Глава 8. Одна мысль сводит меня с ума

      Мерлин выглядел лучше, чем в прошлый раз, причём намного. Лишь немногим старше, чем в самое первое видение в подвале. Кожаная куртка, очевидно сшитая с помощью магии, обтягивала широкие плечи и почему-то заставляла мага выглядеть ещё выше обычного. Светлая бородка подчёркивала острые скулы, вьющиеся волосы были без намёка на седину. Не поменялся лишь взгляд: волшебник смотрел на Бледдина хищно, как кошка на мышь, слегка безумно, словно и правда видел перед собой добычу. Его движения, плавные и даже несколько вальяжные, совершенно не подходили человеку с такими глазами.       Мерлин, будто в доказательство своему безумию, медленно перевёл взгляд с Бледдина на Алэйсдэйра, на несколько секунд задержавшись не на статуе, а словно на самом Брендоне — не существующем для всех окружающих человеке. Только безумец мог увидеть сквозь статую того, кого нет…       Или есть?       Однако этих мгновений хватило, чтобы Картер отшатнулся назад и затаил дыхание, несмотря на уверенность в том, что его на самом деле не видно. У него было ощущение, что Мерлин может услышать, если дышать слишком громко, но тот уже повернулся в сторону своего ученика, не рассекретив присутствие четвёртого лишнего.       — Вы отлично выглядите, — сказал Бледдин до того, как великий Королевский маг успел произнести хоть слово. — С каждым днём становитесь всё сильнее и моложе.       — С тех пор, как я забрал силы Барр, моя энергия возвращается. Как говорили наши деды, в природе всё взаимосвязано. Мои силы, потраченные во благо, вернулись, силы демона, направленные на разрушения, отнимаются у него. Однако повторю свой вопрос: у нас есть какие-то новости, которые так сильно меняют наш план? — спросил Мерлин у Алэйсдэйра.       — Наши сторонники и их семьи всё чаще погибают от рук безумных волшебников.       — И?       — Мы с леди Мюриэл считаем, что нужно действовать. За последние три года мы потеряли очень много людей. Никакая нечисть не поддерживает с нами связь. Я спрашивал это ещё в первый день войны, но ты уверен, что сверхъестественные твари неподвластны палачу?       — Да.       — Вулверы были последними из тех, кто помогал нам, но даже Бледдин не может с ними связаться. Поэтому откуда у тебя такая уверенность? Я знаю, что ты слишком умён, чтобы поверить, будто это всё из-за вампиров. Они бы не одолели слуа. Не перетянули бы на свою сторону, ведь им ничего не нужно.       Брендон наконец оторвал взгляд от Мерлина и посмотрел на сэра Алэйсдэйра. Он только сейчас заметил, как тот состарился. Тогда, в лесу, ему было едва больше двадцати пяти, даже после встречи с Барр его губ не покидала лёгкая улыбка. Такая была у Ретта, когда он побеждал на рыцарских дуэлях: едва скрываемое чувство превосходства победителя и стратега. Сейчас же уголки рта Алэйсдэйра были опущены вниз, в волосах и бороде виднелись первые седые волосы. Он выглядел почти так же, как и на картине в кабинете директоров, только слегка моложе и без рассечённой брови. Он выглядел так, словно поменялся с Мерлином местами. Стал уставшим, осторожным, будто вся молодость и беспечность ушла к его собственному учителю.       Сколько же лет прошло с той ночи в лесу?       — А что думает Драммонд и Кайндай?       — Какая разница, что думают они? Мы с Мюриэл отвечаем за этот атенеум и за военные стратегии. Даже Люсиль на нашей стороне, а она никогда не впутывалась в наши разговоры о войне.       — Разница в том, что они — мои военные генералы, они видят воочию, что происходит за стенами этого замка, — ответил Мерлин таким голосом, что не только Брендон, но и Бледдин вздрогнул. — И они считают, что моя стратегия верна.       — Кайндай единственный, кто беспрекословно слушается твоих приказов и готов придерживаться твоего плана, и то из-за того, что ты на него давишь. Либо за эти пару лет ты стал слишком беспечным, либо что-то от нас скрываешь. Сколько ещё человек должно умереть от рук армии Барр, чтобы ты раскрыл неизвестный никому план?       — Бледдин, — внезапно обратился к тому Мерлин вместо ответа, — повтори ещё раз последние новости из столицы.       Мужчина склонил голову, едва маг посмотрел на него, и бросил исподлобья взгляд на сэра Алэйсдэйра, словно спрашивал разрешение, чтобы заговорить. Брендон заметил, как основатель атенеума устало махнул рукой, и секундой позже послышался голос Бледдина.       — Сэр Кайндай задержал первых в своём роду, которые вырезали всех, кто жил у Болотной тропы. Двумя днями ранее на границе с Стратклайдом задержали потомственных магов, тоже самое было и с магами Хитфилда, из Бринейха и даже в Сассексе. Все эти волшебники проявляли необоснованную агрессию и жестокость по отношению не только к нам, но и к хабиталам. На нашей земле пострадавшими были не только пикты, но и скотты. Кроме того, весь Лондиниум разгромлен.       — Плевать на Лондиниум, он и без этого почти разрушен. Из-за чего были совершены нападения, раз скотты тоже пострадали?       — Ещё десять лет назад в Лондиниуме жили маги Двенадцати лун с их людьми, потеря такого города не пустяк, — возразил сэр Алэйсдэйр. — Тебе то же самое скажет и Кайндай с Драммондом.       Брендон едва понимал, о чём речь, и высунул голову из своего укрытия в надежде, что Мерлин всего парой предложений сделает ситуацию менее запутанной. Но вместо этого наткнулся на его внимательный взгляд, направленный прямо на него. Мерлин будто рассматривал одежду и солтор Брендона, но стоило Картеру моргнуть, как великий волшебник уже переменился в лице и смотрел невидящим взглядом на статую.       — Маги Двенадцати лун уже давно в Честере, Лондиниум больше не так важен.       — Волшебники не дали никакого ответа, их пришлось обезвредить в самой радикальной форме.       — За последние несколько месяцев, что тебя не было в Гринчвилде, очень много магов лишилось рассудка. Я считаю, это влияние нечисти.       — Нет, она здесь ни при чём, — ответил Мерлин, поглаживая бороду. — Они сходят с ума из-за магии. Только вот это последствия невозможности колдовать без проводников или силы демонических заклинаний? Живые остались?       — Да. Они находятся под стражей ваших личных охотников. Только их тоже становится всё меньше.       — Мюриэл воспитывает новых, это не так страшно.       Бледдин промолчал, но Брендон видел, что тому было что сказать и по этому поводу. Как и Алэйсдэйру, который внезапно махнул рукой полукровке, и тот бесшумно скрылся за ближайшим поворотом. Мерлин будто не заметил этого и продолжил рассматривать статую. Повисло тяжёлое молчание, от которого всё содержимое живота завязывалось в узел, а по позвоночнику пробегались мурашки. Когда Брендон решил, что ему не нравится это чувство, так что ему тоже пора убираться от двух великих магов, Алэйсдэйр снова заговорил.       — Откуда уверенность, что волшебные твари не подчиняются Барр? Ты много отсутствовал, и я ничего не говорил по этому поводу, а продолжал развивать наиболее выгодную для нас всех стратегию боя. Я не просил наши с Мюриэл солторы назад, а безоговорочно доверял тебе и твоему совету, как вести войну. Я ничего не сказал, когда ты почти двадцать лун назад внезапно появился на пороге замка с сотней детей и требованием выучить их. Когда ты ходил по замку без единого слова. Но за эти дни мы понесли больше потерь, чем за всё это время с весны. Мне нужны объяснения либо мой солтор и Мюриэл, чтобы остановить противника. Происходит какая-то чертовщина, и никто не понимает, что ты затеял.       — Эти дети родились шестнадцать лет назад, каждый из них рождён в конце зимы спустя девять месяцев после того, как я забрал силы Барр. Это не просто так. Все дети в ближайших деревнях к тому месту родились магами. А ведь большинство из них первые в своём роду. Твой солтор в безопасности, если не считать сырость. Не вся нечисть покинула нас, так что не переживай. Ты вернёшь его, когда придёт время.       — И как дети связаны с нечистью?       — Они и есть нечисть. Я хочу, чтобы ты следил за ними. Драммонд прибудет к тебе через три дня, чтобы помочь с их обучением.       Брендон с удивлением посмотрел на Мерлина, который только что озвучил самую ужасную байку в волшебном мире. Картер не хотел верить, что именно великий Королевский маг положил начало предрассудкам о первых в своём роду.       — Я хочу, чтобы вы с ним проследили за их обучением и магическим потенциалом. Возможно, они сильнее, чем потомственные волшебники, а потому они станут нашим ключом к победе.       — Хочешь обречь детей на смерть? В чём заключается их сила? Силы палача ушли не только к тебе, но и к ним?       — Не хочу. Если бы я мог решать, то ни один человек, даже из армии Барр, не погиб бы в этой войне. Но, к сожалению, без потерь мы не сможем отправить палача в ад. А эти дети… Родиться магом в семье хабиталов сложно. У них не было никаких шансов контролировать магию, но она была настолько мощна, что пробудилась. Это аномалия, искусственность. Но ты не веришь мне и всё ещё считаешь меня безумцем?       Алэйсдэйр лишь хмыкнул. Один только этот звук делал его старше и опытнее на фоне Мерлина с диким взглядом.       — Я уверен, что нечисть сама по себе, потому что меня она тоже не слушается, а ритуал мы провели правильно. Ты был там и мог убедиться в этом сам. Все твари пропали вместе с Барр, когда мы закончили. Они не были подвластны ему.       Брендон сжал губы. Волшебные существа до сих пор его слушались, несмотря на то, что он потерял солтор основателя. Во всяком случае, так было в самом начале лета, а во время каникул Картер был занят более важными вещами: прогулками и кино. Так почему сами основатели не подчиняли себе нечисть? Он опять высунул голову из-за своего убежища в надежде найти ответы в жестах Мерлина.       — Тогда почему они не помогают нам, почему те же вампиры, каждый из их рода, на стороне палача?       — Я не знаю, но у них в лагере явно что-то происходит… Отбери самого способного и верного нам мужчину, чтобы заслать к ним. Я наложу на него особые чары, чтобы его не постигла участь предшественников, — сказал Мерлин и поспешил удалиться.       — Те убийцы с Болотной тропы были детьми, — внезапно сказал Алэйсдэйр.       — Сколько им лет? — спросил Мерлин и вновь приблизился к ученику.       — Не больше четырёх. Многие из них были первыми в своём роду, но также там и во время других таких нападений было много потомственных волшебников и метисов.       — Четыре года и уже способны убить…       — Люсиль говорит, что за последние несколько недель родилось почти двести магов. И это только первые в своём роду, потомственных волшебников раз в десять меньше.       — Речь ведь только про окрестности?       — Да, но я слышал, что далеко за пределами Каледонии тоже родилось очень много магов у хабиталов. Ты прав, способных на колдовство людей никогда не было так много, даже во времена наших прадедов. Тем более без магов среди предков. Я сомневаюсь, что без ритуалов или ещё чего-нибудь подобного такой всплеск волшебников возможен.       — Скажи Мюриэл найти больше первых в своём роду. Они должны быть здесь, под присмотром.       — Но нам некогда следить за ними и учить их. Я отдаю всё своё время бойцам, а магия детей опасна в своей непредсказуемости. С этими солторами непонятно, насколько велик их потенциал, ведь даже опытные волшебники едва умеют направлять все силы в проводник.       — Я приведу тебе людей, которые будут учить их. Скажи Люсиль, что ей пора вернуться к нам. Позови всех, обрадуй Сайлота, что он станет учителем.       — А ты куда?       — К Барр. Без участия демонов и их сил такие вещи не случаются.       — Ты спятил! — воскликнул сэр Алэйсдэйр впервые за всё это время и дёрнулся в сторону Мерлина. — Даже с остатками магии демон опаснее волшебников! Барр — источник всей чёрной магии и страшных проклятий, которые являются причиной смерти наших людей, а ты собрался устроить переговоры с главным убийцей? Знания палача настолько велики, что даже без своих сил он делает своих сторонников сильнее наших. Даже метисы и первые в своём роду из его лагерей способны убить потомственных магов. Я обучаю мужчин по полгода, и они проигрывают тем, что вышли из лагеря Барр через два месяца. Это самоубийство, Мерлин, а если палача и можно убить, то это сделаешь только ты.       — Эти дети всё меняют. Должно произойти что-то или уже произошло, ведь всплеск рождения первых в своём роду был перед тем, как я забрал магию Барр. Это предзнаменование, которое я не могу объяснить, поэтому собираюсь узнать нужные мне ответы, даже если ради этого придётся выбить их силой.       — Куда делась вся твоя осторожность?! Барр не рядовой маг. Нельзя игнорировать этот факт!       Мерлин лишь усмехнулся и взмахнул рукой. Когда сжатый кулак снова был на уровне его пояса, в воздухе внезапно материализовался посох. Звук удара дерева об плиту был единственным ответом сэру Алэйсдэйру, который ещё несколько секунд недоверчиво смотрел своему учителю вслед. Картер слышал, как с его губ сорвалось несколько неизвестных, но наверняка нецензурных слов. Потом и сэр Алэйсдэйр ушёл, оставив Брендона наедине со статуей.       Картер несколько минут сидел без движений и прислушивался к звукам. Он не был до конца уверен, реально ли присутствует рядом с самыми великими магами прошлого или сейчас валяется в своей кровати и бредит. Однако рисковать лишний раз и проверять, какая теория правильная, не хотелось.       — Дагда, — прошептал мальчик, глядя в потолок, — куда ты меня закинул? Ради чего?       Бог не ответил. Брендону хотелось чуть дольше посидеть за статуей, но ноги начали затекать. Делать было особо нечего — сидеть в центре замка до окончания видения казалось глупой идеей. Ещё раз посмотрев по сторонам, Картер сделал глубокий вдох и вышел из своего укрытия. Ничьих шагов не было слышно, шанса, что Мерлин или сэр Алэйсдэйр внезапно вернутся сюда, почти не было. Напрягал лишь Бледдин, сын вулвера, насколько понял Брендон. Он никогда не встречал ни самих вулверов, ни полукровок с их генами тем более, но было ощущение, что тот может услышать чужой запах, пока над душой не стоит сам Мерлин. Применить какие-нибудь чары, чтобы скрыть себя от лишних глаз или чувствительных носов, тоже было страшно — кто знает, какой магией был пронизан Гринчвилд четырнадцать веков назад? Не хотелось наколдовать простейшее заклинание и оказаться скованным волшебными путами от чужаков.       Брендон прокрался к стене, оттуда побежал к арке и внезапно для себя понял, что только что покинул гостиную сайлотака. Знакомые колонны, стены и почти не поменявшийся вид из замка заставили его раскрыть от удивления рот: на протяжении многих веков считалось, что Гринчвилд изначально рос в высоту, а не ширину, и что ученики Мерлина построили только центральную часть атенеума с библиотекой и главными залами. Однако внезапное открытие предоставляло идеальную возможность унести ноги подальше от тех, кто может его заметить. Как объяснять волшебникам, что такое джинсы и как он пробрался в одно из самых защищённых мест во время войны, было бы смертельно сложно. Поэтому Картер просто перелез через пока что незастеклённую арку и спрыгнул прямо на сырую землю.       — Чёрт, — зашипел Брендон, разглядывая испачканные босые ноги. — Чёрт! — чуть громче воскликнул он, когда увидел свои отпечатки.       Следы его стоп отчётливо виднелись на мокрой от дождей земле. Даже слепой, даже ночью слепой понял бы, что из Гринчвилда сбежал подросток, а ведь Мерлин только недавно привёл сотню детей, которых считал опасными. Брендон чувствовал, как его охватывает паника: он стоял на открытой местности в каше из земли и глины в непозволительной близи к самым сильным магам тысячелетий. Картер знал наверняка, что если он не окажется в новом лучшем укрытии через пять минут, то либо заплачет, либо закричит. Поэтому он, собрав последние моральные силы, взмахнул рукой и задействовал магию.       — Diflannaf, — прошептал кайндаймхец и растворился в воздухе. Зрение тут же упало, он едва понимал, видна ли грязь на его ногах или нет. Все силы и внимание уходили на то, чтобы скрыть его самого и всю одежду от всего мира, но чем дольше он вглядывался в свои прозрачные конечности, тем меньше понимал, насколько хорошо задействовал свои способности. Колдовать ещё раз, чтобы замести следы на земле, было рискованно, ведь так он мог не удержать дезиллюминационные чары. Оставалось надеяться, что пока никто высовываться на улицу не будет.       Брендон задрал голову к арке, с которой спрыгнул, постарался разглядеть посторонних магов и, никого не увидев, понёсся в сторону деревьев.

***

      Ногам было чертовски холодно и больно. Брендон сначала считал, сколько раз он задевал камни, ветки или просто наступал на что-то острое, но чем больше становилась цифра, тем быстрее он натыкался на новое болезненное препятствие. Возможно, ему следовало остановиться и как-нибудь наколдовать себе обувь, но он очень боялся, что любая остановка приблизит Бледдина или любого другого мало-мальски внимательного волшебника к нему. Уверенность, что полувулвер несётся по пятам, была настолько сильна, что Картер даже не оборачивался. Он всё бежал и бежал, молясь, что утром у него не заболит горло или не отвалятся стопы. Он бежал до тех пор, пока не оказался в глуши, где было темно, почти как ночью. Раскидистые ветви деревьев гнулись к земле, почти чертили по спине Картера и слегка хрустели своими старыми ветками, когда мальчик отгибал их в сторону. Здесь можно было услышать Бледдина до того, как тот запустит заклинание. Можно было немного передохнуть и подумать, как вернуться в свою спальню в башне Гринчвилда в далёком будущем.       Где-то поблизости бежал ручей, но Брендон никак не мог понять, откуда шёл звук воды, и это несколько сбивало с мыслей о плане действий. Серое небо едва проглядывалось сквозь листву и крючковатые ветви, поэтому и без того плохо видящие глаза не улавливали блеск источника. Лёгкие горели от продолжительного бега, до жути хотелось попить и вымыть ноги. Птицы здесь не пели, олени не бродили, поэтому Брендон с минуту вслушивался в окружающие звуки, прежде чем снять с себя скрывающие чары. Он пригнулся к земле, чтобы лишний раз не задевать деревья и не сильно выделяться в сумрачном лесу. Спустя ещё несколько минут Картер открыл глаза и с радостью отметил, что зрение полностью восстановилось без головной боли. Однако воду всё ещё не было видно, а пить хотелось всё больше и больше. Брендон даже подумал о том, чтобы задействовать немного света, но едва эта мысль пронеслась в голове, он дал себе по лбу.       — Идиот, что ли, или жить надоело? — спросил он сам у себя и повернулся в ту сторону, откуда прибежал. Там никого не было, даже намёка на любое живое существо вроде крота не наблюдалось. — Ладно, — продолжил переговоры со своим разумом Брендон, — с чего бы им вообще за мной бежать? Меня никто даже не видел… Надеюсь.       Лес на эту реплику ничего не сказал. Тихий голос растворился в воздухе, как и тяжёлый вздох. Рука сама собой взлохматила волосы, разрушая образ Брендона-камушка. После этого, казалось, можно было уже не скрываться, но рисковать так сильно не хотелось. Вдруг преследователь решил, что это змея с камня сползает.       — Invenies aquam, — сказал Картер после того, как ещё раз посмотрел в сторону, откуда прибежал, и из его руки вырвался едва различимый поток света.       Магия немного покружила в воздухе, превращаясь в маленькую точку света и становясь всё ярче. Хотя всё ещё такое светило было едва ярче зажжённой спички. Буквально несколько секунд точка висела в воздухе, а потом резко полетела вперёд. В груди также внезапно засадило, и всё тело потянулось вслед за магией. Холодная трава неприятно облепляла ноги и раздражала ранки, но идти медленнее или хотя бы разбирать, куда наступать, Брендон не мог. Сила волшебства была так велика, что было ощущение, будто его может разорвать, если он начнёт медлить. Однако мысль о блаженной воде, особенно после повторного забега, отгоняла все тревоги из-за порезов и убивала наблюдательность.       — Мерлин! — Чужой голос, который Картер уже слышал однажды, прогремел, как гром в ясном небе.       Брендон присел, хотя его грудь всё ещё разрывало из-за накодованного заклинания. Источник магии всё дальше удалялся от своего создателя, звал за собой, но двигаться было страшно. Картер лишь повертел головой, чтобы понять, откуда идёт звук. Он чуть ли не подпрыгнул, когда увидел силуэт человека в двадцати ярдах от себя. Неизвестный стоял в чём-то похожем на плащ и рассматривал нечто в своих руках.       — Я чувствую тебя, Мерлин! — Хрипловатый низкий голос человека в плаще опять обрушился на поляну, из-за чего по спине Картера пробежались мурашки. Столько опасности и силы в такой простой фразе он не слышал даже у Конноли.       Брендон хотел снова использовать дезиллюминационные чары, но никак не мог сосредоточиться на них. Тревога из-за близкого нахождения Барр и неприятные ощущения в груди сбивали весь настрой. Да и если бы он сумел справиться с волнением и наколдовал скрывающие чары, как он защитит себя рядом с палачом? Тогда в классе с Себастианом Брендон чувствовал нарастающую панику каждый раз, как демоны смотрели в его сторону или проходили мимо, а ведь он понимал, что они — иллюзия. И всё равно было страшно: настолько тревожная аура исходила от крылатых существ из Ада, сотворённых его учителем. Палач же не был фальшивкой, и от этой мысли бросало в дрожь.       Брендон шёпотом отменил заклинание с надеждой, что демон не успел заметить магию рядом с собой, и пополз к ближайшему дереву. Он старался не шуметь и прислушиваться к окружающим звукам, готовый в любую секунду услышать выкрик заклинания со стороны Барр. Но ни палач, ни Мерлин ничего больше не говорили, словно это было секундным помешательством, игрой его сознания, несмотря на то, что силуэт среди деревьев никуда не пропал. Он лишь приблизился к мальчику, и дистанция между школьником и демоном сократилась до пары-тройки шагов. Чёрная фигура едва различалась в такой тени леса, однако в то же время Картеру казалось, что он ничего в жизни не видел так же чётко, как Барр. Палач же больше не двигался, чуть ли не сливаясь со средой, кроме тех коротких секунд, когда завязывал волосы в небрежный хвост. Казалось, он пытался загипнотизировать лес, и, когда Брендон был уже в финальном шаге от своего нового укрытия, деревья наконец поддались внушению Барр, ведь из-за стволов вышел Мерлин.       — Неплохо я выбил из тебя твою демоническую дурь, раз тебе пришлось зализывать раны несколько лет, чтобы вновь встретиться со мной.       — Как всегда самонадеян, — послышался ответ Барр. Палач и великий волшебник стояли относительно далеко от Брендона, но он отчётливо слышал каждое слово. Они не повышали голоса, но, видимо, сама природа боялась мешать им разговаривать.       — Не более, чем ты, раз тебе хватило смелости сунуться сюда.       Демон и маг стояли в нескольких шагах друг от друга, словно были старыми приятелями. Их расслабленные позы, тени леса, скрывающие лица, наводили на мысль, что два товарища сбежали из душного класса в прохладный лес, чтобы вместе повалять дурака. Однако на деле даже близость зажжённой спички к луже бензина была менее опасной.       — Годы идут, а ты не меняешься, — промурлыкал палач и сделал шаг к Мерлину. — Дерзить ребёнку Ада — опасное занятие.       — Это было бы опасным занятием, будь ты настоящим демоном. А на деле ты едва опаснее моих собственных учеников.       — Что тебе надо? — Холод голоса Барр вызвал у Брендона крупные мурашки. — Столько лет игнорировал моё существование, а теперь суёшься на мою территорию. Опрометчиво полагать, что ты уйдёшь отсюда живым.       — Я знаю, что ты собираешься делать. Если ты не хочешь лишиться всех своих людей, лучше остановись сейчас.       — Мне плевать на этих людей. На смену им придут другие. Незаменимых нет… Кроме парочки исключений, например, тебя. Но ты уже отверг моё предложение, я и не надеюсь, что сейчас ты поменяешь своё решение.       — А я уже победил тебя однажды…       — Однако я здесь. И я выигрываю. Да даже если меня не будет, люди всё равно продолжат моё дело, и ты это знаешь.       — Люди ценят свободу. Как только они почувствуют, что больше не должны бояться и поклоняться тебе, они забудут тебя и твои идеи.       — Чушь, — усмехнулся палач, заходя за спину Мерлина. — Ты думаешь, они пошли за мной из-за страха? Они пошли за мной, потому что хотели этого. Потому что мои идеи им близки. Мне оставалось лишь озвучить их. Человеку нужен кто-то, кто будет управлять им. Будь то бог, вселенная или талантливый полководец. Иначе они… теряют смысл жизни, у них нет цели, к которой им нужно стремиться. Похвала или наказание, деньги, власть или возмездие. Они ведь не могут жить просто так, не служа родине или своему делу. Мой вклад во всё это — достойное вознаграждение и лёгкий толчок к действию. Не более.       — Ты растишь фанатиков. Ни один человек не должен считать себя лучше другого. Всё равно что полагать, что голубоглазые достойнее хорошей жизни, чем все остальные, только из-за цвета глаз.       — Маги сильнее людей. Чистокровные маги сильнее обычных магов, не тебе говорить, что это не так. — Палач замолчал всего на пару секунд, после чего добавил: — Королевский маг. Зачем на самом деле ты пришёл? Уж не поверю, что тебе вновь захотелось порассуждать о моей идеологии.       — Я уже сказал, почему я здесь.       — Не-е-ет. — Голос Барр тянулся, как мёд. — В тебе много наглости, но ты не пришёл бы ко мне лишь для того, чтобы начать угрожать. Твои ребята бы разработали план, как сорвать мой план, направили бы армию твоих лучших бойцов, но угрозы… Тебе явно что-то надо узнать, и мне очень интересно, как ты собираешься разговорить меня. Угрозами или менее примитивными способами?       Брендон был убеждён, что Мерлин обманом и хитростью добился бы ответа на свой вопрос. Однако великий волшебник внезапно направил мощный поток волшебства в сторону палача. Лавина магии накрыла Барр, и яркий свет на мгновение ослепил Картера. Глаза мальчика ещё не успели привыкнуть к темноте, как до него долетел низкий голос Мерлина.        — Мне некогда играть с тобой в кошки-мышки, поэтому либо ты отвечаешь на мои вопросы, либо сейчас лишишься головы. Посмотрим на практике, верны ли твои слова о людях.       — А где же твоя знаменитая аккуратность и хитрость? — раздалось змеиное шипение вместо приятного голоса Барр.       Брендон аккуратно высунул голову из-за ствола и увидел демона, впечатанного в дерево. Кора сжирала его руки и тело, и палач тонул в ней, как в болоте. Мерлин в это время хищной птицей стоял над жертвой, а освещённое магией лицо сковывала ярость. Картер хорошо помнил тот вечер, когда волшебник забрал силы Барр, его плавные кошачьи движения — тогда они вели свою игру, кто кого обхитрит, обманет, введёт в заблуждение. Сейчас же от холодного расчёта не осталось ровным счётом ничего.       — Я не в настроении, — ответил Мерлин, и поток магии из его рук снова ударил в грудь Барр, из-за чего дерево заскрипело ещё сильнее и стало быстрее поглощать пленника. — Поэтому ты скажешь мне, что ты и твои сторонники задумали.       Свет волшебства почти рассеялся в воздухе, а тело демона Брендон уже не видел, когда дерево внезапно взорвалось. Ствол, за которым скрывался Картер, пошатнулся и покосился набок, едва не выбив ветвью мальчику глаз. Куски древесины, ветки, листья и гнёзда птиц разлетелись во все стороны, сбив Мерлина с ног. Лишь чудом Брендон успел спрятаться от ошмётков размашистого бука, прежде чем первая щепка успела оцарапать лицо. Несколько секунд ушло у Картера на то, чтобы понять, что за взрыв произошёл, и ещё столько же, чтобы разглядеть Мерлина чуть ли не напротив себя под несколькими ветвями погибшего дерева. Ещё до того, как волшебник успел подняться, всё ещё окружённый слабым защитным полем, а Брендон получше спрятаться, щепки захрустели под ногами Барр. Статная фигура палача с опасной грацией приближалась к Мерлину.       — Мне кажется, ты здесь из-за детишек, которые убили твоих людей. — Палач говорил с такой интонацией, будто пытался навести глупого ученика на верный ответ. От этого тона волосы вставали дыбом. — Неужели ты не понял, что это значит? Эти детишки рождены, чтобы стать моими солдатами. В них больше силы, чем в твоих солдатах, хотя магический потенциал не так велик. Но их сила… Одна мысль о таких волшебниках сводит меня с ума.       Хотелось бежать из леса куда глаза глядят. Даже если на пути оказался бы Бледдин, это было бы не так опасно, как сидеть напротив двух великих исторических личностей — Королевского мага и демона. Брендон был готов вскочить на ноги и ломануться дальше в чащу леса, когда его оглушил ещё один раскат заклинания. Струя магии Барр с грохотом отразилась от защитного поля Мерлина и ударила в ближайшее дерево. То затряслось и стало покрываться бурыми пятнами и желтоватыми полосками, хотя спустя несколько секунд яркие цвета коры бука стремительно почернели, после чего дерево свалилось на землю. Гнилые ветки в момент лишились своих листьев, скрюченных и засушенных, а также преградили путь к отступлению. Брендон выглянул из своего укрытия — бежать направо и вперёд он больше не мог, если не хотел выдать себя шумом, а вот слева от него до ближайшего дерева было большое расстояние: его бы заметили. Мерлин в это время был уже на ногах, вокруг него летали незнакомые руны, о которые ударялись чёрные потоки магии Барр.       — Transmutatio tenebris! — вскрикнул маг сквозь зубы.       В этот момент все струи волшебства, которые были близки к рунам, будто бы примагнитились к ним. Палач пытался то ли оборвать нити магии, то ли подчинить их себе снова, но всего за несколько мгновений все чёрные щупальца заволокло голубым цветом. Демон отшатнулся от Мерлина, едва голубой цвет достиг его пальцев, и стал растирать свою покрасневшую руку, быстро покрывавшуюся волдырями. Недовольный рык, больше подходящий баргесту, чем человеку, прозвучал в нескольких шагах от Брендона. Один этот звук заставил сердце истошно биться в груди, обещая остановиться в любую минуту от перенапряжения.       Мерлин крикнул что-то ещё, что Картер от испуга не расслышал, но в этот же миг воздух стал тяжелее, если вообще не пропал. Краем глаза Брендон видел, как палач повернулся и потянулся травмированной рукой к горлу, но мир стал быстро терять чёткость. Мальчик привалился к стволу спиной, хватая ртом воздух, который всё никак не шёл дальше горла. До слуха донёсся голос Барр, сиплый и низкий, после чего все звуки растворились. Маленький глоток кислорода внезапно достиг лёгких, потом ещё один и ещё, но мир не переставал двоиться. Мерлин в это время медленно иссыхал, хотя голубая струя магии и пыталась окутать чёрный поток магии Барр. Другой рукой, которая уже больше походила на кость, волшебник пытался наколдовать заклинание, но палач с каждой секундой всё сильнее пробивал защитный барьер. И эту картину Брендон видел перед собой в нескольких копиях, из-за чего страх сковывал тело ещё больше.       Сердце колотилось всё сильнее и сильнее, и, хотя воздуха было всё ещё мало, Картер как никогда чётко понимал, что надо убираться отсюда. Плевать, если его заметят — он был просто обязан попробовать спасти себя хотя бы от удушья. Он тяжело оторвался от ствола, хватая ртом воздух с дрожью в руках. Его магических и ментальных сил не хватало на то, чтобы стать невидимым, поэтому не оставалось ничего лучше, чем бежать напролом. Брендон с трудом сглотнул и сделал рывок.       Внезапно для себя он понял, что снова может нормально дышать. Ноги будто жили своей жизнью и уже отталкивались от земли, чтобы перепрыгнуть рассыпающийся на глазах ствол. Гнилые ветви дерева тихо треснули, когда Брендон нажал на них рукой для лучшего прыжка, он чувствовал, как оторвался от земли, но так и не приземлился.       Он попал в пустоту.