Глава 10 — Неожиданная встреча

      Небо из пурпурного постепенно становилось угольно-черным. Оно означало только одно — дождь. Иногда Пустошь так хорошо подгадывает момент, чтобы утяжелить итак тяжелую обстановку, что лучше, ну, или хуже и быть не может!       Ферум вез Небесного Бандита, но, когда по крыше забарабанили капли дождя, он решил, что разумнее было бы спустить его. Не хватало Феруму еще забарахлить!       Дождь превратился практически в стену, за которой ничего не было видно. Время от времени поднимался ветер, и дождь барабанил по стеклу то сильнее, то слабее.       Фаермейн стояла с вытянутой фляжкой под дождем и ждала, пока она наполнится водой. Единорожка открыла для себя новую станцию, на которой по кругу включали аудиозаписи всех частей Дэринг Ду.       — Не думал, что ты любишь читать, — заметил Ферум, когда глава закончилась.       — Читать не люблю, а слушать люблю.       — Понятно. Можно тебя на минутку?       — А, да, можно, — сказала Фаермейн, взглянув на Перпи. — Все равно до храма Чикамостока еще далеко!       Фаермейн уже кое-как обвязала раны бинтами. Правда, они были самыми обычными и особого эффекта не дали, разве что теперь Перпи немного напоминала мумию.       Она уселась рядом с ним, Ферум тоже присел. Фаермейн взглянула на него, он просто смотрел на дождь. Струя дождя прилетела ей прямо в лицо, отчего она фыркнула и потёрла лицо копытом. Она огляделась, присвистнула, снова взглянула на Ферума, а он все так же смотрел вдаль.       — Ой, да ладно! В чем собс-на дело?       Ферум издал тяжелый металлический вздох, и затем заговорил:       — Понимаешь, я всегда считал себя пони. Просто пони, которого поместили в железную оболочку. Теперь, после встречи с Флешфлаем, — он сделал небольшую паузу, его светящийся рот немного задрожал, будто он вот-вот заплачет, — я чувствую себя неполноценным. Я теперь даже не знаю, чувства это или просто перечень нулей и единиц. Хотя, по сути, это и раньше были нули и единицы... Не могу объяснить. В общем, ближе к делу. Фаермейн, ты кем меня считаешь — роботом или пони?       Когда он закончил, Фаермейн покатилась со смеху.       — И это все, что тебя беспокоит? — спросила она сквозь смех. Ферум нахмурился.       — Ну, вообще-то да.       — Ой, это очень просто! Ты... Э-э-э... Ты... — вот сейчас Фаермейн и поняла конфликт внутри Ферума. Она и сама не могла для себя определить, являлся ли он пони или бездушной машиной, хоть и довольно разговорчивой. С одной стороны, в нём не было ни капли крови, а его мозги состояли из металлолома и напичканы нулями и единицами. Он буквально состоял из ничего, если не считать робота, в котором он находился. Но с другой стороны, его мозги скопированы с мозгов Хувза, кем бы он ни был. Да и Фаермейн его считала скорее другом, нежели вещью. Как-никак, с ними можно говорить так же, как и с живыми пони.       — Такие вопросы лучше задавать философам каким-нибудь. Я таким не занимаюсь. Но, что я могу сказать наверняка, так это то, что твои эмоции на уровне с живыми пони.       На этот комментарий Ферум нахмурил голубоватый нос и вновь глубоко вздохнул.       — Эй, а почему ты сам себе таких вопросов не задавал раньше?       — Ну, я все это время был выключен, включенным был лишь индикатор движения у камеры. Он реагировал каждый раз, когда что-то происходило в айронпони, и включал меня. Обычно это были радтараканы. А до падения бомб Хувз со мной обращался как с пони, вот я и считал себя пони, только металлическим.       — Тебе нужна еще поддержка?       Ферум составил кислую мину, покачал головой и уставился вдаль.       — Включи Диджея, там он про Понивиль говорит, — вдруг произнес он.       Фаермейн посмотрела на него с недоумением, тоже составила кислую мину, легла к Перпи обратно и включила радиопередатчик. Сначала послышался шум помех, а затем она услышала знакомый голос жеребца.       — «...тают пауки. А вот и нет, малыши! Помните Поджигательницу? Она продолжает блистать! Правда, ее лучше назвать Подрывательницей, хе-хе. Мало того, что она выжгла половину тварей, так еще она и взорвала их королеву! Как я говорил ранее, эти пауки по своему поведению напоминают муравьёв. Они заботятся о королеве и разделены на несколько групп, если судить по обязанностям. Сейчас, как и положено муравьям, лишившимся королевы, они впали в траур. Так что, если вдруг решите посетить Понивиль, опасность там будут представлять лишь оставшиеся паучки, да огонь, который возм...».       — Вот мразь! Ни слова о том, что я чуть не убила Перпи или о тебе! Хочет говорить правду — пусть говорит правду!       — Диджей за тем и нужен — чтобы поднимать дух пони. Если он будет докладывать о всех падениях, это не поднимет настрой. Да и потом, он мог не заметить Перпл Клауд. Синий бросается в глаза гораздо больше, чем красный, — монотонно произнес Ферум.       — То есть я поднимаю дух пони? Что я когда-нибудь приду к ним, спасу их от каких-нибудь мантикоры, и не убью их заодно? Так выходит?!       — Ты герой для пони, — пожал плечами Ферум. — спасла рабов, разорвала пауков. Хочешь, или нет — ты для них герой, и в какой-то степени для меня, и тебе с этим придется смириться.       Фаермейн опустилась и..       — Ауч!       ...Плюхнулась на пол, поскользнувшись на каплях воды. От этого посыпались искры из глаз, несколько лежащих рядом Перпи закружились, а весь фургон поплыл. Фаермейн потерла ушибленное место.       Минуточку.       И это были не искры из глаз, это были искры из рога! Грива Перпи вспыхнула.       — Что там у тебя трещит? Ох, мать моя Селестия!       Фаермейн сдёрнула покрывало, на котором лежала и принялась укрывать гриву, а Ферум придавил ее двумя металлическими копытами. Вроде начало помогать но грива продолжала тлеть. Фаермейн еще больше прижала тряпку, Ферум придавил ее всеми четырьмя, и огонь вроде как потух. Длинная волнистая грива сгорела и укоротилась почти до корня.       А затем в фургон влетела огромная волна дождя и залила Перпи, Фаермейн и Ферума.       — Где мы?! — крикнул Ферум.       — В Небесном Бандите... Ты в местности разучился ори...       — Город какой?       — Э-э-э... Виндвилль! — ответила Фаермейн, взглянув на карту в ПипБаке.       — А, все понятно. Занесла же нечистая... Что-то мне подсказывает, что дальше — хуже! И к счастью, похоже, вода эту модель сломать не может!       Он взял несколько спарк-батарей, две заменил у себя в шее, использованные выкинул и выбежал под дождь. Он за секунду намок, но, похоже, и правда — вода эту модель сломать не может. Он вставил оставшиеся батареи в блок питания, затем лишние закинул в фургон и одним пинком захлопнул дверь.       Фаермейн выглянула в разбитое окно, но перед ней по-прежнему была стена дождя, только извивающаяся. Струя попала к ней в мордашку, отчего Фаермейн начала отплевываться и часто моргать. Она тут же отпрянула, потом завалилась назад и проехала на спине полтора метра в сторону Перпи — Ферум начал движение.       Пока Ферум поднимался, фургон изрядно тряхнуло. Перпи подпрыгнула и распласталась на Фаермейн. Спарк-батареи рассыпались и покатились назад. Вслед за ними на животе проехала Фаермейн.       Сверкнула молния — и на мгновение все вокруг осветилось. Вокруг летали ветки, доски, даже куски черепицы. Одна влетела в целое окно и оставила на нем круг с горлышко фляжки, от которого расползлись трещины.       Фаермейн попыталась спихнуть Перпи, но Небесного Бандита вновь тряхнуло, и Фаермейн вновь распласталась на полу, и ее вновь придавило тело Перпи.       — Скоро мы вылетем? — крикнула Фаермейн Феруму, однако вопрос растворился в завывании ветра и стуке дождя о крышу.       Вдруг они вылетели из циклона. Словно ничего и не было. Ливень остался позади, шел лишь небольшой дождь. Ветер стих. Сквозь трещину в облаках были видны звезды.       Ферум выдохнул так громко, что Фаермейн подскочила, даже несмотря на то что на ней находилась Перпи. Она вновь ее сдвинула и поднялась. На спине осталась пара крупных синяков.       Ферум пошел на посадку.       — Хей, а что это за место было? — спросила Фаермейн.       — Городок, который располагался в Селестийском циклоне. Там во время войны с помощью энергопреобразователей использовали воздушные потоки для насыщения кристаллов в энергомагические пушки и использования в Кантерлоте... Правда там и раньше была погодка не очень, — после посадки Фаермейн не удержалась на ногах, полетела вперед и врезалась головой в лобовое стекло,       — отцепи меня, пожалуйста. Фаермейн, шатаясь, вышла из бандита и отцепила Ферума. Он вошел внутрь и принялся собирать разбросанные спарк-батареи. Затем взял несколько, поменял две в шее и вышел из Бандита дабы поменять батареи в фургоне.       Фаермейн тоже вышла. Прямо за ними располагался огромный тёмный цилиндр, упирающийся прямо в небо.       — А этот циклон много энергии требует! — присвистнула Фаермейн. — ну че, летим в Форестер?       Ферум кивнул и, не говоря ни слова вновь запрягся в бандита.

***

      Остаток пути прошел без происшествий. Деринг Ду почти выбралась из ловушки Ауисотля! Ферум приземлился недалеко от стены, благо Сваппер, находящийся прямо сейчас на смене, крепко спал и не изрешетил Бандита, Ферума, Фаермейн и Перпи. Но разбудить его все же пришлось. Фаермейн позвала его шепотом и попросила открыть ворота. Когда жеребец проснулся, он выстрелил пару выстрелов, зацепив фургон, но понял что к чему, и, когда выслушал Фаермейн, Сваппер выдал несколько насмешек по поводу того, что единорожка лишила его прекрасной сцены поедания бутылки из-под спаркл-колы. Фаермейн, стараясь не обращать внимания на этого дурачка, понесла в левитационном поле Перпи в госпиталь, который находился недалеко, а Ферум остался на улице.       Она приоткрыла дверь и увидела сидящую за столом серьезную кобылку-земнопони в очках, с умным видом читающую книгу «Контерлотские математические кружки». У нее была серо-голубая шкурка со стандартно подстриженной гривой цвета виноградного пятна, оставленного на белой ткани. Она подняла глаза, и они тут же округлились.             — Эй, не буду я тебя латать, мне хватило того раза с проколотой арматурой ногой! Я плохой медик, и ты знаешь это! Я сама чуть без ноги не осталась! Обраща... Мамочки! Фаермейн, где твой энергоглушитель?       — Там где надо! И не мне твоя помощь нужна, дурочка, а ей! — Фаермейн втащила левитацей Перпи, и ее глаза широко в изумлении раскрылись. Передняя нога почернела и словно покрылась трещинками, которые расходились на все плечо. — ебать-валять, это что?       — Как будто яд. Или не яд... Могу ошибаться. У нее не только поражение ядом, если это яд, у нее еще и ожоги на голове. И вообще, она живая? А то у нее грудь как-то не двигается. Ну, или... — затараторила она.       — Живая она! Обязана быть живой! Пока мы летели, она была живой. Ее огромный тарантул цапнул! Ну? Что можешь сделать? — Фаермейн с помощью левитации положила ее на кушетку.       — Чисто теоретически, — задумалась кобылка, — возможно яд поразил кровь, и ее можно просто профильтровать, как это делают при лечении от наркотиков, но если поражены ткани... Ах да! Я не...       — Что ты «не»?       — Я не могу лечить неместных пони, таков приказ Совета Смотрителей, — быстро проговорила она.       — Черта-с два с этих Смотрителей! Дорогая Парабола! Прошу тебя сделай с ней хоть что-нибудь! — Фаермейн опустилась на колени и сложила копыта в умоляющем жесте. — Представь, что это я лежу. А еще меня синячище на спине, вот такой! — она развела копыта, — и не вздумай даже смотреть на него! Потому что я знаю, что ты захочешь его как-то обработать.       — Но я...       — Тогда как насчет того, чтобы ты не дарила пять подарков на день рождения? Хорошо, десять. И на день горящего очага тоже!       — Так ведь...       — Хорошо хорошо, на двадцать лет вперед! Если этого будет мало, то...       — Я не уверена, что у меня получится, — почти монотонно перебила Парабола, хотя и с ноткой нетерпения. — Но, попробовать стоит.       Она убежала на улицу и через пару минут вернулась с установкой, таща ее с помощью зубов. Она приставила ее к кушетке и выдохнула. Затем достала из отсека тонкие трубки с полыми иглами, положила на копыто и потянулась к бутылочке со спиртом и ватному диску, находящимся рядом. Пока тянулась, один конец трубки выпал из копыта.       Фаермейн закатила глаза и взяла левитацией иглы. Парабола капнула спирт на диск и протерла иглы. Затем очень медленно и аккуратно ввела иглы в ноги Перпи и нажала несколько мелких кнопок. Проделав все это, пони-медик опустилась на рабочее место, где она сидела, и тяжело вздохнула.       Фаермейн выглянула на улицу и больше не смотрела за процессом промыва крови. На улице было так же спокойно, все, что изменилось, так это то, что в воздухе в нескольких метрах от госпиталя висел спрайтбот, у которого по-видимому сломался динамик. Она решила проведать свою комнату.       Пару раз ей попадались охранники, которые были ответственные за поддержание порядка, благо красная грива была не такой заметной в темноте. Обогнув ратушу, она открыла дверь домика и вошла в дверной проем.       Это был не ее дом.       Внутри на большой кровати лежали два пони, получали удовольствие друг от друга и не обращали внимания на гостью. Красная единорожка знала, что эти пони были ее соседями, поэтому ее не посетили мысли, что парочку переселили к ней. Фаермейн сморщила нос и вышла. Она посветила на номер, располагавшийся на двери и сделала фейсхуф. Это был седьмой дом, а ей нужен был девятый.       Единорожка нашла домик с девяткой, ну, или шестеркой: верхний болтик слетел, и цифра перевернулась. Фаермейн толкнула дверь и встала на приеме. Внутри был такой же бардак как и в день, когда она ушла. Фаермейн даже неудосужилась запереть дверь перед уходом.       — И почему они не поселили сюда кого-нибудь другого? — спросила про себя Фаермейн.       — Потому что я знала, что ты вернешься! — прошептал ей кобылий, немного скрипучий голос.       Фаермейн подпрыгнула от неожиданности и стукнулась головой о дверной проем. Голова закружилась; Фаермейн повернула голову и увидела слегка плывущий силуэт главной Смотрительницы с «тупее-поряжения-в-жизни-не-видела»-взглядом, а затем потеряла сознание. Заметка: новый уровень. Новая способность: маракас. Необычная обстановка сделала вас тверже! +5 очков здоровья. Несмотря на это, будьте аккуратны! Добавлен новый игровой персонаж уровня 3: Ферум.