Часть 22 «Влюбленность, любовь — это...?»

      Никто не знал, какие действия предпринять и как воспринимать уход Бонни. Следовало ли искать новую ведьму или пытаться восстановить связь с Беннет? Неопределенность продолжала мучить их три дня. Два дня с половиной Деймон и Стефан, проверяли одно предположение, которое не дало им ровно ничего. Кое-что случилось на следующий день, после их возвращения. У дверей дома Сальваторов обнаружилось небольшое письмо, написанное самой Бонни Беннет. Она не желала больше появляться рядом с ними, общаться или заниматься чем-либо другим. Недавний опыт оказался для нее достаточным, и она понимала, что в конечном итоге все сводится к одному – к постоянным ссорам. Тем не менее, она прислала информацию, где можно найти ожерелье. Это было несколько предположительных мест в Мистик Фоллс, три места.       Елена предложила свою помощь и, естественно, решила пойти с Деймоном. После долгого часа споров он в итоге согласился. Ведь если Елена будет рядом, он будет в курсе как она и точно будет в безопасности. Тем временем, София обратила внимание на беспокойный взгляд Кэролайн, которая не могла решить с кем ей пойти. Кэролайн хотелось задать кучу вопросов Стефану, но в то же время не хотелось бросать подругу. Блейк это поняла и заявила, что предпочтет идти одна. Ей так будет спокойнее, к тому же она хотела побыть наедине со своими мыслями. В результате все договорились: Стефан отправился с Кэролайн, а София осталась одна.       Место она выбрала подходящее, и пошла в лес к старым развалинам, где предположительно могло находиться ожерелье. Деймон и Елена отправились на старое забытое кладбище Мистик Фоллс, а Кэролайн и Стефан к заброшенной мельнице у реки.       София шла через лес, стараясь не думать о ссоре с Бонни. Тропа к развалинам старого поместья была едва заметна — заросла мхом и кустарником. Когда‑то здесь жил богатый коллекционер древностей, пропавший без вести. По слухам, он собирал магические артефакты. Развалины выглядели зловеще: обвалившиеся стены, проросшие плющом, остатки камина, покрытого лишайником. Но они больше нравились Софии, чем пугали. Тем не менее, большая часть этого поместья сохранилась, особенно передняя часть. София медленно приближалась к руинам, раздумывая куда можно было бы припрятать ожерелье, что хранит в себе такую магию. Явно не на видное место... У самых развали она остановилась, прислушиваясь к шорохам. Решив обойди развалины, девушка направилась за поместье. Вдруг она замерла. В тени уцелевшей арки стоял Кол Майклсон. В его руке блестело ожерелье, девушка в считанные секунды приблизилась к парню. — Майклсон, что ты здесь делаешь? — спросила София. Кол был удивлён — явно не ожидал, что кто‑то будет здесь и застанет его с ожерельем в руках. Он быстро пришёл в себя и криво усмехнулся, убирая руку с ожерельем за спину. — А сама то как думаешь? — вопросом на вопрос отвечает Майклсон, затем осматривается по сторонам, словно чувствуя, что кто-то следит за ними. — Откуда ты узнал, что ожерелье здесь? — интересуется София, пытаясь, схватить парня за руку. У нее ничего не получается, она всего лишь оказывается в паре сантиметрах от него. — Отдай же, зачем оно тебе? — София чувствует одну руку Кола у себя на талии. Вторая же его рука поднята вверх и София просто не может дотянуться и схватить ожерелье.       София оказалась слишком близко к Колу — настолько, что могла разглядеть мельчайшие детали его лица: едва заметную царапину у виска, тень от ресниц, лёгкую ухмылку... В голове что-то щелкнуло, намекая что сейчас не самое время любоваться этим придурком. — Осторожней, София, — чуть наклонив голову к лицу девушки говорит Кол. На лице странная победная улыбка, которую ей тут же захотелось стереть с его лица. Губы Софии, запретные, но такие манящие всего в паре сантиметрах от его, но она не позволит ему сделать это... — Прости, но я не могу отдать тебе это ожерелье. И на это тысяча причин, начиная с того, что вы даже не знаете что с ним делать. А я знаю.       София могла бы нанести удар — тогда бы Кол выронил ожерелье, и оно оказалось в её руках. Но он первородный, самый хитрый, быстрый — и точно понял её намерения раньше, чем София это сделала… Хотя, учитывая, как он порой теряется рядом с ней, стоило бы попытаться. Но Блейк не стала: скинула его руку с талии и сделала два шага назад. Кол слегка приподнял брови, но не двинулся с места. — Я не собираюсь играть в твои игры, Кол, — твёрдо сказала София, стараясь унять лёгкое дрожание в голосе. — Если ты знаешь, что делать с ожерельем, объясни. Прямо сейчас. Без загадок, без намёков, — Кол меняется в лице, отводит взгляд в сторону. Софии кажется это ещё более странным и подозрительным, но она молчит. — У меня есть план. Но пока что я не могу посветить тебя в детали этого плана, — он говорит это немного огорченно, словно хотел бы рассказать, но просто не мог. Словно кто-то запретил ему говорить. Блейк замечает как свободная рука Кола сжимается в кулак. София, прищурившись, изучает его, что-то не сходилось с его образом. — Кол, — медленно произнесла она, — что происходит? Ты не выглядишь так, будто всё под контролем. — Волнуешься? — спрашивает Кол, вновь нацепив свою самодовольную улыбку и даже немного расслабившись. — Я в полном порядке, все под контролем, моя непокорная. — Не притворяйся. Я же вижу: что‑то не так. Ты… другой. Более напряжённый, — покачав головой говорит София, сложив руки на груди добавляет. — И ты прав, это волнует меня. — Признаться, приятно это слышать, что ты замечаешь такие вещи. — Кол замер, улыбка на мгновение сползла с его лица. Он сделал шаг к ней, сокращая расстояние, но без угрозы — скорее с какой‑то непривычной открытостью. Играя с ней в кошки мышки, он не понимал лишь одного, почему так тянет к ней. Игра превратилась в что-то иное, и теперь ему хотелось просто быть рядом. — Всё не идеально. Но я разберусь. Обещаю. Я сделаю так, чтобы никто из нас не пострадал. Чтобы Юстина больше никогда не смогла никому навредить. Просто поверь мне, София.       София опустила взгляд вниз, разглядывая трещины в старом камне под ногами. В груди что‑то дрогнуло — она сама не до конца понимала, почему вдруг готова довериться именно Колу. Тому, кто столько раз демонстрировал свою непредсказуемость. Софию столько раз просили держать подальше от него, оборвать все возможные связи, но... София ругалась из-за этого и говорил гадости, и всё же... — Просто поверь мне, я обещаю, что все будет хорошо... — Я верю тебе, Кол.       София поднимает взгляд, смотрит прямо в его глаза. В голове крутить лишь одно. «Не подведи меня, Майклсон». Кол на мгновение замер, словно не веря услышанному. В его взгляде мелькнуло что‑то уязвимое — то, что он обычно тщательно скрывал за маской самоуверенности и иронии. Кол проходит мимо нее, собираясь покинуть это место, но на мгновение останавливается. Они стоят плечом к плечу, и София чувствует, как воздух между ними будто сгущается — от напряжения, от невысказанных слов, от чего‑то ещё, что она пока не готова назвать. София думает, как разочаруются её друзья, услышав, что она ничего не нашла... И всё это из‑за Кола. Из‑за того, что она ему поверила. Сам Кол хотел было что-то сказать, но передумал и за секунду скрылся из виду.       София уселась на каменную плиту рядом, и спрятала лицо в своих ладонях.       «Зачем я ему поверила? — думала она. — Он же Кол Майклсон. Первородный. Тот, кто играет с чужими жизнями, как с фигурками на шахматной доске. Тот, от кого стоило бы бежать, и никогда не связываться...»       Но в то же время в груди разрывалось все, стоило ей подумать, как она близко стояла к нему и как он приобнимал ее. Она чувствовала себя маленькой девочкой, которая сгорает от любого прикосновения мальчика. Только она не влюблена в него. Нет. Это не любовь, за долгое время кто‑то не пытался её использовать, не ждал от неё чего‑то, а просто попросил довериться. И она согласилась.       «Может, я просто наивна? — продолжала рассуждать София. — Или слишком хочу верить, что даже такие, как Кол, способны на что‑то большее, чем интриги и манипуляции? Пытаюсь разглядеть в нём куда больше хорошего, чем есть на самом деле?»       Пара минут, и ее телефон разрывается от звонков. София поднимается и направляется к выходу, поднимая очередной звонок от Деймона. — Алло, да, пусто. У меня ничего, — отвечает девушка, и никто пока не знает, что это была самая большая ложь. Что вопреки всему она доверилась самому сумасшедшему, коварному и кровавому из семьи Майклсонов. Доверилась Колу Майклсону, из-за глупого голоса в голове. Снова.

***

      Кол вернулся домой, в своей комнате спрятал ожерелье. Затем просто упал на кровать, закрыв лицо руками. Мир ехал к чертям, и Кол вместе с ним. В его сознании возникал образ Софии, а в ушах все еще звучали ее слова. Все остальные девушки, с которыми Кол проводил ночи — те, с которыми он развлекался, пил их кровь и занимался с ними любовью — не могли даже сравниться с Софией. Эти мимолетные увлечения длились всего одну ночь и лишь на короткое время отвлекали его от мыслей о ней. В его жизни брюнетки сменялись блондинками, блондинки — рыжими, и так оно продолжалось, раз за разом, словно бесконечный круговорот. Только София вновь и вновь возникала в его голове.       Недоступная, никому не покорная, сильная и коварная... Кол не мог понять, от чего она постоянно в его голове, от чего Колу просто хочется быть с ней рядом. От чего ни одна другая не спасает его черную душу, не лечит его битое сердце. Временное увлечение, переросло в догонялки, в которых София постоянно выигрывает. Быть это так сильно задевает его и поэтому он не может забыть об этой взбалмошенной девушке. Каждый раз он обещал себе, что перестанет так относиться к ней, выкинет эти тупые подкаты и все... Но каждый раз встречая ее, голос в голове просил ещё время. И так круг за кругом.       Сегодня она поверила ему, случилось то во что Кол не мог поверить. Ему казалось, что София будет пытаться забрать ожерелье, не будет доверять ему, но все пошло иначе. Она поверила ему — это окончательно выбило Кола. Он хотел бы сказать ей как много это значит, и что семья Майклсон высоко ценит доверие, даже остановился, но в голове что-то щелкнуло и он просто ушёл. Иногда Колу казалось, что он все больше и больше походит на Элайджу. Откуда-то берется сдержанность и рассудительность — все от Элайджи, только кровожадная и саркастичная черта — всегда оставались с Колом.       Поэтому наверное, Кол ничего и не сказал. Да и девушка стояла в задумчивом состоянии, поверила и сама не понимала почему. Кол, был уверен, что София так же находилась в смятении, как и он сам. В глубине души, он понимал, что все что происходит не к добру. София сводила его с ума — будучи на расстоянии. Хотя обычно девушки сводили его с ума в постели. Вся она была другая, такая как все, но в то же время другая. Не особенная, нет, просто посильнее характером, со сдержанными чувствами... Со способностью контролировать. Хотелось бы прекратить думать о ней, наверное, но не получалось.       В комнату кто-то вошёл прерывая все его раздумия, да и это было кстати. Он был готов делать что угодно, лишь бы не возвращаться к ней, не оставаться со своими мыслями наедине. А вот София любила обдумывать все, поселиться в своих мыслях... Наверное они не съедали ее так, как съедали Майклсона. Неужели в этом плане сильнейший, первородный вампир — кажется слабее? Маленькая слабость — София и мысли о ней.       Кол медленно убирает руки с лица в глаза бьет свет, не так сильно как мог бы, но все равно неприятно. Отводит взгляд в сторону, вправо к двери. Отойдя от двери шага два стояла Ребекка, как всегда, она выглядела шикарно, грациозно как подобает настоящие принцессе... Вся их семья была словно из средневековья. Никлаус — король, Ребекка — принцесса, Элайдажа — герцог, Кол — шут.       Кола всегда это забавляло, Ребекка вела себя как настоящая принцесса, грация и роскошь, немного стерва, но иногда очень милая девушка, которой не хватает любви и внимания. Никлаус, всегда был королём Нового Орлеана и считал себя выше остальных, Элайджа всегда рядом с королем, помощь и умение вести разговор — вечный герцог. И их отбросок, позор семьи — Кол их незаменимый шут... Но сейчас не об это. — Чего тебе Бекс? — вяло проговорил Кол, поднимаясь на локтях. Изначально он думал, что в доме никого нет, Клаус уехал ненадолго. Позвонил Элайджа, сказал, что образовалась проблем и без Никлауса ее не решить. Ребекка, как обычно, прохлаждалась в городе... — Не томи, что-то случилось? Или ты зашла проверить как дела у твоего любимого брата?       Ребекка слегка приподняла бровь, её губы дрогнули в полуулыбке. Она сделала несколько плавных шагов вперёд и остановилась у окна. Лучи вечернего солнца подсветили её силуэт, подчёркивая безупречный профиль. Кол последил за сестрой, когда та оказалась у окна закрыл один глаз. — Не льсти себе, Кол, — проговорила девушка глядя куда-то вдаль. Голос Ребекки звучал легко, почти игриво, но в нем были нотки печали... Окно в комнате Кола, казалось, никогда не закрывается. Всегда на распашку, вечно ветер треплет шторы. — Ты сегодня будешь один, или ждать очередную блондинку в гости? — ядовито интересуется Ребекка, Кол смеется и вновь ложится на кровать. — Один, — чуть помедлив отвечает парень, улыбка медленно сползает с его лица. Ребекка бросила на него удивленный взгляд и подойдя к кровати, села на край. — А чего же так? Девушки закончились? Или больше ни кто не клюет на твою мордашку? — интересуется вновь Ребекка, Кол ухмыляется, качает головой. Ее братцы точно сошли с ума, Никлаус все носиться с этой Кэролайн, Кол толи страдает и гоняется, толи забил уже и разочаровался... Элайджа, кажется, только он пока был в рассудке. О его любовных похождениях Ребекка знала мало, да и Элайджа давно не появлялся здесь, дома. — Что-то не так, Кол? — Всё, как обычно, Бекс, — наконец ответил он, стараясь сохранить беспечный тон. Он закрыл глаза, чтобы не наткнуться на взгляд Ребекки. — Просто немного устал от всей этой беготни, и девушек... — Прости что? — удивленно справила Ребекка, глаза от удивления готовы были выпасть. Кол Майклсон заявил, что устал от девушек? Этого просто не могло быть, его или подменили или сломали. То что он устал от беготни, будучи самым живым и неусидчивым из Майклсонов, не так сильно удивило как следующее. — Головой ударился что ли, или просто с ума сошёл, а?       Кол тихо рассмеялся, но смех вышел каким‑то невесёлым. Он открыл глаза и посмотрел на сестру — девушка действительно была удивлена. А его смех навеял на неё ещё больше удивления. — Может и сошёл, — говорит парень, — кто знает.       Ребекка прищурилась рассматривая брата, Кол лишь усмехнулся. Что она хотела в нем увидеть, он не знал, но не противоречил. От чужих пристальных взглядов не таял, не нервничал — он просто к ним привык. А Ребекка, знала этого паршивца слишком хорошо, но почему-то не сразу поняла в чём действительно причина. Она выпрямилась, усмехнулась, и наконец заговорила. — Ну, конечно, дело в той вампиршей, за который ты столько времени бегаешь. София Блейк, — проговорила девушка. Кол уселся на кровати взъерошив волосы. Он вспомнил образ девушки, точнее представил ее иначе, ведь она не покидала его голову. В голове эхом раздались ее слова. Особенно последние попавшие прямо в его черное сердце. «Я верю тебе, Кол» — что миллион раз успело прозвучать в его мыслях. — Подожди, подожди! Этого просто не может быть, Кол не говори что ты влюбился в Софию! Я то думала, что ты просто хочешь завалить ее в постель, а тут куда серьёзнее, ахах!       Кол повел плечами, слово «влюбленность» и «любовь» ему не нравились... Он не влюблен и любить не умеет, с Софией не так все просто как хотелось бы, она другая. Кол не мог понять, от чего она постоянно в его голове, от чего ему просто хочет быть с ней рядом. От чего ни одна другая не спасает его черную душу, не лечит его битое сердце. София не была особенная, нет, просто посильнее характером, со сдержанными чувствами, непокорная, не ведущаяся на его чары, сложная и... Со способностью контролировать. Контролировать себя полностью, чувства, действия слова — всё. Поэтому была другая, и у Кола просто не получалось, поступить так как с другими. Поэтому она в его голове, поэтому образ Блейк не покидал, и ни одна девушка не могла ее заметить. Ну так думал Кол, а что на самом деле было... — Глупости, — отрезал он, отводя взгляд. — Влюблённость — это для романтиков и слабаков. Я не влюблён. Я вообще не умею любить. Все, кого я «люблю», нужны мне на ночь. Я бы конечно хотел, чтобы София увидела меня другого, но это не исключает того, факта, что я просто хочу затащить ее в постель. И как видишь, пока не получается.       Ребекка хмыкнула, не верила брату. Что-то в его глазах заметно изменилось, стоило заговорить о Софии. Да и врет он все, Бекка знала, Кол умел любить. По-своему любил, но ведь любил же. Просто рядом никогда не было той самой, поэтому он считал, что любить не умеет. Влюбленность, любовь — это громкие и глупые слова, предназначенные для конченых романтиков и слабаков. Кол конченый, но не романтик, и точно уж не слабак. — Кол, я любила и это ни глупость, ни пустышка. Любовь — не слабость, а дар и облегчение, — Ребекка сжала руки в кулаки, опустила голову, вспомнила трех людей, в которых была влюблена. И каждого она любила сильнее прежнего. Мэтта в этом списке не было, она гонялась за расположением, хорошим отношением и просто навязывала себе любовь. — Любой способен на любовь, даже такой вампир как ты, да все мы. У нас есть душа, есть сердце... — Бекка, я не хочу говорить о любви, не имею об этом и малейшего понятия. Я смотрю на тебя, и понимаю, что любовь делает с нами, — Кол поднимается с кровати, Бекка следит за ним. Кажется он просто не хочет смотреть на нее, ведь его глаза говорили намного больше, чем он мог сказать. Бекка это знала. Сам Кол это знал. — Любовь — слабость, а я не хочу быть слабым. Не люблю, и не умею. Может ничего об этом мне больше не говорить. Я шут — моё дело веселить, а не любить.       В душе Ребекки что‑то треснуло. Она взглянула на своего брата по‑новому — словно впервые увидела его настоящего. Раньше она видела лишь фасад: едкие шутки, дерзкие выходки, вечное стремление быть в центре внимания и провоцировать окружающих. Да это было его частью, которую он всегда показывал. Кол — шут и псих, и никто иной. Но это лишь одна его сторона. Никто не думал, что же Кол скрывает за этой стороной. Что есть и другая сторона и сейчас, Ребекка поняла, что там намного, намного больше чувств. Другой Кол, которого он скрывал, отрицал все что было с ним связанно. Никогда не показывал своих хороших чувств, хотя они есть.       Да ему было сложно, когда-то давно будучи хорошим колдуном, он в момент все потерял. Это вывело его из строя заставило быть кровожадным, сумасшедшим — вести себя по ублюдски. Со временем это начало стихать, это стало проявляться не так резко, потому что боль поутихла. Но это осталось, потому что это одна из его частей, одна из его сторон. Потом к кровожадности, сумасшествию и кончености, добавились едкие и колкие шутки, сарказм, манипуляция... Одна из его сторон, которую он показывал всегда, закрывая ту что казалась для него слабой и ненужной.       Потеряв магию, он боялся быть слабым. Чувствовать и относиться к кому хорошо, стало для него слабостью. Он привык быть эгоистом и манипулятором, привык быть сумасшедшим и кровожадным. Кол привык быть психом и шутом. Так к чему же показывать другую сторону? Пусть все видят только эту и никогда не смогут надавить на слабые места. Не убьют. Не заставят сдаться. Все что происходило с Софией было слабостью, моментом где плохая часть Кола исчезала, появлялась и снова исчезала, давая возможность хорошей оказаться наруже. Поэтому для него все это было странно. Он привык не чувствовать ничего, при этом не отключая эмоции... А рядом с Софией он начинал испытывать что-то новое.       Ребекка поднялась с постели и подошла к брату, что-то дрогнуло внутри. Она уже не такая сука, какой хотелось бы казаться для остальных. Слишком чувствительная, через чур. — Кол, — проговорила девушка, парень развернулся. Секунда, и Ребекка заключила его в свои объятия, после чего прошептала лишь одно слов. — Прости...