Глава 11. Десерт

Субботний вечер

      — Наверное, для прогулки в парке уже поздновато, — заметил Драко. После заката на землю опустилась лёгкая вечерняя прохлада. Они свернули на соседнюю улицу, и он продолжил: — Но в нескольких кварталах отсюда есть довольно милый райончик. Я бы предложил съесть там по мороженому, но тогда мы перебьём аппетит перед десертом, который ждёт нас дома.       — Ты и десерт приготовил?       — Не совсем. Просто раздобыл для тебя ведёрко шоколадной глазури.       Гермиона нахмурилась, прежде чем вспомнила, как чуть не сболтнула про шоколадных лягушек и так нелепо вывернулась.        — Ах, да. Мой любимый десерт. У вас просто поразительная память, мистер Малфорд.       — О да, сам не перестаю поражаться, что в последнее время она меня совсем не подводит, — мягко усмехнулся он.       Гермиона хотела было извиниться за неудачный выбор слов, но Драко, похоже, был в хорошем расположении духа.       — Я люблю шоколадную глазурь, она действительно вкусная, но сейчас я бы предпочла мороженое.       — Как скажешь, — он предложил ей локоть.       Она посмотрела на локоть, потом на него, потом снова на локоть. Вскинула брови.       Какого чёрта?       В итоге она всё же шагнула ближе к нему и ухватилась за локоть. От его тела исходило тепло.       — Приятно пахнешь, — заметил он.       — От меня, наверное, до сих пор пахнет пиццей.       — Пиццей и тобой.       Она ничего не ответила. В голове царил сумбур.       Они так и шли молча, пока не достигли уютного района в центре пригорода. Среди прочего, здесь располагались книжный магазин, круглосуточный супермаркет, небольшой кинотеатр и кафе-мороженое, к дверям которого тянулась очередь.       — Похоже, популярное заведение, — заметила она, когда они заняли места в очереди. — Должно быть, мороженое здесь какое-то необыкновенное.       — Самое лучшее, — подтвердил тучный, лысеющий мужчина, стоявший перед ними.       — Какой вкус вы бы порекомендовали? — спросила Гермиона. Приподнявшись на цыпочки, она смогла увидеть меню. Слов было не разобрать, но количество позиций впечатляло.       — Ну, мне нравится ромовое с изюмом. А жена обожает вон то, с жареным миндалём. Ну, а у детей свои предпочтения, — он погладил по головам двух маленьких детей, стоявших перед ним. Они повернулись к Гермионе. Мальчик приветливо улыбнулся, а девочка постарше смущённо уткнулась в землю.       — Какое мороженое вам больше нравится? — спросила Гермиона, наклоняясь к детям.       — Шоколадное! — воскликнул мальчик.       — А тебе? — обратилась она к девочке.       Та что-то тихо пробормотала.       — Говори громче, Тара, — велел отец.       — Ванильное с вишней, — проговорила та едва слышно.       — М-м-м, звучит неплохо. Какое думаешь взять, Дрейк? — она повернулась к нему, но он на неё не смотрел. С отсутствующим видом он пялился куда-то в сторону, словно отчаянно пытался не встретиться взглядом с…       — Дрейк Малфорд? Неужто это ты? — прозвенел голос перед ними. Дрейк тяжело вздохнул и повернулся.       — Привет, Клем, — кивнул он женщине средних лет с рыжеватыми волосами и в очках с толстыми линзами.       — И тебе привет. Не припомню, чтобы когда-нибудь видела тебя за пределами офиса, а в этот уик-энд встречаемся уже дважды. Так что же привело тебя в… Боже, кто это? — спросила она, наконец, заметив Гермиону.       — Гермиона, — представил он.       — Рада с вами познакомиться, — Гермиона пожала женщине руку. — Это ваша семья? — спросила она.       — Да, да. Это мой муж, Билл, и наши дети, Тара и Эндрю.       — Ах да, конечно. Дрейк рассказывал мне о вас. Тара, у тебя ведь недавно прошёл концерт, где ты сыграла на кларнете, верно?       Тара уткнулась в землю и что-то пробормотала, но Клем широко улыбнулась.       — Да, всё верно. Она замечательно всё отыграла.       Клем продолжала болтать, пока они продвигались вперёд в очереди. Дрейк явно чувствовал себя не в своей тарелке.       — Так ты живёшь где-то неподалёку, Гермиона? — спросила Клем.       — Ну, не то чтобы неподалёку, — ответила она.       — О, мы тоже. Я бы, конечно, хотела жить в этом районе, потому что отсюда близко добираться до офиса, но Билл работает в Лондоне, так что мы поселились примерно посередине. Хотя я бы не отказалась жить поближе к этому мороженому.       — Неужели оно настолько вкусное? — спросила Гермиона.       — Да, — в один голос ответили Клем, Билл и Эндрю. И даже Тара приняла более воодушевлённый вид и кивнула.       Гермиона рассмеялась.       — Что ж, тогда я с нетерпением жду возможности его продегустировать!       — Итак, Дрейк, — начал Билл, — Клем сказала, что ты устроился к ним только пару месяцев назад.       — Совершенно верно.       — Ну и как тебе? Нравится?       — Да, всё хорошо.       — Ну что ж. Ты недавно сюда переехал?       — О, смотрите! — воскликнула Гермиона, указывая на афишу кинотеатра. — На Хэллоуин у них будет киномарафон про зомби!       Не то чтобы Гермиону сильно интересовали фильмы про зомби, тем более после того, как Гарри в красках описал встречу с инферналами, но Драко бросил на бедного Билла Сеймура такой убийственный взгляд, что она посчитала нужным как-то разрядить обстановку.       Клем драматично вздрогнула.       — Нет уж, увольте.       — У Клемми для такого нервы слишком слабые, — Билл ласково похлопал жену по руке. — Вот почему мне приходится смотреть все стоящие фильмы в полном одиночестве.       — Ну уж прости, — отозвалась Клем, — что у меня настолько специфические вкусы.       — Прощаю, дорогая. Полагаю, я даже должен быть признателен, что ты не тащишь меня в следующие выходные на тот спектакль.       — Поверь мне, я и сама туда идти не собиралась. А ты, Дрейк?       — Что я? — он сосредоточенно изучал свои ногти.       — Пойдёшь на спектакль, на который Рик приносил билеты? На Шекспира? Он подумал, что это поможет сплотить коллектив, но идти никто не хочет. Даже он сам. Это, кажется… комедия? Там ещё какое-то число в названии.       — Двенадцатая ночь? — спросила Гермиона.       — Точно! Не знаю, о чём только думал Рик, когда решил, что позвать всех на Шекспира — это хорошая идея. Там же ни слова не разобрать.       — На самом деле, там всё понятно, если внимательно следить за сюжетом, — сказала Гермиона. — И порою даже интересно расшифровывать самые замысловатые фразы.       — Ну, не знаю, — протянула Клемм, отмахиваясь. — Хотя, судя по всему, вам такое бы пришлось по душе. Дрейк, почему бы тебе не взять пару билетов у Рика?       — Я уже взял, — последовал короткий ответ.       — О. Ну что ж. Почему же ты не сказал?       — Вот и сказал.       — Верно, — она немного нервно рассмеялась. — Что ж, похоже, скоро наша очередь. Пойду присмотрю за своими, чтобы не набрали по пять порций мороженого. Было приятно познакомиться, Гермиона. Увидимся в понедельник, Дрейк, — она улыбнулась им обоим и отправилась к прилавку, где уже стояла её семья.       Драко тяжело выдохнул. Гермиона повернулась к нему.       — Всё прошло не так уж и плохо, — прошептала она. Он в ответ молча закатил глаза. — Так какой вкус ты бы хотел?       — Выбери за меня.       Она заказала клубничное мороженое для себя и мятное с шоколадной крошкой для него. Когда они вышли на улицу, облизывая шарики мороженого в рожках, он тихо хмыкнул.       — Что-то не так?       — На вкус как зубная паста, к которой зачем-то добавили шоколад.       — Так тебе не нравится такое мороженое? Почему же сразу не сказал?       — Ну, я не знал, что, оказывается, не люблю мятное мороженое. Даже не знаю, пробовал ли я его раньше.       — Не хочешь поменяться? Мне они оба нравятся.       Она протянула ему свой клубничный рожок. Он усмехнулся.       — Что смешного? Боишься, что я заразная, Малфорд?       — Нет, дело не в этом. Просто у меня сложные отношения с клубничным мороженым.       — Хорошо. Так что, меняемся? Или как?       — Думаю, да. — Они обменялись рожками. — Спасибо. И… — добавил он, когда Гермиона уже собиралась что-то сказать, — спасибо, что не пытаешься разбирать по косточкам мой разговор с коллегой, свидетельницей которого только что стала.       Она закрыла рот. В конце концов, он был прав.       — К твоему сведению, — фыркнула она, — я вовсе не собиралась этого делать.       — Разве нет? — он удивлённо вскинул брови, всем своим видом показывая, что ни капельки ей не поверил.       — Нет. Я просто хотела спросить, как тебе клубничное.       — Спросить до того, как я его попробовал?       — …ну да.       — Как предусмотрительно с твоей стороны.       — Ну и?       — Что ну и?       — Ну и как тебе клубничное мороженное?       Он осторожно лизнул шарик.       — Вполне неплохо. Лучше, чем есть глазурь из ведёрка, если уж на то пошло. А как тебе?       — Что мне? — к своему смятению, она поняла, что как заворожённая следила за тем, как его язык скользит по краю рожка.       — Как тебе твоё мороженое? Скажи, на вкус как фторидная крошка?       — А вот и нет, оно очень вкусное.       Они молча ели мороженое, пока шли обратно к его дому. Ночь выдалась прохладной, влажной и, казалось, предназначенной для прогулок.       — И всё же у меня остался один вопрос.       Он тяжело вздохнул.       — Неужели всего один?       — Расслабься. Ничего такого. Просто хотела узнать, а с кем ты в следующие выходные собираешься пойти на «Двенадцатую ночь»?       — С тобой, конечно.       — Забавно, но я что-то не припомню, чтобы меня приглашали.       — Это потому, что я ещё не приглашал.       — Но, тем не менее, ты уверен, что идёшь со мной?       — Да.       — И откуда такая уверенность...       — Ну, так ты хотела бы пойти со мной?       — Нет.       — Ты же хотела сказать да?       — С чего ты взял?       — Потому что я умею читать твои мысли.       — Сильно в этом сомневаюсь.       — Испытай меня.       — Хорошо. Какое число я задумала?       — Четырнадцать.       — Вообще мимо.       — Ну и какое ты загадала?       — Семьсот.       — Ровно семьсот?       — Да.       — Странный выбор.       — Ну, в любом случае ты не угадал.       — Я не растрачиваю свои способности на всякие дешёвые фокусы. Легилименция — слишком высокое искусство, чтобы размениваться по мелочам.       Она чуть не споткнулась и остановилась.       — Как ты это назвал?       — Легилименция, — он недоумённо взглянул на неё и как ни в чём не бывало продолжил есть мороженое. — Разве не так по-другому называют… ну, чтение мыслей?       — Нет, я что-то ни разу такого не слышала, — у неё засосало под ложечкой.       — Хм. Знаешь, теперь, когда я об этом задумался, я не уверен, что не выдумал это слово. Но, согласись, звучит впечатляюще.       Он улыбнулся ей и снова пошёл вперёд.       — Пожалуй так.       — Должно быть, я его где-то вычитал.       Казалось, его ничего не обеспокоило. Она решила не заострять на этом внимание, надеясь, что он спишет всё на то, что подцепил это слово в каком-нибудь фэнтези или научно-фантастическом сериале.       — А теперь перейдём к более насущным вопросам, — продолжил он, отправляя в рот остатки вафельного рожка. — «Двенадцатая ночь». Спектакль начинается в три часа в следующую субботу. Я мог бы за тобой заехать.       — Нет! — в лёгкой панике воскликнула она. — Я имею в виду… Это было бы глупо. Ведь театр всего в нескольких кварталах отсюда, да?       — Да.       — Тогда просто встретимся у тебя дома.       Он довольно ухмыльнулся.       — Видишь? Я знал, что ты пойдёшь.

***

      Когда они подошли к его квартире, Гермиона твёрдо намеревалась распрощаться с ним у двери. Но планы её сорвала острая необходимость посетить туалет. Ничего страшного, подумала она. Это займёт всего несколько минут. Потом она поблагодарит его за ужин, вежливо попрощается и отправится восвояси.       Отличный план. Что могло пойти не так?       Однако, как оказалось, её план с самого начала был обречён на провал, потому что, когда она вышла из ванной, он уже снял ботинки, повесил её куртку в шкаф и заваривал чай.       — Уже слишком поздно для чая. Я полночи не усну, — запротестовала она.       — Это ромашка, — отозвался он из кухни.       — Ладно, но только одну чашку, — вздохнула она. — А потом мне нужно идти.       — Ладно-ладно, я понял.       Пока он возился на кухне, она присела на диван. Когда он принёс чай и сел рядом с ней, Гермиона отругала себя за то, что выбрала диван, а не кресло.       — Спасибо.       — Пожалуйста.       Она подула на чай, чтобы остудить его, сожалея, что не выйдет так же просто остудить пылающую кожу, которая загорелась огнём, когда он немного подвинулся и их бёдра соприкоснулись.       — Хотя это мне стоит благодарить тебя, — сказал он.       — За что?       — Это был самый приятный вечер за всё время, что я себя помню. И ты, конечно, должна понимать, что это не просто метафора.       — Понимаю, — Гермиона не узнала свой голос. Она сделала крошечный глоток чая, который по-прежнему был слишком горячим. Поставила кружку на стол. Он поставил свою кружку рядом.       Кажется, они сидели молча целую вечность. От кружек с чаем поднимались завитки пара. Гермиона наблюдала, как они закручиваются, переплетаются, а затем рассеиваются.       — Гермиона?       — Да?       Она старалась не смотреть на него, но не могла устоять. Свет лампы мягко озарял бледную кожу, а тусклые тени ещё больше подчёркивали острые черты лица. В его глазах больше не сквозил тот холод, что сопровождал его надменный вид во времена Хогвартса.       Она чувствовала, как её слегка потряхивает, и дрожь усиливалась с каждым вздохом.       — Ты здесь только из-за работы?       — Нет.       — Тогда почему ты здесь?       — Ты и сам знаешь ответ на свой вопрос.       — Я хочу услышать от тебя.       Он протянул руку и дотронулся до её лица — прикосновение было тёплым и нежным. Провёл большим пальцем по щеке, коснулся уголка рта. Она облизнула губы, которые моментально пересохли снова.       — Потому что, — прошептала она, — мне нравится быть с тобой.       Он потянулся к ней, и Гермиона закрыла глаза. Почувствовала, как его дыхание обожгло верхнюю губу, как их носы нежно соприкоснулись… а потом ощутила его губы на своих губах. И ответила на поцелуй. На вкус он был как ромашковый чай и клубничное мороженое. Пах осенью и уже знакомым шампунем.       Постепенно его поцелуй становился напористее. Он раздвинул языком её губы и проскользнул внутрь. Она обхватила его затылок, наслаждаясь ощущением шелковистых волос под пальцами. Они прижались друг к другу и углубили поцелуй, переплетаясь языками в сумасшедшем танце.       Гермиона отстранилась, разрывая объятия.       — Дрейк… Я…       Она даже не знала, что и сказать. Но стоило ей увидеть его пылающее лицо, растрёпанные волосы и с каким жаром он смотрел на неё, то вместо того, чтобы попытаться сказать что-то ещё, она притянула его к себе и поцеловала ещё неистовее.       Они упали на диван, Драко оказался сверху. Она запустила руки ему под рубашку и заскользила по изгибам мышц на спине и груди. Когда она слегка задела ногтем сосок, у него перехватило дыхание. Он откинулся назад и стянул рубашку через голову. Гермиона тоже поспешила избавиться от своей, отчаянно желая прижаться к нему — кожа к коже. Когда они снова слились в одно целое, она тихо застонала. Кожа его оказалась горячей и бархатной, и Гермионе казалось, что ничего приятнее в этой жизни она не трогала. Даже сквозь брюки она ощущала его возбуждение, его пыл и твёрдость. И почти наверняка он тоже чувствовал жар между её бёдер. Оторвавшись от её губ, он начал осыпать поцелуями линию её челюсти, следуя от подбородка к местечку за ухом. Когда он принялся нежно посасывать пульсирующую венку на шее, сердце сорвалось в галоп.       Затем он начал спускаться ниже, покрывая поцелуями её грудь. Когда он завозился с застёжкой бюстгальтера, она завела руки за спину и помогла ему, после чего без раздумий отбросила бельё в сторону. Он нежно погладил её грудь, а затем обхватил губами один из сосков. Она застонала и потёрлась о его бедро. Жадно сжав её задницу, он принялся посасывать сосок. Она вскрикнула и впилась ногтями ему в спину.       — Чёрт возьми, Грейнджер, — хрипло прошептал он.       Она ненадолго вышла из забытья и с тревогой посмотрела на него.       — Прости, больно?       — Мне понравилось, — признался он, возвращаясь к её груди. Она откинулась на спинку дивана и запустила руки ему в волосы, тихонько постанывая.       Он двинулся ещё ниже, целуя рёбра, пупок, бёдра. Когда он потянулся к поясу джинсов, чтобы расстегнуть его, она отстранилась.       — Дрейк… Я не…       — Ладно.       Он застегнул пуговицу и вернулся к её губам.       — Просто… — начала она, снова отстраняясь.       — Тебе не нужно ничего объяснять, Гермиона, — он снова прижался губами к её шее.       — Спасибо.       — У меня всё равно нет презервативов, — сообщил он между поцелуями.       Она ничего не ответила, поскольку снова лишилась дара речи от того, как он ласкал её грудь.       — Но я хотел бы прикоснуться к тебе, — горячо прошептал он ей на ухо. Его слова вызвали новый прилив жара внизу живота. Трусики стали пугающе влажными.       — Просто прикоснуться?       — Просто прикоснуться.       Она расстегнула молнию. Он слегка зарычал и прижался лбом к её лбу. Заскользил губами по коже и жарко расцеловал ключицы, пока руки его тем временем спускались всё ниже и ниже, подбираясь к краю трусиков. Она сбросила туфли и стянула джинсы, которые полетели туда же, куда и бюстгальтер.       Медленно — нарочито медленно — он провёл пальцами по шелковистой ткани. Она выгнула бёдра навстречу его прикосновению. Он впился поцелуем ей в шею и, скользнув пальцами под резинку, принялся ласкать её, нежно поглаживая. Она глухо застонала. Нарастающее между ног напряжение отчаянно требовало разрядки.       Он осторожно ввёл один палец и, ощутив, насколько она влажная, издал гортанный стон. Добавил второй палец и начал поглаживать клитор, сначала медленно, затем всё быстрее и интенсивнее, пока её дыхание не стало прерывистым. Он сменил позу, чтобы вводить пальцы ещё глубже, и обхватил губами сосок.       Внезапно мир Гермионы сжался и взорвался яркой вспышкой. Под веками, как в калейдоскопе, замерцали безумные цветные узоры. Она вцепилась ему в плечи и закричала, теряя всякое ощущение пространства и времени. В чувство она приходила медленно. Тело её словно парило в воздухе, как легчайшее пёрышко. Когда она открыла глаза, Драко тяжело дышал и не сводил с неё жадного голодного взгляда.       Она не знала, что сказать. Но, впрочем, говорить ей и не хотелось. Хотелось, чтобы он сам всё почувствовал. Поэтому она взобралась на него сверху и поцеловала. Затем двинулась ниже, к шее, попеременно облизывая, посасывая и нежно покусывая кожу. Он извивался под ней, хрипло постанывая. К своей радости, она обнаружила у него особо чувствительное местечко между шей и плечом. Малейшее прикосновение языком в этой области заставляло его глубоко и гортанно рычать. Он схватил её за ягодицы и крепко прижал к себе.       Она спустилась к его груди и слегка прикусила сосок, затем сместилась ещё ниже и провела языком по кромке пояса боксеров, нежно лаская рукой выпуклость на брюках. Он судорожно вдохнул.       — Гермиона, — просипел он умоляюще.       Ничего не ответив, она расстегнула его брюки. Вскоре они отправились в ту же кучу на полу, что и остальная одежда. Огладив его бедро, она скользнула рукой верх, другой же рукой она оттянула боксеры и высвободила головку члена. Подняла взгляд, чтобы встретиться с ним глазами, но он на неё не смотрел. Он откинулся на диванную подушку и задрал подбородок к потолку. На его груди и животе серебрились капельки пота. Она полностью стянула с него боксеры, легла рядом и медленно провела рукой вдоль его тела. Одной рукой он зарылся в её волосы, а другой крепко вцепился ей в плечо.       Она нежно обхватила пальцами член, размазывая по головке жемчужные капельки смазки. Он застонал, когда она сжала ладонь и заскользила по стволу. Другой рукой она мягко погладила мошонку и нежно сжала яички. Член становился всё горячее и твёрже. Когда она ускорила темп, усиливая хватку, его дыхание участилось, а затем перешло в стоны, среди которых можно было разобрать только: «О, чёрт! Вот чёрт, чёрт!». Драко сильнее вцепился ей в плечо и сжал её волосы в кулак. Внезапно он вскрикнул, весь содрогнулся, и на живот ему брызнула горячая сперма. Гермиона замедлила движения и мягко разжала руку. Он вздрогнул и всхлипнул, затем убрал руку с её волос и поднёс ко лбу.       Она вытерла ладонь и его живот первым, что подвернулось под руку — это оказалась её рубашка. Затем положила голову ему на грудь. Его сердцебиение медленно успокаивалось. Он приобнял её и поцеловал в макушку.       — Знаешь, — сказал он слегка охрипшим голосом. — Я ведь ничего такого не планировал. Просто хотел тебя поцеловать.       — Ну, а я планировала только забежать в туалет и пойти домой.       Он тихо усмехнулся и погладил её волосы.       — Не жалеешь?       — Нет. А ты?       — Точно нет.       И как ни странно, она говорила чистую правду: она действительно, по-настоящему ни о чём не жалела. Ни секунды. Прислушиваясь к громкому сердцебиению и ощущая макушкой его горячее дыхание, она молча изумлялась абсурдности ситуации, в которой оказалась: вот она, Гермиона Грейнджер, почти голая, лежит на диване с Драко Малфоем, голым абсолютно. Драко Малфоем, кожа которого была липкой от смеси её слюны и его спермы, пальцы пропитались её запахом, а на спине красовались её отметины. Который только что заставил её кончить за рекордно короткое время.       После разрыва с Роном она не раз задумывались над тем, каково это — быть с другим мужчиной. Почти всё, что она делала впервые, она делала с Роном. С Виктором случился первый поцелуй и почти целомудренные ласки поверх одежды, дальше которых дело не зашло. Рон стал первым, кто прикоснулся к ней уже по-взрослому, первым, кого она увидела обнажённым, первым, кому она сделала минет, первым, с кем она переспала. Но на все эти «первые разы» ушли недели, месяцы, годы. Они продвигались постепенно, шаг за шагом, в строгой последовательности, у которой была своя иерархия. Впервые пробраться к нему в брюки она осмелилась только спустя шесть месяцев после их первого поцелуя. Основываясь на этом опыте, она полагала, что и остальные отношения после Рона будут развиваться примерно по такой же схеме. И в самом деле, если так подумать, сегодня они тоже действовали в определённом порядке: сначала поцеловались, потом она сняла бюстгальтер, а под конец вытерла сперму с его живота. Строгая последовательность сохранилась, просто на этот раз на всё про всё каким-то непостижимым образом хватило буквально пары часов.       Секс с Роном поначалу был довольно неловким — справедливости ради, во многом из-за её собственной неопытности. Хотя с Лавандой Рон, по его словам, пробовал «почти всё, кроме самого главного», знания самой Гермионы о сексуальной жизни в основном были почерпнуты из книги «Мы и наши тела», подаренной родителями, когда у неё начались месячные. Поэтому, когда она впервые попыталась сделать Рону минет, ей потребовалось немало терпеливых наставлений с его стороны. И, насколько ей помнится, несмотря на весь его опыт с Лавандой, ему понадобилась целая вечность, чтобы разобраться, что делать, когда он забрался к ней в трусики. Конечно, когда он, наконец, понял, что к чему, то сумел доставить ей удовольствие. Но не такое сильное, как она испытала сегодня с Драко. Казалось, Драко точно знал, где и как к ней нужно прикасаться. И Рон никогда не издавал настолько сексуальных звуков, как Драко. Никогда.       Воспоминание об этом заставило её вздрогнуть.       — Замёрзла? — спросил Драко.       — Немного. — Ей и в самом деле стало прохладно. Она всё ещё лежала на нём и согревала его своим теплом, в то время как её саму защищали от холода только очень влажные хлопковые трусики. — Я бы надела рубашку, но она сейчас не особенно чистая.       Он приобнял её и погладил по плечам, согревая.       — Пала жертвой твоего благородства. Ты могла бы воспользоваться моей, знаешь ли.       — Моя была ближе. Ты, видимо, пытался установить какой-то рекорд по дальности броска, — сказала она, указывая на скомканную оксфордскую рубашку, которая сейчас валялась почти на пороге кухни.       — Впечатляет, а?       Она села и попыталась пригладить взъерошенные волосы.       — Боюсь даже представить, как я сейчас выгляжу.       — По-моему, очень сексуально, — сказал он, ласково запуская руку ей в волосы.       — Кстати, ты тоже выглядишь довольно растрёпанным.       — Да, но я всегда могу сделать так, — сказал он, пригладив платиновые пряди парой движений, — и вуаля, вполне приличный вид. А вот усмирить твои волосы по силам только целой толпе парикмахеров.       — Ну и везунчик же ты, — протянула она с притворной досадой, оставляя попытки пригладить волосы, и скрестила руки на груди. — Так можешь одолжить свою рубашку?       — Погоди.       Он встал с дивана, подхватил с пола боксеры и прошёл в спальню. Вернувшись, он протянул ей уже знакомые футболку и шорты для бега, которые одалживал после ливня. При виде них она улыбнулась.       — Узнаёшь?       — Скучала по ним, — сказала она, натягивая футболку через голову. Та доходила ей до самых бёдер.       — Они пахли тобой, — сказал он. — Даже после того, как ты их постирала. Когда в тот день я надел их на пробежку, они так сильно пахли тобой, что это сводило меня с ума. В хорошем смысле, — добавил он, увидев её нахмуренное лицо.       — Отвернись на секунду.       Он подчинился. Она стянула трусики и надела шорты.       — Спасибо.       — По-спартански, без белья? — спросил он, поворачиваясь.       Она закатила глаза.       — А ты что думал, что я ношу с собой запасные трусики? Или ты мог бы мне и с этим помочь?       — Постой, дай-ка подумать. О, нет! К сожалению, шлюшки, которые пекли печенюшки, забрали своё бельё с собой. Так что, увы.       — Как жаль.       — Не говори. Слушай, я отлучусь на минутку в душ. Чувствуй себя как дома. Твоя драгоценная шоколадная глазурь в холодильнике, — он усмехнулся и собрал с пола разбросанную одежду, после чего скрылся в ванной.       Гермиона тоже собрала свою одежду, скрутила комком и положила рядом с сумкой. Затем пошла на кухню, налила себе стакан воды и стала взвешивать все «за» и «против» того, чтобы по-быстрому обыскать квартиру, пока он в душе. С одной стороны, ей очень хотелось проверить, нет ли у него тайника с веточками или чем-то похожим на ингредиенты для зелий. С другой стороны, если он поймает её на том, как она роется в его вещах, то перестанет доверять. А его доверием ей рисковать не хотелось. Так что вместо этого она вылила в раковину остывший ромашковый чай, вымыла кружки и вернулась на диван.       Шум воды затих. Она услышала, как отодвинулась занавеска.       — Ты в курсе, что уже почти два часа ночи?       — У тебя там что, часы в ванной? — отозвалась она.       — Конечно, — он вышел, обернув полотенце вокруг талии. — А у тебя разве нет?       — Как-то обхожусь без этого.       Мерлин, как же потрясающе он выглядел в полотенце! Она даже не пыталась притворяться, что не пялится.       — Любуешься, Грейнджер?       Она вздёрнула подбородок.       — Просто разглядываю полотенце.       — Ну и что скажешь?       — Узор отличный.       — Спасибо, — он зашёл в спальню и вернулся в одних свежих боксерах. Повесил полотенце в ванной. — А теперь тебя, видимо, заинтересовало моё нижнее бельё?       — Да, тут тоже есть на что посмотреть. У тебя отличный вкус, — ответила она. Боже правый, какой пресс...       — Спасибо. А у тебя отличные шорты, правда, немного мешковатые.       Она швырнула в него диванной подушкой. Он поймал её одной рукой и отпил воды из её стакана.       — Разве я разрешала пить мою воду?       Он выплюнул воду обратно в стакан.       — Фу, как мерзко, — скривилась она.       — Да-да, так по-детски с моей стороны. Однако это не я только что пытался затеять бой подушками.       — Что ж, пойду налью себе ещё воды, пока ты наслаждаешься собственными слюнями.       Он последовал за ней на кухню. Когда она подошла к раковине, чтобы наполнить стакан, обнял её со спины и уткнулся лицом в шею. Он знал, что если начнёт целовать её сейчас, то вскоре они снова окажутся на диване, поэтому не стал этого делать. И вместо этого прошептал:       — Ты ведь останешься, правда?       Эти слова и согревающая близость его тела застигли её врасплох.       — Что?       — На ночь. Останешься со мной?       — О. Я… я даже не знаю, Дрейк.       — Пожалуйста. Уже поздно. Мы не будем… делать ничего такого. Просто останься. Со мной. На эту ночь.       Она закусила губу.       — Я…       — Я могу поспать на диване. А ты займёшь кровать. Пожалуйста.       Она повернулась к нему. Его глаза лучились нежностью. Закинув руку ему за голову, она притянула его ближе и мягко поцеловала. Она почувствовала, что он возбудился, но удовольствовался простыми объятьями.       — Хорошо, — сказала она. — Мы можем поспать вместе в твоей постели. Но… только спать. Я смертельно устала.       — Как скажешь.       Он улыбнулся и чмокнул её в лоб.

***

      Он нашёл для неё запасную зубную щётку, и она быстро приняла душ. Однако, эффект от душа мигом оказался сведён на нет. Стоило ему увидеть её в одном полотенце, как они тут же оказались в его постели, и это закончилось примерно тем же, чем и в предыдущий раз на диване.       Когда они довели друг друга до полного изнеможения, она улеглась рядом с ним. Голова кружилась от пьянящего запаха его кожи, и она только и смогла, что пробормотать:       — Я же сказала: просто поспим.       — М-м-м. Точно, — он поцеловал её в плечо.       Она положила голову ему на грудь и натянула на них одеяло.       — Спокойной ночи, Дрейк.       — Спокойной ночи, Гермиона.       Прислушиваясь к его ровному и мерному дыханию, она закрыла глаза и погрузилась в глубокий, безмятежный сон.       Спустя три часа она проснулась от резкого крика. Драко судорожно дёргался во сне и бормотал что-то непонятное.       — Дрейк? — прошептала она. В слабом свете, проникающим сквозь жалюзи, его лицо казалось пугающе серым.       — Я не могу, — прошипел он.       — Дрейк?       — Пожалуйста. Пожалуйста, не заставляйте меня делать это.       Она потрясла его за плечо.       — Дрейк? Просыпайся.       — Отец, пожалуйста! — его голос был похож на всхлип. — Только не это.       Теперь Гермиона проснулась окончательно, потому что поняла, что именно ему снится.       — Мне не нужна ваша помощь! Разве вы не понимаете? Я должен это сделать! Я должен убить вас… или они убьют меня!       — Дрейк.       Она встряхнула его сильнее. Внезапно он резко сел, схватился за левое предплечье и закричал. Затем распахнул глаза и начал хватать ртом воздух.       — Всё хорошо, — мягко проговорила она, приобняв его за плечи. Он весь был в холодном поту. — Ш-ш-ш. Всё хорошо. Это был просто сон.       Он дико огляделся по сторонам. Напряжение не спешило покидать его тело.       — Гер… Гермиона? — надломленным голосом прошептал он.       — Ш-ш-ш, — она убрала волосы с его лица и успокаивающе погладила по спине. — Успокойся. Всё хорошо.       — О боже, — вздохнул он, откинувшись на подушку. — В этот раз всё было чёртовски реалистично.       Правой рукой он продолжал сжимать левое предплечье.       — Что тебе снилось?       — Я был на вершине башни. И держал что-то в руке. Оружие, но я не понимаю, что это было за оружие. Не могу объяснить. Передо мной стоял старик. С длинной бородой. И в глубине души я знал, что должен его ненавидеть. И отчасти ненавидел. А ещё я знал, что должен его убить. Что кто-то заставил меня пообещать его убить. Но я не знаю почему. И в этот раз я почти смог их увидеть. Они были совсем близко. Ближе, чем раньше. Когда я обернулся, они, как всегда, исчезли, но на этот раз вместо пустоты я увидел… другого человека.       — Другого человека?       Она знала, о ком он. У неё похолодело в груди.       — Не совсем человека. Он бы похож на человека, но в то же время… в нём было что-то змеиное. Сложно объяснить. Не знаю. Но он посмотрел прямо на меня… и его глаза… о боже. Так ужасно. Самая жуть.       Он вскочил с кровати.       — Куда ты?       — Попить.       Гермиона последовала за ним на кухню, где застала его сидящим за столом в полной прострации. Его колотила нервная дрожь. Она налила ему стакан воды. Он пробормотал «спасибо», но пить не стал. Тогда она села и придвинула стул поближе к нему. Осторожно оторвала его правую руку от левого предплечья и внимательно осмотрела, молясь, чтобы на ней не обнаружились следы Тёмной метки. Конечно, после смерти Волдеморта все они исчезли, но никогда не помешает перестраховаться. К счастью, кожа оставалась чистой. Не успев толком осознать, что делает, Гермиона наклонилась и поцеловала то место, где должна была быть метка.       Казалось, это вывело его из транса. Он глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Когда она подняла на него взгляд, в его глазах стояли слёзы.       — Зачем ты это сделала? — спросил он едва слышным голосом. — Зачем ты поцеловала меня туда?       — Потому что захотелось.       Он сделал глоток воды и провёл по глазам тыльной стороной ладони.       — Я в порядке, — выдавил он.       — Давай вернёмся в постель, Дрейк.       Он ничего не ответил, но позволил себя увести. Она укрыла их одеялом и обняла его.       Сон не шёл долго.