Глава 4. Помощь

Чёрт. Чёрт. Чёрт. Что же я наделала. Фраза, которую последние пять дней повторяет у себя в голове Гермиона. Она облажалась. В этот раз сильно.  Идея сбежать от Гарри была не такой уж и плохой. Идея посмотреть на Пожирателей тоже была вполне себе адекватной. Но взять и спасти Пожирателя, который должен был погибнуть от палочки Гарри. Это была очень плохая идея.  Изначально план, который она придумала с утра в отеле был максимально прост. Взять в плен Пожирателя, заставить его сказать, где находится Тёмный Лорд, убить пленника. Гермиона не хотела пытать кого-то, просто опробовать Империо. Но всё пошло не так. Гарри не простил бы себя, став убийцей. Она хорошо помнила это чувство пустоты, разъедающее тебя изнутри, когда забираешь чужую жизнь. Гарри не был приспособлен для грязной работы. Её всегда делали за него Гермиона, Рон, преподаватели Хогвартса. Он всегда был под защитой от Тёмных сил, действий, мыслей. И когда девушка поняла, что сможет защитить друга, не дать ему шанса стать убийцей хотя бы сейчас, то не раздумывая забрала Пожирателя с собой. Она добьёт его сама. Раненный, истекающий кровью Пожиратель, вряд ли бы выдержал несколько перемещений. Вероятность того, что его расщепит во время аппарации, была примерно сто процентов. Мест, где бы её не нашли ни Пожиратели, ни Гарри, было не так уж и много. Дальнее расстояние пленник бы точно не пережил. Поэтому какой-то заброшенный дом на окраине города, который она заметила не так давно, исследуя окрестности, идеально подходил. Сектумсемпра, которой Гарри выстрелил в Пожирателя, была серьёзным тёмным заклятием, разрезающим плоть или отсекающим конечности. Гермиона не знала контрзаклятия, а пленник истекал кровью. Сильно.  - Боже, Гарри, что же ты натворил, – дрожащие руки были в крови, а Гермиона всячески пыталась сдержать рвотные позывы. Кровь была везде. Грудь пленника была настолько рассечена, что казалось, будто её чуть-чуть и можно увидеть рёбра, а за ними сердце. Нагрудник из драконьей кожи ничуть ему не помог. Хватаясь за сумочку мокрыми липкими руками, она тут же призвала несколько флаконов бадьяна, которые вылила на раны. Однако раны были серьёзными, глубокими. При соприкосновении зелья с кожей из-под маски раздался стон, который вызвал новую волну кровотечения. Гермиона подумала, что пленник ещё в сознании и скорее выхватила палочку, которую он всё ещё крепко сжимал в пальцах. Ужас медленно сковал тело, холодный пот скатился по позвоночнику. Она знала эту палочку, знала, кто её хозяин ещё до того, как сняла его маску. Драко Малфой был без сознания. Его лицо бледное обескровленное лицо покрывал пот. Ноздри широко раздувались, когда он пытался вдохнуть. Каждый его вдох заставлял кровь из ран сочиться быстрее, заливая пол подвала и чёрную мантию, на которой он лежал. Гермиона ненавидела хорька всей душой. Он изводил её на протяжение многих лет учёбы, унижая, пакостничая. А сейчас он лежал перед ней и умирал от потери крови.  Грейнджер хотела его смерти. Можно было просто оставить его тут, к рассвету от Малфоя останется лишь холодный грязный труп, который можно просто испепелить. Благо, она уже это умеет. Это было бы правильно.  Но медальон на груди ожил. Всего два слова, которые привели её в чувство. - Спаси его. Гермиона как будто проснулась. Желание дать ему умереть исчезло, мозг начал работать активнее. Третий пузырёк с бадьяном как будто помог чуть-чуть остановить кровь. А значит дал время выдохнуть. Джинсы на коленях были пропитаны кровью. Она почувствовала это, когда встала. - Посмотри, кровь настоящего чистокровного аристократа. А с виду ничем от моей не отличается, – полуулыбка была адресована Малфою. – Надо было раньше твою кровь пролить, чтобы ты это увидел. Конечно же ей никто не ответил, но Гермиона смогла расслабить плечи и наконец осмотреться в её временном убежище. Слой пыли, полное отсутствие мебели и грязное окно, на котором медленно раскачивалась одна сломанная створка, указывали на то, что тут никто из людей не появлялся уже давно. Кучки мышиного помёта, раскиданные по всему полу, означали, что жизнь тут всё же есть. В доме было очень холодно, из всех щелей задувал морской ветер. Солнце медленно поднималось из-за горизонта, давая возможность не пользоваться люмосом. Гермиона подошла к окну, глядя на небо. Чёрная метка была над городом. Змея, словно живая, двигалась из пасти черепа. Либо Орден поленился убрать метку, либо ночная атака не увенчалась успехом.  Несколько защитных заклинаний, которые она наложила на дом, дали вдохнуть полной грудью. Теперь какое-то время она будет в безопасности, на сколько это, конечно, возможно в её положении.  Малфой всё ещё лежал на полу, бадьян должен был уже остановить кровь, однако Грейнджер заметила, что пятно на полу всё ещё расползается, впитываясь в грязные доски. - Да почему из тебя снова льёт, как из грёбаного пожарного шланга? - Гермиона искренне возмутилась и снова подошла к нему. Драко выглядел плохо. Лицо было не просто белым, а серым. Он умирал от потери крови. Причём очень стремительно. Из сумочки она выхватила парочку тарелок, быстро трансфигурируя их в полноценную кровать, а затем с помощью заклинания сняла с Малфоя верхние одежды. Пока они жили в палатке, Гермиона не раз видела, как Гарри и Рон ходят купаться на озеро, поэтому вид полуголого мужчины её не слишком шокировал. Даже, может быть, приятно удивил. Малфой не был таким накаченным как Виктор, однако его плечи были широкими, мускулатура довольна развита. Она был назвала его тело красивым и привлекательным. С анатомической точки зрения, конечно. Но это был грёбаный Драко Малфой, глава одного из отрядов Пожирателей Смерти, школьный задира. А значит в нём нет ничего хорошего. Причина, по которой он продолжал истекать кровью, нашлась, как только Гермиона сняла с его правого плеча остатки ткани. Кровавое месиво выглядело отвратительно. Кость была раздроблена, а само плечо будто вывернуто наизнанку. И это сделал не Гарри. Причиной такой раны была Гермиона. А точнее её аппарация, которая и расщепила Малфоя. - Да твою мать! – выругалась Гермиона. – Если ты сдохнешь из-за этой раны, то я тебя в аду достану. Или куда вы там, чистокровные, после смерти попадаете! Она достала последний флакон бадьяна, но остановилась. Бадьян не поможет костям срастись. Он не сможет нормально пользоваться правой рукой, если она сейчас ошибётся.  - Думай, Гермиона, думай! – свободной рукой она ударила себя по лбу, испачкав лицо. – Ну конечно! Костерост. Если удалить кости, как это сделал Локонс с Гарри, а потом влить в Малфоя костерост… Могло бы получиться, будь у неё это зелье с собой. Но его не было. Было три варианта действий, ни один из них Гермионе не нравился. Либо придётся оставить его тут, а самой уйти на поиски готового зелья, либо приготовить зелье самой, но она не знала рецепт. Либо оставить Драко Малфоя инвалидом. - Ну почему ты вечно всё портишь, Малфой? – сжав зубы она вылила бадьян на раненое плечо. Она выбрала первый вариант. Времени было мало.  

***

Мантия-невидимка скрывала её от посторонних глаз, но всё равно заставляла прятаться. Гермиона нервничала. Косой переулок патрулировался Пожирателями смерти и теми волшебниками, кто присягнул Волан-де-Морту. Светлые волшебники уже давно не появлялись на этой улице, боялись. До магазина с волшебными зельями она добралась без происшествий, хотя боялась, что повсюду могут быть расставлены ловушки, запрещающие трансгрессировать. Оставалось дождаться, когда кто-нибудь будет выходить из магазина, открыв дверь. Список зелий, которые она должна украсть, был в её голове и с каждой секундой становился всё больше. Минуты ожидания тянулись медленно, а она торопилась. Палочка Малфоя лежала в заднем кармане джинсов, но она была уверена, что и без палочки он сможет на неё напасть, если очнётся, пока её не будет в доме. Наконец, раздались шаги. Мужчина в чёрной мантии направился к входу в магазин, открывая дверь очень широко. Гермионе не составило труда пройти за ним незамеченной. Тихо двигаясь вдоль полок, она то и дело оглядывалась, а затем хватала все зелья, до которых она только могла дотянуться. - Вы слышали, что случилось этой ночью в Холихеде? – вошедший мужчина уже стоял на кассе, разговаривая с человеком, стоящим за прилавком. – Мятежники пытались отбить город, говорят, там даже был сам Мальчик, Который Выжил. Если раньше только Волан-де-Морта нельзя было называть, то теперь и Гарри старались не называть по имени. Либо Избранный, либо Мальчик, Который Выжил. - Ой, да не несите чушь. Он никогда бы не принял участие в таком мероприятии. Мятежники прячут его, чтобы не поранился, бедолага, – хозяин магазина говорил с таким отвращением, будто выплёвывал слова. – Ни разу он не попытался нас защитить. Какой из него Избранный? - Вы правы. Хотя, может это его план, чтобы все думали, что он неженка. А потом как ударит… - Сомневаюсь. Сейчас ещё и слухи пошли, что его подруга, самая одарённая волшебница столетия, ушла от них на сторону Тёмного Лорда. Стала его правой рукой. Мужчина в чёрной мантии громко рассмеялся. А Гермиона в это время стояла на расстоянии вытянутой руки от них, забыв, как дышать. Она бросила Гарри. Это правда. Но стать правой рукой Тёмного Лорда? Что за глупости? - Ну в это я никогда не поверю! – он наконец закончил смеяться. – Девочка, как говорят, с характером, но преданна друзьям и Светлым волшебникам. Никогда не поверю в эти бредни. Последнее зелье оказалось в сумочке как раз вовремя. Мужчина собрался уходить, а значит и ей пора.

***

  Обратный маршрут занял не много времени. Когда она переступила порог комнаты, в нос ударил резкий запах крови и бадьяна. Лужа крови на полу уже покрылась корочкой. Гермиона подошла к кровати. Судя по всему, Малфой ещё не просыпался. Рана на груди всё ещё выглядела безобразно, зато он почти не истекал кровью. С плечом дела обстояли хуже. Рана всё ещё кровила. Пришлось снова вылить на неё бадьян, а потом произнести заклинание удаления костей. Зубы Малфоя были крепко сжаты даже в бессознательном состоянии, влить костерост было сложно. - Если ты сейчас не разомкнёшь зубы, я тебе их выбью, – Гермиона уже не говорила, а шипела. Усталость давала о себе знать. Больше суток без сна, чуть меньше суток без еды. От этого всего руки дрожали. Злость плескалась по венам. Винила она во всём этом, конечно же, чистокровного ублюдка, который лежал перед ней. Когда Гермиона закончила с зельями, то наконец смогла выдохнуть. Если кости Малфоя за сутки срастутся нормально, то он даже не заметит, что было что-то не так. Иначе опять придётся ломать. Безумно хотелось спать, но засыпать рядом с врагом было опасно. Поэтому она наколдовала волшебные верёвки, связавшие руки и ноги Малфоя. Во второй комнате дома трансфигурируя очередные безделушки из бездонной сумки в зеркало и ванну, она посмотрела на себя.  По лицу была размазана кровь, передние пряди, выбившиеся из пучка, в некоторых местах тоже были грязными и висели как сосульки. Джинсы, обувь, свитер затвердели в некоторых местах. Хотелось сжечь эту одежду, но она была новой. Жалко.  С помощью заклинания наполнив ванну обжигающе горячей водой, она скинула с себя одежду и нижнее белье, оставив только медальон на шее. Забралась внутрь. Вода тут же окрасилась в алый, но ей было всё равно.  Мышцы расслабились, а в голове начало проясняться. Она испортила Ордену миссию, спасла школьного недруга, обокрала магазин зелий. И всё это за сутки. Из зеркала, стоящего напротив ванной, смотрела девушка. Гермиона медленно провела взглядом по лицу, волосам, ключицам, груди. Всё было как обычно. Тогда почему она перестала узнавать себя. Что с ней стало? - Кто ты? – одними губами спросила Гермиона у своего отражения. Ответа не последовало. Ей предстояло это выяснить самой.

***

Боль. Она сковывала тело, не давая вдохнуть полной грудью. Беспомощность. Он не был уверен, что способен даже пошевелить пальцами. Злость. Он злился, что снова проиграл. Темнота. Она окружала его повсюду. Голос. Он настойчиво просил его выпить ещё воды. Вдох получился рваным, удушающим. Казалось, будто легкие отвыкли работать в полном объёме. Когда глаза открылись, не с первой попытки, ему показалось, будто он падает в пустоту. На самом же деле это просто кружилась голова. Холодные голубые глаза смотрели в потолок, в голове крутилась карусель из мыслей, но они ускользали. В висках пульсировала боль. Всё тело горело таким огнём, будто кто-то наколдовал Адское пламя прямо в его внутренностях. Губы пересохли, хотелось пить, но разлепить их удалось с трудом. При попытке вдохнуть через рот лёгкие обожгло ещё сильнее. Пытаясь вспомнить, что же с ним случилось, он попытался встать. И с удивлением понял, что запястья и щиколотки привязаны к кровати. Из угла раздался щелчок зажигалки. Его реакция была слишком медленной, чтобы успеть повернуть голову и разглядеть лицо человека. Из окна в комнату проникал тусклый лунный свет. Он падал на стол, на который кто-то закинул ноги в черных маггловских ботинках. Они чем-то напоминали обувь, которые носят солдаты. Худые икры в черных джинсах были расслаблены, носок ботинка периодически подергивался. Человек, сидящий в углу, был полностью скрыт тьмой, и лишь огонёк сигареты то и дело летал в воздухе. Зрение все ещё было расплывчатым, поэтому он не мог понять, женщина перед ним или худой мужчина. Но было понятно, что этот человек явно держит его как пленника. Пользуется зажигалкой, носит маггловскую одежду. Неужели он в плену у обычного маггла? Или сквиба. А значит, если применить беспалочковую магию, ослабить верёвки, то можно оказать сопротивление. А потом найти свою палочку и убить. – Верёвка заколдована, – словно прочитав мысли, озвучили из угла. Она. Девушка. Ночной кошмар, заставляющий кулаки сжиматься, а зубы скрежетать. Этот голос он ненавидел с первого курса. Гермиона, мать её, Грейнджер. – Сколько? – пересохшие губы разлепились с трудом. Голос был похож на скрип калитки в саду. – Пять дней. Ты был без сознания пять дней. Эта ночь шестая, – снова затяжка, а потом молчание. Он снова прикрыл глаза. Всё было хуже, чем он мог предположить изначально. Он в плену Ордена. Возможно, в него уже влили достаточно зелья правды, чтобы развязать ему язык и выведать секреты Тёмного Лорда. А он их знал достаточно. Если задать правильные вопросы. Но Гермиона молчала. Он даже был удивлен. Раньше её невозможно было заткнуть. Самая умная, самая способная. Любимица преподавателей. От этих мыслей злость растеклась по венам, выплеснув адреналин. Глаза снова открылись. На этот раз зрение вернулось. Он увидел свою палочку, она лежала на столе. Прям рядом с ботинком грязнокровки. – Ну и почему я проснулся не от изумительного чавканья Уизела или очередного интересного заклинания Избранного? – он постарался говорить так, чтобы вывести её на эмоции. – Почему из всех надзирателей Ордена мне достался самый скучный? А она снова просто медленно затянулась сигаретой. Молча. Равнодушно. Это становилось интересно. – Мы ведь не в Ордене, да? Слухи правдивы? Ты больше не с ними? – Для того, кто находится связанный в кровати и без палочки, ты слишком много болтаешь. Заткнись, Малфой. – Что ты собираешься со мной делать? Сомневаюсь, что защитница домовиков в состоянии навредить человеку. Так что если не пытки, то что? Ты спасла меня? – Боже. Сколько ты болтаешь. Эти пять дней тишины были прекрасны, – Гермиона встала с кресла, разминая затекшую спину. – Я все ещё могу применить к тебе Селенцио. Драко или попытался засмеяться, или подавился. Но в итоге получился просто какой-то булькающий звук. Встав спиной к окну, Гермиона тенью закрыла Малфоя, будто боялась, что даже луна может его увидеть и осудить. Воздух в помещении был затхлым, душным. Пряный, сладковатый запах бадьяна, который сложно перепутать с каким-то другим, витал в воздухе. Судя по насыщенности этого аромата вывод было сделать легко. Гермиона потратила его очень много. Лечила его. Чтобы что? Какой у неё план? - Так и будешь молчать? Какой у тебя план? – Драко чувствовал, как сознание медленно покидает его, поэтому решил разговаривать, чтобы снова не отключиться. Тень у окна дрогнула, будто забыв, что находится тут не одна. Но ответа снова не последовало. - Как только я доберусь до палочки, я убью тебя, – с каждым словом находиться в сознании было всё тяжелее и тяжелее. - Знаю, – наконец заговорила девушка. – Ты мне это уже обещал. Трижды. Зрение медленно теряло фокус. Мысли становились мягкими, как вата. Он пытался схватиться хотя бы за одну, чтобы не потерять. Но всё равно медленно, но верно падал в бездну. Когда дыхание пленника стало ровным, а тело полностью расслабилось, Гермиона наконец-то подошла к нему. Молодой человек выглядел умиротворённым, спокойным. Но морщинка между бровями давала понять, что снятся ему отнюдь не радужные гиппогрифы. – Как ты стал таким значимым звеном среди Пожирателей, Малфой? – ответа она, конечно, не получила.