Глава 12. Ещё один «десерт» и всякая всячина

Воскресенье

      Когда Гермиона проснулась в следующий раз, уже рассвело. Часы показывали 9:30. В комнате никого не было. Она поднялась и выглянула в коридор.       — Дрейк?       Ответа не последовало. Но в ванной на зеркале обнаружилась записка:       «Ушёл на пробежку. Скоро вернусь. Твоя одежда в стиралке.

ДМ»                  

      В одном он, конечно, был прав, подумала она. Его почерк действительно напоминал курсивный шрифт с завитушками. Она задумалась о том, во сколько его родителям обошлись уроки каллиграфии и как долго ему пришлось упражняться, чтобы любая нацарапанная наспех записка походила на пафосное свадебное приглашение.       Гермиона вытащила мокрую одежду из стиральной машины и положила в сушилку. Затем почистила зубы и приняла душ. Прошлой ночью она лишь быстро ополоснулась, а теперь могла спокойно вымыть волосы и понежиться под струями воды. Высушив и приведя волосы в хоть сколько-нибудь приличный вид, она проверила одежду в сушилке. Та оказалась довольно влажной, поэтому пришлось надеть бюстгальтер, футболку и шорты, которые были на ней прошлой ночью. Лучше она ещё немного походит без трусов, чем попадётся за применением высушивающих чар.       Только она собиралась поставить чайник, как услышала, что открылась дверь и вошёл Драко. Он повесил ключи на крючок у двери.       — Привет, — сказала она, выглянув из кухни.       Он расшнуровал кроссовки, поднял взгляд и улыбнулся ей.       — И тебе привет.       Его лицо раскраснелось, а пропитанная потом футболка липла к телу.       — Много пробежал?       — Не знаю. Обычно я просто бегу до тех пор, пока мне не начинает казаться, что я вот-вот сдохну. Тогда я разворачиваюсь и бегу обратно. Кинь мне, пожалуйста, банан.       Гермиона нашла на кухне банан и бросила ему.       — Могу приготовить блинчики, пока будешь в душе, — предложила она.       — А кто сказал, что я пойду в душ? — спросил он, откусывая банан. — Мне нравится мой естественный запах.       Она сморщила нос.       — Если хочешь блинчиков, сначала прими душ.       — А ты умеешь торговаться, Грейнджер, — он доел банан и зашёл к ней на кухню. — Можешь зажать нос, если запах настолько невыносим, но я хочу пить.       На самом деле от него пахло не так уж плохо. В основном просто потом и утренней свежестью. И она сказала ему об этом, как только он залпом осушил стакан.       — Хорошо, что на улице прохладно, — сказал он, наполняя стакан снова. — Мука в шкафу над раковиной.       — Спасибо. Дрейк?       — Разрыхлитель там же.       — Я не об этом хотела спросить.       — Кленовый сироп в холодильнике.       — И не об этом.       — Гермиона, я не хочу об этом говорить, — он допил второй стакан.       — Но…       — Правда. Всё в порядке. Это был просто сон. Мне постоянно снятся кошмары. Но стоит проснуться, и они исчезают. В этом вся прелесть снов.       Он поставил стакан в раковину. Гермиона пристально посмотрела на него. Он сохранял невозмутимый вид.       — Но разве не становится хуже?       — Не хуже… Просто… ярче. Послушай, я не хочу обсуждать это прямо сейчас. Мне нужно принять душ. Давай поговорим позже?       — Но именно так ты и сказал вчера вечером. Перед тем, как мы ушли на прогулку. Сказал, что всё становится хуже, но ты не хочешь об этом говорить, и что расскажешь позже. Сейчас и наступило то самое «позже».       Он вздохнул и открыл банку с миндалём. Закинул несколько орехов в рот и предложил ей.       — Нет, спасибо.       — Протеин.       — Я в курсе. Дрейк, не уходи от ответа.       — Послушай, я и говорил о снах. Именно о них я и собирался рассказать вчера вечером. Теперь они снятся чаще и стали более детальными. Например, в том скучном сне про офис иногда мне кажется, что я начал немного понимать странный язык на экране.       — И что там написано?       — Какая-то чепуха. Отрывки из сказок. Все они идут вразнобой, поэтому непонятно, что там за сюжет. Что-то о чудных животных и людях с необычными именами.       — А другие сны?       — Сон о полётах по-прежнему хорош. На самом деле, он стал даже лучше, чем раньше, потому что, когда я лечу, за меня болеют люди на трибуне. Иногда мне кажется — пусть это прозвучит глупо, но как уж есть, — иногда мне кажется, что я играю в футбол и летаю одновременно. Я всё ещё не понимаю, чем именно я там занимаюсь, но это очень весело и увлекательно, и я не хочу, чтобы этот сон заканчивался.       — А тот самый сон?       — Что ж, вчера тебе досталось место в первом ряду. Масло лежит в дверце холодильника. — Он закинул в рот ещё горсть миндаля и убрал банку. — Ну всё, дай мне несколько минут на душ, — он уже направился к выходу.       — Дрейк?       Он повернулся к ней. По выражению его лица было ясно, что он не хочет больше говорить о снах.       — Да?       — Мне… мне понравился вчерашний вечер.       Его лицо смягчилось.       — Мне тоже, Грейнджер. Спасибо, что осталась.       Она улыбнулась ему и достала муку из шкафчика.

***

      Она положила по три блинчика на каждую тарелку и поставила сироп на середину стола.       — Так вкусно пахнет! — крикнул он из ванной.       — Что говоришь? — она высунулась из кухни.       — Я сказал, что вкусно пахнет, — повторил он. И вышел из ванной с полотенцем на бёдрах. Поймал её взгляд и ухмыльнулся. — Опять рассматриваешь полотенце? — усмехнулся он. — Знаешь, прошлой ночью ты неплохо со мной расправилась, — он повернулся так, чтобы она могла видеть розовые длинные царапины на спине.       — А ты не против остывших блинчиков? — спросила она, делая шаг к нему.       — Только так и люблю их есть.       — Я тоже.       Она взяла его за руку и потянула в спальню. Он запустил одну руку ей в волосы, а другой схватил за задницу, крепко прижал и поцеловал. Полотенце соскользнуло на пол, и у Гермионы перехватило дыхание. Было что-то невероятно сексуальное в том, что он оказался обнажён, а она — полностью одета. Она толкнула его на кровать и оседлала. Завела его руки за голову и сжала. Чем больше он пытался высвободиться, тем сильнее она старалась его удержать. Он негромко застонал, явно наслаждаясь их борьбой. Она провела кончиком языка по его подбородку, а затем оставила засос у основания шеи. Он извивался и стонал под ней, и она почувствовала, как между ног становится горячо и влажно. Она отпустила его руки и сняла с себя футболку, отчаянно желая увеличить контакт кожи к коже. Он расстегнул её бюстгальтер и притянул к себе. Прикосновение его тёплой и гладкой кожи отозвалось в каждой клеточке её тела. Она ахнула и слегка потёрлась бёдрами о его возбуждение. В ответ он подался вперёд. Их разделяла лишь тонкая, насквозь промокшая ткань нейлоновых шорт. Она прижалась к нему сильнее, практически полностью отдаваясь удовольствию, которое дарило трение. Но вообще-то у неё были другие планы.       Он попытался перевернуть их, чтобы оказаться сверху, но она крепко сжала его бёдрами.       — Нет, — прошептала она.       Гермиона перешла от его шеи к груди, а потом и ещё ниже, то лаская кожу языком, то нежно покусывая. Когда она добралась до пупка, её грудь коснулась его члена. Он застонал, крепче сжимая её плечи. Гермиона опустилась ниже. Обойдя его пульсирующий член, она поцеловала внутреннюю сторону бёдра. Наклонилась к яичкам и сначала обдала их тёплым дыханием, а затем провела по ним языком.       — Грейнджер… — сквозь зубы выдавил он.       В ответ она провела языком по всей длине члена снизу вверх. Он извивался под ней. Она сжала правой рукой основание и накрыла его член ртом, описывая языком круги вокруг головки.       — Чёрт возьми, Грейнджер!       Она взяла его ещё глубже настолько, насколько смогла, и начала медленно сосать, двигаясь вверх-вниз, задавая темп рукой и касаясь языком уздечки. Одной рукой он сжимал её волосы, другой комкал простыню. Она ускорила темп и нежно обхватила яички свободной рукой. Его дыхание стало прерывистым, стоны усилились.       — Я сейчас кончу, я… блядь… я сейчас кончу! — прохрипел он.       Громко вскрикнув, он резко толкнулся бёдрами вверх. Горячая сперма брызнула ей в рот, на руку и губы. Она проглотила всё, что смогла, и вытерла остатки его футболкой. Он закрыл лицо руками, а после, убрав их, встретился с ней слегка одурманенным взглядом.       — Чёрт, Грейнджер, — только и сумел выговорить он.       — Нормально? — она пригладила его волосы, наблюдая за тем, как поднимается и опускается его грудь.       — Можно и так сказать. Не самое подходящее слово, но пойдёт.       Она улыбнулась и поцеловала его в лоб.       Он потянулся к ней и вовлек в поцелуй. Она замешкалась.       — Может, мне лучше сперва прополоскать р… — но прежде чем она успела закончить, его язык оказался у неё во рту.       К нему вдруг вернулись силы. Он перевернул их, подтащил её к краю кровати так, что её ноги теперь свисали на пол, и начал покрывать поцелуями её шею и плечи, одной рукой лаская грудь. Затем нежно обвёл грудь языком, покружил им около соска и принялся его посасывать, пока она не застонала. Тогда он двинулся ниже. Провёл языком к её пупку и слегка прихватил зубами тазовую косточку. Она извивалась и постанывала. Жар между ног стал почти невыносимым.       Он потянул за шорты, стянул их и бросил на пол. Приподнялся на локте и провёл пальцами по завиткам между ног.       — Драко, — пробормотала она. Чёрт возьми, как это могло вырваться? Она задержала дыхание.       — Мне нравится, когда ты так меня называешь, — прошептал он ей на ухо. Прежде чем она успела начать корить себя за ошибку, он коснулся клитора и начал медленно ласкать её. Она застонала и открыла глаза. Он наблюдал, как его пальцы медленно входили в неё и выходили, а затем встретился с ней взглядом.       — Нравится? — спросил он.       — Да-а-а, — она снова закрыла глаза.       Он опять принялся посасывать сосок, но убрал пальцы. Она захныкала.       — Т-ш-ш, — сказал он, опустился на пол на колени и притянул её ближе к себе. Гермиона вцепилась в край кровати и хватала ртом воздух. Она чувствовала его горячее дыхание у себя между ног. — Можно?       — Да-а-а…       Он тихонько зарычал и провёл языком по её клитору длинным, уверенным движением. Она вскрикнула. Это ощущалось так остро, так горячо. Она почувствовала, как сознание уплывает. Он крепко держал её за бёдра, то полизывая, то нежно посасывая клитор и иногда погружая язык внутрь. Затем он добавил палец и сконцентрировался на клиторе. Её тело натянулось как струна, отзываясь на движения его пальцев и языка. Он издал внутри неё утробный звук, и этой вибрации оказалось достаточно, чтобы она достигла оргазма.       — А-а-а-а! — воскликнула она, когда волна удовольствия, зародившаяся между ног, распространилась по всему телу до самых кончиков пальцев. Она вцепилась в простыни, сминая их. Содрогнувшись в последний раз, она выдохнула и откинулась назад. Он забрался обратно на кровать и лёг рядом с ней.       — Нормально? — спросил он, переводя дыхание.       — М-м-м. Не самое… подходящее… слово, — она протянула руку, чтобы погладить его по голове, но промахнулась и вместо этого ударила по подушке.       Он тихо усмехнулся и поцеловал её руку.       — Грейнджер, я бы с удовольствием остался в кровати и обнимался с тобой до конца жизни, но я чертовски голоден.       Она вздохнула.       — Да, хорошо. — Она приподнялась на локтях. Комната слегка вращалась.       Он выдвинул ящик комода и быстро оделся. Гермиона подняла с пола свой бюстгальтер и устремилась в ванную, чтобы немного привести себя в порядок. Когда она вышла, то обнаружила, что Драко аккуратно сложил её чистые, сухие трусы, розовую рубашку и джинсы на полу перед ванной. Она переоделась и отправилась к нему на кухню, где он уже доставал из микроволновки тарелку с блинчиками.       — Я солгал насчёт того, что обожаю, когда они остыли, — сказал он. — Полагаю, ты тоже. — Он переложил три блинчика ей на тарелку.       — Ну да, — она полила их сиропом и попробовала. Блинчики ужасно размокли. — Фу.       Он ухмыльнулся ей.       — Но оно того стоило.       Ей удалось запихать в себя половину блина.       — Какая гадость.       — Хочешь тыквенного сока? Кажется, в холодильнике ещё оставался, — он встал и заглянул в холодильник.       Гермиона выронила вилку, и та с лязгом упала на пол. Блин, который она жевала, показался куском ваты.       — Что случилось? — он вынырнул из холодильника, размахивая упаковкой апельсинового сока. Налил немного себе и спросил: — Тебе налить?       Она покачала головой и подняла с пола вилку.       — Уверена?       — Да, — тихо ответила она.       Он внимательно посмотрел на неё, потягивая сок.       — Что?       — Ничего. — Если он сам не запомнил, что сказал, то и ей незачем напоминать.       Он со стуком поставил стакан на стол.       — Я что, снова назвал его тыквенным соком?       — Снова?       — Да, чёрт возьми, снова. — Он отнёс тарелку в раковину. — В среду в магазине я целых пятнадцать минут рассматривал полку с соками. Ко мне подошёл работник и предложил помощь, — он выбросил недоеденные блины Гермионы в мусорное ведро и бросил её тарелку в раковину, из которой уже поднимался пар. — И я сказал: «Никак не могу найти тыквенный сок», — он начал сердито мыть посуду. — Парень спросил: «Какой сок?». Я ответил: «Тыквенный сок. Ты что, слабоумный?». Парень, конечно же, посмотрел на меня, как на чокнутого, — он с грохотом переставил посуду на сушилку. — Я закатил глаза, считая парня просто кретином. Но потом он сказал: «Думаю, у нас такого нет. Но, если хотите, могу предложить апельсиновый. Тоже оранжевый». И он протянул мне упаковку апельсинового сока. И я сказал: «Верно, именно его я и искал». Кивнул ему, расплатился и вышел, — он бросил приборы к тарелкам. — Как мне такое вообще пришло в голову? Ты, чёрт возьми, когда-нибудь слышала о тыквенном соке?!       — Не будь так строг к себе, Дрейк. — Гермиона встала, но не подошла к нему. Он сжимал столешницу так сильно, что на предплечьях вздулись вены. — Просто перепутал слова. Ничего страшного.       Он посмотрел в потолок и фыркнул, отчего несколько платиновых прядок чёлки подлетели в воздух.       — Они же оба оранжевые, — рассуждала она.       — От этого легче не становится, Грейнджер.       — Я знаю. — Она сама пока не понимала, как можно ему помочь. Ответ наверняка должен найтись в какой-нибудь из книг. Нужно только продолжить поиск. А ещё ей нужно было переделать целую гору работы. — Дрейк, мне нужно идти. У меня ещё куча работы.       — Хорошо.       — Прости, — сказала она, ставя стакан у раковины. Он на неё не смотрел. Она взяла его за подбородок и повернула к себе. — Дрейк? Всё наладится. Обещаю.       Он наконец встретился с ней взглядом. Холодным и решительным.       — Не давай таких обещаний, Грейнджер.       — Почему же?       — Потому что не сможешь сдержать. Ты не знаешь, как такое исправить. И никогда не узнаешь.       — А ты, — сказала она, убирая руки от его лица, — недостаточно хорошо меня знаешь, чтобы такое говорить.       На его лице промелькнула тень улыбки.       — Полагаю, тогда мне придётся узнать тебя получше?       Гермиона встала на цыпочки и нежно поцеловала его.       — Должно быть, так. — Она прошла в гостиную и взяла свою сумку.       — До четверга?       — Да, до четверга. — Но как только она произнесла эти слова, то вспомнила: — Нет… не до четверга. Прости. В четверг у меня уже назначена другая встреча.       Он выгнул бровь, глядя на неё.       — Вот как?       — Да. Мне… В этот раз мне пришлось подстраиваться под расписание другой подопечной, — ложь слетела с её губ подозрительно легко, но она была даже этому рада. Не могла же она сказать ему правду.       — Тогда до субботы?       — Конечно. Разве я могу упустить возможность сходить на «Двенадцатую ночь» и познакомиться с твоими коллегами?       Он закатил глаза и с отвращением фыркнул.       — Не стоит ждать, что кто-то из них появится. Но даже если кто и придёт, то их будет легко узнать: они будут читать брошюрку с кратким содержанием.       — Так ты, — сказала она, направляясь к двери, — немного сноб?       — Да. Тебя что-то не устраивает?       — Пока нет, — она улыбнулась и перекинула сумку через плечо. — Послушай, Дрейк, мне жаль, что не смогу прийти в четверг, но я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделал.       — Что?       — Я хочу, чтобы ты вёл что-то вроде дневника или журнала. И записывал туда всё, что сбивает с толку или беспокоит. Всё из того, что ты сказал, увидел или подумал.       — Нет.       — Дрейк, — взмолилась она, — это важно.       — Послушай, Грейнджер…       — Нет, это ты послушай! — она сделала очень серьёзное лицо. — Возможно, в эти выходные мы и вышли за рамки деловых отношений, обменявшись разными телесными жидкостями, но я всё ещё твой социальный работник. Я хочу тебе помочь и считаю, что именно это может помочь.       Он скрестил руки на груди и уставился в пол.       — Хорошо. Но при одном условии.       — Каком?       — Ты не станешь читать эти записи до воскресенья. Не хочу, чтобы ты считала меня психом и всю субботу смотрела как на раненое животное.       — Неужели я так на тебя смотрю?       — Иногда. Вначале было чаще.       — Э-э, ну, прости, — она переступила с ноги на ногу. — Хорошо, тогда в воскресенье.       — Тогда ладно.       Они стояли в дверях. Гермиона понятия не имела, почему прощание вдруг стало настолько неловким, учитывая всё, что произошло за выходные.       — Ну, тогда до субботы. Так что, э-э, приятной тебе…       Он прервал её слова поцелуем.       — …недели.       — До свидания, мисс Грейнджер.       — Мистер Малфорд, — она вежливо кивнула ему и вышла за дверь.