Глава 20. Ситуация после и последняя попытка Каделла

      Гарри уже стоял в её кабинете и бросился к ней, как только они вошли.       — Почему ты так задержалась? Я уже начал волноваться. Когда прочитал, что ты… — Он схватил её за плечи и посмотрел в лицо, которое, без сомнения, было покрыто красными пятнами и с дорожками от слёз. — Ты в порядке?       — Всё нормально, Гарри.       Она украдкой взглянула на Драко. Тот смотрел в пол, крепко сжимая портфель побелевшими пальцами.       — Уверена?       — Да.       Любой другой на его месте сказал бы: «Не могу поверить, что ты так поступила, Гермиона!» или «Почему ты не посоветовалась со мной, Гермиона?» или «Гермиона, ты облажалась по полной!» Но не Гарри. И именно поэтому только ему она и рассказала.       Гарри даже выдавил из себя полуироничное: «Привет, Малфой», на что получил короткий кивок и такое же ироничное: «Пот-тер».       — Я поговорил с Бруствером. Он… э-э… недоволен.       — Так и знала. Насколько всё плохо?       — Ну… не думаю, что он превратит тебя в жабу, но в ближайшее время не стоит ждать праздничных парадов в свою честь. Он распорядился вам обоим явиться к нему как можно скорее.       Она выдохнула.       — Спасибо, Гарри.       — Потом поговорим?       — Да. Я пошлю сову.       Он обнял её и прошептал: «Удачи». Кивнул напоследок Малфою и вышел из кабинета.       Она достала волшебную палочку и засунула её в бумажный пакет.       — Что ты делаешь? — спросил Драко.       — Готовлюсь сдать её. Будет проще, если мне не придётся на неё смотреть.       Он снова опустил глаза и ничего не добавил.

***

      Всё прошло не так плохо, как ожидала Гермиона. Быть лучшей подругой Гарри Поттера и частью Золотого Трио действительно что-то да значило. Бруствер, конечно, отстранил её от всех дел, связанных с Переселёнными, но волшебной палочки у неё не забрал. Он её даже не уволил. Лишь перевёл в отдел Охраны магических популяций, где назначил ответственной за связь с домовыми эльфами. Такого она не смела и просить, а потому была очень благодарна.       Драко теперь тоже работал в Министерстве. Гермиона не знала, было ли такое решение принято для того, чтобы держать его под присмотром, или он попросился сам. Он стал специальным советником Бруствера по розыску Пожирателей смерти и помогал обезвреживать их новейшие проклятия. Иногда он даже работал в паре с Гарри, что, по словам Гарри, поначалу выходило неловко, но со временем они нашли способ взаимодействовать друг с другом корректно. Гарри рассказал Гермионе, что Драко хорошо справлялся с поставленными задачами, и хотя поначалу он много сомневался, теперь ему, похоже, даже нравилось портить Пожирателям планы.       Их кабинеты находились в совершенно разных частях здания. Гермиона видела его в кафе Министерства в тех редких случаях, когда не обедала у себя за рабочим столом, но в остальном их пути почти никогда не пересекались. Что Гермиону очень даже устраивало, потому что при виде него у неё в животе будто вырастали ледяные сталагмиты, а лёгкие сжимало стальными дугами.       В ноябре она помирилась с Роном. Он злился из-за появившихся у неё секретов, она злилась из-за того, что он совал нос в чужие дела, и они оба злились друг на друга из-за того, что вели себя как дети. Но потом они рассмеялись, обнялись, и он рассказал, что подумывает сделать Джери предложение. Гермиона была искренне за него рада. Дала напутствие держать нос по ветру и всё такое.       В конце ноября в Норе праздновали помолвку Джери и Рона. Гермиона не очень-то хотела туда идти, но её попросил Гарри, и она не смогла ему отказать. Там был и Каделл. С ним было приятно поговорить, и они решили как-нибудь поужинать. Рон буквально просиял, когда она рассказала ему об этом.       Каделл совершенно не умел выбирать рестораны, и Гермиона ещё долго дразнила его по этому поводу, а он улыбался ей в своей застенчиво-глуповатой манере. Она позволила ему поцеловать себя. Его губы были тёплыми и мягкими. Но всё так и закончилось только поцелуями у неё под дверью.       В начале декабря она увидела Драко в «Трёх мётлах». Он пил сливочное пиво с Асторией Гринграсс. Гермиона так сильно прикусила губу, что почувствовала вкус крови, и поспешила уйти, пока он её не заметил.       На Рождество Каделл подарил ей первое издание книги «Метафизическая трансфигурация: теория в действие» Селвина Сасмэна. Она заулыбалась, распаковав подарок, восхитилась состоянием книги и пообещала, что та займёт почётное место на книжной полке. А потом — рассмеялась, когда он распаковал свой подарок и увидел точно такой же экземпляр, подаренный ею. Они провели хороший вечер, и она почти пригласила его зайти, когда он её проводил. Если бы в «Норе» она выпила ещё несколько бокалов эгг-нога, то точно бы пригласила его к себе. Но она не выпила, поэтому и не пригласила.       Тем же вечером, когда она уже легла спать, к окну подлетела сова и стала стучать в стекло. Гермиона посмотрела на часы: до конца Рождества оставалось две минуты. К лапе совы была привязана небольшая коробочка в красной обёрточной бумаге. Без записки.       В коробочке лежала маленькая роза, идеально сложенная из салфетки.       Она положила её обратно в коробочку и плакала, не выпуская её из рук, пока не заснула.       В январе Каделл пригласил её на свадьбу Джинни и Гарри. Гермиона заметила, что ему не требовалось её приглашать, потому что они оба и так уже были гостями на этой свадьбе. Он заметил, что она так и не ответила на его вопрос. Она улыбнулась и покачала головой, но больше ничего не сказала.       В День святого Валентина Гермиона работала до ночи. Потому что среди домовых эльфов началась вспышка ушной чесотки. Каделл сказал, что всё понимает. Она была уверена, что нет.       В марте ею овладел внезапный порыв прибраться в квартире. Она говорила себе, что такое желание пробудилось в ней благодаря первым весенним лучам, а не из-за того, что она потеряла своё любимое перо, но какой бы ни была истинная причина, факт оставался фактом: она жила в свинарнике. Она столько времени проводила на работе, что просто не успевала заниматься ещё и домашними делами. И пусть многое по дому можно было сделать с помощью довольно простых заклинаний, в большинстве случаев на уборку просто не оставалось сил. Но сегодня груды хлама буквально умоляли их разобрать, так что она принялась за дело.       И вот осталась последняя стопка из книг и документов в углу спальни. Она стояла там так давно, что Гермиона уже и не помнила, что в ней могло находиться. Взявшись за бумаги, она замерла. Это оказались те самые исследования по заклинаниям памяти, которые она проводила в середине сентября. А в самом низу лежал её блокнот, в который копировались записи Драко. Не совсем отдавая себе отчёт, она открыла чистую страницу и написала первое, что пришло в голову:             Она молчала о своей любви,             Но тайна эта, словно червь в бутоне,             Румянец на её щеках точила.             Безмолвно тая от печали чёрной,             Как статуя Терпения застыв,             Она своим страданьям улыбалась.             Так это ль не любовь?       Затем закрыла блокнот и положила на тумбочку. Остальную стопку она сложила в шкаф для документов.       Гермиона проверяла блокнот каждый вечер перед сном. Конечно же, ответа не было. Зачем бы ему понадобилось хранить тот жёлтый блокнот, в котором он когда-то описывал подробности своего психического расстройства?       Но потом… В самый последний день марта, когда она уже собиралась отчитать себя и выбросить блокнот в мусорное ведро, то застыла с открытым ртом, обнаружив, что под её убористыми буквами появился его витиеватый почерк.       Грейнджер, это ты о себе?       Она сбросила одеяло и принялась лихорадочно искать перо, опрокинув при этом стакан воды и стопку книг. Как только она его нашла, то бросилась обратно к блокноту, но поняла, что не знает, что написать. Поэтому просто написала:       Драко?       Ответа не последовало. Должно быть, он уже отошёл. На глаза навернулись слёзы, и она уже хотела в отчаянии бросить перо, но тут появился ответ:       А как ты думаешь, кто это, чёрт возьми, может быть?       Ты сохранил блокнот?       Нет. Просто вырвал из него лист, который использовал как закладку в книге Шекспира.       Ой. Она всё ещё у тебя?       Очевидно, да.       Да, должно быть, это мой очередной глупый вопрос.       Когда ты написала те строчки из «12-й ночи»?       Пару недель назад. Спасибо за цветок на Рождество. Я хотела тебя поблагодарить, но не знала, что сказать.       Пожалуйста. Листок блокнота слишком мал. Не смогу больше ничего написать или прочитать. Увидимся. ДМ       Она попыталась написать ответ, но бумага не приняла чернил. Гермиона прижала блокнот к груди и тщетно попыталась уснуть.       В первую же тёплую субботу апреля Гермиона отправилась с пледом в свой любимый магловский парк и разложила по нему книги, которые собиралась прочитать. Кажется, с их количеством она немного погорячилась, но уходить, пока солнце ещё светило, лишь из-за того, что не останется ничего почитать, ей не хотелось. Она взяла верхнюю книгу из стопки и поудобнее устроилась на пледе, закатав джинсы так, чтобы подставить солнцу как можно больше тела. Вскоре она так погрузилась в чтение, что даже испугалась, когда около неё кто-то остановился.       — Здесь найдётся местечко для меня, или всё свободное пространство зарезервировано для книг?       При звуках этого голоса сердце замерло. Это был его голос. Она подняла голову, но увидела лишь силуэт, обрамлённый яркими солнечными лучами.       Гермиона села, отодвинула стопку книг и жестом пригласила его присоединиться. Только когда он сел, она заметила, что на нём были нейлоновые шорты, кроссовки и белая футболка. Она усмехнулась, глядя на его наряд.       — От меня, наверное, воняет, — сказал он, садясь рядом с ней.       — И неудивительно. — От него, конечно, ничем не воняло. Просто пахло солнцем и им самим. — Всё ещё бегаешь?       — Да. Не смог избавиться от этой привычки.       — Как у тебя дела? — спросила она.       — Хорошо. А у тебя?       — Не на что жаловаться.       — Хорошо.       — Да.       — Так… Э-э… — начала она, отчаянно пытаясь поддержать разговор, но слова совершенно не находились. — Часто ты приходишь в этот парк?       — Иногда. Недалеко от дома у меня есть другой парк, но сегодня захотелось прогуляться.       — Понятно.       — Грейнджер…       — Драко…       Они оба смущённо посмеялись, затем оба стали уговаривать другого начать говорить первым, затем оба уставились на свои руки.       — Я как раз собирался пригласить тебя к себе на чашку чая, — сказал он.       — Забавно. Я собиралась сделать то же самое, — она улыбнулась ему. Стало легче.       — Я настаиваю, — сказал он.       — О, нет, — ответила она. — Я у тебя в должниках после всего того чая, что ты мне заваривал, когда… — она оборвала себя на полуслове.       — Нет, это я твой должник, Грейнджер, — твёрдо сказал он. — И я не собираюсь спорить. — Он взял её перо и нацарапал адрес в её блокноте. — В следующую субботу? В два часа?       — Да, отлично.       — Тогда увидимся.       Он поднялся, разгладил несуществующие складки на шортах и попрощался. Она смотрела ему вслед, пока он не скрылся вдали за деревьями. Счастье разлилось внутри и заиграло улыбкой на лице.

***

      Неделя тянулась бесконечно долго.       В среду позвонил Каделл и спросил, есть ли у неё планы на вечер субботы. Строго говоря, на вечер планов у неё не было, но ему она об этом говорить не стала. Вместо этого согласилась встретиться после работы в пятницу в «Убежище». Придут Джери, Рон, Джинни и Гарри, так что это не будет считаться свиданием.       В последнем она ошиблась. Поняла это она ещё до того, как появился сам Каделл. Джери и Рон, ни на кого не обращая внимание, переглядывались и обсуждали свадьбу. Гарри и Джинни негромко посмеивались и держались за руки под столом. Когда Джинни отказалась от огневиски и заказала стакан тыквенного сока, Гермиона приподняла бровь, смотря в глаза Гарри. Он пожал плечами, ухмыльнулся и обменялся с Джинни понимающим взглядом. У Гермионы отвисла челюсть. Гарри прижал палец к губам и покосился в сторону Рона и Джери, которые настолько погрузились в свой собственный мир, что понятия не имели о бессловесном разговоре, который только что состоялся за их столом.       Гермиона практически лопалась от желания засыпать их вопросами, но держалась. Как раз в тот момент, когда она уже собиралась придумать предлог, чтобы улизнуть и оставить Гарри и Джинни наедине, появился Каделл. Гермиона поприветствовала его, стараясь не показать, как разочарована его появлением.       — Привет, Мермиона, — сказал он.       — Калелл, — кивнула она, целуя его в щёку. Рон поморщился бы, услышав этот обмен приветствиями.       — Что пьём? Следующий круг с меня.       — Хороший ты человек, Каделл, — сказал Гарри.       Они принесли всем ещё по напитку.       — Как тебе на «Совиной почте»? — спросила Джинни.       — Замечательно, если не считать, что от меня почти всегда разит совиным помётом.       Все от души рассмеялись. Гермиона подумала, что было бы забавнее, если бы при этом от него на самом деле не пахло совиным помётом. Размышления об этом заставили её вспомнить о футболке и шортах, которые она позаимствовала у Драко утром после спектакля. Она так их ему и не вернула. До сих пор иногда спала в них, даже после того, как его запах полностью выветрился.       — Эй, Гермиона, ты вообще с нами? — спросил Рон, помахав перед её лицом рукой.       — Извините. Просто задумалась о работе.       — Ну, с тобой это не редкость.       — Ой-ли, Рональд, кто бы говорил? Могу поспорить, что пять минут назад ты совершенно не слышал, как мы с Каделлом над тобой пошутили.       — О чём это ты? — спросил он.       — Да ни о чём.       Рон завёлся:       — Скажи мне!       — Калелл, мы разве над ним смеялись?       — Нет, Мермиона, не смеялись.       Лицо Рона стало пурпурным.       — Охренеть как смешно, — пробормотал он.       Стол опять взорвался смехом, и Гермионе стало немного легче. Каделл так идеально вписался в компанию её старых друзей, что иногда Гермиона забывала, что он не учился с ними в Хогвартсе. Не ел шоколадных лягушек в поезде, не тренировался с Отрядом Дамблдора и не давился от смеха на Зельеварении, когда у слизеринцев взрывался котёл.       Когда Джинни отлучилась в туалет — Гермиона отметила, что это произошло чуть ли не в пятисотый раз за вечер, — Джери пошла с ней. Рон тут же начал обсуждать с Каделлом, какие шансы у «Гарпий» в следующем сезоне. Каделл заёрзал на стуле, стараясь довольно быстро генерировать восторженные ответы. Гермиона мысленно посмеивалась над этой сценой, зная, что Рон сейчас подтрунивал над Каделлом. Пока они были заняты беседой, она наклонилась через стол к Гарри.       — И что? — прошептала она.       — Что? — переспросил он, отчаянно пытаясь скрыть ухмылку.       Она нетерпеливо выдохнула и забарабанила пальцами по столу.       — Когда? — уточнила она.       Он одними губами произнёс «в ноябре». Она беззвучно ахнула.       — Конечно, знаю я всё. Даже надеваю специальные очки, чтобы лучше всё видеть. Верно, Гермиона?       — Что? — она взглянула на Каделла, продолжая улыбаться как сумасшедшая. — О, да! Да. Он их мне показывал. Это что-то великолепное.       — Отчего это ты такая счастливая? — спросил Рон.       — Ой, да ничего такого. Обсуждали… работу.       — Работу? Гермиона, тебе лечиться нужно, — сказал Рон. — Как думаете, куда запропастились Джинни и Джери?       — Ты знаешь, девушки и дамские комнаты — это надолго, — сказал Гарри. Но, сказав это, начал оглядывать бар в их поисках.       Гермиона уже собиралась пойти проверить, как у них дела, когда Джери вернулась за стол одна.       — Гарри, Джинни не очень хорошо себя чувствует. Наверное, съела что-то не то. Она попросила передать, что будет ждать тебя дома.       — Бедняжка Джинни, — сказал Гарри. — Я говорил, что лосось выглядит как-то странно. Что ж, друзья, мне пора.       Следом за Гарри вскоре решили уйти и Рон с Джери. Гермиона осталась наедине с Каделлом, чего изначально и пыталась избежать, договариваясь о встрече.       Они обсуждали книги и политику, обменивались забавными историями из детства. Гермиона смеялась, когда Каделл изображал Артура Уизли, впервые взявшего шариковую ручку, а он удивилялся тому, как быстро она умеет переводить детские считалки на древние руны. Вечер пролетел незаметно. С Каделлом было легко. Он всегда подхватывал её шутки.       Когда они допили напитки и расплатились, он взял её за руку.       — Хочешь, пойдём ко мне?       Её рот открылся, но из него не вылетело ни звука.       — Я… Ох… Прости, Гермиона. Это было очень поспешно с моей стороны. Ох. Мне так жаль, — он закрыл лицо руками. Но всё равно было видно, как он покраснел. Он немного раздвинул пальцы, выглядывая в образовавшуюся щель. — Прости, — ещё раз извинился он.       Он так сильно засмущался, что она не смогла не рассмеяться.       — Всё нормально, — сказала она, убирая его руки от лица.       — Извини. Я… Ой. Прости, пожалуйста.       — Перестать уже извиняться, дурачок. Твоя прямота даже очаровательна.       — Правда? — смущение на его лице сменилось надеждой.       — Да. Но…       — Но? — Надежда сменилась обречённостью.       — Но я не могу пойти к тебе.       — Не можешь?       — Не могу.       — Гермиона… Могу я побыть ещё немного очаровательно прямолинейным?       — Раз ты настаиваешь, — она немного поёрзала на месте.       — Куда… Э-э… Куда это приведёт? Я имею в виду, нас с тобой. Послушай, буду честен. Ты мне нравишься. Очень нравишься. Ты умная и такая милая. И иногда мне кажется, что тебе тоже нравится проводить со мной время, кажется, что ты хочешь продолжать со мной встречаться. Но иногда ты выглядишь… отстранённой.       — Каделл, ты мне нравишься. И мне нравится проводить с тобой время.       — Но?..       — Но… Я просто… — она вздохнула. Он действительно был очень милым. И умным. И забавным. Год назад она бы даже не задумываясь начала с ним встречаться. Они могли бы нарожать пухлых малышей с непослушными волосами, которые научились бы читать раньше, чем ходить. Но сейчас…       — Просто — что?       Но сейчас она не могла и дальше его обманывать. Это было бы нечестно.       — Я просто… Ну… Мне вроде как нравится кое-кто другой.       — Ну вот, я так и знал, — он опёрся подбородком на раскрытую ладонь и вздохнул.       — Ты знал?       — Это Рон?       Гермиона не смогла сдержать смех.       — Рон? Нет. Этот поезд давно ушёл.       — Тогда… Кто же это?       — Просто… Человек, с которым я вместе училась.       — Гарри?       — Нет, — сказала она, потряся головой. — Каделл, в Хогвартсе было больше двух учеников мужского пола.       — Да знаю, — признался он. — Я просто надеялся, что он уже с кем-то встречается.       — Каделл…       — Кем бы ни был этот парень, если он не Гарри и не Рон, потому что один помолвлен с моей сестрой, а другой вот-вот станет отцом… Не смотри на меня так удивлённо, не сомневаюсь, что ты тоже об этом догадалась… кем бы ни был этот парень, как только он поймёт, какая ты замечательная, у меня не останется ни единого шанса.       — Мне жаль, Каделл.       — Я так и думал.       — Однажды ты сделаешь кого-то самой счастливой женщиной в мире. Ты же это знаешь?       Он грустно улыбнулся.       — Я надеялся, что этой женщиной будешь ты, — сказал он, вставая с барного стула.       — Мне жаль, — повторила она, не зная, что ещё добавить.       — И вполовину не так сильно, как жаль мне, — он взял её руку и поцеловал. Его губы были тёплыми и мягкими, но их прикосновение не согревало. — Ещё увидимся, Гермиона.       — Конечно, Каделл.       Она не могла понять, что чувствует, наблюдая за тем, как он выходил из бара. Грусть? Облегчение? Сожаление? Вину? Она решила, что всего понемногу. Но все эти эмоции стёрлись, когда её охватили трепет и волнение от мысли, что завтра она встретится с Драко. Поэтому она не сомневалась, что поступила правильно, отвергнув Каделла. Он был милым. И надёжным. Но он не был Драко.