Настоящее. Лето. 7

      С неуклюжим поклоном Иошито принимает протянутый тяван, чем напоминает Сакуре переминающихся с ноги на ноги ирьенинов, с неделю как завершивших курс обучения. Присутствие Сакуры его сковывает, особенно, когда рядом нет его сестры, а напротив сидит хозяин кабинета. Последним штрихом Сакура ставит тарелку со сладостями на стол и рядом со сборником стихов замечает переливающуюся в искусственном свете заколку. Ту самую, что она обронила неделю назад. Поверить только, прошла всего неделя. Невыносимо долгая и полная ошеломляющих открытий. Взгляд свекрови больше не чудится, а её упрёки теперь вряд ли призовут волну негодования и, как Сакура это видит сейчас, приступ детской обиды. – Я вас оставлю, – она и минуты находиться в кабинете мужа не хочет, и даже особо не скрывает свою поспешность. – Благодарю, – отзывается Итачи-сан, придавая голосу достаточное количество теплоты, чтобы Иошито поверил в иллюзию хороших отношений между ними. От бросающегося в глаза контраста в поведении Итачи-сана уже не хочется повести плечами, в попытках избавиться от неприятного ощущения. Однако это заставляет Сакуру задуматься, а смогла бы она распознать его лицемерие, играй он роль влюбленного в неё мужчины с самого первого дня их знакомства. Что если бы он задался целью вскружить ей голову? Согласилась бы она тогда стать частью его семьи? Будто бы это даст ей ответы, Сакура бросает на мужа быстрый взгляд и, конечно же, ничего кроме тёмных и невыразительных глаз её не ждёт. – Наш разговор не будет долгим, – он говорит это не для того, чтобы успокоить, а чтобы дать ей знать: времени на расспросы Изуми не так много, как хотелось бы. Покидая кабинет, Сакура понимает, она ни за что бы не согласилась стать Учиха, как бы он ни старался завоевать её расположение своими ухаживаниями. Похоже, и Итачи-сан понимал, Харуно Сакура не из тех, кто верит в бескорыстную доброту и такую же безвозмездную любовь, особенно когда в этом замешаны деньги. Ведь всему есть своя цена.

***

      Так же как и свекровь Изуми подолгу рассматривает картину, украшающую гостиную. Если возвышающаяся над деревней заснеженная гора вызывает у Микото тоску, то Изуми рассматривает картину с невысказанным интересом. Сакура чувствует себя гостьей, потому как Изуми подобно этой же картине идеально вписывается в атмосферу особняка Учиха. Всё здесь будто только её и ждало, а в итоге хозяйкой стала Харуно. – Изуми-сан. Девушка оборачивается и молча подходит к накрытому столу, после с натянутой улыбкой принимает тяван. Сакура в уме считает, сколько прошло секунд, и прислушивается, не приоткрылись ли сёдзи кабинета. – Изуми-сан, – резво начинает она, после того, как видимости ради сделала первый глоток. – могу я попросить вас быть со мной откровенной? Тянущаяся к мидзумоно рука Изуми застывает на такую долгую по ощущением секунду, что это не ускользает от Сакуры. – Я постараюсь не обидеть вас, – девушка решает не лукавить. – Как сильно клану Учиха не понравилось то, что я стала избранницей Итачи? – Сакуре сейчас совсем не до чужих чувств, щадить Изуми она не станет. – Были те, кто радостно встретил новость. Политический брак с представительницей другого клана или родственницей даймё вызвал бы куда больше проблем, – услышав такой ответ, Сакура вспомнила о балансе, к которому так стремится муж. – К тому же, вы красивы и… обладаете хорошим здоровьем. По мнению Учиха других достоинств у Сакуры нет. И вряд ли будут. – И конечно же, поражают ваши способности ирьенина, – поспешно добавляет Изуми, заметив слегка поджатые губы хозяйки дома. – Но? – настойчиво подталкивает Сакура. – Но для других вы стали прекрасным поводом для… – она ведь не скажет «унижения»? – бунта. Недовольные всегда будут. Брак с вами придал им смелости выступить против, а до этого времени они скрывались за масками преданности. – И где же они сейчас? – задав вопрос, Сакура попадает в точку. Изуми не хочет отвечать. – Похоже, встретиться с ними уже не получится. – Нет-нет, – подозрительно живо отрицает девушка. – Их отправили на специальное задание. Они должны вернуться через год. Или два. – Или три? – Или три. Если им там понравится, думаю, Итачи с радостью позволит им там остаться. «С того света никто не возвращается», с усмешкой думает Сакура. На тот момент Итачи скормил ей другую причину брака по расчёту, а по сути он использовал женитьбу для того, чтобы избавиться от тех, кто стоял у него на пути. Похоже, Изуми именно такого мнения. Или хочет, чтобы в это поверила Сакура. – Как думаете, – Сакура колеблется, услышит ли она честный ответ. Будь у неё в запасе больше времени, она постаралась бы лучше сформулировать вопрос и показать чуть больше взволнованности. – как сильно Итачи любит меня? Взгляд Изуми подобно обнаженному лезвию катаны, который пугал бы больше, если бы проявился ещё и узор с трёмя томое. С той же стремительностью девушка опускает глаза и двусмысленно отвечает: – Сильнее, чем вы его. Остановиться было бы правильным решением, но Сакуре нужна информация. Осторожничать смысла нет. – И это сделает его прекрасным отцом? Или есть и другие причины? – Почему бы вам не спросить своего мужа лично? Серебряные журавлики на заколке переливаются тихим звоном, когда Изуми склоняет набок голову. – Это немного смущает, – находится нелепая отговорка. – Если бы это действительно смущало, вы не спросили бы, какой из Итачи выйдет отец, в присутствии самого Итачи и моего брата. Проигрывать достойному противнику в какой-то степени даже будет приятно, но пока что Сакура не сдается. Придется предложить равноценный обмен. – Мне кажется, – она не притворяется, то, что будет сказано, беспокоит её. Пальцы её сжимают ткань кимоно под столом отнюдь не для притворства. – он не очень будет рад рождению наследника. На лбу Изуми прорезаются едва заметные морщинки, а взгляд становится отрешенным. Читать выражение её лица немного проще благодаря практике на свекрови. Сакура наловчилась выискивать признаки недовольства, злости или удивления на лицах Учиха. – Но зачем тогда ему на вас жениться? – Изуми жалеет о своей несдержанности, да вот уже поздно, её мысли были облечены в слова. – То есть… я…. я хочу сказать… – Вы удивлены не меньше меня, – шепотом тараторит Сакура, слыша приближающиеся мужские голоса. – Уверены, что он как никто другой справится с ролью отца. Вы также уверены в том, что вас бы выбрали, обладай вы таким же хорошим здоровьем, как и я. А теперь, когда есть вероятность, что детей он не очень-то и хочет, вы бы охотно согласились стать его женой вместо меня. Это ведь так? – Госпожа, – жестко произносит Изуми, и Сакура понимает, что так нравится свекрови в ней. – вы переходите черту. Сегодня я прощаю вашу грубость, но не думаю, что мы с вами можем стать близкими подругами. – Вы правы, я перешла черту, – сложно скрыть своё довольство, она услышала достаточно, а притворяться подружками всё равно не очень-то и хотелось. – Я заметила, как вы рассматривали картину. Вам нравятся пейзажи? Изуми легко догадывается о причинах столь резкой смены темы разговора. – Если быть точнее, это укиё-э. Эту картину подарил своей жене отец Фугаку-сана. Вам не стоит восхищаться ею перед матушкой. Любопытство Сакуры унимает появление мужчин. Она надеется, никто не изъявит желание продолжить чайную церемонию, которую таковой назовешь с натяжкой. Иошито садится напротив сестры и улыбается девушкам, Итачи-сан же останавливается у картины, задерживает на ней свой взгляд и, к большому удивлению Сакуры, объясняет, что именно имелось в виду под словами Изуми. – Сама по себе картина прекрасна, однако из-за своей популярности направление укиё-э обрело новый смысл. «Мир мимолётных наслаждений». Потому и была куплена в публичном доме. Никто не знает, как она туда попала, но тайной не является то, как она оказалась здесь. Изуми не удается скрыть ни своё восхищение, ни свою привязанность. Что же, положение Итачи-сана в обществе, его ум, начитанность, подчёркнутая вежливость, внимательность к деталям и физическая привлекательность нравятся многим женщинам. Одной лишь Сакуре известно, какой человек скрывается за всей этой маской обходительного мужчины. – Многие считают, софу не отличался преданностью. Я же считаю иначе. Он был влюблен в одну из гейш. Когда она умерла, у него осталась лишь одна картина. Разве можем мы осуждать его чувства? Разве можем мы осуждать желание испытать то самое мимолетное наслаждение? – сначала ей кажется, что он таким образом насмехается над ней, но когда Итачи-сан устремляет на неё свой взгляд, Сакуре видится попытка посочувствовать. – Нет ничего более понятного, чем затуманивающая разум страсть, способная оправдать всякие моральные принципы. Все же насмехается. Не надменной улыбкой Саске, не пристальным и упрекающим взглядом матушки, а косвенными намёками. Непонятно только чего добивается. Сакура до белых костяшек сжимает ткань кимоно и чувствует, как от устремленного на неё взгляда тёмных глаз закипает кровь в жилах. Грудь её вздымается от поднявшегося возмущения, а из уст сейчас сорвутся необдуманные и неосторожные слова повышенным тоном. Рот Сакуры приоткрывается, она даже приподнимается, словно бросится на него одним прыжком и приставит к горлу кунай, но её порыв на корню пресекает заговорившая Изуми-сан. – Предательство ничем оправданным быть не может, – Изуми игнорирует слабые протесты младшего брата. В ней есть та же склонность отчитывать, что и у свекрови, там же чувство справедливости и собственного достоинства. – Как можно оправдывать такую низость? Предавать доверие близкого человека? Предавать прежде всего себя и свой выбор? – К счастью или сожалению, оправдать можно многие вещи, – Итачи-сан никого не щадит, даже не смотрит в сторону подруги детства. – Такова, по моему мнению, человеческая натура. Находить всему оправдание. В разочаровании Изуми она видит себя. Год назад Сакура жила в таком же черно-белом мире. С жалостью Сакура наблюдает за тем, как в глазах девушки рушится идеальный образ мужчины, которого она любит столько, сколько себя помнит. Заметив сочувствие, Изуми возвращается к прежней себе, лицо её мертвенно-бледно, а взгляд, как и тон с которым она говорит, леденящий. – Мне никогда не понять твои принципы и двойную мораль, которую ты проповедуешь. Будет ложью отрицать то, как восхитительно прекрасна сейчас Изуми, в отличие от Сакуры самоуважения и гордости в ней куда больше, и все же есть сомнения, а удалось бы ей выдержать всё то, через что прошла Сакура. – С-с-сестра, – Иошито тщётно пытается успокоить девушку. – Я не нуждаюсь ни в одобрении, ни в понимании, Изуми, – спокойно говорит Итачи-сан. – Однако ценю поддержку, которую оказывает твоя семья. И надеюсь, ничто не встанет перед дружбой между нашими семьями. Иошито загораживает сестру, чтобы скрыть покрасневшие от обиды глаза девушки, в то время, как сама она тихо и со знакомой Сакуре бессильной злостью произносит: – Я рождена женщиной. Не мне вершить историю. Не мне решать, кого будет поддерживать моя семь... – Итачи-сан, – напугано прерывает Иошито, – мы вам благодарны з-з-за оказываемую поддержку. П-п-простите несдержанность моей с-с-сестры. Сакура переводит взгляд на мужа и для неё открывается новая истина: желание Изуми стать госпожой Учиха подкреплено личными амбициями. Вершить историю в роли жены главы клана куда проще, чем в роли лучшей подруги. – И вы простите меня, – с таким искренним сожалением говорит Итачи-сан, что Сакура неверяще качает головой, будто ото сна пытается пробудиться. Зачинщица конфликта переводит дыхание и натянуто улыбается хозяину дома, а после хозяйке. – Была рада познакомиться с вами поближе, Сакура-сан, – как ни в чём не бывало, с изысканной вежливостью и самым приветливым выражением на лице. – Спасибо за ваше гостеприимство. Думаю, нам с братом пора. Иошито вежливо кланяется и хочет поскорее удалиться вслед за сестрой. Как жаль, что Сакура не может сделать того же. Развернувшаяся драма накалила обстановку до предела и тотчас лопнула как мыльный пузырь, оставляя яркое послевкусие. Она неловко откашливается и принимается за уборку стола, потому как не знает, как ещё избавиться от неуютного ощущения. – Вам стоило быть с ней чуть мягче, – не выдержав, бормочет Сакура. Забавно, что неделю назад в этой же комнате Итачи-сан посоветовал ей быть осторожнее. Впрочем, забавны причины, по которым муж пугал её тогда, и собственные заблуждения на его счёт. – И это говорите мне вы. – Я-то уже привыкла. Никуда не денусь. Вышло необдуманно. Такое она могла бы сказать Саске, уж точно не мужу. А он, кстати, так и не сдвинулся с места, хоть и чувствуется следящий за её руками взгляд. Раз такое дело, почему бы не воспользоваться выпавшим шансом, кто знает, когда она столкнется с ним. Сакура откладывает уборку стола на потом и приободряет себя разделяющей их дистанцией. – Я думала, Изуми-сан нет в вашем списке невест из-за риска передачи наследственного заболевания. Видимо, это не единственная причина. – Вы стали догадливее, – похвалой это не назовешь. – Разве что немного. – Полагаю, используете свой ум по назначению. Это радует. Странно, он не уходит, как это обычно делает. Хочет понять, о чем именно она говорила с Изуми, как бы предлагая обменяться полезной информацией? Это вполне в его стиле, но Сакура задается другой целью: извлечь из ситуации максимум выгоды, а разговор с Изуми так и оставить личной тайной. Сначала она прокручивает в голове то, что скажет, а после уверенно, даже провокационно, повторяет услышанное ранее: – «Затуманивающая разум страсть, способная оправдать всякие моральные принципы». Кажется, вы многое об этом знаете. – К подобного рода развлечениям я безразличен. Сакура нервно облизывает губы и мысленно напоминает себе, применять насилие он к ней не станет, а значит, бояться нечего, со своими задетыми чувствами она как-нибудь справится; как только окажется в своей спальне, даст волю эмоциям. – Мы не говорим о развлечениях, – дабы придать словам вес, Сакура выпрямляется и посылает чакру в ступни, на случай если ноги все же предадут её, и она позорно упадёт. Она чувствует, как горят её уши, но успешно одолевает собственное смущение. – Мы не говорим о сексе, как таковом. Мы говорим о том, что заставляет людей терять контроль над собой. И один раз контроль вы потеряли, иначе как вы смогли бы понять причины моего поступка? Задумчивый взгляд мужа в силах прогнать воспоминания о той низости, что по мнению Изуми, Сакура совершила. – Это так, – два коротких слова заставляют сердце Сакуры сжаться в волнении. В кимоно вдруг становится так жарко, что хочется ослабить оби, лишь бы избавиться от странного жара в груди. – Я терял контроль. И не один раз. Сложно представить, как выглядит потерявший свое самообладание Итачи-сан. Быть может, его выдают одни лишь глаза, или голос играет яркой палитрой? Он так скуп на эмоции, что нелепым кажется любое присущее людям поведение в моменты затуманивающей разум страсти. – Но совсем не из-за физического влечения, как вы могли подумать. Поверьте, я предпочел бы потерять голову из-за близости, – он будто бы заключил сделку с дьяволом, пожертвовав своей эмоциональностью. – Сам же секс для меня подобен приятной трапезе, в которой мало смысла. – Вам просто не достаёт чувств, чтобы понять, – выпаливает Сакура и тут же прикусывает внутреннюю сторону щеки. – Может быть, и так, – он слегка пожимает плечами. Она прищуривается, выискивает то, что поможет понять извращенность его мозга. Когда дельная мысль приходит, она смело хватается за неё, надеясь, что та приведёт к его падению. Правда, навыков не хватает отполировать формулировку вопроса. – Вы ведь помните, каким незаурядным умом отличается господин Нара? А знаете, какая прелюдия нравилась ему больше всего? – Избавьте меня от подробностей. Он сводит вместе брови, будто бы одних слов недостаточно. Однако все ещё стоит на месте, а значит, она на верном пути. Кто бы мог подумать, что Сакура станет так хорошо разбираться в этом. Она уже предвкушает реакцию мужа, даже его поспешный уход будет прекрасным утешением. Так вот если Шикамару нравится легкий, ненавязчивый и остроумный флирт, Итачи-сану немного иное заигрывание. – Хорошо, не буду о нём, скажу про вас. Подтексты, намёки и недосказанности, тонкая грань между приличиями и пошлостью. Вот что пробуждает ваш интерес. Но какая женщина сможет удовлетворить ваши запросы? – она тянет вторую победную улыбку за день. – Такая вряд ли найдется. – Харуно-сан, – его голос пропитан слабым весельем. – Это вам нравятся сложные и эгоистичные мужчины с незаурядным умом. К этой категории отношусь и я. Только вот ваша неприязнь мне более приятна, чем интерес. Сакура прикусывает губу. Он прав. Снова. Провокация приводит к очередному поражению. – Я… Сакуру останавливает абсурдная, но такая соблазнительная в своем безумстве, идея. Вместо того, чтобы пообещать продолжить ненавидеть его долгие и долгие годы, сказать, что не простила бы себя, если бы испытывала к нему хоть каплю интереса, она отрывисто спрашивает: – Что если я перестану вас ненавидеть? Что если… найду то хорошее, что в вас видит – видела – Изуми? Сделаю всё возможное, чтобы… – она сможет произнести это. – полюбить вас? Могу ли я тогда надеяться на… развод? Его продолжительная растерянность достойная плата той нелепости, что она сказала. Сакура с жадностью наблюдает за тем, как равнодушие на лице мужчины сменяется живыми эмоциями. Замешательство вперемешку с удивлением делают его лицо естественным, черты лица – мягкими и привлекательными. – Ваша глупость не знает границ, – наконец он находит, что ответить. – И все же, – упрямится она, неохотно с ним соглашаясь. Да, её предложение та ещё нелепая глупость. – Больше не хотите искать мою слабость? – напоминает попытку подразнить её. – Мне кажется, я её уже нашла. Вам нужно, чтобы я вас ненавидела. Осталось выяснить, нужна ли я вам настолько, что вы готовы годами терпеть мою раздражающую любовь. Это будут годы, полные подтекстов, намёков и недосказанностей, если вы понимаете, о чём я. Кто знает, сведёт ли это вас с ума. Кровь приливает к её щекам. Не слишком ли она самонадеянна? Не слишком ли отчаянна? Впрочем, терять ей нечего. С имеющейся горсткой самоуважения ничего не построишь, так смысл цепляться за эти остатки. Итачи-сан прикрывает ладонью половину лица, его смех выдают слегка подрагивающие плечи, глаза он прикрыл, будто бы от одного взгляда на неё он не справится с приступом смеха, а так, тот всего лишь застревает в горле и не достигает ушей Сакуры. – Зачем же, – он прочищает горло и повторяет: – зачем же бросаться из одной крайности в другую? – Потому что вы не оставляете мне выбора. Если у вас есть другие варианты, как я могу получить развод, не возвращая при этом деньги и оставшись в живых, то буду рада их услышать. – Допустим, вы преуспели, и я поверил в искренность ваших чувств, – его лицо уже не такое суровое и взгляд не отстраненный, скорее заинтересованный. – какова вероятность, что вы не захотите быть и дальше моей супругой? – Быть Учиха куда невыносимее, – она чувствует, именно чувствует, как он внутренне напрягается. – Кажется, в этом мы схожи. Таким же отрешенным взглядом на неё смотрела Изуми. – Я был излишне к вам добр. Оказывается, до этой секунды всё это время он говорил с ней мягко. – Чтобы сделать вас моей женой, мне пришлось заплатить большую цену, я говорю сейчас не только о деньгах, – следом добавляет он и делает шаг вперёд. Ещё один. Дабы не показать своего испуга Сакура упрямо стоит на месте, мысленно отсчитывая сокращающееся между ними расстояние. Очередной его шаг – и она посылает чакру к кончикам пальцев. Она даст ему отпор, но чего это будет ей стоить? Она ещё не достигла уровня Тсунаде-шишо, чтобы не бояться за свою жизнь. – Так зачем мне соглашаться на невыгодную сделку? Предложите что-то более ценное. Если у вас хоть что-то ещё осталось. Правую ладонь Сакуры жгло от желания оставить красный след на его щеке. Услышать звонкую пощечину было бы истинным удовольствием. Год назад она бы так и сделала, очень сильно потом об этом пожалев, сейчас же губы её расплываются в лукавой улыбке. – Так я настолько вам нужна. Лучше бы он не приближался к ней, потому что Сакура замечает промелькнувшую в его взгляде искру. О существовании подобных искр в глазах мужчины она и не догадывалась, пока в её жизни не появился Шикамару. Когда на неё обрушивается осознание того, что было ею замечено, приходит очередь Итачи-сану понять, о чём она догадалась. Он несколько удивленно рассматривает её лицо, и Сакура повторяет его выражение, потому как поражена не меньше. Никто из них не чувствует себя победителем. Наконец Итачи-сан устало прикрывает веки и приказывает: – Возвращайтесь к себе. Натужно сглотнув, Сакура обнимает себя руками, левой вцепившись в рукав своего кимоно. – Немедленно. Стыдно признаться, ей не хочется уходить, но что делать дальше она не знает, поэтому послушно идёт в свою комнату, боясь оглянуться. Сёдзи с небывалой податливостью раздвигаются. Она садится на краешек футона и прислушивается подобно прячущейся от кота мышке. Ещё долго не раздается ни звука. А когда входная дверь особняка захлопывается, плечи её вздрагивают. Итачи-сан покинул дом и намеренно дал ей об этом знать.