Часть третья, глава двенадцатая. ПОВОД К ВОЙНЕ.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

ПОВОД К ВОЙНЕ

«Мы будем преследовать террористов везде.

В аэропорту - в аэропорту. Значит, вы уж меня извините,

в туалете поймаем, мы и в сортире их замочим, в конце концов!»

Владимир Путин, российский политик.

Две недели спустя... 16 октября 1939 года. 18:31. Кабинет И. В. Сталина. Москва, Сенатский дворец Кремля.       Вечером шестнадцатого октября товарищ Сталин собрал в своем кабинете совещание, на которое, помимо товарищей Кирова, Ворошилова и Молотова, пользовавшихся особым доверием вождя и являвшихся постоянными участниками обсуждения всех ключевых политических вопросов, был также приглашен и капитан государственной безопасности Белов. На повестке дня стоял финляндский вопрос.       - Здравствуйте, товарищи! - поприветствовал Иосиф Виссарионович всех присутствующих. - Я собрал вас для того, чтобы обсудить с вами вопрос обеспечения безопасности Ленинграда в грядущей войне. Отодвинуть Ленинград от границы мы не можем, поэтому нам необходимо отодвинуть границу от Ленинграда. Товарищ Молотов, доложите, пожалуйста, товарищам положение дел на сегодняшний день!       - Да, товарищ Сталин, - встав с места, Вячеслав Михайлович открыл лежавшую перед ним папку. - Первая попытка заключить советско-финляндский оборонительный договор была предпринята Борисом Аркадьевичем Рыбкиным еще в апреле прошлого года, сразу после аншлюса Австрии. Товарищ Рыбкин сообщил финляндскому министру иностранных дел Эйно Холсти, что советское правительство уверено в скором нападении Германии на Советский Союз, частью которого будет фланговый удар через территорию Финляндии.       Рыбкин также предупредил, что если Финляндия позволит немцам использовать свою территорию для нападения на Советский Союз, Красная армия нанесет по ее территории превентивный удар. С другой стороны, если финны окажутся готовы оказать Германии решительное сопротивление, то Советский союз окажет им всестороннюю военную и хозяйственную помощь.       В течение последующих пяти месяцев товарищ Рыбкин неоднократно встречался как с премьер-министром Финляндии Аймо Каяндером, так и с финским министром финансов Вяйнё Таннером, пытаясь убедить их в обоюдной выгоде подписания оборонительного договора. Но все его усилия оказались тщетными, в августе тридцать восьмого года правительство Финляндии ответило на предложение Рыбкина решительным отказом.       В следующем году было предпринято еще несколько попыток заключить с Финляндией оборонительный союз, последняя из которых состоялась пятого октября. И снова финны ответили отказом, ссылаясь на то, что Финляндия не может заключить подобный союз, поскольку он противоречит ее политике полного нейтралитета, а Советский Союз уже заключил с Германией пакт о ненападении и теперь может не опасаться агрессии с ее стороны.       - Красиво они использовали пакт о ненападении, чтобы отказать нам в заключении союза, - прокомментировал Максим. - И не объявишь ведь о нашей уверенности в том, что Германия его нарушит…       - Не без этого, - кивнул Молотов. - Как бы то ни было, но, не сумев заключить оборонительный союз, мы приняли решение обсудить возможность обмена территориями. Делегация, возглавляемая вполне разумным и не страдающим русофобией политиком Юхо Кусти Паасикиви, прибыла в Москву двенадцатого октября.       В ходе переговоров, проходивших с двенадцатого по четырнадцатое октября, мы предложили финнам отодвинуть границу от Ленинграда на девяносто километров, передать Советскому Союзу острова Гогланд, Лаавансаари, Тютярсаари и Сейскари, а также сдать нам в аренду на тридцать лет полуостров Ханко для организации военно-морской базы.       Взамен мы предложили передать Финляндии часть Карелии площадью вдвое больше той, что мы получим от финской стороны, а также пообещали не возражать против вооружения Финляндией Аландских островов.       Во время доклада Молотова Максим, перед совещанием освеживший в памяти события советско-финляндской войны из «его истории», поглядывал в лежавший перед ним лист с заметками и кивал, видя совпадения между тем, что было тогда и что происходит сейчас.       - На этом первый этап переговоров и завершился, - тем временем закончил свой доклад Молотов. - Второй этап переговоров, во время которого финская сторона должна будет дать ответ на наши предложения, должен начаться третьего ноября.       - Не согласятся, - покачал головой Максим. - Финны согласятся передать нам только цепочку островов, тянущуюся вдоль основного фарватера в Финском заливе, и ближайшие к Ленинграду территории восточнее Териоков, а сами при этом будут добиваться советско-финляндского торгового соглашения и права милитаризации Аландских островов.       - Да, товарищ Белов, я читал о том, что в вашей истории нам не удалось достигнуть желаемых результатов, - кивнул Вячеслав Михайлович. - И, похоже, что в этот раз результат окажется тем же самым. Милитаризация Аландских островов - слишком высокая цена за столь незначительные территориальные уступки.       - Я не могу понять, а что, собственно, финнам не нравится? - произнес Ворошилов. - На мой взгляд, обменять часть своей территории на вдвое большую по площади - это вполне себе неплохой вариант!       - Тут все непросто, Климент Ефремович, - вздохнул Максим, перед совещанием внимательно изучивший перипетии советско-финляндских отношений. - У того, что финны ответили отказом на наше предложение, есть как объективные, так и субъективные причины. Объективная заключается в том, что предложенная финнам земля в Карелии, несмотря на вдвое большую площадь, является значительно менее ценной, нежели та, которую мы просим у них взамен. Субъективная же причина заключается в антирусских настроениях значительной части финского населения, за что нужно сказать спасибо нашим царям-батюшкам. Вырастили врагов на наши головы!       - Как это? - не понял Ворошилов.       - Александр Первый присоединил Финляндию, бывшую ранее шведской провинцией, в тысяча восемьсот девятом году, после чего превратил ее в автономное Великое княжество Финляндское. Ему, видите ли, хотелось иметь в составе империи свою маленькую карманную Европу!       За последующие сто лет бывшая шведская провинция превратилась практически в автономное государство, имеющее свою конституцию, свои законы и свой парламент, в смысле - сейм. Собранные в Великом княжестве налоги не поступали в российский бюджет, а шли исключительно на местные нужды. Государственным языком до тысяча восемьсот шестьдесят третьего года оставался шведский, потом такой же статус получил и финский язык. Что там говорить, между Великим княжеством Финляндским и Российской империей даже своя граница с таможней была!       Дворяне и промышленники, проживавшие на территории Великого княжества Финляндского, были в подавляющем большинстве своем шведами. Вот они-то, вместе с примкнувшей к ним тонкой прослойкой местной финской интеллигенции, и насаждали в Финляндии антирусские настроения, в чем и добились значительных успехов. Русские для значительной части финнов являются врагами, и совсем неважно, что Российской империи вот уже более двадцати лет как не существует.       - Понятно... - протянул Ворошилов.       - Значит, Максим Иванович, вы считаете, что мирным путем отодвинуть границу от Ленинграда у нас не получится? - поинтересовался Сталин.       - Я думаю, что нет, - подтвердил Максим. - Господа Маннергейм и Паасикиви, как люди вполне трезвомыслящие, будут настаивать на поисках компромисса, но финский парламент упрется рогом и категорически откажется идти на территориальные уступки.       - Значит, придется решать этот вопрос военным путем, - заключил Сталин. - Положение, когда граница находится всего в тридцати километрах от Ленинграда, является для нас недопустимым. Максим Иванович, у вас есть что сказать по этому поводу?       - Есть, товарищ Сталин, - кивнул Максим. - На мой взгляд, в ходе войны нам придется решить две противоположные задачи. С одной стороны, нам нужно разгромить финнов с наименьшими потерями, а с другой - продемонстрировать нашу слабость.       - Это еще зачем? - возмутился Климент Ефремович.       - В моей истории после советско-финляндской войны Гитлер назвал Советский Союз колоссом на глиняных ногах, - сообщил Максим. - Будучи уверенным в нашей слабости, он отдал приказ о нападении на нашу страну сразу же, как только почувствовал себя готовым.       Здесь же мы уже вполне успешно показали себя в Испании, причем не только как хорошие бойцы, но и как учителя. Да, наши советники помогали республиканцам готовить Теруэльскую наступательную операцию, но провели они ее самостоятельно. А во время захвата Балеарских островов они уж точно обошлись без нашей помощи! Да и в Монголии Жуков вполне успешно окружил и взял в котел японскую армию.       Так что, даже если сам Гитлер и пребывает еще в иллюзиях относительно слабости неполноценных с его точки зрения славян, то генералы, сидящие в Верховном командовании вермахта, наверняка уже поняли, что мы в военном отношении далеко не олени. И они вполне могут убедить своего фюрера не спешить и подготовиться к войне с нами гораздо тщательнее, что грозит нам дополнительными трудностями. Мы, конечно, тоже потратим появившееся время на подготовку, но у Германии в этом плане будет несравнимо больше возможностей.       - В пользу того, что германских генералов всерьез заинтересовали наши военные успехи, говорит тот факт, что особое подразделение военной разведки, известное также как Бюро Целлариуса, у нас было создано на год раньше, чем в «тот раз», то есть практически сразу после вывода наших войск из Испании. Да и в сферу интересов данного бюро, помимо Финляндии и стран Прибалтики, теперь входит еще и Советский Союз, - сообщил Киров. - Так что я поддерживаю предложение Максима насчет того, что нам нужно дезинформировать противника и продемонстрировать ему нашу мнимую слабость.       - Весьма удачно в этом плане сложилось, что общую координацию советских и монгольских войск в районе Халхин-Гола осуществлял тот самый товарищ Штерн, что командовал нашими войсками в Испании, - заметил Максим. - А вот в Польше его не было, и, судя по отчетам, с которыми я ознакомился, командиры там регулярно совершали ошибки.       - То есть, Максим Иванович, вы предлагаете сделать вид, что у нас есть один умный командарм Штерн с парой неплохих командиров помельче, вроде того же Жукова, а все остальные, как вы выразились - олени? - усмехнулся Сталин, моментально просчитавший предложение Белова.       - Вроде того, товарищ Сталин! - кивнул Максим.       - Клим, как ты считаешь, возможно ли воплотить предложение товарища Белова в жизнь? - спросил Сталин у Ворошилова.       - Ну, если нужно просто насовершать ошибок - достаточно назначить на руководящие должности посредственных командиров, - усмехнулся Климент Ефремович. - А вот если нужно именно показать некомпетентность, избежав при этом реальных проблем - тут постараться надо! Поручу этот вопрос товарищу Шапошникову, пусть он подберет какие-нибудь глупости, допущенные во время разных учений, и подумает, как бы подостовернее их разыграть. Меня, если честно, больше волнует, как нам разгромить финнов с минимальными потерями.       - Как это ни странно, война с Финляндией может быть как крайне тяжелой, так и весьма легкой, - улыбнулся Максим. - Финны отстроили вдоль границы весьма серьезную линию укреплений, прорыв которой неизбежно будет сопряжен с большими потерями. Но у меня на ноутбуке есть подробная карта этих укреплений, при помощи которой наш генеральный штаб сможет нащупать слабые места обороны, на которых необходимо будет сосредоточить усилия. А уж после прорыва линии Маннергейма дорога на Хельсинки окажется практически свободной.       - И в самом деле просто, если все тщательно подготовить, - вынужден был признать Ворошилов. - Сразу же после получения от вас карты поручу Шапошникову начать подготовку плана финской кампании!       - Карта будет у вас завтра, максимум - послезавтра, - пообещал Максим.       - Отлично! - довольно кивнул Ворошилов.       - Скажите, товарищ Молотов, а если мы объявим мобилизацию и начнем сосредотачивать войска на границе - это может сделать финнов более сговорчивыми? - спросил Сталин.       - Сложно сказать, - подумав, ответил Молотов. - Финны могут испугаться, а могут и нет, но, в любом случае, западная пресса выставит нас агрессорами. Мне кажется, будет лучше, если мы начнем сосредотачивать войска подальше от границы, но так, чтобы иметь возможность быстро выдвинуть их на позиции для наступления... Простите, я не военный, не знаю, как это правильно сказать.       - Я вас понял, товарищ Молотов, - улыбнувшись, кивнул Ворошилов.       - Раз уж речь зашла о мнении других стран, нам нужно озаботиться достойным поводом к войне, - заметил Максим. - В прошлый раз поводом к войне стал обстрел из пушек советской приграничной деревеньки Майнила. История это откровенно мутная. Честно говоря, данный инцидент был выгоден именно нам, как повод для начала войны, и совсем невыгоден финнам. Были даже персонажи, вроде Хрущева, писавшие в своих мемуарах, что присутствовали на обсуждении данной провокации.       Правда это или нет, доподлинно неизвестно, но в моем времени весь мир был убежден, что обстрел Майнилы является советской операцией, проведенной под чужим флагом, а расследование этого инцидента было сфабриковано с целью создания формального повода для нападения на Финляндию. Мне лично, однако, не хочется верить в то, что мы пошли на обстрел из пушек собственной деревни, чтобы начать войну с Финляндией.       Как бы там ни было на самом деле, но Майнильский инцидент кажется мне достаточно слабым поводом для начала войны, тем более, что в этой истории его вполне может и не быть.       - Не случится этого инцидента - значит, случится какой-нибудь другой, - произнес Киров. - За последние три года на советско-финляндской границе произошло, как минимум, шесть конфликтных ситуаций с применением оружия. То финны застрелят совершавшего обход советского пограничника, то они перейдут границу и окажут вооруженное сопротивление при задержании…       Последний инцидент случился буквально вчера вечером в районе Белоострова. В тот самый момент, когда автомобили с финляндской делегацией пересекали границу, финны непонятно с чего дали по нашим пограничникам пулеметную очередь, и только по счастливой случайности никто пострадал.       Так что, я согласен с Максимом, что подобный инцидент не может считаться достаточным поводом для начала войны, и нам нужно придумать что-нибудь более серьезное, - заключил Сергей Миронович, обращаясь уже к Сталину.       - Я понял вашу позицию, товарищи чекисты, - усмехнулся Сталин. - И, чтобы товарищ Белов не мучился сомнениями, мы не будем устраивать никаких обстрелов своей территории. Но, в таком случае, вопрос о том, как нам начать войну с Финляндией, если переговоры не увенчаются успехом, остается открытым. Какие будут предложения, товарищи?       В кабинете повисла тишина. Все присутствующие задумались над вопросом вождя.       - Нужно устроить такую политическую провокацию, на которую финны ответят однозначной военной агрессией, - задумчиво произнес Молотов. - Вот только ума не приложу, что это могло бы быть…       - Маннергейма у них, что ли, украсть? - тихо пробормотал Максим, однако был услышан. Выражения лиц всех присутствовавших, чьи взгляды скрестились на Максиме, колебались от заинтересованных до недоверчивых.       - Ну, допустим, мы выкрадем господина Маннергейма, - наконец произнес Сталин. - А что вы предлагаете сделать с ним потом?       - Ну-у-у… осудить за преступления, совершенные в годы гражданской войны, и приговорить к высшей мере, - поняв, что идея, пришедшая ему в голову «в порядке бреда» и непроизвольно высказанная вслух, всерьез заинтересовала руководство страны.       - Скандал, конечно, будет знатный, - покачал головой Молотов. - Но можно не сомневаться, что такого финны нам точно не простят!       - Максим, а это вообще возможно? - поинтересовался Ворошилов. - Все-таки, Маннергейм - далеко не последний человек в Финляндии!       - В настоящий момент он возглавляет комитет обороны Финляндии, - сверившись со своими заметками, сообщил Белов. - И да, из Хельсинки его похитить будет нереально. Но ведь должен же он периодически покидать столицу!       Я, честно говоря, не в курсе подробностей личной жизни Маннергейма, но, может, у него дача есть или еще какая-нибудь загородная резиденция, куда он ездит отдыхать по выходным. А в его служебные обязанности входит инспекция воинских частей и гарнизонов. Вот во время одной из таких поездок его и можно будет захватить!       - Знаете, Максим Иванович, ваше предложение выглядит настолько наглым, что вполне может сработать, - произнес Сталин. - Вот вам, в случае провала переговоров, мы и поручим операцию по захвату маршала Маннергейма и доставке его в Советский Союз для суда.       Когда-то давно, когда Сталин поручил Максиму курировать разработку нового стрелкового оружия, он откровенно опешил, не чувствуя себя готовым к подобной ответственности. Однако, за прошедшие с тех пор пять лет у Максима заметно прибавилось уверенности в себе, а еще он понял, что товарищ Сталин отлично разбирается в людях и никогда не ставит перед ними непосильных задач.       - Есть, товарищ Сталин! - спокойно подтвердил получение приказа Максим.       - Хорошо, - кивнул Иосиф Виссарионович. - Клим, на тебе подготовка к войне. Подготовь приказ о мобилизации резервистов и начинай сосредотачивать войска на территории граничащих с Финляндией областей. Как сказал Вячеслав Михайлович, не прямо на границе, но так, чтобы их можно было быстро выдвинуть на исходные позиции для нападения.       Сергей, переведи патрулирование советско-финляндской границы на усиленный режим. Нужно сделать так, чтобы в следующий раз финны трижды подумали, стоит ли им обстреливать советских пограничников, или все же не надо.       - Сделаю, товарищ Сталин, - кивнул Киров. - К нам как раз поступила очередная партия новых боевых разведывательно-дозорных машин. Направлю их патрулировать особо проблемные участки границы и отдам приказ отвечать огнем на любую стрельбу с той стороны.       - Жестко, - усмехнулся Ворошилов.       - Зато доходчиво, - в тон ему ответил Киров.       - Хорошо, Сергей, так и поступи, - кивнул Сталин. - А ты, Вячеслав Михайлович, продолжай заниматься переговорами. Даже если нам не удастся договориться, переговоры должны пройти по всем правилам. Мировое сообщество должно видеть, что мы сделали все, чтобы разрешить ситуацию мирным путем.       Все, товарищи, за работу! 4 ноября 1939 года. 17:00. Кабинет И. В. Сталина. Москва, Сенатский дворец Кремля.       Второй этап переговоров с финнами закончился также, как и в известной Максиму Белову истории. Несмотря на призывы маршала Маннергейм к поиску компромисса, правительство Финляндии, возглавляемое президентом Кюёсти Каллио, оказалось решительно возражало против обмена территориями.       Немаловажную роль в данном решении сыграло мнение финского народа, усилиями министра иностранных дел Финляндии Юхо Эркко настроенное отнюдь не в пользу принятия каких-либо компромиссных соглашений с Советским Союзом.       Не помогла даже готовность товарища Сталина пойти на уступки и вместо аренды полуострова Ханко купить его или же арендовать у Финляндии иные прибрежные острова. И хоть министр финансов Финляндии, социал-демократ Вяйнё Таннер говорил, что эти предложения открывают путь к достижению договоренности, правительство Финляндии стояло на своем.       Концентрация частей РККА на территориях Ленинградской и Мурманской областей, а также Карельской Автономной Советской Социалистической Республики также не оказала влияния на ход переговоров. Кюёсти Каллио был убежден, что Советский Союз не посмеет напасть на нейтральную Финляндию, и посчитал увеличение численности советских войск на приграничных территориях обычным средством политического давления, на которое можно не обращать внимания.       Утром четвертого ноября финская делегация покинула Москву, А вечером того же дня товарищ Молотов докладывал товарищу Сталину о провале переговоров.       - Мы, гражданские люди, не достигли никакого прогресса, - заключил свой доклад Молотов. - Теперь, как мы обсуждали ранее, слово должно быть предоставлено военным.       - Все так, Вячеслав Михайлович, - пыхнув трубкой, кивнул Сталин. - Как бы мне ни хотелось этого избежать, но отодвигать границу от Ленинграда нам придется военным путем.       - Клим! - обратился Иосиф Виссарионович к Ворошилову. - Продолжай наращивать войска в граничащих с Финляндией областях. У тебя еще есть время, чтобы подготовиться к войне самым лучшим образом.       - Есть! - кивнул Ворошилов.       - Теперь ты, Сергей, - перевел Сталин взгляд на Кирова. - Усиль наблюдение за границей. Мы должны точно знать, куда финны нанесут удар после запланированной нами провокации. Мы должны выиграть эту войну с минимальными потерями.       - Приложу все возможные усилия, - пообещал Сергей Миронович.       - И помогите товарищу Белову всем, что потребуется ему для выполнения его задания, - поручил Сталин обоим наркомам.       На следующий день после этого разговора капитан Белов был официально назначен ответственным за операцию по захвату маршала Маннергейма и доставку его в Советский Союз, а Иностранный отдел Главного управления государственной безопасности и Разведывательное управление Рабоче-крестьянской Красной армии принялись отчаянно рыть носом, изыскивая возможность для проведения данной операции.       По договоренности товарищей Кирова и Ворошилова, именно тот наркомат, что первым обнаружит необходимую информацию, и предоставит товарищу Белову своих людей, а поскольку участие в подобной операции - это и новые звания, и новые награды, разведки обоих наркоматов старались от всей души! 8 ноября 1939 года. 09:30. Разведывательное управление РККА. Москва, Гоголевский бульвар, дом 6/7.       Видя, что количество советских войск на территории граничащих с Финляндией областей продолжает расти даже после завершения переговоров, Кюёсти Каллио понял, что это не средство политического давления, а нечто большее. И пусть ему по-прежнему не очень верилось в возможность нападения Советского Союза на Финляндию, он предпочел не рисковать.       Финляндия начала готовиться к обороне. Было принято решение эвакуировать мирное население из приграничных районов, а число дивизий, расквартированных на Карельском перешейке, увеличилось с трех до семи.       Главой комитета обороны Финляндии Карлом Густавом Эмилем Маннергеймом была запланирована большая инспекция оборонительных рубежей. Пятнадцатого ноября он планировал прибыть в Выборг на смотр тамошнего гарнизона, а в течение последующих двух недель он собирался объехать с проверкой линию укреплений, на очередное усиление которой он летом этого года с большим трудом выбил финансирование.       График инспекции Маннергейм подписал поздно вечером седьмого ноября, а уже утром восьмого он стал известен начальнику Разведывательного управления РККА армейскому комиссару Яну Берзину, с тридцать шестого года являвшемуся бессменным руководителем советской военной разведки.       Сразу же после получения данной информации Берзин, в строгом соответствии с приказом товарища Ворошилова, сообщил об этом капитану государственной безопасности Белову.       Новость о том, что информация о местонахождении Маннергейма в ближайшие дни была, наконец, получена, весьма обрадовала Максима, поспешившего договориться с Берзиным о встрече. Ян Карлович предложил ему приезжать в любое время, после чего Белов сразу же вызвал машину и направился на Гоголевский бульвар, где в старинном двухэтажном особняке и располагалось, собственно, Разведывательное управление Красной армии.       В особняке Белова уже ждали, и едва он вошел и предъявил удостоверение сотрудника НКВД, как его тотчас же провели в кабинет начальника, где помимо самого Берзина находился также крепкого телосложения мужчина с массивной челюстью и полковничьими петлицами на воротнике.       - Здравствуйте, товарищ капитан государственной безопасности, проходите, - приветственно кивнул Максиму Берзин. - Познакомьтесь, это командующий бригадой особого назначения Разведывательного управления РККА полковник Старинов Илья Григорьевич.       - Рад знакомству, товарищ полковник! - поздоровался Максим с главным диверсантом Советского Союза.       - Взаимно, - хмыкнул Старинов, окинув взглядом награды на груди Белова. - Я смотрю, товарищ капитан, вы тоже в Испании побывали? - с промелькнувшими в голосе нотками уважения поинтересовался полковник.       - Побывал, - кивнул Максим, бросив взгляд на такую же медаль на груди у Старинова. - Как вместе с добровольческой бригадой прибыл в Испанию, так до самого вывода советских войск там и пробыл.       - Товарищи, сейчас не время предаваться воспоминаниям, - заметил комиссар Берзин. - Товарищ Белов, нарком Ворошилов поручил мне оказать вам всестороннюю поддержку в операции по захвату финского маршала Маннергейма. Нам удалось установить график его перемещений. Утром пятнадцатого ноября он отправляется в Выборг...       Берзин подробно, по дням изложил план Маннергейма по инспекции приграничных укрепрайонов, показывая на карте упоминаемые им места.       - Что скажете, товарищ капитан? - поинтересовался Берзин, закончив доклад. - И давайте без чинов, просто по имени-отчеству!       - Согласен, Ян Карлович, - кивнул Максим и еще раз окинул взглядом карту с нанесенным на нее маршрутом, - Брать Маннергейма нужно до того, как он доберется до Выборга. После это будет сделать проблематично, слишком уж много вокруг него будет войск.       - По пути в Выборг он наверняка будет с охраной, - заметил Старинов.       - Безусловно, - кивнул Максим. - Но он, насколько я понимаю, на машине поедет, так что вряд ли с ним будет больше двух грузовиков с солдатами. А это уже вполне решаемая проблема...       - Угу, при помощи грамотно организованной минной засады, например, - хмыкнул Старинов. - Хорошо, Максим Иванович, допустим, группа захвата проберется к месту засады. Допустим, ей удастся перебить охрану и захватить Маннергейма. А как, по-вашему, она будет эвакуироваться? При наличии пленника это будет непросто.       - Попрошу пограничников выделить для операции патрульный катер, - ответил Белов. - Ну, и место для засады будем подбирать так, чтобы можно было как можно быстрее добраться до берега Финского залива.       - А что, вполне рабочая идея! - одобрил Старинов. - Сколько людей вам понадобится для выполнения задания?       - Думаю, оптимальной будет группа бойцов из десяти, - помолчав, ответил Максим. - Так и огневая мощь у группы получится довольно высокой, и мобильность на уровне. Десять человек, в случае чего, легко поместятся в одном грузовике.       Я плюс мои девочки - это уже трое, так что с вас семь человек, желательно - во главе с толковым командиром. Таким, который будет понимать, что делать, и, при необходимости, сможет дать дельный совет.       - Ваши девочки? - неподдельно удивился Илья Григорьевич.       - Да, две сотрудницы НКВД, которые формально считаются моей охраной, а по факту - являются моей маленькой боевой группой, - счел нужным пояснить Максим. - Бойцы они обстрелянные, все же Испанию вместе со мной прошли, правда, похищать маршалов нам пока что не доводилось.       - Тогда, может быть, будет лучше поручить операцию нашим людям? - предложил Старинов.       - Не получится, - покачал головой Максим. - За результат операции отвечаю я, поэтому и возглавлять группу придется мне. Потому я и прошу у вас толкового командира, чтобы мог помочь там, где я могу ошибиться.       - Хорошо, будет вам такой командир, - кивнул Старинов. - Когда договоритесь с пограничниками насчет катера - позвоните мне, я вас познакомлю.       - Договорились, - согласился Максим.       Сразу после Разведуправления РККА Максим отправился на Лубянку, где сразу же попал к товарищу Кирову. Записываться на прием времени категорически не было, поэтому Максим перебросился парой слов с секретарем наркома, после чего ловко ввернулся между посетителями.       Выслушав краткий доклад Максима о будущих перемещениях маршала Маннергейма и первых набросках плана по его захвату, Киров одобрительно кивнул, после чего сделал короткий звонок начальнику Главного управления пограничной охраны НКВД комдиву Соколову и попросил того оказать капитану госбезопасности Белову всю необходимую помощь.       Затем Киров снял трубку аппарата ВЧ-связи и позвонил в Ленинград Андрею Александровичу Жданову, являвшемуся, помимо должности первого секретаря Ленинградского горкома партии, еще и одним из членов Исполнительного комитета Коммунистического Интернационала.       Когда Жданов ответил на звонок, Сергей Миронович в общих чертах описал ему ситуацию и попросил найти в Финляндии надежных людей, которые смогут помочь капитану Белову в выполнении его задания. Жданов, регулярно помогавший по линии Коминтерна иностранному отделу НКВД, пообещал таких людей найти. 9 ноября 1939 года. 12:13. Расположение 1-й Отдельной бригады СпН. Московская область, поселок Нахабино.       Утром следующего дня Максим созвонился со Стариновым, после чего отправился в поселок Нахабино, возле которого базировалась Первая отдельная бригада уже не особого, а специального назначения. Исходя из необходимости боевого слаживания с обещанными Стариновым людьми, в Нахабино группа «Авангард» поехала в полном составе, прихватив с собой также все оружие и снаряжение.       В кабинете Старинова, в котором, после проверки документов, оказались Максим со своими спутницами, помимо хозяина находился еще один человек, присутствие которого оказалось для него неожиданным.       - Здравствуйте, товарищ Белов, - поприветствовал Максима Старинов. - Это, как я понимаю, и есть ваша боевая группа, которую вы вчера упоминали?       - Так точно, товарищ полковник, - кивнул Максим. - Разрешите представить лейтенанта госбезопасности Шнайдер и младшего лейтенанта госбезопасности Линь!       Грета и Киу при словах Максима вытянулись по стойке смирно и синхронно выполнили воинское приветствие.       - Вольно, - кивнул Старинов, окинув девушек цепким взглядом. - А ничего так выглядите, по-боевому! Товарищ Белов, вы вчера просили толкового командира, так вот, я вам такого нашел. Познакомьтесь, это старший лейтенант Воронин, командир одной из наших разведывательно-диверсионных групп. Между прочим, «испанец», как и вы!       - Мы знакомы, - улыбнулся Максим. - Здравствуй, Олег, рад тебя видеть!       - Взаимно, - кивнул Воронин, пожимая руку Белову.       - Товарищ старший лейтенант, с этого момента вы и ваша группа поступаете в распоряжение капитана государственной безопасности Белова для выполнения задания особой важности! - сообщил Старинов Олегу.       - Есть, товарищ полковник! - козырнул тот.       - В таком случае, вы свободны, - сообщил Старинов. - Всю необходимую информацию товарищ Белов до вас доведет!       Козырнув полковнику, Белов, Шнайдер, Линь и Воронин покинули кабинет, после чего Олег повел своих знакомых в одну из комнат, предназначенных для инструктажа разведгрупп.       - Ну, рассказывай, Олег, как жил, как служил, - произнес Максим. О делах в коридорах штаба он говорить не собирался, вот и решил поинтересоваться судьбой своего фронтового приятеля. - А то мы с тобой крайний раз пересекались два года назад под Сарагосой.       - Ну, что сказать... - протянул Воронов. - После победы под Сарагосой наша бригада в боях больше не участвовала, а потом, как ты помнишь, нас и вовсе из Испании выставили...       - Помню, - скривился Максим.       - По возвращении в Советский Союз, я, как и другие командиры, занимался тем, что опрашивал своих ребят на тему того, что им понравилось, ну, или не понравилось, в снаряжении и тактике, а потом писал на основе их слов подробный рапорт, - рассказал Олег и добавил: - Отзывы, кстати, в основном были положительные.       Затем, уже после награждения, нашу добровольческую бригаду имени Коминтерна расформировали, а мне накинули еще одну звездочку в петлицы и направили в еще только формируемую бригаду специального назначения на должность командира разведывательно-диверсионной группы. С тех пор я много тренируюсь со своими бойцами и осваиваю различные полезные навыки.       - То есть, не скучаешь? - улыбнувшись, уточнил Максим.       - Не успеваю, - рассмеялся Олег. - Что удивительно, людей в моем подчинении стало меньше, а работы - больше! Ну, а ты как?       - Примерно также, как и ты, - хмыкнул Максим. - Помимо того, что я особоуполномоченный при наркоме внутренних дел, меня еще назначили заместителем Особого Информационного бюро. Проблем в жизни стало гораздо больше, но ничего, пока справляюсь!       - Понятно... - с выражением полного обалдения на лице протянул Олег и замолчал.       Максим тоже замолчал, давая приятелю время, чтобы переварить услышанное. В конце концов, не каждый день узнаешь, что человек, с которым ты ходил в разведку занимает такие высокие посты! Так, в полной тишине, они и добрались до комнаты, используемой для инструктажей.       - Так, товарищ капитан государственной безопасности, рассказывай, зачем тебе понадобилась разведывательно-диверсионная группа? - закрыв дверь в комнату, спросил Олег. - Учитывая твои должности, я что-то сомневаюсь, что задание будет простым.       - Правильно понимаешь, - усмехнулся Максим. - Нужно будет смотаться в Финляндию и привести оттуда господина Маннергейма.       - Них… простите, ничего себе! - покосившись на сопровождавших Максима девушек, Олег пусть и с трудом, но все же удержался от ругательства, на что Киу укоризненно покачала головой, а Грета только насмешливо фыркнула. После посещения фельдшерских курсов смутить ее было невозможно. - И какой план?       - Пока что никакого, - признался Максим. - Есть понимание, где Маннергейм будет в ближайшие дни и отдельные мысли по поводу того, как все это провернуть. И я, честно говоря, рассчитывал, что ты поможешь мне собрать все это в нормальный план.       - Ну, хорошо, давай я сейчас соберу своих ребят и ты поделишься с нами всей имеющейся у тебе информацией, - предложил Воронин. - А потом мы все вместе покумекаем, как все провернуть.       Несколько минут спустя в комнате собралась вся группа Воронина, состоявшая из восьми человек, включая его самого. Ребята Максиму понравились, все были в возрасте двадцати двух - двадцати пяти лет, ростом чуть выше среднего, жилистые и сразу видно, что выносливые. Некоторых из них, тех, кто постарше, Максим помнил еще по Испании.       - Итак, ребята, позвольте вам представить капитана государственной безопасности Белова, - произнес Воронин. - Для выполнения задания особой важности наша группа о поступает в его распоряжение.       - Сразу хочу сказать, что задание действительно является особо важным, - начал Максим. - Думаю, ни для кого не секрет, что в ближайшие годы нас ждет большая война с Германией, и, чтобы встретить ее на более выгодных условиях, нам нужно отодвинуть государственную границу как можно дальше от крупных промышленных центров.       Завершившийся пару месяцев назад Польский поход позволил нам отодвинуть границу от Минска, Киева и Харькова, теперь же нам предстоит обезопасить Ленинград. Не дело, когда второй по промышленному потенциалу город страны находится на расстоянии одного дневного перехода до границы!       Начиная с прошлого года мы вели с финским правительством переговоры об обмене прилегающих к Ленинграду территорий на значительно большие по площади земли в Карелии, но несколько дней назад финны в очередной раз ответили нам отказом, утверждая, что Финляндия является полностью нейтральным государством и что Советский союз может не опасться нападения со стороны финской границы.       Нас такое положение дел не устраивает, так что вопрос о ленинградской границе придется решать военным путем.       - Разрешите, товарищ капитан? - поднял руку один из бойцов. - А не получится ли так, что, потеряв часть земель, Финляндия перестанет быть нейтральной и примкнет к Германии в войне против нас?       - Хороший вопрос, - одобрительно кивнул Максим. - Вполне вероятно, что так оно и будет, вот только я сомневаюсь, что после нападения Германии на Советский Союз Финляндия останется нейтральной. Стоит Гитлеру пообещать финнам воплотить их мечту о Великой Суоми до Урала, как они с радостным визгом побегут воевать против нас.       Я ответил на ваш вопрос, товарищ сержант?       - Так точно, товарищ капитан, ответили! - кивнул сержант. - Спасибо!       - Итак, политическая обстановка на сегодняшний день выглядит так, как я описал, теперь о нашей с вами непосредственной задаче, - продолжил Максим. - Нам нужно развязать войну с Финляндией, но не выглядеть при этом агрессорами в глазах мирового сообщества. Это значит, что мы должны сделать так, чтобы именно финны напали на нашу страну, а не наоборот.       Для провокации Финляндии на военную агрессию нам предстоит захватить маршала Густава Маннергейма и доставить его в Советский Союз для суда за его преступления, совершенные в годы Гражданской войны.       Разведчики принялись переглядываться, взглядами спрашивая друг друга, все ли правильно они услышали? Белов же молчал, давая бойцам осознать сказанное.       - Задание, конечно, непростое, но при должной подготовке выполнимое, - произнес Олег Воронин, прервав молчание. - Максим, ты говорил, что у тебя есть сведения о том, где Маннергейм будет находиться в ближайшее время?       - Есть, - кивнул Максим. - Пятнадцатого ноября он отправится из Хельсинки в Выборг на смотр тамошнего гарнизона, после чего поедет инспектировать линию приграничных укреплений.       - Брать его можно только на пути в Выборг, - произнес один из бойцов, подтвердив, таким образом, собственные мысли Максима. - С ним, ясное дело, будет охрана, но ее же не батальон будет!       - Думаю, что один или два грузовика с солдатами, - прокомментировал высказывание Максим. - То есть, одно или два отделения, максимум - до взвода.       - Если грамотно организовать засаду - справимся! - уверенно произнес другой боец. - Пулемет, гранатомет - и они даже из грузовиков выпрыгнуть не успеют! После чего останется только взять этого финна тепленьким!       - Во-первых, он не финн, а швед, - заметил Максим. - А во-вторых, не слишком ли вы разогнались? Машину кто-нибудь водить умеет?       - Нас учили, - нестройно ответили бойцы. - Так что, товарищ капитан, кто лучше, а то хуже, но все умеем!       - Отлично, тогда давайте немного пофантазируем, - предложил Максим. - Представьте себя на месте водителя, везущего чрезвычайно важного пассажира. Ну, предположим, кого-то уровня наркома. Вы едете по дороге, перед вами грузовик с охраной, позади - машина со свитой и второй грузовик. И вот откуда-то справа передний грузовик начинают, ну, скажем, расстреливать из пулемета. Ваши действия?       - Объехать грузовик слева, и педаль газа в пол! - после недолгих размышлений сообщил один из бойцов. - Тогда, может, и вытащу товарища наркома из засады!       - Значит, надо вывести из строя его машину! - сообразил другой разведчик. - Но так, чтобы его самого не повредить.       - Двигатель ему прострелить! - предложил третий. - Вот только тут снайпер нужен, а у нас в группе его нет…       - У меня есть, - сообщил Максим и повернулся к китаянке. - Киу, сможешь попасть в двигатель движущейся машины?       - Попасть-то я, допустим, попаду, - ответила Линь. - Вот только я не уверена, что пуля из снайперской винтовки гарантированно выведет двигатель из строя.       - Товарищ младший лейтенант, а если не из обычной винтовки, а из крупнокалиберной? - предложил один из разведчиков. - Мы проверяли на списанной машине, двигатель после попадания из такой штуки восстановлению не подлежит. Так что, если справитесь…       - Не сомневайтесь - справлюсь! Мне уже доводилось стрелять из крупнокалиберной винтовки, - ответила китаянка и задумалась. - Да, так можно будет остановить машину, - решительно кивнула она.       - Ну, значит, у нас все получится! - заулыбались бойцы.       - Уверены? - ехидно поинтересовался Воронин. - Скажите, а почему никто не спросил, как мы попадем на территорию Финляндии и как мы будем оттуда выбираться, особенно - с ценным пленником?       - Э-э-э... и правда... - замялись бойцы под укоризненным взглядом своего командира.       - Не волнуйтесь, все учтено, - сообщил Максим. - Проникновение в Финляндию нам обеспечит Коминтерн. Пока не знаю, как именно, но товарищ Жданов обещал все организовать. Эвакуироваться же мы будем на «мошке».       - На чем? - не поняли разведчики.       - Малый охотник за подводными лодками МО-4, в просторечии - «мошка», - пояснил Белов. - Неплохой кораблик, может, не самый быстрый, но зато поместимся на нем все, да и вооружение у него кое-какое имеется.       У нас есть договоренность с Главным управлением пограничных войск, так что, в день операции один такой кораблик будет дежурить в нейтральных водах вблизи места проведения операции. Такой способ эвакуации, конечно, накладывает определенные ограничения на выбор места захвата, но лучше уж так, чем тащиться черт знает сколько километров до нашей границы по вражеской территории.       - Это точно! - согласились разведчики.       - Хорошо, раз с проникновением и эвакуацией у нас вопрос решен, давайте прикинем место операции и распределим роли! - предложил Олег. 15 ноября 1939 года. 10:18. Коммуна Порвоо, близ деревни Креппелбю.       В расположении бригады специального назначения группа задержалась на три дня. После обсуждения плана операции Воронин отвел Киу на склад вооружения, где она получила крупнокалиберную снайперскую винтовку, после чего тут же отправилась на стрельбище.       Следующие два дня группа провела на полигоне, стремясь добиться хоть какого-то слаживания. Наконец, двенадцатого ноября всю группу отвезли в аэропорт, откуда пассажирский «Дуглас» доставил ее в Ленинград.       Товарищ Жданов не подвел и через Коминтерн организовал переход разведчиков на сопредельную территорию в самом лучшем виде. Тринадцатого ноября двумя группами через границу ушли Воронин со своими людьми, а ранним утром четырнадцатого ноября в Финляндии оказались и Максим с девушками.       Путь от границы до места проведения операции для «Авангарда» оказался сопряжен с некоторыми трудностями. Из-за довольно экзотической для этих мест внешности Киу сесть на поезд и доехать до Порвоо не представлялось возможным, слишком уж китаянка привлекала к себе внимание!       Поэтому Максиму с девочками пришлось сперва трястись в кузове старенького и уже изрядно побитого жизнью грузовика, принадлежавшего встретившему группу молодому финну по имени Вилли, а затем совершить двухчасовую прогулку по лесу. В конце пути ребят ждал другой грузовик, аккурат к вечерним сумеркам доставивший их на небольшую лесную сторожку, где уже собрались остальные члены группы.       Тут-то и пригодились те самые носимые запасы продовольствия, разработке и совершенствованию которых Белов посвятил определенную долю своего времени. Благодаря наличию при себе подобных запасов, группа, собравшаяся, наконец, вместе, вечером сварила себе наваристый борщ с тушенкой, а ранним утром следующего дня Грета и Киу, собрав у остальных бойцов брикеты концентрированной каши, накормили их аппетитной перловкой с говядиной.       Позавтракав, бойцы уничтожили следы своего пребывания в сторожке, после чего лесник, бородатый неразговорчивый мужик по имени Тойво, повел их на место, выбранное в качестве засады, не забыв прихватить с собой винтовку Мосина, судя по граненой затворной коробке, еще царских годов выпуска.       Захват Маннергейма было решено провести северо-восточнее Креппелбю, деревеньки столь маленькой, что ее и не на всякой карте отыщешь! Дорога в этом месте делала поворот, что должно было вынудить машины Маннергейма и его сопровождающих снизить скорость и облегчить Киу стрельбу.       Потянулось томительное ожидание. Минуты объединялись в часы, а цель все не появлялась. Наконец, когда стрелка часов перешагнула десятичасовую отметку, с запада донеслись звуки моторов, отчетливо слышимые в утренней тишине.       - Едут, - заслышав урчание двигателей, шепнул старший лейтенант Воронин, взявший на себя роль прикрытия и второго номера снайперской пары.       - Слышу, - встрепенувшись и прильнув щекой к прикладу крупнокалиберной снайперской винтовки, ответила Киу.       Разглядывая через прицел приближающуюся к ней автоколонну, она подумала, что Максим был излишне пессимистичен, когда прикидывал количество сопровождавших Маннергейма людей.       Машин оказалось всего три. Средних размеров легковой автомобиль, сверкавший хромом и лаком черный «Мерседес-Бенц» и замыкавший процессию небольшой тентованный грузовик, по размерам похожий на родную советскую полуторку.       - Стреляй, что ты медлишь! - прошипел Воронин, наблюдая в бинокль, как первая машина начинает поворачивать, переставая заслонять собой «Мерседес» Маннергейма. - Рано! - не отрываясь от прицела, прошептала в ответ Киу.       Лишь дождавшись, пока заходящий на поворот «Мерседес» не окажется под углом к линии прицеливания, Киу медленно выдохнула и плавно нажала на спусковой крючок. Затем приняла поправку и снова выстрелила.       С такими аргументами, как две пули полудюймового калибра, прошивающие двигатель насквозь, не справится никакое немецкое качество. Проехав еще несколько метров, «Мерседес» остановился. Следом, чтобы не врезаться в машину начальства, затормозил и грузовик.       Выстрелы Киу стали сигналом для всех остальных. Стоило грузовику остановиться, как по нему заработали две автоматические винтовки, длинными очередями прошившие тент сразу над деревянным бортом. Выпрыгнуть из грузовика не удалось ни одному солдату.       В ехавшей вперед головной машине, должно быть, услышали выстрелы, поскольку она сперва затормозила, а затем задним ходом поспешила вернуться. Однако сделать ей это помешал выстрел из недавно поступившего на вооружение РККА ручного противотанкового гранатомета, мастерски произведенный сержантом Криволапенко. Вообще, гранатомет брали с собой, чтобы вывести из строя едущий первым грузовик с солдатами, но и так неплохо получилось.       Вопреки неблагозвучной фамилии, сержант обладал острым глазом и прямыми руками, так что осколочно-фугасный заряд он всадил так, что тот влетел в окно передней двери автомобиля и сдетонировал от столкновения с дверью на противоположной стороне. Даже если в машине кто-то и выжил, оказать какое-либо сопротивление он явно не сможет.       К «Мерседесу» же бросилась группа захвата, состоявшая из Максима, Греты и двух бойцов Воронина. Распахнув заднюю дверь роскошного автомобиля, они обнаружили ничего не соображавшего Маннергейма, судорожно сжимавшего в руке пистолет.       Судя по забрызганному кровью салону, Киу решила подстраховаться и застрелила водителя «Мерседеса», выстрелом из крупнокалиберной винтовки начисто снеся тому голову. Подобных кровавых зрелищ пожилому маршалу не доводилось видеть вот уже более двадцати лет, так что неудивительно, что оно привело его в состояние шока.       Как бы то ни было, но Карл Густав Маннергейм был извлечен из машины, избавлен от пистолета и закован в наручники. Неподалеку звучали одиночные выстрелы, это бойцы проводили контроль. Впрочем, вскоре они стихли, и на дороге вновь установилась тишина, нарушаемая только треском горящего автомобиля.       - Цель захвачена, - произнес Максим в гарнитуру портативной радиостанции. - Всем собраться возле автомобиля Маннергейма!       Вокруг Максима, Греты и двух бойцов, державших под локти пленного маршала, начали собираться остальные участники операции. Одной из последних прибежала Киу, сопровождаемая запыхавшимся Ворониным, помимо собственного автомата тащившим еще и ее винтовку.       - Да, недурно погуляли, - неловко пошутил Воронин, но тут же посерьезнел. - Бойцы, доложить о потерях!       Потерь, к большому удовольствию как Воронина, так и Белова, не было. Ни убитых, ни даже раненых.       - Вот и хорошо, - удовлетворенно кивнул Максим. - Товарищ сержант, вызывайте транспорт! - приказал он сержанту-радисту. Окинув взглядом пленного, Белов повернулся к немке. - Грета, у тебя в аптечке найдется что-нибудь, чтобы привести Маннергейма в себя? Ну, чтобы он хотя бы ногами мог нормально передвигать?       - Найду, - пообещала Грета, открывая клапан висевшей у нее на поясе аптечки.       - Есть связь, товарищ капитан! - сообщил радист, протягивая Максиму наушники.       - Мошка, здесь Странник, - стянув на шею гарнитуру портативной рации и надев наушники, произнес Максим. - Цель захвачена, запрашиваю эвакуацию по первому варианту! Прием!       - Странник, здесь Мошка! - ответил ему чуть искаженный помехами голос. - По первому варианту, понял тебя! Будем на точке в течение часа! Прием!       - Понял тебя, Мошка! Конец связи! - закончив разговор, Максим вернул наушники радисту.       Грета тем временем нашла в аптечке ампулу с раствором аммиака. Отломив кончик, она поднесла ее к носу Маннергейма. От резкого неприятного запаха тот поежился, после чего его взгляд приобрел осмысленное выражение.       - Vad händer? - произнес Маннергейм, в голос которого стремительно возвращались властные нотки. - Vem fan är du?!       Языка, на котором был задан вопрос, Максим не знал, но о его содержании догадаться было не сложно. О чем может спросить человек, пришедший в себя и обнаруживший, что его охрана перебита, а сам он закован в наручники?       - Мы бойцы Красной армии и сотрудники органов Государственной безопасности Советского Союза! - сообщил Максим, надеясь, что маршал не забыл еще русского языка. - Добро пожаловать в плен!       - Что? Русские? - неподдельно удивился Маннергейм. - Но о каком плене вы говорите? Разве Россия воюет с Финляндией?       - Простите, но нам сейчас не до разговоров, - прервал Маннергейма Максим. - Нужно бежать!       И они побежали.       До точки эвакуации по первому варианту, находившейся в бухте неподалеку от хутора Калакс, что в десяти километрах южнее места засады. В режиме марш-броска разведгруппа могла бы добраться до места минут за пятьдесят, но из-за маршала Маннергейма это было невозможно. Да и лесник Тойво, которого обязательно нужно было эвакуировать из Финляндии, заметно замедлял группу.       В итоге двигались «Волчьим скоком», чередуя быстрый шаг и бег трусцой, благодаря чему смогли добраться до точки эвакуации за семьдесят пять минут. Лесника Тойво во время бега подхватывали под локти двое бойцов, помогая ему двигаться быстрее, ну а Маннергейма и так постоянно держали точно таким же способом.       У дощатого причала, предназначенного для рыбацких баркасов, стоял серый боевой катер без флагов или иных знаков, обозначающих его принадлежность, однако не узнать «Мошку» было невозможно.       - Все на борт, быстро! - рявкнул свесившийся с леера молодой моряк с петлицами старшего лейтенанта.       Первыми на катер забрались двое разведчиков, которым с рук на руки передали все также закованного в наручники Маннергейма и лесника Тойво, затем погрузились и остальные. Последним на борту оказался Максим, кивком подтвердивший командиру катера, что все на месте.       Максим так и не узнал, видел ли кто-нибудь их погрузку на катер, или же нет. В любом случае, приближаться к вооруженной до зубов разведгруппе и катеру, с борта которого матрос пристально осматривал окрестности через прицел крупнокалиберного пулемета, никто не решился.       После того, как старший лейтенант загнал всех в рубку, в которой моментально стало тесно, катер на всех своих двадцати шести узлах скорости помчался к выходу из бухты.       В безопасном нутре катера все расслабились и принялись заниматься кто чем. Грета достала из сухарной сумки пачку галет и принялась задумчиво их грызть, кто-то по приобретенной еще в Испании привычке использовал свободную минуту, чтобы набить магазины к оружию, кто-то задремал.       Не до отдыха только маршалу Маннергейму, догадывавшемуся, что в Советском Союзе его не ждет ничего хорошего, двум разведчикам, не спускавшим с него глаз, и леснику Тойво, сверлившему маршала ненавидящим взглядом.       Больше двадцати лет назад сын и невестка Тойво были убиты в Выборге подручными Маннергейма, и вот теперь он сидел прямо перед ним, скованный и беззащитный! Как же Тойво хотелось достать из ножен на поясе пуукко и всадить его в сердце этой твари! Но Тойво держал себя в руках, не сомневаясь, что там, в Советском союзе, он получит по заслугам.       Окинув взглядом рубку, Максим посмотрел на часы. Было двенадцать часов дня. Вся операция, от занятия позиций до эвакуации, заняла чуть более двух часов. А через каких-то четыре с половиной часа они прибудут в Кронштадт.