Часть третья. глава седьмая. ПОКАЗ МОД.

«Как только барыня какая обзавелась аптечкой и лечебником - кончено!»

Петр Боборыкин, российский писатель.

Полгода спустя… 23 марта 1939 года. 21:30. Квартира М. И. Белова. Москва, улица Серафимовича, дом 2, квартира 39.       После событий на аэродроме и последовавшего за ними вызова в Кремль Максима оставили, наконец, в покое, и он смог вплотную приступить к работе над новыми образцами снаряжения. В ходе этой работы он регулярно ездил по различным конструкторским бюро и научно-исследовательским институтам, обсуждая с учеными и инженерами конструкции нового снаряжения и порой споря с ними до хрипоты.       Однако, в спорах, как известно, рождается истина, вот и новые элементы снаряжения потихоньку начали приобретать желаемый Максимом вид. Конечно, их предстояло еще испытывать, дорабатывать и снова испытывать, но начало процесса было положено.       Жизнь в Советском Союзе, между тем, шла своим чередом. Женечка Кирова поступила-таки на командный факультет Военной академии механизации и моторизации РККА имени И. В. Сталина, что Максим, то лежавший в госпитале, то гонявший администрацию завода и примкнувшего к ней Чкалова, совершенно упустил из виду и узнал об этом значительно позднее.       Зато потом он долго веселился, глядя на лица детей Сталина и других живших в Кремле товарищей, увидевших вернувшуюся на побывку Женю в полевой форме РККА с черными курсантскими петлицами. Сам-то Белов, регулярно видевший своих подруг в форме, приобрел к подобному зрелищу иммунитет, но вот Женины ровесники такой возможности были лишены. Особенно выделялся пятнадцатилетний Тимур Фрунзе, смотревший на Кирову полным обожания взглядом.       В декабре в газете «Правда» появилась статья товарища Сталина «Головокружение от успехов продолжается!», в которой Иосиф Виссарионович доступным языком разъяснял все опасности перевыполнения плана и советовал вместо попыток выдать рекордные две-три нормы постепенно наращивать производство на пять-десять процентов в год. В качестве примера того, к чему может привести подобная «штурмовщина», Сталин описал ситуацию на восемьдесят четвертом заводе и ее последствия для его руководства.       Статья товарища Сталина вызвало недоумение у руководителей как отраслей, так и конкретных предприятий, поскольку ее содержание шло вразрез с пропагандируемым ранее стахановским движением. Да и возможностей получить награду, красиво отчитавшись о перевыполнении плана, резко поубавилось. Но, как отчетливо видел Максим, постоянно бывавший на разных предприятиях, те начальники, что были поумнее, уже приняли новую политику государства.       Еще одним последствием разговора в кабинете у товарища Сталина стало создание межведомственной комиссии во главе с прокурором СССР Андреем Януарьевичем Вышинским, работавшей над созданием нового уголовного кодекса. Вошел в состав этой комиссии и Сергей Миронович Киров, сразу же запросивший у Осинформбюро все материалы по уголовному законодательству Советского Союза и получивший в ответ как чуть подчищенный уголовный кодекс РСФСР образца тысяча девятьсот шестидесятого года, так и имевшиеся на ноутбуке уголовные кодексы союзных республик.       В январе тридцать девятого года указом Президиума Верховного Совета была учреждена медаль «Воин-интернационалист», ставшая, таким образом третьей медалью Советского Союза после учрежденных в прошлом году медалей «За отвагу» и «За боевые заслуги». Представляла она собой прямоугольную колодку, обтянутую муаровой красно-желто-пурпурной лентой цветов республиканского триколора, к которой была подвешена круглая медаль стандартного для этой истории диаметра тридцать семь миллиметров. На окаймленном бортиком аверсе медали был изображен красноармеец в летнем обмундировании, державший винтовку в положении «на груди», под которым была красная надпись «Испания». На реверсе же были отчеканены надпись «Испания 1936 - 1938» и номер медали.       Всего было отчеканено более двенадцати тысяч медалей, которые и были вручены всем поучаствовавшим в испанской гражданской войне, включая погибших. Последнее, насколько было известно Максиму, было предложено лично Ворошиловым и одобрено товарищем Сталиным, что сразу же заткнуло рты некоторым чиновникам, по каким-то причинам возражавшим против посмертного награждения.       Награждение было приурочено к Дню Красной армии и прошло без какой-либо особой помпы, все же медалью награждали, не орденом. Большинство участников боев в Испании, согласно плану Ворошилова и Белова, ставшее инструкторами-сверхсрочниками, наградили по месту службы. Тем, кто по каким-то причинам был демобилизован, медали вручили в военных комиссариатах по месту прописки. Ну, а группа «Авангард» получила свои награды в канцелярии ГУГБ.       В начале марта тысяча девятьсот тридцать девятого года Максим съездил в командировку в Ленинград, где посетил Центральную броневую лабораторию и Институт радиовещательного приёма и акустики. В последнем учреждении Белов встретился с Конрадом Цузе, не преминувшим напомнить об обещании познакомить его с какой-то уникальной информацией о вычислительной технике.       Максим в свою очередь напомнил Конраду о том, что после ознакомления с такой информацией возможности покинуть Советский союз у него уже не будет. Чуть подумав, Цузе с этим согласился. Так вот и вышло, что обратно в Москву Максим вернулся в компании не только Греты и Киу, но и Конрада Цузе вкупе с его переводчицей Анной Мельниковой.       Анна была высокой длинноногой блондинкой, окончившей первую ШОН и носившей петлицы младшего лейтенанта госбезопасности. С первого взгляда на нее Максим понял, что товарищ Медведь серьезно отнесся к совету Греты насчет внешности переводчицы, а звуки, доносившиеся из купе, в котором ехали Конрад и Анна, подтвердили, что она не только переводом занималась.       Дав камраду Цузе день на отдых с дороги, Максим занялся подготовкой информации, с которой он планировал ознакомить Конрада. Из-под учетной записи с правами администратора на рабочий стол гостевой учетной записи, лишенной доступа ко всем дискам, кроме своей пользовательской папки, была скопирована папка с документами, касавшимися вычислительной техники.       На следующий день Конрад Цузе сперва дал все необходимые подписки, а затем был допущен к ноутбуку. Допуск Конраду был предоставлен частичный, что подразумевало знакомство с информацией из будущего, но сокрытие «попаданческого» статуса Максима Белова.       Знакомство с ноутбуком потрясло Конрада до глубины души. Будучи по образованию строителем и архитектором, он за месяцы работы в Институте радиовещательного приема и акустики сумел разобраться не только в работе электронных ламп, но и в принципе p-n перехода, составлявшего основу полупроводников, казавшихся ему венцом научной и инженерной мысли.       И тут он увидел ноутбук. И если концепцию размещения на одном кристалле кремния сразу нескольких полупроводников, объединенных в одну схему, Конрад уловил сходу, то вот размеры подобных схем привели его в состоянии шока. Информация о том, что центральный процессор ноутбука сделан по технологии десять нанометров, никак не укладывалась в его сознании. Конраду было физически трудно вообразить столь малые величины!       - Макс, ты что, хочешь, чтобы я это повторил?! - потрясенно спросил Конрад у Белова.       - Нет, что ты! - рассмеялся Максим. - Если верить этим документам, там, откуда к нам попала эта информация, такого уровня технологий достигли только к две тысячи семнадцатому году! Так что мы до такого можем банально не дожить. Хотя… если мы начнем осваивать эти технологии на двадцать лет раньше - может, под старость мы и увидим нечто подобное.       Нам же нужны пусть и менее технологичные машины, но дешевые и в большом количестве. Нам через несколько лет нужно будет строить автоматизированную систему управления народным хозяйством и ЭВМ для этого понадобится очень много.       - Неожиданно… - протянул Конрад. - Впрочем, раз уж у вас в Советском Союзе плановое хозяйство, то вам сам Бог велел использовать для управления им вычислительные машины. Так вы сможете максимально точно вычислять потребности населения в тех или иных товарах и также точно планировать их дальнейшее производство.       - Все верно, Конрад, но, если честно, эту идею мы подсмотрели отсюда, - ответил Максим, кивнув на ноутбук. - В наше время еще мало кто осознает всю полезность вычислительных машин, несмотря на знакомство с ноутбуком и его возможностями.       - И поэтому вы планируете строить автоматизированную систему управления только через несколько лет? - спросил Конрад.       - И поэтому в том числе, - согласился Максим. - А еще потому, что пока мы не умеем производить вычислительные машины. И главное - скоро нам предстоит война с Германией, так что в ближайшие годы нам будет не до глобальных проектов!       - Ты думаешь, Германия нападет на Советский Союз? - поинтересовался Конрад.       - Ты же сам видишь, что в мире делается… - вздохнул Максим. - Гитлер обещал завоевать для немцев жизненное пространство на востоке и сейчас планомерно этим занимается!       В мире, и в самом деле, было неспокойно. После Мюнхенского соглашения Гитлер продолжал планомерно дожимать Чехословакию. В начале этого года в Прагу был направлен лично начальник СД Рейнхард Гейдрих, через своих агентов начавший провоцировать в Чехословакии антигерманские выступления. Правительство во главе с президентом Эмилем Гахой, сменившем на этом посту Эдварда Бенеша, прекрасно понимало опасность происходящего и выпустило на улицы Праги автомобили с громкоговорителями, при помощи которых призывало население к спокойствию.       Четырнадцатого марта правительство Словакии, получившей по итогам Мюнхенского соглашения самую широкую автономию, объявило о выходе из состава Чехословакии и создании независимой Словацкой республики. Премьер-министром нового государства был избран Йозеф Тисо.       Буквально в тот же день Эмиль Гаха был вызван в Берлин, где министр иностранных дел Германии Иоахим фон Риббентроп сообщил ему, что необходимо приложить все усилия для сохранения спокойствия, порядка и мира в этом регионе Центральной Европы. После обещания Риббентропа начать бомбардировку Праги Гахе ничего не оставалось, кроме как согласиться на ликвидацию независимости и оккупацию страны.       Утром пятнадцатого марта Гаха связался с правительством в Праге и сообщил, что он «с уверенностью вручает судьбу чешского народа и страны в руки фюрера Германии». В тот же день Гитлер ввел на территорию Чехии оккупационные силы. Удивительно, но чешские войска даже не думали сопротивляться оккупантам. Единственным исключение оказался короткий бой за Чаянковы казармы в городе Мистек, где пулеметная рота капитана Павлика, в нарушение всех приказов, дала бой силам Вермахта.       Впрочем, никакого значимого результата на оккупацию Чехии рота Павлика не оказала, и уже вечером пятнадцатого марта Гитлер прибыл в Пражский Град, где и было объявлено о протекторате над землями Богемии и Моравии, после чего Чехословакия, разорванная на куски, перестала существовать.       - Да уж, вижу, - вздохнул Конрад, которого поведение германского правительства тоже не радовало.       - Ну вот! Сейчас Германия оккупировала чешские территории, дальше она захватит Польшу, а затем, устранив угрозу нападения Франции - придет и к нам! - сообщил Максим.       - Это вы оттуда узнали? - спросил Цузе, указав взглядом на ноутбук.       - Да нет, то, что война будет - было понятно еще с года эдак тридцать четвертого, - отмахнулся Максим. - Информация из ноутбука дала нам примерные сроки ее начала и возможность лучше к ней подготовиться.       - Скажи, Макс, а можно будет вывезти моих родителей в Советский Союз до того, как начнется война? - обеспокоенно спросил Конрад.       - Не вижу в этом ничего невозможного, - пожал плечами Максим. - Я доложу товарищу Кирову, а он уже через министерство иностранных дел и наше посольство в Германии сможет решить этот вопрос.       - Спасибо, Макс! - от души поблагодарил Конрад. - Слушай, а откуда, вообще, у вас появилось это устройство? Или это секрет?       - Да не то, чтобы секрет… в конце тридцать четвертого года на товарища Кирова было совершено покушение, после которого соответствующие органы усилили его охрану, а в доме, где он жил, был проведен тщательный обыск, - озвучил Максим официальную версию. - Вот на чердаке этого дома и был обнаружен контейнер с ноутбуком, принтером и еще всякими вещами, вроде книг и карт. Предполагаю, что те, кто отправил нам эту посылку, знали о покушении и последующем обыске, и отправили контейнер так, чтобы его обязательно нашли.       - А как ты оказался причастен к работе с этим, как ты его называешь, ноутбуком? - поинтересовался Конрад. - Прости, Макс, но, как мне кажется, с такими важными вещами должны работать более взрослые люди.       - Наоборот, Конрад, именно в силу своей молодости я и сумел довольно быстро разобраться с ноутбуком, - рассмеялся Максим. - А вот как я вообще оказался связан с этой темой… прости, друг мой, но это одна из тех вещей, которые лучше не знать!       - Ладно… - вздохнул Конрад. - Слушай, а про меня здесь что-нибудь есть?       - Что-то есть, - подтвердил Максим. - Во всяком случае, я точно знал, где именно искать тебя в Берлине. Если хочешь - могу поискать информацию про тебя, но я бы не советовал тебе с ней знакомиться!       - Почему же? - удивился Конрад.       - А зачем тебе знать, какой могла быть твоя жизнь, если с момента твоего переезда в Советский Союз она пошла совсем по-другому? - удивился Белов.       - И что же, ты даже не поинтересовался своей биографией? - поинтересовался Цузе.       - Нет, зачем? - ответил Максим, практически не соврав. - Я предпочитаю просто работать на благо своей страны, а там что получится, то и получится! Ладно, Конрад, ты знакомься с информацией о вычислительной технике, а у меня еще куча дел. Тут, постучал Белов по крышке ноутбука. - Есть еще много чего, что хотелось бы воплотить в жизнь до начала войны! 10 апреля 1939 года. 18:37. Особое Информационное бюро. Москва, Кремлевский арсенал.       - Да-а-а, не перестаю удивляться, насколько серьезно тут пропускная система устроена! - произнес Николай Сидорович Власик, проходя в занимаемые Особым информационным бюро помещения через две двери и три поста охраны. - Даже в приемную к товарищу Сталину попасть куда легче!       - Ну, так на прием к товарищу Сталину может записаться и попасть любой, по крайней мере - теоретически, а сюда имеет доступ весьма ограниченный круг лиц, - заметил Киров.       - Да и потом, Николай Сидорович, вы же прекрасно знаете, с какой информацией мы тут работаем!       - Знаю… - вздохнул Власик. - И все-таки жаль, что невозможно обеспечить товарищу Сталину такой же уровень безопасности!       Сергей Миронович только усмехнулся. В этих словах был весь Власик, который, хоть и подчинялся наркому внутренних дел, предан был только товарищу Сталину и никому больше. Николай Сидорович не только отвечал за охрану вождя, он следил за его питанием, транспортом, приглядывал за его детьми, словом - делал все, чтобы избавить Иосифа Виссарионовича от бытовых проблем и дать ему возможность спокойно работать.       Собственно, такое отношение Власика к товарищу Сталину и стало одной из причин, по которой Киров и пригласил его на демонстрацию нового снаряжения. Максим обещал какие-то новые средства защиты, и Сергей Миронович предположил, что Николаю Сидоровичу это может быть интересно.       А еще Киров хотел получить еще одно независимое мнение о представленных Беловым образцах, и Власик тут был как нельзя кстати, тем более что у них с Максимом сложились вполне уважительные отношения и придираться понапрасну Николай Сидорович не будет. А вот по существу он обязательно спросит, и не раз, товарищ Власик - он, вообще, человек дотошный.       В помещении, в обычное время являвшемся переговорной, а сейчас используемом, как выставочный зал, Белова, как ни странно, не оказалось. Зато там находились две хорошо известные товарищу Кирову девицы в форме сотрудниц госбезопасности. Едва бросив взгляд на Гертруду Шнайдер и Киу Линь, Власик едва заметно поморщился, а Сергей Миронович, прекрасно знавший причину недовольства своего подчиненного, чуть улыбнулся. Дело было в том, что Власик, возглавлявший Отдел охраны правительства Главного Управления Государственной Безопасности, считал, что Шнайдер и Линь, отвечавшие за охрану Максима, должны находиться в его подчинении, и то, что они подчинялись непосредственно Белову, нарушало его представления о правильном порядке дел.       При виде своего наркома, вошедшего в помещение в компании маршала Ворошилова и комиссара государственной безопасности третьего ранга Власика, девицы на мгновение опешили, а потом вытянулись по стойке «смирно».       - Ой! Здравствуйте, товарищи! - воскликнула сориентировавшаяся первой Шнайдер. - А Максим покурить вышел, сейчас я его позову! Под удивленными взглядами Шнайдер взяла с одного из столов устройство размером чуть меньше кирпича, своим видом слегка напоминающее телефонную трубку.       - Максим, заканчивай курить! - нажав что-то на «трубке», громко произнесла Шнайдер. - Товарищи Киров, Ворошилов и Власик уже пришли! Прием!       - Понял тебя, Грета! Уже поднимаюсь! - донесся из «трубки» чуть искаженный помехами, но вполне узнаваемый голос Максима Белова. - Конец связи! - Это что, радиостанция такая маленькая? - в полном обалдении спросил Власик.       - Так точно, товарищ комиссар государственной безопасности! - ответила Шнайдер. - Сейчас Максим подойдет, он расскажет вам про нее поподробнее.       Не прошло и пары минут, как в переговорную вошел Белов. Сняв с пояса радиостанцию, он положил ее на стол рядом с той, которой только что воспользовалась Шнайдер.       - Здравствуйте, товарищи! - поздоровался Максим, пожимая руки гостям. - Прошу прощения за задержку!       - Здравствуй, Максим! - улыбнулся Ворошилов. - А расскажи-ка нам, что это за чудо-радиостанция такая?       - Портативная радиостанция ближнего радиуса действия, разработанная ленинградским Институтом радиовещательного приёма и акустики, - с готовностью ответил Максим. - На открытой местности обеспечивает надежную полудуплексную связь на расстоянии до пяти километров. На пересеченной местности или в помещениях радиус действия будет, разумеется, меньше.       Рация работает на тринадцати малогабаритных лампах, - сняв заднюю крышку, Максим продемонстрировал всем вышеуказанные лампы двумя рядами установленные внутри корпуса. - Вначале мы хотели сделать рацию на полупроводниковых транзисторах, но их у нас пока изготавливают на уровне лабораторного производства. Так что пока мы сделали ее ламповой, а полупроводниковой будет портативная радиостанция следующего поколения.       Питание осуществляется от новой анодной батареи БАС-90***АИ***, разработанной на базе широко используемой батареи БАС-80, но, за счет улучшенной конструкции, ставшей несколько уже и тоньше. Одной батареи при этом хватает примерно на сутки активного использования радиостанции.       Штатная антенна у радиостанции выдвижная телескопическая, в полностью раздвинутом виде имеющая длину шестьдесят сантиметров. В сложенном виде антенна закрывается защитным колпачком. Помимо встроенной антенны к ней можно подключить и внешнюю, большей длины, что положительно скажется на дальности связи.       Также в радиостанции предусмотрен разъем для подключения головного телефона, состоящего из микрофона и наушников, либо, через входящий в комплект переходник - танкового или летного шлемофона. Последнее не является штатной функцией радиостанции, но возможность такую мы предусмотрели. Для разъемов для внешней антенны и головного телефона также предусмотрены защитные крышки.       - Я смотрю, вы с товарищами из Ленинграда серьезно подошли к вопросу! - довольно отметил Ворошилов. - Не знаю, пригодится ли нам возможность подключать к рации шлемофоны, но на снабжении РККА мы ее однозначно примем! Такая штука и полевой разведке пригодится, и артиллерийским корректировщикам. Про штурмовиков я даже не говорю, им она просто необходима! Да и вашему наркомату она, как мне кажется, будет полезна.       - Товарищ нарком, нам тоже нужны такие рации! - тут же сообщил Власик. - Как минимум, нужно обеспечить ими посты охраны Кремля и группы сопровождения первых лиц!       - Скажите, Максим, а наша промышленность сможет серийно производить такие радиостанции? - поинтересовался Киров.       - Должна, Сергей Миронович, ничего принципиально сложного в них нет, - ответил Белов. - Малогабаритные лампы мы производить научились, да и производство анодных батарей никаких особых трудностей не представляет.       - Сергей Миронович, раз уж такие радиостанции нужны и вам, и нам, предлагаю вдвоем встретиться с товарищем Ванниковым и договориться об их серийном производстве, - предложил Ворошилов, после чего повернулся к Белову. - Тебе же, Максим, спасибо за столь полезную разработку!       - Да не за что, Климент Ефремович! - улыбнулся Белов. - У меня есть еще много чего, что может вас заинтересовать! Вот, раз уж вы упомянули штурмовиков…       Максим взял со стола толстый жилет, пошитый из слегка блестящей ткани защитного цвета. Жилет, должно быть, был набит чем-то очень плотным, поскольку, когда Белов поставил его на стол вертикально, тот не упал, а так и остался стоять.       - От средств связи переходим к средствам индивидуальной защиты, - прокомментировал Максим. - Вот, познакомьтесь, товарищи, это бронежилет! Слова Белова вызвали неподдельный интерес у товарища Ворошилова, да и Власика они явно заинтересовали.       - Насколько я припоминаю, защитные жилеты пытались делать еще в годы Империалистической войны, - с сомнением в голосе произнес товарищ Ворошилов. - Только они либо слишком много весили, либо слишком плохо защищали.       - Наш бронежилет, разработанный при участии Центральной броневой лаборатории и Головного института по проектированию предприятий искусственного волокна, более-менее совмещает неплохую защиту и разумный вес, - сообщил Максим.       - И как же вы этого добились? - скептически поинтересовался Власик.       - При помощи новых материалов, разумеется, - ответил Максим. - Защита бойца обеспечивается расположенными внахлест двухмиллиметровыми пластинами из новой спецстали, под которыми находится пакет из тридцати слоев арамидной ткани. Подобный пакет надежно защищает как от осколков, в том числе и высокоскоростных, так и от пуль, выпущенных из пистолет-пулемета в упор.       - Что еще за арамидная ткань? - удивился Ворошилов. - Никогда про такую не слышал.       - Это высокопрочная ткань, изготавливаемая из искусственных полиамидных волокон, - пояснил Максим. - Насколько я помню, Климент Ефремович, в РККА в прошлом году экспериментировали с нейлоновыми парашютами, так вот нейлон - это тоже полиамидная ткань, только более тонкая и легкая.       - Понятно, - задумчиво протянул Климент Ефремович. - И что, она и правда такая прочная?       - Как я уже сказал, пакет из стальных пластин и многослойного арамида надежно защищает от очереди из пистолета-пулемета в упор. Причем не только от нового немецкого MP-38, но и от нашего старого пистолета-пулемета Дегтярева под патрон калибра семь и шестьдесят две сотых. Проверено.       - На ком проверяли? - заинтересовался Ворошилов       - Как обычно, на свинке, - ответил Максим. - Изготовили жилет под ее габариты и провели опытный отстрел на полигоне в Щурово. После испытаний медик зафиксировал трещины в ребрах, но больше никаких серьезных повреждений не обнаружил.       - Неплохо! - признал Ворошилов. - А со свинкой что потом стало?       - На шашлыки пошла, - усмехнулся Максим. - Крайне душевно мы тогда отпраздновали День Красной армии! А заодно - и наши медали обмыли! - В принципе, уровень защиты получился весьма неплохим, - отметил Ворошилов. - А про его устройство поподробнее расскажешь?       - Расскажу, - кивнул Белов. - Бронежилет представляет собой чехол из нейлона, более толстого и прочного чем тот, что использовался для изготовления парашютов. В грудной и спинной секциях используются стальные и арамидные бронеэлементы, в боковых же секциях, верхних частях плеч и воротнике - только арамидные. Изнутри к чехлу бронежилета пришиты специальные валики, обеспечивающие как амортизацию, так и циркуляцию воздуха между бронежилетом и телом бойца.       Надевается бронежилет через голову, после чего застегивается на три застежки, две из которых находятся по бокам в самом низу, а третья на концах ремня, расположенного в верхней части боковых секций и застегивающегося под грудью. Все застежки выполнены в виде плоских крючков, изготавливаемых из пластин из нержавеющей стали, и вполне надежно удерживают бронежилет на теле бойца.       Весит бронежилет в районе восьми килограммов, в зависимости от размера - чуть больше или чуть меньше.       - А удобство ношения? - уточнил Ворошилов.       - Ну, понятно, что лишних восемь килограммов на теле радости никому не прибавят, - хмыкнул Максим. - Но лично мне он никаких особых неудобств не доставлял. Климент Ефремович, а вы не хотите сами его примерить? Как говорится, лучше один раз попробовать, чем сто раз услышать!       - А давай! - азартно согласился Ворошилов.       - Девочки, помогите Клименту Ефремовичу! - попросил Максим.       Нарком обороны расстегнул поясной и портупейный ремень, после чего положил снаряжение на стол и начал надевать на себя бронежилет. Грете и Киу осталось лишь помочь товарищу наркому отрегулировать застежки по размеру и застегнуть крючки.       - А ничего так! - оценил Ворошилов, пройдясь по залу. - Тяжеловатый, конечно, но удобный. Нигде ничего не жмет и двигаться не мешает. Еще бы сделать так, чтобы он от винтовочной пули защищал!       - В принципе, можно, - ответил Максим. - Но не сейчас. Для этого нужны либо титановые пластины, либо - из сверхтвердой керамики, а мы пока такое не умеем. Если же делать бронежилет на стальных пластинах - он получится совершенно неподъемный!       - Скажите, товарищ Белов, а можно сделать бронежилет для скрытого ношения под одеждой? - поинтересовался Власик. - Моему отделу они бы очень пригодились.       - Можно, - подтвердил тот. - Нужно только поиграться с формами чехла и конструкцией защитных элементов, чтобы жилет плотнее прилегал к телу и был менее заметен. Можно, например, сделать его чисто арамидным, без стальных пластин. Уровень защиты, конечно, упадет, но от пистолетной пули он защитить вполне сможет.       Только, товарищ Власик, я должен вас предупредить, что бронежилет - это не панацея. Если кого-нибудь из ваших подзащитных всерьез захотят убить - его убьют, вопрос только в необходимых для этого усилиях. Бронежилет лишь повышает шанс оказаться в больнице, а не в морге.       - Оказаться в больнице, а не в морге - это уже весьма немало, - заметил Власик. - Ну так, что товарищ Белов, поможете сделать такие бронежилеты?       - Помогу, - вздохнул Максим. - Хотя лучше будет создать отдельное конструкторское бюро, которое будет заниматься разработкой новых бронежилетов, шлемов и других видов защиты. Бронежилетов, хороших и разных, нам нужно много. И для защиты первых лиц государства они нужны, и оперативные группы милиции и госбезопасности стоит оснастить жилетами, хотя бы способными уберечь от пистолетной пули и заряда картечи из дробовика. Да и женские модели бронежилетов стоит довести до ума.       - А зачем? - удивился Власик. - Женщины же ни на задержания, ни на штурм вражеских позиций не ходят!       - Ну, я знаю парочку таких, которые ходят, - усмехнулся Максим, чем вызвал смешки Кирова и Ворошилова и смущение своих подруг.       - Насчет конструкторского бюро - это хорошая мысль, Максим, - кивнул Киров. - Я подниму этот вопрос на Политбюро!       - Благодарю, Сергей Миронович! Ну, а пока такого КБ у нас нет, придется мне самому выкручиваться, - улыбнулся Белов, беря со стола глубокий полусферический шлем, предназначенный закрывать голову владельца почти до самого подбородка. - В дополнение к бронежилету я хочу представить вам штурмовой шлем «Алтын», названный в честь одного очень похожего шлема из конца двадцатого века.       Шлем изготовлен из специальной стали толщиной четыре миллиметра и усилен изнутри десятислойным арамидным подпором. Первоначально мы хотели сделать шлем титановым, как оригинальный «Алтын», но оказалось, что титан у нас производится пока в недостаточных количествах и нужен для более важных вещей. Так что пришлось переходить на сталь.       Такая толщина шлема позволяет надежно защитить голову владельца как от осколков, в том числе - и высокоскоростных, так и от пистолетных пуль. На испытаниях купол шлема выдерживал попадание из «Маузера» с пяти метров.       - А почему вы использовали именно «Маузер»? - поинтересовался Власик. - Почему, скажем, не «Парабеллум» или новый немецкий «Вальтер» P-38?       - У «Маузера» самое высокое пробивное действие, обусловленное длинным стволом пистолета, средним калибром пули и мощным пороховым зарядом, - пояснил Белов. - Собственно, поэтому же для испытаний бронежилета мы использовали старый пистолет-пулемет Дегтярева под тот же патрон, что и у «Маузера».       - Понятно, - кивнул Власик.       - Поскольку выпуск шлемов планируется далеко не самым массовым, мы решили сделать его только в одном размере, а посадку по голове регулировать при помощи подтулейного устройства, - продолжил рассказывать Максим. - Также, помимо обычного шлема мы сделали его радиофицированный вариант, предназначенный для командиров штурмовых групп.       От обычного радиофицированный шлем отличается наличием микрофона на трубчатой штанге, фиксируемой в переднем и заднем положениях, и двух динамиков, встроенных в подтулейное устройство. Снаружи шлема, в районе левого уха, монтируется кнопка тангенты, включающая при нажатии на нее микрофон, а в районе затылка - разъем для кабеля подключения шлема к уже виденной вами портативной радиостанции.       Также для шлема были разработаны забрала двух типов. Первое изготавливается из прозрачного поликарбоната и обеспечивает бойцу хороший обзор, второе же изготавливается из четырехмиллиметровой стали и дает заметно лучшую защиту, снижая при этом угол зрения.       - Ну, со стальным забралом все понятно, - заметил Ворошилов. - А от чего может защитить поликарбонат? Это же стекло, только искусственное!       - Вы не поверите, Климент Ефремович, но пакет из двух восьмимиллиметровых слоев поликарбоната с двухмиллиметровым зазором между ними может защитить даже от пули из небольшого пистолета, вроде нашего малогабаритного пистолета Токарева, - ответил Максим. - Про осколки можно даже и не говорить! К слову, визор в стальном забрале закрыт точно таким же пакетом из поликарбоната.       - Надо же… - протянул Ворошилов.       - Товарищ Белов, скажите, а недостатки у вашего шлема есть? - поинтересовался Власик. - А то вы так его расхвалили…       - Тяжелый, - признался Белов. - Даже с учетом специальных легких сталей шлем получился весом в два и восемь десятых килограмма. С забралом из поликарбоната он будет весить уже три и восемь килограмма, а со стальным, соответственно - четыре и три.       - Да, немало, - отметил Ворошилов. - Боюсь, штурмовикам будет трудно их носить, особенно в сочетании с бронежилетом!       - Так ведь шлем-то именно штурмовой, Климент Ефремович! - возразил Максим. - Никто не предлагает носить его с утра до вечера. А во время непосредственно штурмовых действий бойцы, зная, что такой шлем обеспечит им неплохие шансы на выживание, будут носить его с удовольствием!       - Ну, только если так, - согласился Ворошилов. - Скажи, а что это у тебя за последний шлем лежит? Уж больно он на нашу стандартную каску похож!       - А это она и есть, - ответил Белов. - Только доработанная. Мы усилили стандартный армейский шлем образца тридцать шестого года арамидным подпором, благодаря чему заметно увеличился уровень защиты от высокоскоростных осколков. Теперь каска выдерживает попадание стального сферического осколка диаметром шесть миллиметров, летящего со скоростью четыреста метров в секунду.       Самая прелесть в том, что для модернизации шлемов их не нужно отправлять на завод, ее вполне можно провести в полковых и дивизионных мастерских. Нужно всего лишь расклепать четыре заклепки, снять подтулейное устройство, установить подпор и смонтировать все обратно.       - Что ж, на первый взгляд такая доработка выглядит полезной, и мы обязательно рассмотрим возможность ее применения, - признал Ворошилов. - Но тут нужно исходить из того, сколько мы сможем производить этой твоей арамидной ткани и сколько ее смогут поставить РККА. Но это я уже с товарищем Ванниковым буду обсуждать.       - Понимаю, Климент Ефремович, - кивнул Белов. - Тогда от средств защиты я предлагаю перейти к средствам первой помощи. Грета, доложишь?       - Так точно, товарищ капитан! - щелкнув каблуками, ответила Шнайдер и взяла в руки небольшую поясную сумку. - Товарищи, позвольте вам представить малогабаритную аптечку. В первую очередь она предназначается для штурмовых и десантных частей, но в идеале такие аптечки стоит выдать хотя бы по одной штуке на отделение.       Аптечка предназначена для оказания первой помощи как себе, так и своим товарищам, - продолжала Грета, раскрывая подсумок, застегивавшийся, как и прочие, на кожаный ремешок, продеваемый в шлевку и застегивавшийся на шпенек. - В ее комплектацию входят одна упаковка обычного бинта шириной десять сантиметров, упаковка ваты весом пятьдесят граммов, два индивидуальных перевязочных пакета, два трубчатых резиновых жгута, пузырьки с растворами йода и аммиака, одна упаковка таблеток пантоцита для обеззараживания воды и одна упаковка таблеток фурацилина для промывки ран, один тюбик вазелина для обработки ожогов, а также садовый нож для разрезания формы на раненых и специальный волоконный карандаш с несмываемыми чернилами.       Особо я хочу остановиться на обезболивающем препарате, - Расстегнув отдельный кармашек на подсумке, Шнайдер извлекла из него рыжий пенал с отформованным на крышке кругом с крестом внутри и, открыв его, продемонстрировала товарищам его содержимое. Внутри пенала в отдельных гнездах лежали десять прозрачных шприцов-тюбиков с красными колпачками на концах. - Применять его очень просто: нужно довернуть и сорвать колпачок, после чего воткнуть иглу в мышечную ткань и выдавить из тюбика препарат.       Но, я хочу обратить ваше пристальное внимание на то, что содержащийся в тюбиках промедол является производным морфина и, соответственно, относится к наркотическим средствам, вызывающем зависимость при многократном употреблении. Поскольку в нашей стране еще недавно существовала проблема с наркоманией, предупредить об этом я обязана. Лейтенант Шнайдер доклад закончила!       - При многократном? - уточнил Ворошилов. - То есть, при разовом применении никаких проблем не будет?       - Так точно, товарищ нарком, - подтвердила Грета. - Одна-две дозы, вколотые раненому во время доставки его до госпиталя никаких проблем со здоровьем не вызовут. Главное - чтобы передозировки не было.       - Так на поле боя бывает трудно уследить, когда и кому ты ввела обезболивающее! - заметил Ворошилов.       - Для этого в комплект аптечки и введен волоконный карандаш, - пояснила Грета. - После введения промедола необходимо сделать об этом пометку, лучше всего - прямо на лбу раненого. Точно также нужно отмечать и время наложения жгута, поскольку превышение времени наложения жгута может привести к началу некроза и потере конечности.       - Понятно… - протянул Ворошилов. - Товарищ лейтенант, вы можете составить пояснительную записку к этой аптечке? Уверен, врачи и фельдшеры и так все это знают, но лишнее напоминание не повредит!       - Есть, товарищ нарком! - кивнула Грета. - Сделаю!       - По опыту войны в Испании мы также немного переделали носимый запас продовольствия, - вновь взял слово Максим. - В частности, из него удалили кисель, который, вопреки моим ожиданиям, не заслужил особой любви красноармейцев. Да и количество галет немного подсократили. Вместо двух упаковок по двести граммов, мы ввели три, но по сто.       Также мы добавили в рацион брикет сладкой каши на сухом молоке, которая может быть как рисовой, так и овсяной. Суп с мясом на обед и каша с мясом на ужин остались без изменений, также, как и количество чая и сахара. Таким образом, носимый запас продовольствия потерял в весе двадцать пять граммов, приобретя при этом третий полноценный прием пищи.       - Да, я читал отчеты, - кивнул Ворошилов. - И должен признать, что три года назад я был неправ, возражая против введения в РККА носимого запаса продовольствия. Красноармейцы весьма положительно его оценили! Что ж, во время летних учений испытаем новый вариант носимого запаса продовольствия и посмотрим, что о нем скажут!       - Ну, и напоследок я хочу продемонстрировать вам специальные фальшфейеры, предназначенные как для освещения, так и для подачи сигналов, - сообщил Белов. - Также их можно использовать как источник огня, чтобы что-нибудь поджечь. Сами фальшфейеры представляют из себя толстостенные картонные цилиндры диаметром сорок и длиной сто пятьдесят миллиметров, заполненные пиротехнической смесью и снабженные терочным запалом. Цвет огня может быть красным, желтым или зеленым и обозначается цветом защитной крышки.       Выставив из-под стола белое эмалированное ведро, наполовину заполненное водой, Белов наугад взял со стола фальшфейер и приступил к демонстрации.       - Использовать фальшфейер предельно просто. Нужно сперва отогнуть проволочные ручки, а затем - с помощью кольца сорвать защитную крышку, - рассказывая, Белов проделывал описываемые им операции. - И, наконец, нужно выдернуть шнур, инициирующий запал.       Выдернув шнур, Белов дал присутствующим полюбоваться на ярко-зеленую струю пламени, возникшую на конце цилиндра, а затем бросил фальшфейер в ведро с водой. То шипел, булькал, но гореть не прекращал. Наконец, секунд через сорок, он окончательно прогорел и затих.       - Берем, пригодится! - азартно воскликнул Ворошилов.       - А на сегодня у меня все! Что успел придумать - показал! - сообщил Максим. - Товарищи Клюев и Сергеев обещали мне новый ручной огнемет, но он будет готов только к лету.       - Много ты успел, Максим, - заметил Ворошилов. - Некоторые каждую из представленных тобой вещей годами разрабатывают - и все без результата, а ты сразу кучу всего представил, причем - в виде рабочих образцов! По-хорошему, тебя за такое нужно к Сталинской премии представить!       - Так я не ради премий работаю, Климент Ефремович… - привычно ответил Максим.       - Представляй Максима к Сталинской премии, Климент Ефремович, я со своей стороны поддержу! - твердо сообщил Киров. - Вам же, Максим, я хочу напомнить, что что социализм - это когда от каждого - по способностям и каждому - по труду. Пора бы вам это запомнить и начать принимать честно заслуженные награды, как должное!       - Виноват, товарищ Киров, запомню! - вытянулся Максим.        9 июня 1939 года. 12:30. Московский коммунистический военный госпиталь. Москва, Госпитальная площадь, дом 3.       - Максим, я не сдам! - жалобно протянула Грета. - Мне кажется, я все забыла!       «Ну, вот опять - двадцать пять! - тяжко вздохнул Белов. - Она уже четвертый экзамен сдает - и каждый раз одно и тоже!»       Дело происходило в одном из коридоров той части Московского коммунистического военного госпиталя, где располагались фельдшерские курсы, и было напрямую связано со взятым комсомолом курсом на личное развитие каждого отдельного комсомольца.       Если Максим еще в мае сдал экзамен в автошколе при Осоавиахиме и получил удостоверение шофера-любителя, то Грете предстояло учиться на фельдшера в течении двух лет, и это при том, что она уже окончила Школу особого назначения и имела специальность санинструктора, а потому - слушала сокращенный курс, из которого выли вырезаны все общеобразовательные предметы.       И вот, первый год обучения Греты подошел к своему логическому завершению, а именно - к экзаменам, которые почему-то неизменно приводили храбрую, а временами и бесстрашную девушку в паническое состояние.       - Успокойся! - прервал Максим нытье подруги. - Грета, что с тобой? Ты с фашистами в ножи сходиться не боялась, а тут трясешься, как заячий хвост!       - Фашисты не страшные, их убивать можно было! - слабо улыбнулась Шнайдер.       - Эх, ладно! - вздохнул Максим. - Давай какую-нибудь методичку, погоняю тебя!       Открыв брошюру, извлеченную Гретой из полевой сумки и оказавшуюся пособием по хирургическим и анатомическим инструментам, Максим открыл ее на произвольной странице, бегло прочитал ее и приготовился спрашивать.       - Что ты можешь рассказать об ампутационных ножах? - спросил Максим.       - Ампутационные ножи имеют длинное узкое лезвие и массивную уплощенную рукоятку, четко, как по писаному, ответила Грета. - Лезвие прямое и только в районе кончика круто изгибается в сторону острия. Обух широкий со скругленными гранями.       Различаются два основных типа ножей - большой нож ампутационный нож Лангенбека и малый нож Листона. Они имеют одинаковую форму и отличаются в основном размерами. У большого ножа длина клинка сто восемьдесят миллиметров, а у малого - сто двадцать…       - Хорошо, это ты помнишь, - удовлетворенно кивнул Максим, еще раз перелистывая страницы. - А что ты знаешь о шовном материале?       - Самый древний из используемых в настоящий момент шовный материал - это кетгут, получаемый из подслизистого слоя кишечника коров или овец, - доложила Грета. - Кетгут примечателен тем, что в течении нескольких дней самостоятельно рассасывается и не требует удаления. Помимо обычного кетгута существует еще и хромированный, обработанный солями хрома для увеличения времени рассасывания.       - Хорошо, а помимо кетгута? - уточнил Максим.       - В качестве шовного материала могут также использоваться шелковые, хлопчатобумажные и льняные нити, - продолжила Шнайдер. - Последние два вида желательно использовать исключительно для наложения швов на кожу, поскольку они обладают капиллярным эффектом и при полостном использовании могут пропустить внутрь раны внутриполостные жидкости, содержащие инфекции или токсины.       В последние же пару лет в хирургии стали использовать нейлоновые и лавсановые нити, которые по своим свойствам не уступают шелковым, но не вызывают отторжения и в перспективе могут стоить намного дешевле шелка.       - Молодец, знаешь! - кивнул Максим. - Дальше…       На экзамен вызывали по алфавиту, согласно которому фамилия Греты была где-то в самом конце списка. Так что расспрашивал подругу Максим довольно долго, раз за разом получая подробные, а главное - правильные ответы.       Со временем Белов заметил, что к их разговору прислушиваются и другие ожидавшие экзамена товарищи, послышались даже шепотки на тему, что, мол, хороший прием, надо бы взять его на вооружение. Однако Максим не стал акцентировать на этом внимание. Слушают и слушают, что ему - жалко, что ли?       - Для прохождения экзамена вызываются слушатели Чепраков, Шифрин, Шнайдер и Щукина! - объявил вышедший из кабинета секретарь экзаменационной комиссии.       Услышав свою фамилию, Грета решительно поднялась с места.       - Вот, это уже подходящий настрой! - одобрил Максим. - Halsbruch und Beinbruch!       - Zum Teufel! - обернувшись, улыбнулась Грета и строевым шагом вошла в аудиторию.       Максим же, проводив подругу взглядом, направился на лестничную площадку, где стояли урны и можно было спокойно покурить. 9 июня 1939 года. 15:41. Московский коммунистический военный госпиталь. Москва, Госпитальная площадь, дом 3.       - Ну, как? - поинтересовался Максим, обернувшись на звук шагов и увидев спешащую к нему Грету.        - Сдала! - выдохнула Шнайдер, повиснув у Белова на шее. - На «отлично»! Теперь до сентября я свободна!       - Умница! - одобрил Максим, чмокнув девушку в удачно подвернувшуюся щечку. - Какие у нас планы на вечер? - поинтересовалась Грета, отцепившись, наконец от Белова и встав на ноги.       - Как бы странно это не звучало, но никаких, - призадумавшись ответил Максим. - А потому - предлагаю вечером посетить «Коктейль-холл» на Горького! Мне давно интересно, что получилось из этой затеи! Идем!       Взяв подругу за руку, Максим решительно повел ее на выход. Два сотрудника госбезопасности, держащиеся за руки, должно быть, выглядели странно, но Белову на это было наплевать. Главное - что сессия у Греты, наконец, закончилась, и она больше не будет сверлить ему мозг. Да просто тому, что она сдала все экзамены на «отлично», он был искренне рад! 9 июня 1939 года. 19:48. «Коктейль-холл». Москва, улица Горького, дом 6.       Максим Белов точно не знал, каким образом до московского горкома партии было доведено его предложение создать не одно дорогое заведение для элиты, а целую сеть коктейль-баров с умеренными ценами, однако, уже в сентябре прошлого года был организован трест «Союзкоктейль», начавший открывать подобные заведения, имевшие общее название «Коктейль-Холл».       Первый «Коктейль-Холл» открылся первого ноября на улице Горького, на том самом месте, где он и был в известной Максиму истории, а полгода спустя в ведении «Союз коктейля» было уже шесть подобных заведений в Москве, четыре - в Ленинграде, и готовились к открытию первые бары в Киеве, Ялте и Сочи.       Сам Максим, конечно, слышал про открытие «Коктейль-Холла» и собирался как-нибудь его посетить, но исполнение этого его желания постоянно откладывалось то по причине крайней занятости, то в силу иных, не зависящих от него обстоятельств. И вот, продемонстрировав товарищам новинки военной моды и проконтролировав начало выпуска некоторых из них, Белов твердо решил, что служба службой, но и отдыхать иногда тоже надо. Тем более, что был такой отличный повод!       И вот, группа «Авангард» в полном составе отправилась на улицу Горького в центральный «Коктейль-Холл» страны. Визит в подобное заведение приравнивался к походу в ресторан и считался выходом в свет, так что перед посещением «Коктейль-Холла» девушки основательно принарядились. Грета облачилась в белое атласное платье с открытыми плечами и пышным подолом чуть ниже колен, дополненным кокетливой шляпкой и белыми туфельками на каблуке вкупе с модными нейлоновыми чулками, а Киу надела алое шелковое ципао с коротким рукавом, полностью закрывавшее грудь и шею, но имевшее смелый разрез до середины бедра. Максим же, не мудрствуя лукаво надел свою любимую черную тройку с черной рубашкой и такого же цвета шелковым галстуком.       Интерьер центрального «Коктейль-Холла» не впечатлял только искушенных ходоков по ресторанам. Из прихожей, пройдя мимо закрытого по летнему времени гардероба, посетитель попадал в длинный главный зал, с одной стороны которого, там, где были окна, размещался ряд столиков на четыре места каждый, а с противоположной - находилась длиннющая барная стойка. В конце зала находилась витая лестница, ведущая на второй этаж, а между ней и стойкой - проход, ведущий во второй зал, где располагались вторая барная стойка, сцена и танцплощадка.       Второй этаж представлял собой своеобразную «крышу» над обеими барными стойками, огороженную с двух сторон. Левее и правее второго этажа таким образом оставалось свободное пространство, в котором висели хрустальные люстры. В центре второго этажа был широкий проход застланный ковровой дорожкой, по обе стороны которого стояли столики, но уже не со стульями а с мягкими диванами.       Именно на втором этаже и разместились Максим с девушками, принявшиеся, пока не начала играть музыка, изучать собравшуюся в клубе публику, которая была откровенно разной. Были и полноватые мужчины средних лет, явно - крупные чиновники, сидевшие за столиками в компании роскошно одетых дамами, и чопорно попивавшие кофе или коньяк. Были военные, в основном - моряки и летчики, сидевшие небольшими компаниями, и тоже с дамами. Они вели себя более свободно, рассказывая какие-то веселые истории и много смеясь.       Но, к большому удовольствию Максима, было и много молодых людей, причем, судя их одежде, не из «золотой молодежи», а из обычных студентов или рабочих. Было видно, что эти молодые ребята и девчата чувствуют себя немного неловко в роскошных интерьерах клуба, но быстро осваиваются, благо, что цены, как выяснил бегло просмотревший меню Максим, были, конечно, не копеечными, но и далеко не заоблачными.       Меню, надо сказать, было весьма разнообразным. Максим, кое-что почитавший в свое время про тот «Коктейль-Холл», обратил внимание, что ассортимент еды в меню был заметно шире, чем в «той» истории. Если «там» на закуску подавали только миндаль, оливки или канапе, то здесь были и разнообразные салаты, и полюбившиеся народу хамбургеры, причем последние подавались на американский манер, с гарниром из картофеля по-деревенски.       Коктейли тоже радовали своим разнообразием и, зачастую, забавными названиями. Чего только стоила «Красная шапочка», состоявшая из шампанского, мороженого и вишневого сиропа! Максим, не питавший к шампанскому особой любви, пробовать ее не стал, а вот Киу этот коктейль пришелся по вкусу. Самого же Белова не оставил равнодушным коктейль «Водица Байкальская», в который входили горькая кедровая настойка, лимонад «Байкал» и кубики льда.       Еще одной особенностью данного заведения было то, что за барной стойкой трудились исключительно молодые привлекательные женщины, официально оформленные как буфетчицы. Мужчин сюда почему-то не брали, хотя, например, в театрах вполне можно было видеть мужчин-буфетчиков.       Едва Максим с девочками успели выпить по первому коктейлю, как на сцене появился вокально-инструментальный ансамбль с крайне оригинальным названием «Юность». Играли музыканты, бывшие, и в самом деле, весьма молодыми людьми, хорошо знакомые Максиму песни группы «Браво». И весьма неплохо играли, даже несмотря на то, что вместо электрогитар ребята использовали обычные акустические, а синтезатор заменяло стоявшее на сцене пианино.       А вот танцевать под звучавшие со сцены песни молодежь не спешила. Максим сперва не мог понять причины, но потом сообразил, что люди просто не понимают, как танцевать под эти мелодии. Если свинг и другие джазовые танцы советская молодежь худо-бедно, но освоила, то танцы, подходящие под рок-н-ролл, или, как его назвали в этой реальности, «Московский бит», еще только предстояло создать.       Вот и Максим с девочками не спешили на танцплощадку. Танцевать из их троицы умела только Грета, но ее классические танцы мало подходили для звучавшей со сцены музыки. Поэтому компания предпочла просто слушать хорошие песни, время от времени заказывая себе еще по коктейлю.       Употребление коктейлей, тем более - каждый раз разных, автоматически нарушает запрет на смешивание разных напитков, поэтому к часу ночи все трое неплохо набрались и, хотя бар работал до трех, засобирались домой. На предложение Греты прогуляться пешком и немного проветриться Белов ответил категорическим отказом. От улицы Горького до квартиры было не так, чтобы близко, а идти пять километров по ночной Москве - означало, как минимум, неплохие шансы попасть в милицию. Конечно, имея при себе удостоверения сотрудников госбезопасности, можно было и отмазаться, но настолько злоупотреблять служебным положением Максим не собирался.       - И, вообще, не стоит искать приключения там, где можно обойтись и без них! - заключил Белов и, воспользовавшись стоявшим в прихожей бара телефоном, позвонил в гараж НКВД и вызвал дежурную машину, благо его должность позволяла такие вольности. Главное было не наглеть и не пользоваться этими вольностями слишком часто.       Оказавшись в холле своего дома, группа вежливо кивнула консьержке, дремавшей за своим столом, но моментально проснувшейся, едва только Максим открыл входную дверь. Еще в лифте девушки, отбросив всяческую серьезность, игриво прижались к Белову, а что происходило после того, как они переступили порог квартиры - то уже никого не касается.