Глава 16. Утро следующего дня. Разговор с Гарри. Драко продолжает вести дневник
23 февраля 2025, 20:58Воскресенье
В ушах свистел ветер. Всё вокруг было залито зелёным светом. — Драко, Драко, ты не убийца, — сказал старик. — Откуда вам знать? — тут же спросил он. Прозвучало совсем по-детски. Он почувствовал, как стремительно краснеет и начинают дрожать колени. Желудок грозило вывернуть в любой момент. Прут жёг ему руку. Он сжал его крепче и направил на старика. Старик умолял его не делать этого, но, казалось, совсем его не боялся. — Вы не представляете, на что я способен, — сказал он, на этот раз более решительно. — Вы не знаете, что я уже сделал! Он чувствовал, что родители стоят прямо за спиной и подталкивают его сделать это. Может быть, на этот раз, если он повернётся достаточно быстро, то сможет их увидеть? Стоило рискнуть. Он повернулся, но они исчезли. На их месте появился Он. Змееголовый. — Ты разочаровываешь меня, Драко, — тягуче проговорил он. Эти слова словно липли к нему, от них хотелось отмыться. — Они умрут. Потому что ты подвёл меня. — Нет, — он хотел, чтобы голос прозвучал твёрдо и властно. Но получилось сдавленно и умоляюще. Внезапно зелёный свет в небе собрался в шар и устремился к башне. Подняв руки, он попытался прикрыть глаза от болезненно яркого света. Зелёная вспышка ударила прямо в левое предплечье и жгучей болью пронзило всё тело. Он почувствовал, как его начала засасывать тьма, закричал и зажмурился. Внезапно во тьме появился ещё кто-то, кто начал трясти его и звать по имени. Но это было не совсем его имя. Похожее, но не его. — Дрейк? Дрейк?! Проснись. Это просто сон. Проснись. Он резко открыл глаза. В комнате стояла предрассветная полутьма. Он лежал в своей постели. Она — рядом, окутанная серебристым полумраком. Влажные простыни сбились в комок. Предплечье пылало. Он вскрикнул и поднёс его к губам, ожидая, что почувствует волдыри. Но их не было. Он отдёрнул руку и сбросил простыни на пол. — Башня? — спросила она. — Я был там, чёрт возьми, Грейнджер. Я знаю, что был там. Это не просто сон. — Дрейк… — Драко. — …что? — Именно так они меня называли. Старик и тот… другой. Драко. Ты тоже иногда так меня называешь. — Возможно, твоё подсознание всё это смешало… — Нет, — он поднялся с кровати и потянулся за своими боксерами. — Куда ты? — спросила она. — На пробежку. Он открыл шкаф и достал носки, спортивные шорты и футболку. — Что, прямо сейчас? Ещё даже шести нет. — Да какая, к чёрту, разница, сколько сейчас? — спросил он, завязывая шнурки на кроссовках. — Не уходи. Побудь со мной. Я принесу воды. Можем поговорить… — Я скоро. Он распахнул дверь, сбежал по лестнице и выскочил из подъезда. Сразу же перешёл на бег, не обращая внимания на скованность мышц. Резкий морозный воздух предрассветного часа прогнал морок сна, окутывавший его сознание. Он сосредоточился на том, как ноги, пружиня, отталкиваются от асфальта, как с каждым выдохом с губ срываются маленькие облачка пара. Он бежал, и дурные мысли постепенно угасали, уступая место боли в мышцах и жжению в лёгких.***
Когда он вернулся в квартиру, то какое-то время стоял согнувшись и упираясь руками в колени. Из кухни выглянула Гермиона. Он посмотрел на неё: она уже приняла душ и снова надела его одежду. Он кивнул ей, слишком запыхавшийся, чтобы произнести хоть слово. — Лови, — окликнула она и бросила ему банан. Тот упал на пол, отскочив от плеча. Драко ухмыльнулся, поднял его и поблагодарил Гермиону. — Я бы и стакан воды тебе бросила, но, боюсь, получится не совсем тот эффект. Немного переведя дыхание, он выпрямился. — Согласен. — Тебя долго не было. — Да, — он протиснулся мимо неё на кухню. На столе стоял недопитый чай и лежал открытый конверт. Это ему не понравилось, но он решил, что она имела право: в конце концов, сегодня было воскресенье. Он достал из буфета стакан и наполнил его водой. — Я снова одолжила твою одежду. — Я заметил, — снова наполнил стакан. — Трусики в стирке? — Нет. На этот раз я захватила запасные. Он приподнял бровь. Кончики её ушей тут же порозовели. Он осушил второй стакан и принялся за банан. — Я прочитала твои записи. — Вижу. Банан быстро закончился. Он дожевал его и заел горстью миндаля из банки, которую она поставила перед ним на столе. Она неуверенно переминалась с ноги на ногу. Он ненавидел себя за взгляд, которым смотрел на неё, — ненавидел за то, что пытался отдалиться, несмотря на то, насколько близки они были прошлой ночью. Но он продолжал вести себя именно так, потому что так было проще. Как пробежать десять километров. — Пойду в душ. — Хорошо. Он заранее взял с собой в ванную сменную одежду, закрыл дверь изнутри и стянул футболку. Не хотелось, чтобы они снова оказались в постели. Он не был готов к такой близости. Не сейчас. Выйдя из душа, он заметил, что его попытки вести себя поскромнее не имели особого смысла: её не было у двери. Он расчесал волосы и повесил полотенце. От аромата блинчиков громко заурчало в животе. Он прошёл на кухню и налил себе ещё один стакан воды. Гермиона положила по три блинчика на каждую тарелку и передала ему вилку. — Думаю, горячими они будут вкуснее, — сказала она. — Спасибо. Он ждал, что она начнёт разговор со слов «Кстати, вчера ночью…», или «Дрейк, тот сон…», или «Я тут кое-что вычитала из твоих записей…», но она ничего такого не сказала. Она просто ела блинчики, пила чай и украдкой поглядывала на него, когда думала, что он этого не замечает. Она смогла съесть только два и переложила третий ему на тарелку. Он вопросительно посмотрел на неё, ожидая, что она может передумать, но она лишь слегка улыбнулась и махнула вилкой в его сторону, так что он съел и его. — Вкусно? — М-м-м. — Ну и хорошо. Она отнесла тарелки в раковину и вымыла их. Он откинулся на спинку стула и выдохнул. После такого количества воды и еды ему казалось, что он вот-вот лопнет. — Ты же в курсе, что углеводы правильнее есть перед пробежкой, — сказала она, вытирая тарелку. — Тогда тебе следует просыпаться пораньше, — сказал он. Она фыркнула. — Ты только что фыркнула? — Да. — Как мило. — Приму за комплимент. Она убрала сухую посуду в буфет. Ему следовало бы помочь ей, но его как приклеило к стулу. Физическая нагрузка, душ, еда… От всего этого на него начала накатывать сонливость. — Выглядишь так, словно вот-вот отключишься. — Я в порядке. Она закатила глаза. — Как скажешь. — Она забрала конверт и отнесла его в гостиную, вероятно, чтобы убрать в сумку. Когда она вернулась, в руках у неё были его блокнот и ручка. — Мне нужно, чтобы на следующей неделе ты снова вёл записи. — Грейнджер… — он сжал переносицу большим и указательным пальцами. — Это важно. Он тяжело вздохнул, не сумев скрыть отвращения. — Но пиши, пожалуйста, в этом блокноте и этой ручкой, — сказала она, протягивая их ему. — Зачем? — Чтобы твои записи были единообразными. Так мне будет проще всё сопоставить. — Хорошо. Но я не собираюсь превращать это в привычку. Только неделю. — Договорились. — Ты придёшь в четверг? — спросил он. — Да. — Возьмёшь с собой запасные трусики? За долю секунды её взгляд сменился с возмущённого на смущённый, а затем на холодно-насмешливый. — Пусть это останется для тебя сюрпризом. Он улыбнулся ей. — Спасибо за завтрак. — Не за что. — Она села напротив него. — На этой неделе я собираюсь поговорить с человеком, который, надеюсь, сможет помочь. — Вот как? — Да. Я навела справки. Он ничего не ответил. Не было смысла подогревать в себе ложные надежды, за которые она продолжала цепляться. — Послушай, — сказала она, беря его ладони в свои. — Если мои предположения верны, то может потребоваться немного другая… терапия. — О чём ты? — он не отнял своих рук. — Пока я ещё не совсем уверена. Но прежде чем начать, хотела бы задать тебе очень важный вопрос. — Грейнджер, мне не нужен другой социальный работник. Или чёртов психиатр. — Я не об этом хотела спросить. — Нет? — Нет. Тебе не придётся иметь дело ни с кем, кроме меня. Обещаю. — Хорошо. — Итак, у меня всё ещё остался вопрос. — Ну так задавай. Он понял, что она ни о чём не спросит, пока он не посмотрит ей прямо в глаза. Когда он наконец сделал так, как она хотела, Гермиона до боли сжала его руки. Она вот-вот могла заплакать, но смотрела очень решительно. — Ты мне доверяешь? — Да, — без колебаний ответил он. Он даже сам не понимал, почему его сердце так сильно заколотилось о рёбра. — Уверен? — Я полностью тебе доверяю, — язык был как ватным. Она ослабила хватку. К побелевшим костяшкам её пальцев постепенно возвращался цвет. — Тогда ладно. — Её голос прозвучал тихо, почти надломлено. Она вытерла глаза тыльной стороной ладони и поднялась. — Мне пора. От неё сквозило печалью. Эта печаль передалась и ему, пронеслась в душе порывом холодного ветра. Он хотел попросить её остаться, хотел снова обнять и отвести в спальню, где они могли бы согревать друг друга, шепча слова утешения, и сплетаться телами, но он этого не сделал. Она сходила в гостиную за сумкой и снова обратилась к нему: — Я вернусь в четверг. Пожалуйста, позвони мне, если что-нибудь понадобится. И не забывай вести дневник. Это очень важно. — Хорошо. — И… Эм-м… Спасибо, что пригласил на спектакль. — Всегда пожалуйста. — Дрейк… Мне очень понравилось смотреть его с тобой, — имя прозвучало чужеродно, но он не стал её поправлять. — Мне тоже понравилось, Гермиона. Она сделала шаг к нему, но замешкалась. Её губы задрожали. — И спасибо за ужин и чай… — теперь она уже всхлипывала. Она сделала ещё один шаг и обняла его, прижимаясь к груди. Она уткнулась носом ему в шею так отчаянно, словно хотела запомнить его запах. Футболку начали пропитывать слёзы. Ему хотелось спросить, в чём же дело, но большая его часть не хотела этого знать. Она поцеловала его в шею, ещё раз сжала в объятиях и отпустила. — Прости, — сказала она. — Я… — она откашлялась. — Сама не знаю, что на меня нашло. — Ничего. — К этому моменту у него тоже начало щипать глаза. — Не объясняй. — До четверга, — сказала она. В последний раз сжала его руку и вышла.***
Гермиона старалась сохранять самообладание до самой квартиры. Она думала, что сможет спокойно расплакаться у себя, но план провалился, потому что когда она повернула с лестничной площадки, то обнаружила у своей двери Гарри, который уже занёс руку, чтобы постучаться. Она хотела тихонько скрыться, но он уже успел её заметить. — Гермиона? — Гарри. — Как раз хотел… Что это на тебе? Она посмотрела на одежду Драко, слишком свободную для её фигуры. Поправила сумку на плече. — Одежда. — А тебе не великовато? — Немного. Гарри пристально посмотрел на неё. Она открыла дверь и жестом пригласила его войти. Оказавшись внутри, она взяла два стакана, налила в них огневиски и поставила на кофейный столик. — Значит, сегодня то самое воскресное утро? — Да, — она сразу же довольно много отпила. — Гермиона, что случилось? — Ты первый. — Но для моих новостей не требуется хлебать огневиски с самого утра. — Так даже лучше. Я тебя слушаю. — Мы с Джинни назначили дату. — О, Гарри, давно пора, — сказала она, растягивая губы в улыбке. — Когда же? — Десятого августа. — Чудесно, — она обняла друга. — Не могу дождаться. В Норе? — Конечно. Думаешь, Молли доверила бы это мероприятие чужим людям? — Ты прав, как я могла такое предположить… Джинни согласилась надеть мамино платье? То, с птичками? Гарри прикусил щёку. — Не знаю. Больная тема. Стараюсь не вмешиваться. — Очень разумно с твоей стороны. Значит, у тебя летняя свадьба? Гарри, это будет очень красиво! — Она наполнилась радостью. Было так приятно говорить о свадьбе, а не пытаться решить проблемы, которые мучили её все выходные. — Теперь твоя очередь, Гермиона, — сказал он, выводя её из задумчивости. — Ты о чём? — она теребила край футболки Драко. От футболки пахло его стиральным порошком. От неё самой пахло его мылом. — Не делай этого, Гермиона. Со мной не пройдёт. Слёзы полились по щекам прежде, чем она успела взять себя в руки. — Ох, Гарри… — она всхлипнула. — Сейчас полдень. Ты только что вернулась из его квартиры, да? Она кивнула. Он, утешая, приобнял её за плечи. — Гермиона… Ты… — Да, ясно? Да. — Гермиона… — он говорил тихо, но в его голосе всё равно слышались нотки неодобрения. Или, возможно, беспокойства… В её состоянии было трудно отличить одно от другого. — Я знаю, Гарри. Я знаю. Поверь мне, я знаю. Но ничего не могу с этим поделать. Я ничего не могу поделать со своими чувствами. — Ох, Гермиона... Он крепко обнимал её, позволяя выплакаться на плече, и больше не задавал никаких вопросов. Через некоторое время она оторвалась от его плеча и вытерла глаза салфеткой. Когда она убирала с лица прилипшие пряди, ей в голову пришла очень неприятная мысль. — Гарри… А ты ведь пришёл сюда не только для того, чтобы сообщить мне дату своей свадьбы? Это можно было сделать и завтра на работе. Или совой послать приглашение на ужин и там рассказать. — Нет, я просто… — он замолчал. — Ладно, да. Меня попросил зайти Рон. — Вот же любопытный гад, — пробормотала она. — Гермиона, он просто беспокоится о тебе. — Какое там, к чертям, беспокойство? Любопытство этого придурка раздирало. — Она встала и принялась расхаживать по комнате. — Только не снова. Можешь присесть? — Какое он имел право посылать тебя ко мне, словно какого-то сторожевого пса? Что он тебе вообще наговорил? — Гермиона, на его месте я поступил бы точно так же. Драко Малфой — это… — Ты что, так и не понял? — она остановилась, повернулась к нему и наклонилась, оперевшись о подлокотник дивана. — Он уже не тот, каким мы его знали. — Откуда ты это знаешь? — Просто знаю. Гарри, я провела с ним много времени, я говорила с ним, я… — Переспала с ним? — Не твоё дело, — едко ответила она. Но она знала, что румянец на её щеках и одежда уже выдали её с головой. — Гермиона, послушай… — Гарри, ты не… — Нет, послушай меня, — он положил руки ей на плечи. — Гермиона, когда я говорю, что доверяю твоему мнению, то значит, что доверяю. И я всегда буду тебе доверять. Ты умнее, добрее и рассудительнее почти всех, кого я знаю. Так что если ты говоришь, что он изменился, то я тебе верю. И если ты говоришь, что тебе… нравится быть с ним, то я верю, что ты делаешь то, что считаешь правильным. Но послушай… К чему всё это может привести? — Я не знаю, — сказала она, приглушённо всхлипнув. — Я не знаю, Гарри. Он подвёл её обратно к дивану, но она всё равно не села. Гермиона принялась снова расхаживать туда-сюда по комнате, и Гарри вздохнул и присоединился к ней. — А как его… вспышки? Становится хуже? — Намного, — она кратко пересказала, о чём он писал в дневнике и сон, который ему приснился этой ночью. Гарри негромко выругался. — Утром, когда его не было, я зачаровала его ручку и блокнот тем же заклинанием, что и свою. Всё, что он напишет в своём дневнике, будет сразу же появляться и в моём, — сказала она, доставая из сумки небольшой блокнот. Она открыла первую страницу. Та была пустой. — Так я смогу следить за ним до нашей встречи в четверг. — Гермиона, мы должны обратиться в Совет. — Нет. — Гермиона… — Гарри, месяц ещё не закончился. Он разочарованно вздохнул. — Ладно. Так какой у тебя план? — Я собираюсь поговорить с тем, кто прошёл через то же, что и я прямо сейчас. — Кто это? — Я читала о ведьме, которая в своё время стёрла воспоминания у одного волшебника, но её заклинание почему-то сработало неправильно. Я хочу поговорить с ней. Возможно, она даст мне дельный совет. — Я пойду с тобой. — Нет, Гарри. — Но… — Нет. Это совсем не опасно. Она просто пожилая женщина. — А что, если она скажет, что ты ничего не сможешь исправить? Гермиона немного помолчала, глядя в потолок, набрала побольше воздуха в лёгкие и сказала: — Тогда мы обратимся в Совет. Я обещаю. — Что, если она скажет, что ты должна ещё раз стереть его воспоминания? И исчезнуть из его жизни? По её щекам потекли слёзы. Она неотрывно смотрела в угол комнаты. — Тогда я так и сделаю. Гарри, я просто хочу ему помочь. Он скрестил руки на груди и покачал головой. — Мне это не нравится. — Я знаю. — Что, если… — Слишком много «если». Нет смысла все их перебирать. Они обменялись взглядами, одновременно допили огневиски и, слегка откашливаясь, поставили пустые стаканы на стол. — Ты гриффиндорка до мозга костей. — Потому что могу хлестать огневиски? — Потому что всё, что ты делаешь, — исключительно ради него. Но раз уж ты об этом заговорила, у тебя весьма крепкий огневиски. Она хихикнула, но затем её лицо стало серьёзным. — Я хочу тебе кое-что передать. — Что? Она подошла к запертому сундуку в углу комнаты, постучала по нему палочкой и тихо что-то пробормотала. Когда ящик открылся, она достала чистый пергамент и протянула его Гарри. — Если вдруг попаду в какую-нибудь неприятность, то сообщу тебе, где я. Он кивнул. — Я всё ещё хотел бы пойти с тобой, — сказал он, но сложил лист и убрал в карман. — Бери, что дают, Поттер, — ухмыльнулась она. — Всегда так и делаю. — Хочу попросить тебя ещё об одном одолжении. — Давай. — На этой неделе меня не будет на работе. Возьму отгул. Скажи всем, кто спросит, что у меня что-то несерьёзное, но очень заразное. Например… э-э-э… слизняковая оспа. — Как мерзко. — Вот именно такая реакция и нужна. Сможешь? — Да. — Огромное спасибо, Гарри. И я правда с нетерпением жду твою свадьбу. — Как и я. Гермиона... Спасибо за выпивку. Он сжал плечо подруги и ушёл, оставив её наедине со своими мыслями.***
Дневник
Воскресенье
Вечером пытался снова пробежаться, но мышцы решили, что с них хватит, и я не смог пробежать больше пары километров. Поэтому сдался и вместо этого решил посмотреть футбол. Бег временно помогает. А ещё алкоголь, и, как выяснилось, секс. Раньше я думал, что так проявляется моё разочарование из-за того, что я никак не могу вспомнить прошлую жизнь, или недовольство нынешней, но это не совсем так. Потому что «нечто», которое заглушают адреналин, усталость, алкоголь и секс, — это то, чего я никак не могу понять. Оно проходит по всему моему телу. Но не так, как кровь по венам, а пронизывает насквозь. Как нервы. Я чувствую «это» каждой клеткой кожи. Это как сила, у которой нет направления и которая никак не может выйти наружу. Она бурлит, кипит во мне, но она бесполезна, она беспомощна, ослаблена, замкнута, она… выхолощена? Не знаю, можно ли подобрать подходящее слово. Иногда это похоже на зуд, но этот зуд исходит изнутри, словно внутреннюю сторону рёбер искусали насекомые. Иногда мне кажется, что я вдохнул так много, что теперь никак не смогу выдохнуть это наружу. От этого можно свихнуться. Когда я с тобой, становится немного легче. Потому что ты — часть того мира, которому я принадлежу. Надеюсь, что не несу очередной бред. Сейчас я собираюсь лечь спать, Грейнджер. Надеюсь, что если сегодня снова приснится поезд, ты будешь смотреть на меня так же, как прошлой ночью.***
Гермиона перечитывала эти строки снова и снова, пока не заснула в обнимку с зачарованным блокнотом.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!