8. Слеза и чешуя

      Сакаи угрозу чувствует кожей — будто ледяной дождь, обрушивающийся сверху подобно острым иглам. Фэй стоит на палубе рядом с Ханмой и глядит на остров — обманчиво спокойный и тихий, эдакий райский уголок, где нет никаких опасностей: лежи себе целый день на тёплом песочке да пей ром, лениво наблюдая за тем, как волны набегают на берег.       Однако всё это — фарс. Остров кажется затаившимся в зарослях зверем, готовым в любой момент атаковать непутёвых путников, заблудившихся в тропических лесах. Над джунглями не летают птицы, вообще никаких звуков, кроме мягкого шума океана, но даже в этом чувствуется опасность. Правда, кроме Сакаи никто не тревожится: вся команда находится в лёгком мандраже, предвкушая очередное приключение.       — Шлюпки на воду, отродье, — широко ухмыляется Шуджи. — Мы ещё не закончили.       На лазурное полотно океана опускаются две лодки, в которые забираются те члены команды, что пойдут на поиски цепей Рюдзина вместе с капитаном «Серого призрака». Остальные останутся ждать, и Фэй прекрасно понимает, что их ждёт: долгие часы бесцельного ожидания, когда каждая секунда, как похоронный набат.       — Мы готовы, капитан, — с широкой ухмылкой говорит Казутора и спускается по веревочному трапу вниз, оказываясь в одной из лодок.       — Идём, Птичка, — ласково говорит Ханма и начинает спускаться вниз к команде, а Сакаи ещё раз бросает взгляд на остров. Фэй кажется, что она замечает какой-то блеск в паре метров от береговой линии, но когда пытается присмотреться получше — вода выглядит абсолютно спокойной. — Фэй?       Девушка отмахивается от своих мыслей и следует за возлюбленным. Ханма обнимает ведьму за талию, когда она оказывается рядом с ним в лодке, и мягко надавливает Сакаи на плечи, заставляя сесть. Фэй внимательно смотрит по сторонам, тогда как взгляды матросов устремлены к загадочному острову.       Для мужчин любая загадка — вызов, и каждый из присутствующих чувствует азарт, потому что неизвестно, что ещё мог здесь спрятать Рюдзин. Даже возможная смерть не становится достойным аргументом для того, чтобы повернуть назад. Сакаи поднимает голову вверх, глядя на широкую спину Ханмы. Девушка ощущает ауру капитана «Серого призрака» как свою собственную: Шуджи так яростно хочет попасть на остров, что готов прямо сейчас сигануть в воду и плыть несколько километров до берега, наплевав на остальных.       — Как-то слишком просто, — доносится голос Ханемии, сидящего позади Фэй. — Или змеюка была непобедимой, но что-то пошло не так?       — Уверен, что это не все препятствия, — откликается Шуджи без всякого страха в голосе. Он готов голыми руками рвать любое чудовище, посмевшее встать на пути к древнему сокровищу. — Но раз уж мы смогли добраться до острова, то и с остальным справимся.       Фэй поджимает губы, но молчит. Она Ханму любит без памяти, и он отвечает взаимностью, но иногда Сакаи хочется ему хорошенько треснуть за эту безбашенность. Шуджи сам, как бурные воды океана. Он никогда не бывает постоянен, и это влечёт, как свет маяка, но также и бесит.       — А вот там у берега что за движение? — взгляды всех устремляются к белоснежной косе пляжа, и только Сакаи глядит в другую сторону, чувствуя, как волосы встают дыбом. Девушка видит движение под водой: изящное и плавное, а ещё роскошные переливы цветов, будто художник смешивает краски в палитре, создавая настоящий шедевр. — Ой, ещё раз.       — Русалки, — тихо говорит Фэй, и Шуджи разворачивается к ней. Ханма всегда настроен на волну Сакаи, а потому слышит её голос даже в общем шуме.       — Птичка?       — Смотри, они окружают нас, — Фэй указывает на пространство вокруг лодок, и команда замирает, вглядываясь в сапфировые воды океана. Молчание рассыпается вокруг, точно жемчуг, а потом до людей доносится нежное пение, и Чифую вскрикивает от неожиданности, потому что около него возникает русалка.       — Надо же, действительно люди, — говорит существо с лицом и телом женщины, но хвостом рыбы вместо ног. Русалка нежно улыбается, неотрывно глядя удивительными ярко-бирюзовыми глазами на Мацуно. Она опирается руками о борт лодки, а Сакаи, сидя на другом конце, видит длинный хвост нежно-оранжевого цвета с вкраплениями красных и золотых пластин, что извивается под водой, помогая русалке удерживаться на плаву. — Мужчины…       Она обводит взглядом команду, на некоторых задерживая взгляды дольше. При виде Шуджи расплывается в довольной усмешке, но тут же опускает глаза вниз, мгновенно теряя интерес к остальным присутствующим. Русалка плавно скользит вдоль борта лодки и оказывается напротив Сакаи.       — Ух ты, ведьма, — существо принюхивается, а Фэй чувствует, как напрягается Ханма, и его пальцы ложатся на рукоять пистолета, закреплённом на поясе. — А у тебя хорошая интуиция, но это не поможет в данной ситуации.       — Мы вас не тронем, — говорит Сакаи, а подводная красавица ухмыляется и снова возводит бирюзовые глаза к Шуджи.       — Красивый, — русалка говорит будто бы сама с собой, а Фэй понимает, что это просто игра: пока одна из экзотических рыбок отвлекает внимание на себя, остальные заключают команду в ловушку. — Пойдёшь со мной, капитан? Мы с сёстрами соскучились по мужскому теплу.       — Я рыб предпочитаю жрать, а не трахать, — оскаливаясь, сообщает Шуджи, и в это же мгновение русалка демонстрирует свой истинный облик: лицо вытягивается, и на нём появляются наросты — острые твёрдые кораллы, — зубы удлиняются, и тварь шипит, а вокруг будто бы вода вскипает — мерзкие рыбины пытаются перевернуть лодки, чтобы утащить матросов на дно.       Звучит выстрел, и на лбу русалки распускается кровавый цветок. Ханма всегда был отменным стрелком, однако смерть сестры остальная стая воспринимает слишком болезненно, и до ушей команды доносится дикий визг. Русалки выныривают на поверхность — словно капли разноцветной краски, и пытаются разодрать древесину лодок.       — Шуджи! — Сакаи резко поднимается, и капитан обнимает её за талию, а ведьма раскидывает руки в стороны. — Быстрее!       Вокруг двух лодок появляется что-то вроде сферы, что закрывает собой людей от злобных морских тварей. Русалки истерично вопят и пытаются сломать барьер, но выходит не очень хорошо.       — ГРЕБИТЕ К БЕРЕГУ! — ревёт Ханма. — ЖИВО!       Шуджи крепче обнимает Фэй за талию, давая девушке прочную опору. Ханма знает, что для неё подобная практика — жуткий стресс на организм, иссушающий жизненные показатели. Сакаи предпочитает магию ясновидения, но в критический момент выбора не остаётся. Сфера вокруг лодок кажется живым созданием: она пульсирует и переливается.       Русалки громко верещат, кружась вокруг границ сияющего шара и пытаясь найти лазейку, а до берега ещё плыть и плыть. Матросы прилагают все силы, чтобы ускорить движение, но мифические твари тормозят их, а Фэй чувствует, как кости трещат от прилагаемых усилий.       Шуджи касается её волос губами, испытывая колоссальную злобу на этих зубастых шлюх, решивших полакомиться командой и заставляющих его женщину страдать. Капитан поворачивает голову в сторону и видит, как одна из русалок царапает длинными ногтями сферу, а на ней появляются и тут же исчезают ярко-жёлтые царапины. Ханма усмехается и, покрепче ухватив Сакаи одной рукой за талию, другую поднимает, прицеливаясь.       — Казутора, — зовёт Шуджи, и квартмейстер вскидывает к нему голову, слушая приказ. — Все, кто свободен, ружья в руки. Стреляем разом.       Щит Фэй был хорош, но воздействие на него оказывается как снаружи, так и изнутри. Выстрелы разрушат оболочку, а значит у пиратов есть только одна попытка — убить всех русалок скопом. Парни поднимаются на ноги, удерживая равновесие на покачивающихся лодках, и в их руках оказывается оружие.       — Готовься! — отдаёт команду Ханма, и каждый из команды выбирает себе цель. — Огонь!       Выстрелы звучат со всех сторон, а следом за ними вопли боли и шипения, будто кусок мяса опускают в кипящую воду. Фэй чувствует едкий запах пороха, щекочущего ноздри, а ещё горячей крови. Сакаи опускает руки, видя, что от её сферы остаются одни руины, тающие на глазах, а вокруг лодок расползается тёмно-зелёное пятно — твари уходят на дно, а те, что не смогли избежать расправы — всплывают и покачиваются на волнах, будто буйки.       — Умница, Птичка, — Шуджи улыбается и целует Фэй в лоб, а затем помогает сесть, позволяя девушке использовать себя в качестве подушки. Она укладывает голову ему на плечо и жмётся ближе, а Ханма ласково поглаживает ведьму по узкой спине. — Спасла нас всех.       Они добираются до берега минут через десять — напичканные адреналином по самое основание. Шуджи выбирается из лодки, и чувствует, как намокают ноги — вода у берега тёплая, как парное молоко. Капитан «Серого призрака» берёт Сакаи на руки, чувствуя приятное удовлетворение от того, как доверчиво она обвивает руки вокруг его шеи. Ханма медленно вдыхает аромат сирени и крыжовника, исходящий от длинных чёрных волос, и вместе с остальными идёт к берегу.       — Блять! — Рюсей издаёт вопль боли, а следом слышится шипение: пират успевает всадить меч в ажурный синий плавник русалки, решившейся притаиться около косы пляжа и отомстить за убитых сестёр. — Мразь ты такая!       — Поставь, — шепчет Фэй в шею Шуджи. — Я в порядке.       — Тигрёнок, — зовёт Ханма, и Ханемия оказывается около капитана, забирая Сакаи к себе на руки и разворачиваясь к берегу, чтобы вытащить ведьму на сушу. Шуджи видит, как пираты окружают русалку, а она дёргается и пытается вырвать хвост, рискуя разодрать в клочья огромный плавник. — В сеть её.       Тварь шипит, демонстрируя длинные двойные клыки, но никто из мужчин не меняется в лице — угроза от глупой рыбины, решившей напасть на них в одиночку, не впечатляет. Прочная сеть из стальных звеньев накидывается сверху на русалку, и та извивается, царапая кожу и хвост, из которых сочится тёмно-зелёная кровь. Пираты легко подтягивают женщину-рыбу к берегу, вытаскивая на мокрый песок, а та бьёт по земле тяжёлым изящным хвостом — капельки воды на нём кажутся мелкими сапфирами, — пытаясь задеть кого-то из команды.       — Ничего, сейчас обсохнет и угомонится, — Шуджи присаживается на корточки, поигрывая длинным острым кинжалом, рукоять которого украшена большим рубином в несколько десятков карат. — Или сразу горло перерезать?       Русалка снова шипит, а пираты вбивают колья в землю, растягивая концы сети над пойманной тварью, чтобы не могла никуда сбежать. Ханма ухмыляется, без страха глядя в прозрачно-голубые, как горная река, глаза женщины-рыбы: ему нравится её страх и ярость.       — И зачем она нам? — интересуется Рюсей, сидящий неподалёку и снимающий сапог с пораненной ноги. Там неглубокий порез, но кровь никак не хочет останавливаться.       — Их чешуя имеет лечебные свойства, — говорит Фэй и отдаёт Казуторе фляжку с водой. — А слёзы…       — Универсальное средство почти от всего, — заканчивает за Сакаи Шуджи. — Может, вырезать ей слёзные мешочки?       — А ты креативный, капитан, — Ханемия улыбается, а русалка отводит от квартмейстера взгляд, но Фэй успевает заметить лёгкий румянец — первые лучи рассветного солнца — на скулах девушки. Ведьма тихо хмыкает, понимая, что очарование некоторых пиратов — врождённое проклятие для женских сердец. — Но портить такие глаза?       «Ну хитрец», — Сакаи фыркает, а Ханма поворачивает к ней голову, но Фэй отмахивается, мол потом расскажу. Казутора всегда — всегда — распознаёт, когда нравится женщине, и, если чувствует малейший интерес со своей стороны, сделает всё возможное, чтобы соблазнить дурёху, решившую, что правила этой игры диктует она.       — Предлагаешь с собой её тащить? — Шуджи поднимается на ноги и подходит к Сакаи, подавая ей руку и притягивая к своей груди. — Целиком она нам без надобности.       — Знаешь, почему они не вылезают из воды, капитан? — русалка смотрит на пирата, а видит тигра, крадущегося к ней из зарослей: он близко, и бежать бесполезно. — Чтобы не появились ноги.       Казутора указывает на хвост женщины-рыбы, и команда видит, что там, где солнце успевает иссушить морскую воду, виднеется обычная кожа — розовая и гладкая. Русалка пытается подобрать хвост ближе к животу, но Ханемия втыкает нож рядом с концом плавника, и девушка замирает, глядя в жёлтые тигриные глаза пирата.       Казутора шепчет: «Не смей».       — Хорошо, пятнадцати минут должно хватить, чтобы вода высохла, — говорит Шуджи и достаёт книгу-карту из маленькой сумки, прикрепленной к бедру Фэй. — Перевяжите пока Рюсею ногу.       — Вот спасибо, — бурчит парень, но Ханма уже не обращает на команду внимание. Он вместе с Сакаи отходит чуть в сторону, но так, чтобы и джунгли, и берег были в поле зрения — от этого острова можно ожидать чего угодно.       — Ты в порядке? — Шуджи кладёт ладонь на щёку Фэй и заставляет поднять к нему лицо. Он хмурится, видя бледность кожи и небольшие синяки под глазами. — Вот же селёдки чёртовы!       — Молчал бы уж, — усмехается ведьма. — Тебя чуть змей не сожрал!       — Не переводи тему, — Ханма усмехается и наклоняется, целуя Сакаи. От вкуса её губ пират мгновенно пьянеет, но расслабляться ещё рано, поэтому Шуджи отстраняется.       — Со мной всё хорошо, мне просто нужен с…       — Секс? Птичка, ну не здесь же! — он расплывается в широкой ехидной ухмылке, а Фэй цокает языком и пытается толкнуть Шуджи в грудь, но он ловит женскую ладонь и подносит к своему лицу, оставляя на тонких пальцах ласковые поцелуи. — Эту потребность я восполню, когда останемся наедине.       Сакаи до сих пор в дрожь пробирает от того, как быстро меняется настроение Ханмы: вот он игривый и ядовитый, а вот томный соблазнитель, от одного вида на которого ноги подкашиваются. Шуджи очень похож на океан — такой же изменчивый и влекущий.       — Карту давай, — Фэй смеётся, когда он внезапно притягивает её к себе и целует в шею, засасывая тонкую кожу, а потом отпускает, но смотрит хитрыми золотистыми глазами, и на дне их зрачков горит обещание — будет жарко и хорошо.       Они усаживаются рядом на тёплый песок, и Сакаи раскрывает книгу: над пустыми жёлтоватыми страницами возникает проекция, и парочка видит густые зелёные джунгли, кишащие всякой поганью, а затем деревья будто сами расступаются, демонстрируя небольшое пустое пространство.       — Смотри, — Фэй указывает на гору — она является центром острова, и дорогу к ней показывает волшебная карта Тильмы. — Это вход, да?       — Похоже, — кивает Ханма, глядя на тёмный провал в каменной стене, увитой лианами и какими-то ярко-карминовыми цветами. — Значит, нам нужно пройти в центр острова.       — И войти в пещеру, — Сакаи закусывает губу, но с самого начала было понятно — Рюдзин свой дар спрячет на совесть. Один Тиамат чего стоит! Но что может скрыть под собой практически замкнутое помещение? У Фэй мурашки идут по коже, а низ живота наливается липким холодом, и его мерзкие щупальца окольцовывают позвоночник.       — У нас всё получится, Птичка, — Шуджи захлопывает книгу и протягивает её Сакаи, чтобы та убрала обратно в сумку. Капитан «Серого призрака» встаёт на ноги и утягивает ведьму за собой. — Нельзя больше ждать: мы должны вернуться на корабль до захода солнца.       Фэй оборачивается, чтобы взглянуть на великолепный фрегат, чьи паруса сейчас были спущены. Огромный корабль мягко покачивался на волнах, будто хищник, решивший задремать в ожидании добычи. Синие волны омывают борта, обхватывают дно «Серого призрака», будто любовник женский стан, и Сакаи непроизвольно любуется этой завораживающей картиной.       — Ладные ножки, красавица, — громко смеётся Баджи, и Ханма с Фэй подходят ближе, глядя на русалку, что сворачивается в позу эмбриона, чтобы закрыться от множества любопытных мужских взглядов. Сакаи становится неуютно: Шуджи чётко даёт понять, что она — его женщина, а потому с ней надо обходиться учтиво, поэтому у Фэй не возникает проблем в общении с кем-то из пиратов, но данная ситуация…       Русалка — добыча, окружённая хищниками, готовыми рвать её.       — Не время, Кейске, — Ханемия убирает сеть и накидывает на тонкие руки верёвку, а на плечи девушки ложится его рубашка, закрывая обнажённое тело. — Мы тебя не съедим, рыбка.       — Да ты джентельмен, — фыркает Баджи, но каждый из присутствующих понимает — Казутора играет с русалкой, как кот с мышкой. Зато в случае чего — тварь может им помочь. — За ручку с ней сам пойдёшь.       — А я с тобой хотел, — фыркает квартмейстер, и раздаётся хохот, но затихает сразу же, как звучит голос капитана.       — Пойдёмте, цепи должны быть в пещере.       Ханма идёт первым, держа наготове меч, которым срезает лианы с пути, что сплетаются между стволами деревьев и создают естественную сеть; за ним следует Сакаи, оглядывая джунгли внимательным цепким взглядом, но здесь всё кажется обыденным, однако Фэй остаётся настороженной; за ведьмой идут Баджи, Казутора, несущий русалку на руках, и Чифую с Рюсеем, что слегка прихрамывает; замыкает процессию длинная череда матросов, держащих в руках оружие.       — А вот это, кажется, ядовитая жаба, — говорит Баджи и указывает на ярко-оранжевую лягушку, сидящую на толстом суку и глядящую на них большими выпуклыми глазами. — Не хочешь полакомиться, русалочка?       — Я предпочту твою печень, — огрызается девушка, а когда Кейске резко разворачивает к ней голову, инстинктивно прячет лицо у основания шеи Ханемии. Русалка понимает, что он ничем не лучше других — такой же убийца, истребивший её сестёр, — но почему-то продолжает искать защиты у этого мужчины, повадками напоминающего тигра.       Баджи смеётся, не проявляя никакой агрессии, но его, как и Казутору, реакция русалки забавляет. Фэй, однако, их веселья не разделяет: эти джунгли кажутся обманчиво спокойными; прекрасным местом, где обитают сказочные существа и мифические создания, но Сакаи не верит очаровательному облику. В этих лесах любая тварь желает тебя сожрать. По коже проходит дрожь, и Фэй чувствует, как выступает липкий холодный пот на спине, а одежда неприятно липнет к телу.       Духота здесь стоит страшная — влажность зашкаливает, но горячий островной воздух не иссушает её, а делает тягучей и тяжёлой, так что дышать сложно. Сакаи завязывает волосы в низкий пучок, оголяя шею, но легче от этого не становится, а они всё идут через джунгли. Осторожно переступают через толстые корни деревьев, густую траву — протоптанных тропинок тут нет и в помине.       Ведьме всё время кажется, что за ними кто-то наблюдает; следит внимательными светящими глазами из густых тёмно-зелёных зарослей. Буйство природы вокруг — изумительно, но оно же и опасно, как редкий ядовитый цветок, заманивающий пчёл своим ароматом. Фэй смотрит на широкую спину Ханмы — белый хлопок рубашки кое-где прилип к потной коже, очерчивая изгибы сильных мышц, — капитан «Серого призрака» идёт вперёд уверенным шагом, ни секунды не сомневаясь в правильности своих действий.       — Там просвет, — говорит Шуджи, и позади раздаётся облегченный вздох Казуторы.       — Наконец-то, — выдыхает он. — Рыбка только на вид лёгкая.       — Я и сама могу пойти, — сварливо произносит русалка, но тут же замолкает, когда Ханемия резко переводит на неё взгляд слегка безумных жёлтых глаз. Мягкий звон колокольчика в его серьге, как выстрел в тишине густых джунглей, и девушке кажется, что даже вздохнуть нельзя без указки пирата-тигра.       — Пойти сама ты можешь только ко дну, — Рюсей вклинивается в разговор, всё ещё злясь на пустяковую рану. — Горлышко перерезать?       — Вы всё равно не сможете достать цепи без меня, — тихо отвечает русалка, и на этот раз процессия останавливается, а Ханма оказывается около своего квартимейстера, держащего на руках девушку.       — Говори.       — У меня есть условие, — усмехается она, понимая, что это единственный шанс на миллион. Сколько глупцов пытались добраться до острова и терпели неудачу? Тысячи, а затем легенды о драконах стали сказками, и моряки забыли путь к этому месту. Эти пираты единственные, кто смог добраться так глубоко.       — Ты не в том положении, — золотистые глаза Шуджи сверкают, точно капли расплавленного драгоценного металла. — К тому же, с чего нам верить тебе?       — А смысл мне врать? Моих сестёр вы убили, я на суше, где от моих сил толка нет, так что никакого сопротивления я оказать не смогу, — она грустно улыбается. — Я выберу самый удачный исход для себя, а значит — моя помощь в обмен на вашу.       — И что же ты хочешь?..       — Меня зовут Аквита, и я хочу уплыть отсюда вместе с вами.