Глава 4

Ее хорошим мальчиком. Господибожемой, Сэм может поклясться, что ее уши все еще горят — от того, каким голосом он это сказал, и от того… что она тоже этого хочет. Наверное. Они ведь с Джошем достаточно взрослые, чтобы понимать, что любовь — чувство не только платоническое? О том, что она мысленно затронула материю на букву «л», Сэм старается не думать. Их поездка в его дом проходит в молчании: они оба в собственных мыслях, мерно убаюкиваемых тихим журчанием радио. Джек пристегнут и смирно сидит на заднем сиденьи — Джош только удивленно качает головой, когда тот беспрекословно следует командам, но воздерживается от комментариев. Он везет ее не в особняк Вашингтонов — его дом расположен на небольшом отдалении, выполнен скромнее, но в любом случае ни в какое сравнение не идет с домом ее родителей. Оставив машину у гаража, и заходят в светлое помещение — постарался ли предыдущий владелец, или сам Джош, это место кажется приветливей, чем опустевший особняк семейства. Коридор и гостиная лаконичны: большая вешалка, стойка для обуви и вписывающийся в угол шкаф для одежды плавно переходят в большую комнату с диваном, телевизором и камином. На кофейном столике лежит ноутбук, у стены стоит приставка, а на стене висит несколько картин: человек, смотрящий на море, и зеленый лес. — Можешь осмотреться, если хочешь, — предлагает Джош, помогая ей снять куртку. — Но если не хочешь, я тоже пойму. Ну да. Потому что она не должна чувствовать себя в безопасности в его доме, но почему-то чувствует — и это не из-за того, что у него явно не было времени готовить розыгрыш. — Я подумаю, — кивает она. — Можно мне стакан воды? Или я могу сделать чай? Джек тычется носом ей в ногу и вопросительно заглядывает в глаза. — А, и можно тряпку? Ему надо вытереть лапы, — смущенно вспоминает Сэм. Джош смеется и тянется в ящик шкафа. — Вот влажные салфетки, — он протягивает ей пачку. — Если надо, в соседнем ящике есть еще, и… он ведь не будет прыгать по дивану и грызть вещи, да? Сэм приседает, начиная вытирать переднюю лапу, и качает головой. — Нет. Он хорошо надрессирован. О боже. Почему она краснеет?! — Кхм, — откашливается Джош, явно думая о том же, о чем и она. — Ну да. Я, в общем, не сомневался. Им что, снова 16? Она старательно вытирает Джеку лапы, стараясь фокусироваться только на нем. — Гав, — тихо подает голос пес, когда салфетка скребет поверхность мягкой подушечки его лапы особенно тщательно. — А я, кстати, умею мыться самостоятельно, — замечает Джош и, довольный собой, невинно движется к левой арке. — Кухня здесь. Сэм со вздохом поднимается и подбирает грязные салфетки, прежде чем проследовать за ним. Ну же, Гиддингс, тебе не пять лет! Кухня оказывается залита светом даже больше, чем гостиная: помещение не такое большое, но достаточно просторное, чтобы вместить несколько тумб, плиту, холодильник, шкафчики наверху и стойку с парой стульев посередине. — У тебя уютно, — выносит вердикт Сэм, выбрасывая салфетки в ведро, прежде чем включить воду в раковине и помыть руки. Джош следует ее примеру. — Спасибо. Полноценный ремонт я не делал, но дом выбирал сам, и… ну, что-то переделал по своему вкусу, — поясняет он, выключая воду, и протягивает полотенце. — Чайник на стойке, чай в верхнем левом шкафчике, но вообще, холодильник в твоем распоряжении: там должны быть молоко и сок. Она кивает ему, но ее внимание сосредоточено на дверце — несколько магнитов с моментами из вестернов, один — с «Королем львом», и… фотографии. Их фотографии. Ее — и Вашингтонов. Позади слышится горький смешок, но Джош молчит — он тактично отходит к стойке, чтобы включить электрический чайник и не мешать ей рассматривать убранство. Вот Ханна и Бет в солнцезащитных очках, делают наигранно-надменные лица, будто они «Люди в черном», но им едва удается сдерживать улыбки. Вот они втроем с братом — кажется, в поездке в Египет, все трое загоревшие и смеются. Чуть правее — их групповое фото вчетвером, перед баллом: Джош гордо обнимает систер, сияя в черном фраке, а Сэм протискивается между ним и Бет, смеясь и практически вжимаясь ему в грудь. А выше, немного скрытая другими фотографиями — сама Сэм. Она и не знала, что у него есть этот кадр. — Джош? — зовет она, и тот отзывается сразу же; внезапная усталость в его голосе откликается ей болью, заставляя колебаться и изменить вопрос. — У нас… не было совместных фотографий? — она поворачивается к нему, отмечая слабую усмешку. — Вдвоем? Джош качает головой и слабо пожимает плечами. — Были. Несколько. Штук пять, если быть точным, — ей становится физически плохо, от того, что он считал, а Джош продолжает. — Я просто… решил, что это будет слишком — видеть не просто тебя, а нас вместе. Каждый день. Он чешет затылок, и Сэм сжимает зубы, потому что ей хочется вновь уткнуться в его объятия и сказать, что это больше не будет жестокой иллюзией или мечтой. Что они справятся, смогут сделать это реальностью. — Только не жалей меня, ладно? — возвращает ее в настоящее он, прежде чем она успевает принять решение. — Все нормально, правда. Теперь уж точно. Он выдавливает из себя слабую улыбку, и Сэм дарит ему такую же в ответ. Чайник громко шипит и отключается. — Я пойду наверх, быстро соберу сумку, и-и… — он явно тушуется. — Если ты не торопишься, может, я сделаю быстрый заплыв в бассейне? Сэм теряется, не понимая, как ей реагировать, но Джош фыркает и поднимает вверх руки. — Тебя не приглашаю, но раз уж мы здесь, мне… желательно соблюдать рутину. Я быстро. Если ты не против? — он смотрит на нее вопросительно, и боже, нет, она никогда не могла сопротивляться этому жалостливому взгляду. Особенно когда знала, что он не шутит. — Да, ничего страшного, мы подождем, — отмахивается она, потому что это действительно не проблема. — Я пока… попью чай и осмотрюсь. — Ты лучшая, Сэмми, — благодарно выдыхает он. — Там в гостиной мой ноутбук, если хочешь, можешь почитать мои сценарии или просто посидеть в интернете. Сэм не кажется это удобным, но и ходить по дому, разглядывая каждый угол без хозяина, будет странно. К тому же, если быть откровенной, ей правда интересно, как он мыслит и чем живет — и если он сам предложил… Она даже не отвечает ему, на автомате отворачиваясь к шкафчикам, и начинает делать себе чай, чтобы после устроиться с ним в гостиной. Ноутбук она открывает воровато, неловко, колеблясь — но увидев список его сценариев, полностью погружается в свой выбор и написанное. Единственное, что разово выбивает ее из колеи — полуголый Джош, в одних черных шортах, спускающийся по ступенькам с полотенцем в руках; Сэм хватает одного взгляда на него, чтобы забыть, о чем она читала. — Хм-м, надеюсь, ты нашла что-то интересное, — шутит он, но она точно видела, что он покраснел. Если бы она стояла рядом, то обязательно бы его ударила; однако прежде, чем она успевает придумать ответ, Джош убегает из комнаты. Чтобы не искушать себя лишний раз (она старается не думать, чем именно), к моменту, когда он возвращается, Сэм перемещается с ноутбуком на кухню. Не то чтобы это не отвлекает ее все равно — ее уши улавливают звук его шагов наравне с Джеком. И в этом нет ничего такого — черт бы побрал ее воображение.

***

Он лежит на импровизированном матрасе у кровати Сэм, заложив руку за голову — тишина между ними не кажется странной, а умиротворяет; уставший разум перестает сопротивляться ее колыбельной. Они вернулись сюда несколько часов назад — посмотрели фильм, поужинали, разложили ему спальное место (после очень неловкого приветствия от мамы Сэм), и… еще около двух часов он провел, пытаясь заставить написать себя хоть что-то. Безрезультатно. Мыслей было много, но больше образами, урывками, вопросами. К тому же, с ним рядом была сама Сэмми. Как он может мечтать о ней, когда она рядом — только заговори, протяни руку, сделай что-нибудь? Но нет, спешить нельзя. Черт, он знает лучше, чем… чем что? Наломать дров. Признаться ей в одержимости, которая и так очевидна? Попросить о взаимности? Зачем? Они ведь оба не готовы. Нет… не готовы, он знал. И возможно, она даже больше, чем он. Джош не знал, как она жила, но провел достаточно времени, пытаясь скрыть свои проблемы, что видеть намеки на то, что Сэм сейчас делает то же самое. Джош знает лучше, чем давить, и самой разумной мыслью кажется… подождать. Просто быть рядом, и дать им обоим время привыкнуть, что может быть так — что они друг друга не бросят и не обидят. Как бы по-детски это ни звучало. Но черт, еще утром он думал, что больше ее не увидит, днем она бросилась ему на шею, а сейчас он лежит в ее комнате, чувствуя ее присутствие и слыша дыхание. «Не спешить» и «дать им время» будет явно очень сложно и, как ни странно, ляжет на его плечи… — Джош? — раздается над его ухом, и он тихо усмехается себе под нос. — М-м? — Тебе нормально? В смысле… ночевать тут? — ее голос выдает неуверенность, и Джош переворачивается набок, понимая, что все равно не увидит ее лица так. — Да, — честно отвечает он. — Лучше, чем ты можешь представить. У тебя классные родители. Простое перечисление фактов. Сэм фыркает. — Ну, твои тоже ничего. У тебя классный дом, и… они же постоянно на связи? Джош хмурится, но не спорит, лишь тихо бормочет мрачное «Угу» себе под нос. Это действительно так, но все деньги мира он обменял бы на их внимание раньше — сразу после смерти Ханны и Бет, когда они были нужны ему больше всего. Но нет, Боб ушел в работу и едва появлялся дома, а Мелинда переживала горе в своей комнате или обществе подруг. Они… старались жить — но Джош жить не мог, и их разделение привело к катастрофе. — Да, все так, — отвечает он и трет лицо. — Но твои… не знаю. Они как будто постоянно рядом, и при этом их присутствие не смущает. Ну, как будто они почти как мы, знаешь? Сэм елозит на кровати и сдвигается на край, чтобы видеть его лицо. — Не знала, что угрозы моих родителей могут считаться как что-то «не смущающее», но ладно, — весело подмечает она. — Но кажется, ты просто извращенец, Джош. Он усмехается. — Немного. Сэм заходится в хохоте и прячет лицо в подушку, чтобы не переполошить родителей. — Немного? Да я в жизни не встречала человека, который шутил бы о сексе больше, чем ты, — улыбается ему она, и он отмечает, как зарумянились ее щеки. — Не говоря о… Сэм осекается, и Джош чувствует неладное. Между ними в воздухе повисает неловкость, заставляя его приподняться на локте. — Что? Что такое, Сэмми? Он тянется к ней рукой, предлагая свою ладонь, и девушка, пускай прикрывает глаза и хмурится, принимает ее. — Я… Ну, не то чтобы я много об этом думала, но когда ты преследовал меня… — голос Сэм звучит одновременно смущенно и опасливо, и его сердце ухает вниз. — Кхм, в общем, да. Ты придумал интересные прозвища. Ох-х, она запомнила, ну конечно же она все запомнила, его милая, проницательная, цепкая Сэм. — Извини… за это?.. — неуверенно шепчет он. Пташка. Котенок. Что еще было в списке? Она, к счастью, об этом знать не может, но тот значительно расширился за эти годы… — Ничего, — отмахивается Сэм и откатывается на кровати назад. — В другой ситуации это могло бы даже польстить. — Только скажи слово, и… Не торопить события, Джош, не торопить! Чего ему это только стоит. — Слово, — мягко усмехается Сэм, и у него перехватывает дыхание. — Но, наверное, пока не надо. — Твое желание — закон, — говорит он тихо, и прикрывает глаза. В конце концов, так и есть. Они молчат еще какое-то время, и Джош почти засыпает, когда сквозь дрему слышит голос Сэм. — Джош? Он открывает глаза и моргает: у него уходит несколько секунд на то чтобы осознать, что ему не показалось — что он сейчас действительно в ее комнате, лежит у ее кровати, и Сэм правда хочет видеть его в своей жизни. — Да? — выдыхает он, все еще не доверяя ни своему голосу, ни разуму. Она медлит с ответом, и он кряхтит, вновь приподнимаясь на локте, чтобы иметь возможность ее увидеть. — Что такое? Ты хочешь, чтобы я у… — Ляжешь со мной? — выпаливает она, и Джош замирает на полуслове. Что?! Нет. У него точно галлюцинации. Впервые за два года. Неужели таблетки перестали действовать? Он ведь… соблюдает все рекомендации… — Ты серьезно? — хрипло уточняет он. — Я просто… Ему не хочется признаваться, что он не верит происходящему. Но черт, его галлюцинации никогда не были приятными, так что… — Да. Ляжешь рядом? — повторяет она, и только сейчас до него доходит, насколько потерянно звучит ее голос. Этого достаточно, чтобы он тут же откинул одеяло в сторону и вскочил; Сэм лежит на спине, переводя взгляд с созерцания потолка на него, и Джош не может сопротивляться. Аккуратно приподняв одеяло, он забирается к ней под бок и обвивает ее живот своей рукой, больше заботясь о значении этого жеста, чем о приличиях. — Так нормально? — Да, — Сэм прикрывает глаза и немного расслабляется, но улыбка на ее лице остается натянутой. — Так хорошо. Джош знает, что это слишком быстро, глупо и нелогично, но ничего не может с собой поделать — и уж точно не собирается останавливать ее. Ему нужно ее тепло, так же как ей — его, и в конце концов, это попросту ощущается правильно. Девушка его мечты нуждается в помощи, и здоро'во это или нет, он будет рядом и пройдет этот путь рядом с ней. Его губы жмутся к ее виску, и Джош фыркает. — Будет стоить того, даже если твой отец сейчас зайдет и открутит мне… — он обрывает фразу, не желая быть вульгарным. — Да-да? Что именно? — мягко подначивает Сэм, горячо выдыхая ему в шею. — М-м, ну знаешь, Сэмми, есть у мальчиков такие интересные части тела… — наигранно тянет он. — Хм, те ли самые, что мы убрали Джеку в клинике? — невинно интересуется она. Джош наигранно содрогается. — Бедняга. Не завидую. Сэм готовно парирует: — Зато хороший мальчик. Он только усиливает хватку, крепче сжимая ее хрупкую фигуру в объятии, и тихо смеется. — Тогда я лучше останусь плохим. — М-м… — мечтательно тянет Сэм, и у него внутри все переворачивается. Чертовка. Она даже не представляет, что с ним делает. — Спи давай, — бурчит он. — Тебе надо отдохнуть, чтобы завтра издеваться с новыми силами. А ему нужны силы, чтобы выдерживать это. Они лежат так какое-то время, несколько раз меняя позиции — сейчас он лежит на спине, а голова Сэм покоится на его груди. Жаль, он не додумался заранее снять рубашку. — Джош? — шепчет она. — Я… хотела бы всех собрать. Он тут же напрягается, но поглаживать ее по спине не перестает. Вряд ли все согласятся, и идея не то чтобы вызывает у него энтузиазм… — Соберем, — тихо говорит он. — Если хочешь. Он не знает, откуда в нем столько решимости, чтобы звучать твердо и не колебаться. — Ты точно не уйдешь? — совсем тихо, тычаясь носом ему в подбородок спрашивает она. Джош стискивает ее сильнее и целует в лоб. — Ни за что. Я безумец, но не идиот, — Сэм, кажется, достаточно удовлетворена этим ответом, потому что ответа он не получает, а через пару минут слышит тихое посапывание. …и даже если прогонит — он будет сидеть у дверей ее смирным песиком, ожидая милости от хозяйки. Уже сейчас это ясно как день: он никуда не уйдет. Отказаться от нее добровольно — невозможно. — Люблю тебя, — позволяет он прошептать себе в ее волосы, когда точно знает, что она спит. Удовлетворенный вдох с ее стороны кажется ему лучшим ответом.