Глава 14. Боло и Ренч спешат на помощь.

За пару часов до этого, где-то в песках Великой Пустыни… Боло, едва вернувшись к сознанию после ослепительной звуковой волны и грохота, который сотрясал саму землю, обнаружил себя посреди бескрайней, выжженной солнцем пустыни. Ураган, вызванный коварством Гипно-Барона, не просто отдалил его от остальной группы — он вырвал его из привычного мира и выбросил в это безмолвное, раскаленное адское пространство. Оглядевшись, он с ужасом осознал всю чудовищность своего положения: он был абсолютно беззащитен. На нем остались лишь рваные шорты, мокрая от пота майка и тяжелые ботинки, которые теперь казались не защитой, а обузой. Никакого рюкзака, никаких вещей, никакой надежной одежды — только голая кожа и страх… – Ну просто зашибись, а… Ни еды, ни воды… Были ли вы когда-нибудь без ничего, посредине “нигде” ?.. – задавал он вопрос сам себе, бужто бы ожидая, что на него кто-то ответит. Но ответа не последовало, только живая тишина пустыми… Он попытался встать, но мир кружился перед глазами, а каждый вдох приносил в легкие облака раскаленного песка. Оглянувшись, он понял: его положение критическое. Пустыня простиралась до самого горизонта, сливаясь с ним в единое полотно из золотистой пыли и мертвого неба. Он не знал, где именно находится, не понимал, как далеко от цивилизации, и самое страшное — он не знал, где его друзья. Где сейчас те, с кем он разделил столько опасностей? Где Шантае, Лео и остальные? А главное — как их искать в этом океане песка и ветра? Вероятно, они уже бегут, пытаясь найти друг друга, ища убежища или сигналы. Но что, если они тоже стали жертвами этого кошмара? Что, если Гипно-Барон разбросал их по разным углам мира, заставив бродить в растерянности и панике? А что, если они тоже в беде, истекают кровью или вот-вот погибнут от жажды и безумия, пока он здесь лежит, беспомощный и одинокий. – По идее, их не должно было выбросить сильно далеко… Ооох… Бедная моя черепушка… Нужно вставать, иначе сдохну прямо здесь… – снова тихо сказал он себе, но ему опять никто не ответил… С огромным трудом, преодолевая сильное головокружение и слабость в ногах, которая казалась неподъемной тяжестью, он заставил себя медленно подняться на ноги. Каждое движение давалось ему с огромным усилием, как будто каждая мышца его тела была наполнена свинцом. Он начал медленно оглядываться по сторонам, пристально вглядываясь в горизонт в поисках хоть каких-то ориентиров, которые могли бы указать ему путь к спасению: руин древних зданий, скал, признаков воды или дыма от костра. Но вокруг него была лишь мертвая тишина и бесконечное море песка, простирающееся во все стороны до самого горизонта. Ни единого звука, ни единого движения - только песок и тишина. Но вдруг, он обнаружил среди этого пустынного моря эхинокактус, величественный и одинокий, возвышающийся над песками. Надеясь, что это не мираж, созданный его уставшим мозгом, он пошёл прямо к нему, шаг за шагом, с осторожностью, чтобы не споткнуться и не упасть. Убедившись в реальности происходящего, когда он подошел ближе и увидел кактус во всех его деталях, он тут же вооружился перчаткой, и вытащив из тела кактуса иголки на некоторой площади, и на ней же сняв шкурку, он тут же впился в мякоть зубами, высасывая из неё сок. Сок был кисловатый на вкус, но в таких условиях – это было настоящим спасением, дающим надежду на выживание. – Мммх… Кажется, немного помогло… Но надолго ли меня хватит? – сказал Боло со вздохом, после чего, в его голове мелькнула мысль, – «Надо срочно что-то делать… И начну я с оружия…» Тогда он вернулся на то место, где очнулся, опустился на колени и начал рыть пальцами горячий песок, надеясь найти что-то, что могло бы стать его якорем в этом хаосе. Его пальцы царапали землю, пока не уперлись во что-то твердое и знакомое. С силой выкопав предмет, он с трепетом обнаружил свою верную булаву — тяжелое оружие, которое стало его щитом и мечом. Но на этом приятное открытие не закончилось. Рядом, чуть глубже в песке, он нашел что-то еще — маленький, знакомый свисток, покрытый тонким слоем пыли… Тут Боло осенило – это же птичий свисток! Он принадлежал его потерянной подруге – Сойке. Тот самый предмет, которым она пользовалась, чтобы призывала свою ручную птицу — верного пернатого спутника Ренча, способного не только летать выше облаков и видеть все с высоты, но и увеличиваться, везя на себе друзей. Этот маленький предмет теперь стал не просто вещью, а ключом к спасению и надеждой на то, что они не одни в этом мире… Сердце героя забилось чаще. Эта птица сейчас находилась где-то в городе, в гостиничном номере. Но теперь, обладая её свистком, герой мог попробовать вызвать эту птицу… «Безумно, но… Это может сработать! Может, если я попробую объяснить, мы забудем про распри, и вместе приложим силы, чтобы спасти хозяйку, и остальных?» - вновь задумался Боло, надо признать, немного сомневаясь в данном предприятии. Ведь зная, какие у него отношения с этим пернатым, было слегка стремно находиться с ним рядом… Эх, была – ни была! Боло со всей силы подул в свисток, да так, что очистил его от песка, и раздался громкий свистящий звук… Но ответа не последовало. Он подул ещё несколько раз, и решил подождать. Но терпение героя лопнуло очень быстро… С мыслью «Фальшивка долбанная…» он сложил свисток в карман, и отправился на поиски пропитания и ориентиров… Боло шёл сквозь пески пустынь, словно на что-то надеясь — на чудо, на проблеск надежды, на то, что где-то вдали, за горизонтом, спрятаны оазисы, вода, зелень, и, быть может, его друзья, с которыми он провёл добрую часть своей жизни (По крайней мере – с 3 из них). Он надеялся найти спасение от жажды, от голода, от жары, которая, казалось, превратила саму землю в раскалённый котёл. Каждый шаг давался с трудом — ноги вязли в пыльной пыли, язык прилипал к нёбам, глаза щипало от солнечного света, будто их обжигало. Кожа на лице потрескалась, как выжженная глина, а сердце билось в груди, будто пыталось вырваться на свободу, чтобы не сгореть в этом мучительном пламени. И всё же он шёл. Шёл, не сгибаясь, не оглядываясь, словно его нес кто-то изнутри — тень прошлого, память о тех, кто погиб, и вера в тех, кто ещё жив. Он надеялся найти своих друзей — тех самых, с кем вместе прошёл путь через Черные Холмы, тех, кого он оставил в последнем лагере, когда жажда стала слишком сильной, а ноги — слишком тяжёлыми. И вот, когда казалось, что хуже быть не может, что он уже почти потерял способность чувствовать — даже боль, даже страх, — пески под ним снова затряслись. Глубоко под поверхностью, в недрах пустыни, словно по команде, разверзлись зыбучие пески. Песок закипел, словно в котле, и из-под земли вылезли три скорпгала — гигантские гиртаблилу, чьи тела были величиной с лошадь, а хвосты, вытянутые назад, несли на себе жало, отравленное так, что даже воздух вокруг них становился тяжёлым, едким. Каждая из них имела форму женщины — высокой, стройной, с гладкой, как полированный камень, кожей, окрашенной в кроваво-красный цвет. Лица — с непроницаемыми, холодными чертами, глаза — как раскалённые угли, а губы — плотно сжаты, словно готовы вымолвить слова, которые убьют с первого же звука. В руках у каждой — ятаган, длина клинка которой превышала рост Боло, с изогнутым лезвием, словно изваянным для убийства. Оно блестело, отражая солнце, и казалось, что каждый его взмах — это приговор. Атака началась мгновенно — одна из скорпгалов рванулась вперёд, словно смерч из песка и металла, другой — сбоку, а третья — сзади, создавая замкнутый круг, в котором не было выхода. Но Боло не собирался сдаваться просто так. Он знал — его сила — не в скорости, а в выносливости, в умении держать удар, не теряя равновесия. Встав в боевую позу, он громко сказал… – НУ ДАВАЙ, ПОДХОДИ! Я покажу, где вам положено зимовать!.. – крепко сжав в руках свою булаву — тяжёлый, обитый железом, с шипами, напоминающей шар на палке, — он стал ловко уворачиваться от атак их мечей, изящно поворачиваясь, приземляясь на колено, кувыркаясь в сторону, подставляя под удар песок, который мягко смягчал падение. Его движения были резкими, но выверенными, как удары молота по наковальне… Каждый удар по панцирю — как взрыв. Он целился в стыки между пластинами, в те места, где красная кожа была тоньше, где кость, скрытая под толстым щитом, могла быть уязвима. Он попал — один удар — и увидел, как у одной из скорпгалов что-то хрустнуло, как будто сломалось изнутри. Женская голова дернулась, взгляд стал тусклее, и огромная туша упала на песок, пока остальные две воинственные женщины продолжали двигаться, став ещё настырнее и свирепее в своих действиях… «Если никто не придёт ко мне на помощь – мне конец…» — думал Боло про себя. Он не знал, сколько ещё сможет держаться. Сердце билось так громко, что, казалось, его слышны за километр. Дыхание стало прерывистым, тело — тяжёлым, как будто каждый килограмм песка сидел внутри. Но он продолжал. Каждое движение — это вызов. Каждый удар — попытка выжить. Он знал, что ему вряд ли кто-то прийдёт на помощь… Разве может спасение прийти с неба? И тут, когда две гигантские гиртаблилу оказались по две стороны от нашего героя, плотно сжав его между собой, не давая ни малейшего шанса на спасение, и вот-вот должны были разрубить его саблями, как тряпку, — вдруг, над ними, прорезав тишину раскалённого воздуха, промелькнула странная, почти невидимая большая тень. Это был словно призрачный силуэт, будто сотканный из теней пустыни, с резким, почти осязаемым движением, пронзивший пространство над двумя гигантскими телами. Она мелькнула в мгновение ока, вместе с громким воплем — и обе гиртаблилу, словно получившие удар по нервам, замерли на миг, оглянувшись, заслонившись от неожиданного вмешательства. В этот миг Боло, проскользнув между ними, словно тень по песку, одним резким движением вскочил на спину первой — её мощная, покрытая чешуёй, как у дракона, спина была не просто жёсткой, а почти непробиваемой, но он, не теряя времени, метнулся вперёд, ухватился за рога, пригнулся и, собрав всю силу, ударил по голове — не просто, а с отчаянием, с яростью, с тем, что осталось от его прежнего, давно утраченного воина. Его удар пришёлся точно по линии соединения черепа, где кость была тоньше, как у старых зверей, и, раздался глухой хруст — череп гиртаблилу треснул, как перегретый камень, и она рухнула, словно подпрыгнув вверх, а потом рухнув на песок, оставив после себя лишь тяжёлую тень и тихий скрип треснувших костей и панциря. А Боло, не теряя импульса, словно с одного края разломанной крыши на другой, одним прыжком оказался на спине второй гиртаблилу — уже не бросаясь вперёд, а срываясь с места, как стрела, выпущенная из тугого лука. Он приземлился на спину, удержался, как монах на коленях, и, сделав шаг вперёд, снова собрал всю мощь тела — мышцы, сухожилия, сердце, — и нанёс удар, точно такой же, как и в первый раз, — по той же самой точке, где соединялись кости черепа. Голова великанши дернулась, глаза вспыхнули последним огнём, но уже через секунду — тишина. Она рухнула, словно дерево, срубленное топором, и развалилась на песке, оставив после себя только тяжёлые, покрытые пылью останки и тень, которая, казалось, задержалась в воздухе над местом битвы — будто сама пустыня вздохнула. Когда все три скорпгала были повержены нашим героем, тот спрыгнул на песок между телами огромных обитательниц пустыни — раскаленного, зыбкого, словно живого, моря золотисто-желтого песка, пронизанного солнечными лучами, будто сквозь горящую медь. Каждый шаг по нему оставлял отпечаток, едва заметный, но ощутимый — как будто сама пустыня дышала под ногами. Он замер, оглядываясь по сторонам, ощущая влажную тишину после битвы, когда даже ветер, казалось, замер, чтобы не нарушить царившего вокруг оцепенения. Вокруг — всё та же безмятежная пустота, кромешная и бездонная, где каждый камень, каждый изгиб дюны, каждый след ушедшего времени — словно часть древнего, непрочитанного рассказа. И всё же, среди этой безбрежной пустоты, Боло неожиданно заметил странную, тёмную тень, ползущую по земле — не от солнца, не от скалы, а от чего-то, что летело по небу. Она двигалась быстро, резко, срываясь с пика и срезая острый угол, словно кто-то, не ведая страха, мчался прямо сквозь тишину небес. Сначала он подумал, что это стервятники — те самые, что кружат над мёртвыми телами, пожирая остатки, но… их крылья не выглядели так грозно, да и размеры… Нет, это была не стая. Это был один — один, но такой огромный, что тень его покрывала десяток шагов, и, когда он проносился над землёй, воздух будто бы сжимался, сбивая дыхание. – Может, это стервятники?.. – пробормотал Боло, прищурившись, глядя в яркое, безжалостное солнце. — Или… что это, …ля? Но тут, как по волшебству, с неба сорвался настоящий ураган — не ветер, а взрывной прыжок, ударивший по земле. Всё вокруг замерло, словно мир замедлил ход. И в этот миг рядом с ним, взвыв от земли, с грохотом приземлился он — тот самый, чья тень только что пронеслась по песку. Это был Ренч — птица, принадлежащая Сойке, и с которой у Боло непростые отношения. И сейчас, когда он приземлился, его размеры увеличились в десятки раз — его тело превратилось в мощный, грозный силуэт, напоминающий боевого орла. Его клюв стал тяжёлым, как кремневый топор, а глаза — жёсткими, как алмазы. Увидев рядом с собой поверженного Гиртаблилу — огромного, изувеченного, с разорванными внутренностями, — Ренч мгновенно включился. Он застыл на месте, потом резко наклонился, и его клюв, будто щипцы, вонзился в мягкие, кроваво-красные ткани тела. Потоки сока, вязкой, тёплой крови, хлынули по песку, испаряясь мгновенно под жаром пустыни. Ренч клевал, не останавливаясь, словно поглощая не просто еду, а нечто большее — энергию, силу. Каждый удар — как восстановление утраченного. Каждый глоток — словно возвращение к жизни. Всё-таки пустыня – это то ещё место…. Боло, стоявший в десяти шагах, резко ощутил, как внутри что-то дрогнуло. Он не знал, что это — облегчение, или страх, или, может, просто дрожь от мысли, что кто-то, до кого он не достучался, всё-таки вернулся. Он почувствовал, как сжалось всё внутри, как зазвенело в ушах — не от страха, а от странной, почти детской радости. Он улыбнулся — не потому, что нужно, а потому что хотелось. И впервые за долгое время, за месяцы, проведённые в одиночестве, в тени ужасов, он почувствовал: он не один. «Фух… Впервые за долгое время я, кажется, рад его видеть… Но как теперь быть? Он же, наверное, ещё думает, что я его враг. Надо как-то подойти к нему...» — подумал он, медленно, осторожно приближаясь к Ренчу, шаг за шагом, словно боясь спугнуть чудо. Он не торопил себя — каждое движение было продумано. Он знал: если вдруг Ренч решит, что он снова угроза для него, он может раздавить его одним ударом клюва, а то и вовсе сглотнуть и не подавиться. Но, возможно, он не знал, что Боло — не враг. Он знал, что между ними были своего рода распри, но зная, что хозяйка в беде, может он согласится помочь ему в поисках? И тогда, когда Боло оказался в двух шагах от него, Ренч внезапно замер, оторвавшись от трапезы... Голова его медленно повернулась в его сторону. Один глаз — жёсткий, как кремень, посмотрел прямо в глаза. – Э… Ренч?.. Привет. Я думал, ты не отзовёшься… – слегка нервно произнёс синевласый парень, замерев на месте… – ГАРК!!! – раздался мощный крик, слегка напугав парня… – Стой! Стой, подожди… Ох… я знаю, у нас с тобой были недопонимания, но… – он показал ему свисток для призыва, который мог напомнить ему о Сойке, добавляя… – …но сейчас нам нужно объединиться, чтобы спасти твою хозяйку, и остальных! Прости меня, если что не так. Давай обо всём забудем?... Не бросай меня в пустыне, и давай вместе искать остальных?.. «Ох, чем я вообще занимаюсь?.. Как будто птица понимает, что я хочу сказать…» — подумал парень, задумчиво глядя на гигантского «птицелёта», чьи глаза, словно раскалённые уголья, смотрели прямо в его душу. Он не знал, что за молчаливый язык общения скрыт в этих взглядах, в лёгких движениях крыльев, в том, как тело птицы наклонилось к земле, будто приветствуя его. Но он почувствовал — между ними что-то есть. Что-то большее, чем просто страх или любопытство… Взгляд Ренча, раньше казавшийся холодным и отстранённым, вдруг стал чуть мягче, будто кто-то внутри него вспомнил о добре, о тепле, о былой близости с теми, кто когда-то умел слышать его зов. Он резко, мощно поклевал кусок мяса, вынутого из тела погибшего скорпгала — той самой твари, что была почти смертельна для Боло пару минут назад. Клюв, впившийся в плоть, — это было не просто питание, а жест, символ победы, знак того, что птица живая, сильная, и готовая путешествовать. И в этот момент Ренч взмыл в воздух — не резко, не пугающе, а плавно, словно ветер сам поднял его ввысь. Его огромные крылья, размах которых достигал двадцати пяти метров, едва касаясь воздуха, рассекали его, словно бритва. Он приземлился на землю спиной к Боло — не клювом, не лапами, а именно спиной, будто приглашая к себе на спину. «Он понял меня?.. Боже, да это просто чудо… Вот Сойка удивится) Ладно, пора лететь искать остальных…» – задумался Боло, и в этот миг Боло почувствовал, как сердце замедлило биение. Он понял: это не просто случайность. Это — вызов. Это — шанс. Он осторожно, шаг за шагом, приблизился к птице. Каждое движение было как шаг по грани между жизнью и смертью. Он знал — если пойдёт слишком быстро, если резко потянет за шею — птица может взлететь в панике, а он останется внизу, разбитый, как мусор… «Не бери в руки — дай почувствовать. Не держи — позволь быть. Не управляй — будь с ней». Боло вспомнил. Он вспомнил, как Сойка клала руку на шею, как птица дышала, как её тело напрягалось, а потом — расслаблялось. Как через мгновение, после первого прикосновения, она уже не отрывала глаз от неё. Он медленно, как будто боялся разбудить сон, поднялся на спину Ренча. Его ноги уперлись в плотную, как бетон, кожу, покрытую перьями, словно доски старинного корабля. А потом — руки. Он медленно положил их на шею птицы, чувствуя, как под кожей бьётся мощная, как у дракона, артерия. Ренч вздрогнул. Огромные крылья взметнулись вверх — не в агрессию, а в ответ на его прикосновение. Воздух закрутился, завыл, как в бурю, и птица, словно выстрелив из катапульты, взмыла в небо. Боло едва не упал — сначала он вскричал от страха, потом — от удивления. Он оказался в воздухе, над пустыней, над руинами древнего города, над тенями, что плясали под утренним солнцем. Он видел, как земля становится всё мельче, как реки превращаются в серебряные нити, а деревья — в зелёные пятна на фоне песчаных холмов. – ВОООУ-хо-хо!! Мама дорогая!!! – крикнул тот куда-то вверх. Он испугался. Он понял, что не умеет управлять этим существом. Он не знал, как остановиться, как повернуть, как не потерять равновесие. Но вскоре он вспомнил те самые слова, и осторожно привёл руки в порядок… В этот миг, Боло перестал думать о том, как держаться. Он просто прижался к спине Ренча, вдохнул — и почувствовал, как тело птицы начинает дышать вместе с ним. Его руки, всё ещё на шее, стали мягкими, как ветер. Он не сжимал, не давил — он просто был. И тогда Ренч, словно услышав его мысль, стал плавно поворачиваться, подниматься, снижаться — как будто следовал за его дыханием, за его душевным состоянием. И вот уже они летят ровнее. Круглый, как солнце, путь, ведущий сквозь туманы, над ущельями и дюнами, где раньше не было ни души. Боло чувствовал, как птица — живое существо, сознательное, сильное — думает, смотрит, дышит. И, может быть, даже… понимает. Может быть, она не просто слушает — она слышит. А может быть, она не просто летит — она учится быть с ним… – Ура! Молодчина, Ренч! – Боло порылся в карманах, после чего, извлёк оттуда неожиданно найденный крекер, подбросив его в воздух, а Ренч ловко словил его клювом и проглотил. Боло же, взяв в руку свисток, добавил: «Ох, последний был…) Ладно, теперь – ищи, ищи хозяйку!» В ответ на это, Ренч ненадолго развернул к нему голову. Затем последовал мимолетный, но такой узнаваемый звук «Гарк!» – словно согласие с тем, что произошло, и птица тут же ускорила свой полёт, немного снизившись поближе к земле… И в этот момент, в небесах над песками, на фоне бессмысленного, но безжалостного солнца, между двумя существами — человеком и большой птицей — зародилась связь. Не словами, не знаками, а чем-то гораздо более древним — доверием, памятью, пониманием. И тогда, впервые за долгое время, Боло почувствовал себя не одиноким. Не тем, кто пытается завоевать природу. А тем, кто, наконец, нашёл своего спутника. Теперь, когда Ренч был рядом, — Боло понял: они вместе, и не пытаются убить друг друга. Им предстоит пройти путь, который был бы невозможен в одиночку… И вот, вдвоём они летят через пустыню в поисках друзей. Птиц, несясь над бескрайним песчаным пространством, словно скинула с себя тяжесть земли, и теперь её крылья, расправленные на всю длину, умело рассекали воздух, будто огромные паруса на невиданном корабле. Боло же крепко держался за жёсткую, как сталь, шею Ренча, стараясь не терять равновесие при каждом резком манёвре. Ветер, бивший в лицо, выдувал из глаз слёзы, а в ушах стоял гул мощных взмахов крыльев — глухой, как барабан, он напоминал им, что они не просто летают — они живут в этом полёте, словно в собственной, неземной реальности. Ренч, чувствуя каждый порыв ветра, каждый поворот, ловко уходил от жёлтых скал, которые торчали из песка, будто древние скелеты забытых цивилизаций. Стая стервятников, раздражённая приближением столь огромного существа, вспыхивала в воздухе, как чёрный дым, рассыпаясь на тысячи клочков, стремительно уходя в сторону, но Ренч не обращал на них внимания — он был выше страха, выше паники, и его глаза, тёмные, как уголь, оставались сосредоточенными вперёд, на горизонт, где, казалось, не было конца. – Чёрт, и где же они могут быть?? Ну не могло их отбросит слишком далеко!.. – сказал себе Боло, напряжённо вглядываясь в пустыню. Он старался увидеть хоть что-то знакомое: следы, руины, фигуры людей… Но вокруг — только песок, трещины, солнце, палитра оранжевого, красного и жёлтого, словно кто-то разлил раскалённую краску по земле. Время шло, память уставала, а надежда таяла, как лёд в пустынном солнцепёке… И вдруг — впереди, среди безбрежной жажды пустыни, появилось нечто невозможное: высокое, чёрное, с острыми, как бритва, гранями, пирамидовидное здание — Солнечный Храм. Оно возвышалось, будто высечено из одного куска тёмного камня, и отражало свет так, что казалось, будто оно само излучает тепло. Его стены были покрыты древними узорами — солнечными колесницами, созвездиями, рунами, которые, возможно, когда-то говорили о солнечном поклонении, о жрецах, что пели песни в честь светила. Над входом, как венец, висела огромная солнечная скульптура, вырезанная из медного листа, которая отражала солнечные лучи, будто держала в себе весь день. Ренч, заметив это, резко изменил траекторию — его крылья, словно тросы, резко наклонились вперёд, и он начал плавно снижаться, опускаясь к земле, как будто сбрасывал с себя тяжесть неба. Боло, приподнявшись, вгляделся вниз — и вдруг увидел: через большую дыру в потолке, прорезанную, возможно, грозой или взрывом, — пробивался свет, освещая внутреннее пространство. А там, внизу, среди пыли и теней, стояли люди. Они стояли, скрестив руки, или, наоборот, опускали руки, словно ждали кого-то, кто может прийти. Их лица, казалось, были обращены вверх — в сторону дыры в потолке, в которую смотрел Боло. Он вгляделся пристальнее — и вдруг узнал: все на месте! И Шантае, и Лео, и Сойка с Гнилькой! Они стояли, как будто ждали, как будто знали, что кто-то прилетит. И Боло почувствовал, как сердце в груди застучало — не от страха, а от надежды. Они нашли их!! – Ребята!!! – кричал Боло, когда они с Ренчем спускались к храму… *** Тем временем, стоящие внизу, в высоком зале Солнечного храма, ребята также заприметили в небе тёмный силуэт гигантской птицы — огромной, с распростёртыми крыльями, словно покрывалом накрывшей верхушку древнего собора. Её тень, падавшая на мраморные плиты пола, казалась неестественно чёрной, будто сама тьма спустилась с небес. Воздух в зале внезапно стал тяжелее, словно в него проникла какая-то древняя, непостижимая сила. Шантае и Сойка, стоящие у центра зала, резко подняли головы, их глаза расширились от изумления — они не могли поверить своим глазам. Лео, держащий в руках старинный золотой серп, сжал его так, что кончики пальцев побелели, а Гнилька, взволнованно заёрзавшая на своём месте, вдруг замерла, будто впитав в себя весь звук вокруг. – Ренч?.. – тихо, почти шепотом спросила Сойка, медленно поднимаясь с колен, будто избавляясь от какой-то древней просьбы, и вместе со всеми посмотрев в небо, – …Но кто же это верхом на нём?.. – Неужели, это…? – не успела закончить Шантае, как внезапно всё вокруг изменилось. Воздух задрожал, как от удара по струнам скрипки, и гигантская птица начала снижаться — не плавно, а с тяжёлой, почти военной точностью, будто приземлялась не на землю, а на саму реальность. Её когти, величиной с кортик, мягко коснулись мраморного пола, вызывая трещины, расходящиеся лучами от центра. От удара по земле раздался глухой, звенящий гул, будто храм впервые за столетия вспомнил свой голос. Все, кто находился в зале, отпрыгнули назад — кто-то упал на колени, кто-то схватился за стены, чтобы устоять на ногах. Пыль, поднятая с пола, висела в воздухе, как дым от древнего костра. А потом — тишина. Глубокая, почти святая тишина, нарушаемая лишь тяжким дыханием огромного существа. И в этот момент из-за крыльев птицы появился он — Боло. Он сидел верхом на птице, как будто всегда был её частью. На лице — спокойствие, почти благоговение, но в глазах — огонь, будто в них горит древнее пламя, неугасимое десятилетиями. Он медленно поднял руку, и птица, словно отвечая, слегка наклонила голову — её глаза, большие, как щиты, смотрели прямо в сердца собравшихся… – Боло?! – громко спросила Сойка, не веря тому, что тот, кто всё время хотел выклевать Боло глаза, сейчас позволяет ему управлять собой… — Наконец-то мы вас нашли! Скорее, летим отсюда! — произнёс он, и все четверо полезли на спину Ренча. И в тот самый момент, когда охранники прорвали оборону дверей, и ворвались в зал, Ренч взлетел над землёй, и размахивая огромными крыльями, взлетел вверх… Взмыв над землёй, Ренч с наездниками на спине, взлетел в небеса, улетая от солнечного храма как можно дальше, прочь от его ослепительных красот фресок и колонн. От места, где казалось, сама земля дышала огнём, а в сторону, где их ждала прохладная тень, шум воды и знакомые лица, те, кто ждал их возвращения в относительно безопасный Оазис-Таун. Его мощные крылья, расправленные на всю ширь, словно паруса цветов от фиолетового до синего, уносили всех всё выше, разрезая плотные слои воздуха, где солнце, ещё не успевшее погаснуть, отбрасывало длинные тени на пыльные тропы. Наездники, особенно управляющий им на этот раз Боло, держались крепко, их силуэты вырезались на фоне бескрайнего голубого купола. – Боло, а как ты умудрился обуздать Ренча? – всё ещё непонимающе спросила Сока, слегка поглаживая Ренча по спине… – Да… Как-то так, нам удалось договориться, чтобы вас спасти… Спасибо, что не бросил… – сказал тот, осторожно положив руки на голову Ренчу, на что тот ненадолго обернул к нему свою голову, посмотрев сначала укоризненно, а потом так спокойно, как никогда… Сам Боло, в это время спокойно сидел, стараясь не думать о том, что прямо за ним сидят девушки в прекрасных открытых золотых костюмах… – Фух… Слушай, Боло, спасибо, что спас нас… Если бы не ты, не знаю, что с нами было бы… – сказал Лео, поглядывая назад… Но никакого храма там уже не было, только Шантае, которая сидела за ним, держась за плечи и шею черноволосого парня… – Да ладно, Лео… Скажите Ренчу спасибо – если бы не он, я бы так и остался в пустыне… – отмахнулся Боло, легонько направляя Ренча ниже, чтобы увидеть землю… Внизу, под вздымающимися крыльями, стремительно отступали контуры солнечного храма, его золотые купола, ещё недавно казавшиеся такими неотразимыми и манящими, теперь терялись в дымке, превращаясь в лишь далёкий, почти мифический образ. Ренч, чувствующий направление своего пути, неслась с невероятной скоростью, оставляя за собой след из перьев и пыли, будто разрезая саму ткань времени. Воздух становился свежее, в нём чувствовался запах влажной земли и цветов, который предвещал приближение к дому. – Слушай, а как так получилось, что ты оказался не с нами? – спросила Шантае, выглядывая из-за плеча черноволосого парня, также держа свои руки на его плечах, словно бы и не стесняясь… – Не знаю, Шантае… Вы даже не представляете, что мне пришлось пережить… – говорил Боло, внимательно следя за дорогой… И вот уже впереди, сквозь лёгкую дымку, проступают очертания Оазис-Тауна — его зелёные крыши, увитые лозами, фонтаны, сверкающие в лучах заходящего солнца, и бесконечное спокойствие, которое они так ждали. Ренч плавно снижает высоту, его лапы ищут мягкую посадочную площадку, а наездники с облегчением вздыхают, чувствуя, как напряжение, накопленное в храме, постепенно растворяется в воздухе, недалеко от гостиницы, уступая место радости возвращения. Это был не просто полёт, это было словно возвращение к истокам, к месту, где душа обретает покой, а сердце бьётся в ритме с миром, а не с огнём… – Фух… Как хорошо, что мы долетели… – сказала Шантае, еле слеза со спины мощной птицы, пока Лео придерживал её за руку, ведь спустился самым первым. – Идёмте… Завтра у нас выселение, и путь дальше. А еще, мне не терпится побыстрее снять этот нелепый наряд… – смущаясь, проговорила Сойка, сложив руки на своей довольно большой груди, что смотрелась очень откровенно в таком наряде (впрочем, как у всех троих) … – Нелепый?? Говори за себя! Я красотка~) – сказала Гнилька, провернувшись на месте, когда её накидка развевалась на лёгком ветерке, что заставило Боло покраснеть, когда он слезал с Ренча, после чего гигантский птиц вновь обернулся в свой обычный размер, и прилетел к своей хозяйке… Двери гостиничного номера с тихим щелчком захлопнулись за спинами друзей, отсекая шумный коридор и внешнюю суету от их уединенного мира. Оставшись наедине с собой, ребята наконец-то позволили себе расслабиться, позволяя усталости, накопившейся за день странствий, мягко обнять их уставшие тела. В комнате, отведенной для девушек, воцарилась особая атмосфера. Шантае, медленно отступив к изножью широкой кровати, начала снимать свой яркий и манящий костюм принцессы, чтобы вновь облачиться в свой повседневный наряд джинни, который так ярко выделял её среди остальных. Пока ткань скользила по её коже, мысли девушки унесли её далеко от гостиничного номера, обратно в пылающий зал Солнечного храма. Там, среди мерцающих лучей и священного эха, произошло нечто, что изменило баланс между ней и Лео. Хотя их «отвлекающий манёвр» не перерос в интимную близость, эмоциональный след остался глубоким и неизгладимым. Шантае закрыла глаза, пытаясь удержать в памяти каждую деталь: нежность его рук, которая казалась почти неземной, и то странное, теплеющее чувство, которое пробегало по её собственной коже, когда она касалась его. Эти прикосновения, лишенные поспешности, но наполненные скрытой страстью и уважением, теперь витали в воздухе комнаты, напоминая о том, что между ними возникла невидимая, но прочная связь. «Боже, да что же со мной происходит?.. Все мысли - о Лео… А этот костюм на нём?..(/////) Ох, видимо, я действительно чувствую к нему что-то особенное…» – думала Шантае про себя приложив кулак ко рту, и присев с ногами на кровать, глубоко задумавшись… В это время Сойка, словно стремясь разрядить напряженную атмосферу размышлений, активно сбрасывала с себя туристический наряд, возвращаясь к привычной, удобной одежде, которая стала её второй кожей за долгие годы путешествий. Её движения были энергичными и резкими, контрастируя с задумчивостью подруги. Однако эта спокойная сцена была внезапно нарушена Гнилкой. Девушка, так и не решившаяся снять свой роскошный, многослойный наряд восточной принцессы, решила пошутить. С хитрой ухмылкой она ловко шлепнула Сойку по заднице, не давая той опомниться… – АЙ!!(////) Ах ты…! – грозно произнесла блондинка, после чего в мгновение бросилась в погоню за Гнилкой, которая, ловко увертываясь, стремительно метнулась к другой стороне комнаты, от разозлённой орнитологини, злобно и довольно хихикая… Эта сцена слегка рассмешила Шантае, и отвлекла её от смущающих мыслей, но она быстро пришла в себя, снова услышав голоса из соседней комнаты… В это время, в соседней комнате, где воздух был чуть более тихим и уютным, Лео и Боло, также приведя себя в порядок после долгого дня и переодевшись в комфортную одежду, тоже устроились отдыхать перед завтрашним, полным дальнего пути, днём. Однако их отдых не был похож на простое лежание или бездумное созерцание потолка — для них нашёлся весьма увлекательный досуг. Ведь Боло ранее дал Лео обещание помочь ему с песней для его любимой, и прямо сейчас друзья были погружены в творческий процесс, детально обсуждая между строк текст будущей композиции. – Хм… Боло, а что рифмуется с «апельсин»? – спросил Лео, повернув голову в сторону друга. – Пх, «апельсин»??) Ты как вообще дошёл до этого слова? – спросил тот, прикрыв рот рукой. – Чё пристал? Лучше подскажи, блин… – Эм… ну… Пластилин, магазин, дельфин, павлин… Блин… Не, прости, но это шляпа какая-то… Боло, расслабившись и опершись спиной на мягкую спинку старого раскладного дивана, бесцельно, но ритмично бренчал струнами акустической гитары, проигрывая в голове различные аккордовые последовательности и мелодические переходы. Его пальцы легко скользили по ладам, создавая фон для мыслей, которые ещё не нашли своего словесного воплощения. Рядом с ним, на этом же диване, сидел Лео. Он внимательно смотрел в свой блокнотик, страницы которого были исчерканы набросками фраз и рифмами, и сосредоточенно чиркал авторучкой, пытаясь найти идеальное слово, способное передать всю глубину его чувств… Иногда он останавливался, задумчиво глядя в никуда, иногда переглядывался с Боло, задавая вопросы или предлагая варианты, которые тот тут же проверял на гитаре, уточняя звучание. – Ох… Боло, я в отчаянии… – со вздохом сообщил Лео, убрав блокнот на колено, и откинувшись на спинку дивана… – Да ладно тебе… Тут проблемы посерьёзнее есть. Мир, блин, рушится… – ответил тот, приблизив к себе головку грифа гитары, покручивая колки – Ой, давай без этого?.. Я сейчас как раз пытаюсь отвлечься от жутких мыслей. Ладно, попробуем по-другому… Отдохни пока, а я нормальный текст напишу, чтобы было с чем работать… – сказал другу Лео, снова взяв в руки блокнот… – Фух, ну ладно, хватит с меня на сегодня приключений. Пойду в душ… – Боло поднялся на ноги, после чего положил гитару на диван, отойдя от него. После чего, заметив, что Лео на секунду взглянул на гитару, вздохнув, спокойно добавил, – Ах, можешь взять, не бойся. Только смотри, чтобы Гнилька до неё не добралась… – Ладно… Я, конечно, не планировал, но ладно… – сказал ему Лео, странно посмотрев на Боло, но вернувшись к размышлениям… Когда Боло, не задерживаясь ни секунды, вышел из их общей комнаты и направился к душевой, чтобы смыть с себя усталость дня, в воздухе повисла особая, почти осязаемая тишина. Лео, воспользовавшись моментом, когда внимание всех было рассеяно, бережно и с невероятной осторожностью взял в свои руки старую, но любимую гитару. Он прижал её к себе, словно хрупкий артефакт, и начал медленно, почти медитативно перебирать струны. Звук был мягким, приглушенным, но наполненным глубоким смыслом. Он напевал про себя какую-то неизвестную мелодию, низкий и ритмичный мотив, который казался продолжением его собственных мыслей, переплетаясь с эхом пустой комнаты… ♫Now I've heard there was a secret chord… That David played and it pleased the Lord, But you don't really care for music, do ya?.. ♫ ♫It goes like this, the fourth, the fifth… The minor fall, the major lift!.. The baffled king composing "Hallelujah"!♫ [Chorus] ♫Hallelujah, Hallelujah, Hallelujah, Hallelu-u-uja-a-ah…♫ Шантае, которая ранее сидела на кровати у стены, словно сливаясь с тенями, резко приподняла голову. Её длинное, чувствительное ухо дрогнуло и прижалось к деревянной спинке кровати, улавливая каждое малейшее колебание воздуха, исходящее от инструмента Лео. Она слушала с невероятным вниманием, закрыв глаза, позволяя музыке проникнуть внутрь, растворяя в себе даже самые тонкие нюансы игры… ♫Your faith was strong, but you needed proof… You saw her bathing on the roof, Her beauty and the moonlight overthrew ya…♫ ♫She tied you to a kitchen chair, She broke your throne and she cut your hair… And from your lips she drew the Hallelujah!..♫ [Chorus] ♫Hallelujah, Hallelujah, Hallelujah, Hallelu-u-uja-a-ah…♫ – Ого… – тихо прошептала про себя Шантае, задумавшись об услышанном… Внезапно, словно коснувшись дна какой-то внутренней мысли, Шантае поднялась с места. Её движения были плавными и бесшумными. Она молча вышла из комнаты, оставив позади себя лишь легкий след своего присутствия. Этот поступок мгновенно привлек внимание Сойки и Гнильки, которые до этого момента вели свою небольшую, но напряженную склоку… Они замерли, их стеснение мгновенно испарились, уступив место недоумению и любопытству. – Куда это она так сорвалась? – спросила Сойка, повернувшись на Гнильку. Они забыли про свои разногласия, переведя взгляд с друг друга на уходящую фигуру Шантае, чувствуя, что что-то важное, что-то изменчивое и таинственное только что произошло прямо у них на глазах. – Я по чём знаю? – ответила вопросом девушка-зомби, посмотрев на дрессировщицу птиц, после чего произнесла, – Давай проследим за ней?) Та без слов с ней согласилась, и те, одевшись уже полностью, выбежали вслед за ней… Сойка пошла первой, а за ней – переодевшаяся в свою обычную одежду Гнилька. Шантае, тем временем, медленно и обдуманно приближалась к массивной деревянной двери, ведущей в личную комнату парней. Её шаги были практически бесшумными, словно она боялась потревожить тишину, но внутри всё сжималось от предвкушения и лёгкого страха. Достигнув цели, она подняла руку и тихо, но чётко постучала по поверхности, три раза ритмично ударив пальцами по дереву. – Кто там? – раздался из-за двери знакомый, чуть хрипловатый голос Лео. В нём слышалась привычная расслабленность, но также и искра любопытства. Шантае глубоко вдохнула, словно набираясь смелости перед важным выступлением, и ответила мягким, почти шёпотом голосом: – Л-лео, это я... Можно войти? Последовала короткая пауза, наполненная ожиданием, и затем Лео слегка хмыкнул, давая разрешение. Шантае осторожно повернула ручку и приоткрыла дверь лишь на несколько сантиметров, заглядывая внутрь с полуприкрытыми глазами, как будто проверяя, готова ли она к встрече. Комната была погружена в мягкий, тёплый полумрак, пробивающийся сквозь щели штор. В центре дальнего её края, на уютном диване, сидел Лео. Он выглядел максимально расслабленным: одна нога была согнута, вторая свисала, а в руках он лениво перебирал струны своей гитары, хотя и не играл, а просто держал инструмент на коленях, словно символ спокойствия и уюта. Его взгляд был направлен прямо на дверь, и когда он увидел силуэт Шантае, его глаза приоткрылись чуть шире. Расслабленная поза мгновенно исчезла. Плечи напряглись, дыхание стало чуть поверхностнее, а в глазах, ранее спокойных и задумчивых, пропала та самая беззаботность, сменившись смущением и лёгким волнением. Он замер, чувствуя, как сердце начинает биться чуть быстрее, чем обычно. Шантае осторожно вошла в комнату, закрывая за собой дверь почти бесшумно, чтобы не нарушить хрупкую атмосферу момента. Она прошла несколько шагов по ковру, подходя к дивану, и села рядом с Лео, сохраняя между ними минимальное, но значимое расстояние. Её взгляд был направлен на него — теперь мягкий, открытый, наполненный тем самым родным теплом, которое Лео мог видеть только в её присутствии. В этих глазах читалась бесконечная нежность и признание, которое они оба давно чувствовали, но боялись озвучить вслух. – Что… играешь? Звучит замечательно. – спокойно и нежно произнесла полуджинни, смотря то на парня, то на его гитару… – Ах, это «Аллилуйя». Песня, которую я услышал еще на родине… Написал её мой сосед, делая ссылки на Библию и Священные писания. – поняв, что не сможет объяснить об этом, Лео вздохнул и отмахнулся, – …забей, это сложно объяснить… Я сейчас не смогу – голова как маятник… – Ах, ладно… – вздохнула Шантае, после чего ненадолго отвернулась, сжав ноги, и снова повернувшись к Лео. Она словно хотела спросить что-то важное, но в итоге снова соскочила, неловко задавая далёкий от сути вопрос: «Лео… А… Там, откуда ты приплыл… Есть магия?» – Ох, Шантае… Чего там нет - так это магии и чуда. Хотя, нет и монстров, что хотят съесть тебя, в буквальном смысле…) – сказал тот, с хитрой усмешкой, но что Шантае тоже слегка усмехнулась, но потом Лео добавил, – Хотя… нет, я вру - когда в мою страну пришла “Испанка”, и меня не зацепило, тогда я в чудо и поверил… – Испанка?.. Это… Какая-то злодейка, как у нас Риски? Или это кодовое название для отряда злодеев…? – спросила Шантае, пододвинувшись чуть ближе к парню, и смотря на него с искренним интересом… – Нет, Шантае. “Испанка” – это болезнь. Точнее называется он «Испанский грипп», жуткий вирусняк. Страшная была эпидемия. Почти треть населения выкосило, пока лекарство не придумали… – отвечал он ей, смотря на неё смесью взглядов. Он смотрел на неё как наставник, и одновременно как-то… по-любовному, что ли… – Какой ужас… Хорошо, что тебя не зацепило… А-а то мы бы сейчас тут с тобой не общались. – сказала Шантае, отвернув ненадолго взгляд с покрасневшими щёчками… – Ну да… Порой судьба преподносит нам подарки, а мы их особо не замечаем… – сказал тот, тоже смутившись, и прикрыв свой румянец ладонью… Они так болтали ещё какое-то время, о разном, пока не замолчали на несколько минут… – Лео… Как думаешь… Я смогу спасти мир? – внезапно прервала Шантае тишину, повернув голову к парню с немного грустным взглядом… – Ну да. А почему нет? Ты делала это много раз, мне рассказывали. И успешно!.. – вздохнул Лео заинтересованно смотря на полуджинни. Та лишь коротко вздохнула, отвечая парню… – Да, но… сейчас это нечто новое… Угроз такого масштаба на моём веку ещё не было… – Я понимаю тебя… Мне тоже немного страшно - буду честен. Всё-таки я впервые в путешествии… – Лео внезапно повернулся к Шантае, слегка приподняв её голову за подбородок, – Поверь, Шантае, я буду с тобой в путешествии до конца, что бы ни случилось… – Лео… – мягко произнесла Шантае, положив руку на плечо Лео, и свободной рукой убрав руку со своего подбородка, нежно взялась за неё… Достаточно было лишь одного взгляда на этих двоих, чтобы мгновенно, без всяких сомнений осознать: они оба были по уши влюблены друг в друга, до такой степени, что это чувство становилось их единственной реальностью. Это не было просто легким симпатичным чувством или кратковременным увлечением; это была глубинная, всепоглощающая связь, которая казалась одновременно самым прекрасным открытием в их жизнях и самым пугающим испытанием, с которым им предстояло столкнуться. В этой любви таилась хрупкая красота, способная разрушить привычный мир, и одновременно — ужасающая ответственность за судьбу мира и другого человека. Они застыли в ожидании, словно два магнита, притянутые друг к другу, но боящиеся сделать первый шаг. Оба ждали, что скажет или сделает другой, парализованные страхом первым нарушить эту хрупкую, идеальную тишину взаимности. Им казалось, что любой спонтанный жест, любое случайное слово может разрушить этот момент совершенной гармонии, превратив его в обыденность. При этом они были не в силах отвести глаз друг от друга, словно если они посмотрят в сторону, то иллюзия их единства рассеется, как дым, оставив после себя лишь горькое осознание пустоты. В этом застывшем мгновении время словно остановилось, оставив только их двоих и бесконечную глубину чувств, которые они боялись признать вслух, но не могли скрыть в своих глазах… – Вы чего тут?.. – внезапно из-за двери раздался спокойный голос Боло, после чего дверь резко раскрылась, и на порог с криком резко на пол повалились Сойка и Гнилька, а Боло зашёл с ними в чистой одежде. От такой внезапности наша парочка в мгновение отлипла друг от друга… – Хы-хы, привет…) – неловко улыбнувшись во все зубы, произнесла Гнилька… – И что вы тут делаете? – строго спросила Шантае, скрестив руки на груди, и смотря на подруг… – Ты сорвалась с места, ничего не сказав, вот мы и запереживали! – сказала Сойка, также строго смотря уже на Лео, и скрестив руки сказала: «А вот чем ВЫ тут занимались?..» – Тише, тише… Мы просто обсуждали мелодию, что я играл – ничего более. – сказал Лео, снова взяв в руки гитару… – Не делай такое каменное лицо – утонешь же…:_))) – добавил Гнилька, с дурацкой улыбкой, на что Лео прикрыл рот, скрыв смешок… – Рррх…! – прорычала Сойка, даже покраснев от злости, но тут же перед ней встала Шантае, остановив ту… – Сойка, спокойно! Не переживай, мы с Лео правда просто болтали!.. – полуджинни сказала подруге, после чего блондинка присела на диван, и рядом с ней присел Боло. А Шантае немного отвела взгляд, присев на диван, и рядом с ней приземлилась Гнилька, потянувшись… – Эх… Знали бы вы, ребзя, как мне щас тошно… Лео, гитара у тебя? – лихо спросила Гнилька, развалилась на своей части дивана... – Гнилька, отстань от него. Всем нам сейчас тошно… – резко повысила голос Шантае, смотря с укоризной на зомбиню... – Не переживай, Шантае. Я в силах сыграть, вот только что? Есть пожелайния? – сказал Лео, присев, и выпрямив спину, – Хм… А давайте-ка мы… – Сойка вдруг хитро подошла к Лео, сказав: «Лео, а ты можешь сыграть: Ми-Ре-Ми-Фа… Си-бимоль. Потом ещё раз, но в конце – До. Сможешь?» – Да как две карты об стол! – ответил тот, после чего крепко взял гитару, начав выводить до боли знакомую мелодию… Едва только из-за угла донеслись первые неуверенные, но полные энтузиазма аккорды, которые Лео пытался извлечь из гитары, Шантае резко обернулась. Её движения были резкими, почти рефлекторными, словно звук пробил сквозь толщу времени и коснулся чего-то глубоко спрятанного внутри. Мелодия, кажущаяся на первый взгляд простой и незатейливой, ударила по её сердцу чем-то до боли знакомым, вызывая странное, щекочущее чувство ностальгии. В этих нотах ей почудились отголоски далёких дней, забытые обещания и лица, которых она уже давно не видела, но которые продолжали жить в памяти. В воздухе повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь скрипом струн и дыханием окружающих. И вот тогда, словно желая разрядить обстановку или, возможно, просто не выдержав одиночества в этом музыкальном порыве, Сойка открыла рот и запела. За ней, одна за другой, присоединились остальные участники группы, и вскоре их голоса слились в гармоничный хор. ♫They say we live in the darkness… They say there's trouble ahead… Every day there's sorrow, today, tomorrow, But I'm dancing instead!!...♫ Голос Сойки, чистый и уверенный, подхватил мотив, превращая его в полноценную песню. Песня оказалась настолько родной, настолько близкой душе каждого присутствующего, что даже те, кто раньше не обращал внимания на творчество Лео, почувствовали себя частью чего-то большего, теплого и объединяющего. Было ясно, что она узнала эту мелодию, начав подпевать вместе с остальными, даже став солистом этого стихийного хора… ♫'Cause I can dance through the danger, The magic flows through my soul… All around, it's seeming in the dream I'm dreaming, A better day can't be far away…♫ ♫So I will dance through the danger, And fly away to the stars… Take my lead, and I'll start it to the beat of my heart, I'll never give up in my fight 'til the future is bright!!♫ Тут, Лео начал играть проигровку… Шантае замерла на месте, словно вкопанная, чувствуя, как внутри неё, в самой глубине души, нарастает лёгкое, но от этого не менее ощутимое смятение. Ей казалось, что воздух вокруг стал густым и вязким, а время замедлило свой бег. Она не знала, куда деть свои руки — то ли опустить их вдоль тела, то ли поднять вверх, то ли спрятать за спину, — и куда деть глаза: смотреть ли прямо в лицо собеседнику, чтобы выразить всю глубину своих переживаний, или же опустить взгляд в пол, чтобы скрыть растерянность. Как правильно реагировать на этот внезапный, мощный поток эмоций, который нахлынул на неё волной, затопляя разум и заставляя сердце биться где-то в горле? ♫So we will dance through the danger Together, we'll never fail We will forge a path to our destiny I ask you to dance with me, so the world can see♫ Вдруг, словно не в силах больше удерживать себя в рамках приличий или собственной скованности, она инстинктивно поднялась с мягкого дивана. Её движения стали плавными, почти гипнотическими, и она начала танцевать свои знаменитые танцы живота. Это было не просто движение телом; это была речь без слов, история, рассказанная каждым изгибом позвоночника, каждым покачиванием бедер и каждым взмахом рук. Ещё никто, кажется, не мог так талантливо, так органично сочетать в себе искусство танца и вокал, превращая каждое движение в ноту, а каждый аккорд — в жест. ♫That we can dance through the danger Together, we will set sail For a time and space with a faster pace Seeing the world as a happier place You might also like♫ ♫Yes, we can dance through the danger And fly away to the stars Come along, don't miss this 'Cause I know that this is our time♫ ♫So we will dance through the danger Together, we will set sail For a time and space with a faster pace Seeing the world as a happier place♫ Лео, от этого зрелища, кажется, совсем перестал играть, погрузившись в созерцание и собственную задумчивость, но резко пришёл в себя. Его пальцы снова заиграли на струнах, но теперь он играл усиленно, почти отчаянно, выводя упрощённую, но очень мелодичную и ритмичную тему. Эта музыка стала идеальным фоном для её движений, поддерживая ритм, подхватывая его и ведя за собой, создавая единую, гармоничную картину, где музыка, танец и эмоция слились в одно целое… Наконец, песня подходила к концу, и Шантае запела тише и медленнее, подходя к финальным движениям… ♫Yes, we can dance through the danger… And fly away to the stars! Come along…♫ Как только последние аккорды гитары замерли в воздухе, растворяясь в тишине зала, и песня окончательно достигла своей финальной точки, произошло нечто забавное и трогательное одновременно. Все пятеро исполнителей, еще секунду назад сосредоточенно погруженные в музыкальный поток, тут же начали дружно аплодировать сами себе, а затем, повернувшись друг к другу с сияющими лицами, присоединились к общим овациям. В их глазах читалась искренняя радость и удовлетворение от того, что все прошло именно так, как они и задумывали. Шантае, которая во время исполнения песни устроила небольшой танцевальный номер, теперь – словно звезда на подиуме, кланялась своим товарищам по группе с шутливой серьезностью, будто принимая награду за лучшее выступление года. После этого она подошла к Лео, и присела рядом с ним. Девушка легко положила руку ему на плечо, и Лео, словно его коснулись электрическим током, покраснел до корней волос. Его лицо стало красным, как спелый помидор, а глаза широко раскрылись от неожиданности и смущения. – Шантае, ты просто чудесно танцуешь. Я никогда не видел ничего подобного раньше! – вымолвил Лео, стараясь успокоиться, пока румянец не сошёл с лица… – Оооу<3 Спасибо, Лео, ты тоже классно сыграл! И откуда ты знаешь мою мелодию? – спросила полуджинни, положив руки на коленки, и любопытно посмотрев на него. – Тот же вопрос, Лео. Ты ведь не слышал её ранее? – добавила Сойка, приподняв одну бровь. Она будто забыла, что ещё пару минут назад подозревала Лео в нехорошем… – А я не знаю… Правда, ребята, не знаю! Само как-то получилось... – Ого себе, «случайно».. – в шоке сказал Боло, почёсывая репу, – Видимо, у тебя прирождённый талант к музыке, братан. Я с детства этому учился… Ладно, спасибо всем за музыкальную паузу, было весело. Только вот один вопрос остаётся открытым… – О чём ты? – спросила его Гнилька, опираясь головой о руку, пока Лео вернул Боло гитару… – Эх… Сколько у нас осталось времени, чтобы остановить «Пирагедон» (Так он возвеличал предстоящий апокалипсис)? – сказал Боло, слегка дёрнув струну на гитаре, после чего Шантае достала из рюкзака Лео округлый красный шар на небольшом железном пьедестале с панелью, после чего со вздохом произнесла… – Примерно 1,5 недели, а может и меньше… – после слов Шантае, Лео достал карту, и положил её на столик… – Значит так, завтра - выдвигаемся, нельзя медлить, иначе можем не успеть. Я уже простроил маршрут, и… Кхм… – внезапно Лео остановился, почесав голову, – Ай-я-яй… Через Бандит-Таун. – ЧТО?! Ты… Ты серьёзно? Это же самое опасное место на всём острове, не считая вулкана! – внезапно Сойка снова повысила голос на Лео, встав со своего места, – А что ты предлагаешь?!? Идти через болота?? – внезапно тоже вспылил Лео, показывая Сойке болота на карте, – Ты посмотри, какие они: тут прямо написано - «СМЕРТЬ»! – Мх… Это какой-то «Пункт Назначения»… – Сойка недовольно выдохнула, присев на кресло, и закрыв лицо руками… – Да уж, Лео… Там точно нет других путей покороче? Или не сильно длиннее? – спросил Боло, нагнувшись к карте, и отложив гитару в сторону… – Ну, если хотите идти через болота или овраги, где полно змей - можем пойти так, или так. – Лео уже спокойнее показал эти места на карте… Действительно – самый короткий путь на карте лежал через Бандит-Таун. Так себе местечко для прогулки. – Ладно, но… – немного засомневался Боло, смотря на карту: «Это же Бандит-Таун. Там без автомобиля и оружия вообще нечего делать…» – Добудем по дороге. Оно пригодится нам в дальнейшем… – сказал Лео свернув карту, и спрятав её в рюкзак, – Ну что, выдвигаемся завтра? В ответ кивнули все, кроме Сойки. Она только оглядела друзей, поняв, что их не отговорить… – Ох… – вздохнула устало Сойка потирая ладонями уставшие глаза, – Делайте, что хотите, я всё равно уже никуда от вас не денусь… Только потом - не жалуйтесь. – Ну, что же… – пытаясь воодушевить друзей, Шантае поднялась с дивана, произнеся: «Давайте спасать планету…)»