Часть 25 Где Лив завтракает с мужем

Завтрак он твёрдо вознамерился проспать, но всё пошло не по плану, когда у его окна решила запеть маленькая птичка. Птичка была весела и криклива, и песенка у неё выходила бездарная, зато громкая. Локи разлепил глаза и смотрел в потолок. Часы шли как-то не так, как обычно — нужно будет покопаться в них. Вставать не хотелось, но эта чёртова птица никак не желала замолкать. Потолок над ним был белым-белым, и Локи смотрел на него так долго, что стали мерещиться мушки. Он подошёл к окну. Птичка сидела на карнизе и внимательно разглядывала его. Локи показалось, что сейчас она спросит: «И что ты мне сделаешь, господин Левисон?», и опять заведёт свою песню. Она смешная. И наглая, безобразно наглая. Надо кинуть в неё камень. Ему вспомнилось, как в детстве он встречал в балаганчиках ловцов птиц. В маленьких клетках они выглядели жалко и свистели, будто молились. Он однажды тоже поймал птицу: она была подбита — синица, кажется. Он держал ладони лодочкой, а она сидела в них, мягкая и тёплая, и её маленькое сердце колотилось гулко и быстро. Он слышал, что сердце у них может разорваться от страха, если держать слишком долго. И он отпустил, и птичка взметнулась вверх, но Локи видел, как она потом снова упала. Что-то тогда дрогнуло внутри. На минуту очень захотелось, чтобы она осталась у него в руках. Он всегда выпрашивал купить ему птичку у ловцов. А эта галка или кто-то другой — чёрт их разберёт — разбудила его и улетела. Локи накинул халат и взглянул на себя в зеркало. Как будто он всю ночь с кем-то дрался. Надо хотя бы умыться. Он вгляделся в собственное лицо снова и вдруг рассмеялся во весь голос. Завтрак был больше похож на заседание в парламенте. Миледи неприлично громко стучала приборами о тарелку и кроме пожелания доброго утра не проронила ни слова. Бакер был ещё медлительнее, чем обычно, а за окном так весело светило солнце, что хотелось задёрнуть шторы. Бакер был отчитан за мятую скатерть, за яйца вкрутую, а не всмятку и, разумеется, за липовый чай. Напиток убогих и чахоточных. Отвратительно спокойное лицо у Бакера, хоть бы раз в жизни довести старика до белого каления — ну ничего, он завтра попробует снова. Когда Лив усмехнулась, пиля тост в своей тарелке, Локи захотелось отчитать и её. Одним глотком он допил свой чай и не стал задерживаться здесь больше. Халат приятно шелестел по щиколоткам — миледи пялилась на него. Когда Локи, уже одетый, проходил мимо гостиной, она там что-то читала. Он тронул дверную ручку на ходу. Обложку, разумеется, невозможно было рассмотреть. — Поужинаю в клубе сегодня. Бакер смотрел с осуждением, почти обиженно, как будто они были женаты лет эдак тридцать. Локи едва не рассмеялся, схватил трость и прыгнул в экипаж. Солнце решило, что сегодня хороший день. Оно заставляло людей напяливать глупые улыбки и признаваться в любви. «Надо купить очки», — подумал Локи, когда оказался на улице. Его кожа не создана для таких встреч. Сгорит, будет ходить сначала красный, потом и того хуже. Позорище. Ему нужно было пройти всего через один переулок. Это быстро. Не успеет. Вот в клубе была вечная ночь. Табачные облака висели под потолком, по креслам были раскиданы джентльмены — беглецы из своих счастливых домов. Локи пропорхал, мимолётно здороваясь с ними, в одну из дальних комнат. — Обожаю приватные беседы, — он настежь распахнул дверь. — Ты опоздал. Господин Хартфорд стоял с сигарой в руке и заранее смотрел своим осуждающим взглядом. Многообещающее начало славной беседы. — Не мог отказать в завтраке любимой супруге, — Локи кинул трость в угол и развалился на диване. Кожа скрипнула под ним. Том бросил на него взгляд. — Быстро ты превратился в семьянина. Локи с улыбкой наклонил голову. Даже его трость, наверное, рассмеялась бы, если бы только умела. — Как здоровье миледи, кстати? — почти прощебетал он. Локи видел, как у Тома дёрнулся глаз. Маркиз Хартфорд в своём модном узком костюме был похож на сельдь из банки, выросшую до нелепых размеров. Локи едва не засмеялся вслух от этой мысли. — Банальная вежливость, мой друг, — он примирительно поднял руки. — Оставь при себе. Есть дело. — Ну разумеется. А я скучал. После всего, что между нами было. — Бабы меньше нежностей требуют, чем ты, — только сухо произнёс Том. — Думаешь, это хорошо? Лорд Хартфорд стоял, как монумент, но глаз его дёрнулся снова. Сигара его уже почти истлела — запах от неё исходил отвратительный. — Слышал про стройку на Нотингем-роуд? — Налей хоть выпить. Том вздохнул и плеснул в стакан виски. Пиджак на его спине натянулся. — Строят слишком быстро. — Вот это я понимаю, проблема. Дай воды, кто пьёт виски после завтрака? Удивления на лице лорда Хартфорда не было, или он просто решил его не демонстрировать. Впрочем, сколько Локи знал Тома, тот никогда не отличался особым талантом к лицедейству. — Денег нет, — он протянул Локи прозрачный стакан. — Хочешь одолжить у простого виконта? — Прекрати паясничать. — Говори прямо. — Надо, чтобы к концу месяца не успели достроить. Иначе пойдут пени. — Прекрасно, — Локи закинул ногу на ногу. — Причём здесь я? — У тебя талант к таким делам. Едва заметная улыбка скользнула по губам Локи. Он перебросил стакан в другую руку, и стекло стукнулось о кольцо. — Ну как будто ты не знаешь, что делать. Придерись к цвету досок, я не знаю, пусть привезут раза три-четыре новые. — Там не идиоты. — Ну прояви фантазию. Вы с Отто совсем расслабились. Раздался тяжёлый выдох. — Надо без нашего участия. Их взгляды столкнулись — Том сделал вид, что случайно. Он тоже постарел и при всём своём росте стал будто ближе к земле. — А-а, конечно. Отто не хочет пачкать руки? Том взглянул на него исподлобья. — Что хочешь? — Надо подумать, — Локи пригладил бороду. — Услугу, допустим. — Какую? Было забавно наблюдать, как напрягаются руки маркиза Хартфорда. Локи никогда не составляло труда держать паузы. — Непременно сообщу, когда придумаю что-то достойное, — наконец произнёс он. — Не пойдёт. — Хорошо, — Локи хлопнул себя по коленям и поднялся. — Был рад встрече, Том. Он потянулся к своей трости. — Ты не уйдёшь. — Да что ты. Старые чёрные доски подали голос, когда Локи ступил на них. — Хочешь поперекладывать бумаги в министерстве? Том, милый Том! Как будто они знакомы неделю. — Думаешь, я не справляюсь с бумажками, серьёзно? — Думаю, взвоешь там от скуки. — Друг мой, если хочешь напугать меня бюрократией, план провальный. Ещё на шаг ближе к двери. Лорд Хартфорд не двинулся ни на дюйм. — Думаешь, можно сыграть странную свадьбу и прикрыться этим? Тихая улыбка появилась на губах Локи. — Я чист, как пустой лист, Том, — Локи раскинул руки. — У меня на уме только как бы обзавестись маленькими Левисонами с молодой женой. — Ты действительно думаешь, что кто-то в это верит? — устало спросил Том. Он даже не улыбнулся. Кто-то снаружи чирикнул. Господи, здесь-то откуда эти пернатые твари? — Много во что верят. У нас уже не преследуют за вероисповедание. — Тебе самому не смешно? На дверной ручке уже лежала рука Локи. Он погладил её почти ласково. — А ты давно вернулся, кстати, Том? — Ночью. — Сколько тебя не было на этот раз? — Полтора месяца. Локи достал часы. — Полдень, — он щёлкнул крышкой и спрятал их снова. — Так, значит, выглядят счастливые браки? Кулаки у Тома были мощные. Встречи с ними не заканчивались обычно ничем хорошим. Молчание подозрительно затянулось, и следовало бы уже уйти окончательно, но у Тома было такое лицо, что грешно было не задержаться ещё. — Я, кстати, пересекался пару раз с лордом Блостершитом, — Том плохо прятал торжество в голосе. — Да ты счастливчик. — Славный малый. — Был. Дверная ручка была удивительно плохо отполирована, вся в пальцах, и Локи потянулся к карману, в котором носил платок. Но остановился, конечно. — Что, не нравится быть вторым, Локи? А вот теперь господин Хартфорд усмехался. Надо же, он всё ещё владеет какой-то мимикой. — Бог мой, Том, да какая разница, если женщина уже в твоей постели. Хотя откуда тебе знать. Лорд Хартфорд смотрел на него долго. Его тяжёлые веки почти прятали прозрачные глаза. — Набить бы тебе морду, лорд Левисон, да Отто будет слишком нудеть. — К твоим услугам. Оба замолчали. Один стоял с сжатыми губами и не отпускал несчастную ручку, другой подпирал стол и опять курил. Сигара, похожая на пальцы жирного чиновника, горела медленно. — Если не успеют достроить, буду должен. — Мне нужно знать побольше. Когда он вышел из клуба, солнце светило даже злее, чем раньше. В такую погоду спастись можно только мелкими перебежками. Локи стоял на пороге и оглядывался кругом, а потом схватил трость поудобнее и быстрым шагом пошёл прочь. Мир так забавно устроен: вот солнце светит как прожектор, а в домах люстры и лампы притворяются солнцем. Дома сажают цветы в кадках, в городе пилят деревья; набирают полные ванны и вычерпывают до дна реки. Женятся по любви на юных красотках и сидят с самого рассвета среди индюков в пиджаках. Всё перевернуто, всё. Из-за угла вылетели мальчишки — целая толпа разноцветных голов. Они плевались друг в друга рябиной — Локи тоже так делал, все делали. Умудриться достать здесь рябину — маленький подвиг. Вот эта порода людей точно знала, что им нужно, Локи такое уважал. Он нашёл тень и даже скамейку в ней и присел на минуту. Из большого фонтана долетали до его лица мелкие брызги и ударялись о распаренную кожу, было приятно. Вот вам и август — не самый плохой, в сущности, месяц, даже испепелить тебя пытается как-то спокойно. В детстве он правда любил его из-за дня рождения. Детство прошло, а привычка осталась. Облака сверху плыли и плыли мимо шпиля на башне напротив. Локи смотрел на них так пристально, что стало казаться, что это шпиль качается на ветру, а облака подвешены к небу, как в театре. Он перегрелся. По шее стекал пот, прямо по позвоночнику вниз. Звон колокольный. Что за сумасшедший город, какие колокола? Они ему не к лицу. А солнце уже подобралось, уже нагрелся набалдашник у трости. Локи резко поднялся — слава Богу, колени пока не скрипели. Через неделю ему тридцать четыре. Некоторые в его возрасте уже умерли во спасение душ человеческих; он научился ломать чужие стройки. Переулок, ещё, и ещё. На улицах всё больше бродячих кошек и стариков с опухшими лицами. Уже можно было разглядеть доки вдалеке, и этот запах — тухлой рыбы и помоев — въедался в ноздри. Иногда Локи даже жалел, что не носил перчатки, особенно когда оказывался в этих местах. Впрочем, в такую жару какие перчатки? На доме, куда нырнул Локи, не было ни имён, ни табличек. Он вышел оттуда, может, через час или чуть больше — не важно. За доками, если пройти через них, можно было разглядеть закат, но Локи он мало интересовал. Он поймал экипаж. Одному в нём сидеть было очень удобно, но даже так — душно. Он попытался было найти щёлку в окне, но в кои-то веки что-то было сделано добротно. Аромат собственного парфюма — наверное, от жары — вдруг стал ощущаться на собственном теле. Страшно хотелось пить. Его унылый дом ещё не спал. Бакер, когда Локи только появился в дверях, сразу взглянул на его шею — опять оставил этот чёртов платок. Не дворецкий, а полицейская ищейка. — Сейчас пойдём смотреть расходные книги, — бросил он Бакеру вместе с тростью. — Сейчас, милорд? — Я невнятно говорю? — Локи повысил голос. — Более чем, милорд. Бакер посмотрел на него долгим взглядом и двинулся по коридору. Его тучное тело никак не хотело исчезать в темноте. В гостиной дверь была приоткрыта, горел свет. Локи не задерживался. Бакер в своей обители курил в расстёгнутой ливрее. — Ну что, милорд, безик, экарте? — он вздохнул, когда в дверях появился Локи, и вытащил из-под стола колоду. — Давай экарте, — Локи упал напротив и потёр переносицу. Бакер сделал затяжку и быстро перетасовал колоду, удивительно ловко для его старых пальцев. — Плохо выглядишь, милорд. — Давай только без этого, — отмахнулся Локи. — На себя лучше посмотри, что это? Он похлопал Бакера по щеке. — Некоторые женщины считают, мне пойдёт борода, — невозмутимо заметил Бакер и раскидал карты между своими бумагами. — Болтают они много. Бакер только хмыкнул.