3 - Losing what was found, a world so hollow

Хоук лежала, положив голову на колени сестре и блаженно жмурясь, пока та бережно расчесывала ей волосы и заплетала отдельные пряди в тонкие косички. — Все-таки ты удивительно везучая, сестра. В Амарантайне без дня неделя, а уже пила эль с живой легендой! Я прозябаю тут четвертый год, а Командора видела от силы несколько раз, и то издалека. Как ты умудрилась его не узнать? Особенно учитывая историю с Остагаром! — Давай, продолжай издеваться над сестрой, не стесняйся. — Не обижайся, просто… Все это так неожиданно. И очень досадно, конечно. — И не поспоришь, — Хоук лениво потерла глаза и потянулась. — Вечно я на шаг отстаю от событий. Надо попросить Варрика сделать это эпиграфом романа о Защитнице. Бетани помолчала, задумчиво перебирая локоны сестры. — Кстати, о романах… Сестренка, не связывайся ты с Андерсом. — О чем ты? - сонно переспросила Хоук. - Между нами все закончилось, собственно, так и не начавшись. — Создатель милосердный! - раздраженно всплеснула руками Бетани. - Ври всем, включая саму себя, но я вообще-то твоя сестра, и знаю тебя не первый год. У тебя от одного упоминания о нем по коже мурашки. Хоук поморщилась и, неловко поднявшись, на затекших ногах подошла к окну. Закат окрасил стены крепости в багрово-желтые тона, отражался в зеркале и теплыми солнечными зайчиками целовал застывшее лицо Защитницы. — Чего ты от меня хочешь, Бетани? Что я должна сказать? — Хоук раздраженно провела рукой по глазам. - Почему ты вообще о нем заговорила? — Ты знаешь, об Андерсе тут не говорят. Совсем. Хоук покосилась на Бетани и подивилась тому, как сильно изменилась ее младшая сестренка за такой короткий срок. Лицо Бетани потеряло девичью округлость, а прежде мягкий взгляд карих глаз стал тверже и решительнее, и Хоук не была до конца уверена, как ей относиться к таким переменам. — Скажи, много ли Андерс рассказывал тебе о Командоре? - продолжила тем временем Бетани. — Ни слова, - пожала плечами Хоук, - Мне всегда казалось, что ему неприятно вспоминать о жизни в Амарантайне. — Тогда тебе будет интересно узнать, что в свое время они были не разлей вода. Но что-то произошло тогда, что-то такое… Не знаю, - Бетани рассеянно тряхнула темными локонами, между бровями залегла острая складка. - Стражи своих не бросают, но Андерс – другое дело. Помнишь, как он боялся, что Стражи за ним придут? Так вот, у меня создалось впечатление, что Стражи, наоборот, изо всех сил стараются забыть о его существовании. Странно это. Хоук уже приготовилась высказать сестре все, что она думает об интригующих историях в целом и попытках втянуть ее в такие истории в частности, как в дверях появился Натаниэль. — Жаль вас прерывать, но, Бетани, в лесу Вендинг снова видели порождений тьмы. Собирайся, нужно проверить. — Я с вами, - голосом, не терпящим возражений, произнесла Хоук. – Мне давно пора размяться. И Шарану тоже. Лес Вендинг встретил их уютной тишиной, нарушаемой только щебетом птиц и свистом ветра в высокой листве. Хоук чувствовала, как Серые Стражи прислушиваются к лесу и к собственным ощущениям, пытаясь уловить присутствие скверны, и перехватила щит повыше, как вдруг гном, представившийся Огреном, громко сплюнул и потянулся за флягой у пояса. - Опять пустышка. - И все же надо проверить, - невозмутимо заметил Натаниэль, но Хоук заметила, как расслабились его плечи. – Бетани, Огрен, осмотрите бывший долийский лагерь и северный лес за ним. Встретимся у входа в Сильверитовую шахту. Хоук – за мной. Глядя в прямую спину Натаниэля, Хоук решила выдержать стратегическую паузу, прежде чем перейти в атаку. На это ушло практически все ее самообладание. - Ты так и не рассказал мне, какими были Андерс и Справедливость, когда жили здесь, - ненавязчиво заметила она, проведя рукой по каменной колонне, отмечавшей угол выложенной на земле пентаграммы. Натаниэль перехватил лук удобнее и прислонился спиной к дереву, блуждая взглядом по поляне. - Если бы ты тогда встретилась с Андерсом, Хоук, ты бы его не узнала. Они с Кусландом были одного разлива – оба изрядные балагуры и смутьяны, известные шутники, любители поухаживать за прекрасным полом и пропустить по кружечке, когда есть возможность. Оба обожали быть в центре внимания, оба стремились оставить свой след в истории. - Мы точно говорим об одном и том же Андерсе? – с грустью уточнила Хоук, вспоминая, каким загнанным и измученным выглядел Андерс в их последнюю встречу. - Справедливость же наш мир сбивал с толку. Он был как подросток: вспыльчивый, категоричный, постоянно готовый защищаться, и в то же время потерянный и одинокий. Откровенно говоря, мы все пришли к Кусланду… - Хоу запнулся, провел рукой по волосам, подбирая слова, - сломленными. Разбитыми, если угодно. И каждому из нас он помог почувствовать себя частью целого. Частью отряда, частью Ордена. В каком-то смысле, частью семьи. Где-то в лесу хрустнула ветка, и Хоу мгновенно натянул тетиву, внимательно вглядываясь в лес в поисках мишени. Хоук, скрывая смущение, подхватила щит – тоже мне, Защитница, а развесила уши, как девчонка. Но лес был тих и спокоен, и, когда через пару мгновений из-за деревьев показался извозившийся в земле Шаран, Натаниэль опустил лук и устало потер лоб. - А потом Кусланду пришло письмо из Орзаммара. Пропала очередная экспедиция «за утраченными тайнами гномьего народа», и за более чем солидную плату гном-организатор просил Героя Ферелдена помочь ему в поисках. Орден тогда отчаянно нуждался в финансах, так что Стефан согласился. Он должен был вернуться через несколько недель, не больше, и пропал почти на три месяца. Натаниэль замолчал, и по мрачному выражению его лица Хоук могла смело утверждать, что воспоминания о последующих событиях явно не входят в альбом «Лучшие моменты жизни Натаниэля Хоу». - В общем, без него все пошло прахом. Никто не знал, что делать, Страуд строчил отчаянные письма в Орзаммар, пытаясь узнать судьбу Командора, а ответа не было. Тогда же начались проблемы с Андерсом. Без влияния Стефана он все чаще стал говорить о том, что хочет покинуть Башню Бдения, что маги заслуживают лучшей доли, что к ним относятся несправедливо... - Вот этого Андерса я знаю и люблю, - вяло пошутила Хоук, которой было совсем не до смеха, и Натаниэль без улыбки кивнул в ответ. - Но все были слишком измучены ожиданием новостей из Орзаммара, чтобы придать значение его словам. К тому же Страуд, в отличие от Кусланда, считал, что Орден не должен выгораживать отступников перед Церковью. И когда храмовникам наконец удалось подстеречь Андерса, последствия были еще более жуткими, чем можно было представить. На месте битвы были горы трупов, горело все, что может гореть, а Андерс просто исчез. Впереди показался вход в Сильверитовую шахту, и Хоук со досадой поняла, что дозор подходит к концу, а она еще не узнала конец истории. Натаниэль тоже, казалось, очнулся от своих воспоминаний. - В общем, когда Стефан вернулся с Глубинных Троп, было уже слишком поздно. Конечно, Орден отказался помогать храмовникам в поимке Андерса, ссылаясь на нейтралитет и личную заинтересованность, но осадочек у всех остался. Кусланд до сих пор считает, что, если бы не задержка на Глубинных тропах, трагедии удалось бы избежать. А это, в свою очередь, подводит нас к интересному вопросу, Хоук: когда ты собираешься вернуться в Киркволл? От неожиданности вопроса Хоук поперхнулась и громко закашлялась, так что Огрен, выходя вместе с Бетани на опушку перед Сильверитовой шахтой, недовольно проскрежетал: «Так вот кто распугал всех порождений тьмы». - Поговорим позже, монна Хоук, - спокойно произнес Натаниэль, и повернулся к Огрену и Бетани. – У вас тоже все чисто? - Ни следа порождений, сэр, - отрапортовала Бетани, подмигивая сестре, которая с трудом перевела дух и теперь смотрела на Хоу с выражением крайнего изумления на лице. - Отлично. Возвращаемся в Башню. Вяло передвигая гудящие от усталости ноги, Хоук двинулась следом за Стражем и неожиданно поймала себя на мысли, что совершенно не рвется обратно в Вольную Марку. Было что-то странно умиротворяющее в том, как Натаниэль отдавал приказ, а ей оставалось только подчиняться. В кой-то веки от Хоук не требовалось принимать решения, делать выбор, брать на себя ответственность, - знай себе, слушай командира да выполняй. Это было непривычно, удивительно и… приятно? Позже Натаниэль нашел ее, греющую руки у камина в Тронном Зале, встал рядом, протягивая ладони к ревущему пламени. — Послушай, Хоук, — тихо произнес он, — я вижу, что ты сомневаешься. Киркволл принес тебе много горя, а в Ферелдене можно начать все с чистого листа, жить в свое удовольствие и при этом приносить людям пользу, быть рядом с семьей… — Признайся, Натаниэль – ты маг крови и залез в мою голову! — пробормотала Хоук, запуская пальцы в и без того уже взъерошенные волосы. Натаниэль невольно рассмеялся, глядя на ошарашенную Защитницу. — Я просто хочу, чтобы ты отдавала себе отчет в своих действиях, — в голосе Хоу была усталость и настойчивость. — В Киркволле тебя ждут. Если ты не вернешься, справятся ли они без тебя? И если с кем-то из твоих друзей случится беда, не будешь ли ты винить в этом себя? Натаниэль с хрустом потянулся, потер ладонями лицо. У Хоук возникло странное чувство, будто разговор идет не только и не столько о ней, и мгновение спустя Хоу подтвердил ее догадку. — Никто не винил Кусланда в том, что произошло с Андерсом и Справедливостью. Но факт остается фактом: вернись он тогда на пару месяцев раньше, кто знает, как бы все сложилось. И я бы не хотел, чтобы ты в итоге изводила себя так же, как изводит себя он. — Натаниэль кивнул ей и тихо отошел. Хоук еще долго сидела в кресле, поджав под себя ногу и глядя на пляшущие язычки пламени. Она действительно могла бы остаться здесь. Купить домик в Амарантайне, по вечерам пить вкусный эль в «Короне и льве», регулярно видеться с Бетани, ходить в дозоры с Натаниэлем, может, даже вернуть долг Кусланду… И когда городу ждать назад своего Чемпиона? — Варрик ухмыляется, смачно чешет грудь и делает большой глоток из кружки. Береги себя, — тихо произносит Фенрис ей в спину. Ты обещаешь, что вернешься? — Андерс выглядит совсем больным, смотрит устало, нервно, умоляюще. Хоук со вздохом встала, вытащила из кармана письмо, написанное сегодня утром Изабеле, и бросила его в камин. Давненько у нее не было так тяжело на душе.