Глава 11 — Прогулка

      Очнулась Фаермейн в своей кровати. На улице было все так же пасмурно, собственно, по-другому на Пустоши и не бывает. Единственное, дождь не каждый день моросил. Будильник во всю звенел.       Единорожке потребовалась пара минут чтобы понять, что, собственно, происходит. Возможно, дело в недосыпе. На тумбочке стояла фляга с водой, и Фаермейн поняла, как сильно хочет пить. Она выглянула в окно и... не увидела ничего необычного. Мимо двери прошла одна из жительниц города, отвечавшая за добычу продовольствия, насколько помнила единорожка. Все было так же, как и в тот день, когда она ушла.       «Неужели все... Хотя, пожалуй нет.»       Ее, словно сторожевую собаку, посадили на цепь за заднюю ногу и прицепили к столбу, который поддерживал столик.       Фаермейн спрыгнула с кровати, в глазах слегка потемнело, комната на пару мгновений стала походить на надувной замок, потом стены замерли. Она дернула ногой, но цепь не поддалась. Она дернула еще раз, только сильнее, цепь снова осталась целой. Две попытки оценить цепь на прочность стали попытками оторвать ногу.       Вдруг ПипБак издал писк, будто предупреждение о травме. «Это еще что за херня?» Фаермейн взглянула на экран, и на нем появилась пара предложений, словно кто-то быстро-быстро их набирал на терминале:       «О, ты проснулась! Думал, будешь вечно дрыхнуть.»       — Смотрительница?! Ты что, мой ПипБак взломала?!       «Нет, это не она! Это Ферум. Не представляешь как мне повезло, что я попал к тебе,» — снова появилось на экране с тем же самым звуковым сигналом.       От этого заявления Фаермейн впала в ступор.       «Советую почистить ПипБак. Хотя, у них память иногда доходит до сотен мегабайтов, мне в нем тесно. Будто все те пони, которые носили ПипБак до тебя, никогда его не чистили.»       Фаермейн все так же сидела, иногда моргая.       «Пожалуй, надо рассказать, что ты пропустила, так?»       Фаермейн лишь медленно кивнула.       «Так рассказывать или нет? Ты... В раздумьях?»       — А, да-да, рассказывай!       «Чтож, значит слушай... Ой, то есть, читай.       Когда ты ушла, я вошел в ваш госпиталь. Перпл Клауд выглядела... не очень. Парабола еле справлялась с аппаратом. Я лишь хотел помочь, а она завизжала и привлекла всю охрану. Я прыгнул к ближайшему охраннику в ПипБак, сам не знал, что так можно! А эти варвары разломали мою модельку! Потом пришла пожилая кобыла и сказала, что ты вернулась...»       — Главная Смотрительница, значит!       «... и распорядилась чтобы тебя заперли. А Перпл Клауд она вроде не заметила. Повезло, что тот охранник, в ПипБаке которого я был, пошел к тебе. Э-э-э, получается она, смотрительница. Он тебя взял, приковал, ну и я, пока он возился с цепью, прыгнул в твой ПипБак. Ты опять зависла?»       — Что? нет! К твоему сведенью, не все читают с такой же скоростью, с которой ты печатаешь!       «А-а, ну прости. Значит буду помедленнее текст набирать», — на этот раз текст появлялся так медленно, что даже жеребенок, умеющий читать только по слогам, смог бы успеть за темпом появления символов.       — Ферум, я не умственно-отсталая!       «Извиняюсь, подумал, что это было бы забавно.»       Фаермейн фыркнула, залезла назад на кровать и... ничего. Она хотела притянуть флягу, но фляга и с места не сдвинулась. Она потрогала рог и обнаружила на роге глушитель, такой же, как в Старой Эпплузе.       — Тварь! Чертов кусок дерьма! Чтоб ее блотспрайты изнутри сгрызли!       Она встала, ртом открыла флягу и наклонила ее, чтобы вода потекла ей в рот. ПипБак снова пискнул.       Что там у тебя случилось?       — Эта сука нацепила на рог глушитель! Будто я не уравновешенная и не могу держать себя в копытах, чтобы не сжечь все вокруг! Я даже не умею этого!       Технически, ты бы могла использовать магию для побега, так что-о...       — Не подливай масла в огонь, — буркнула Фаермейн почти что себе под нос.       Знаешь, я почти уверен, что смог бы снять его. Просто поднеси ПипБак к глушителю.       «Вот так бы сразу» — улыбнувшись, подумала она.       Фаермейн поднесла ногу с ПипБаком к рогу. Она держала долго, аж копыто заболело. ПипБак снова пискнул, и Фаермейн опустила ногу, потрясла ей слегка, чтобы расслабить ее и поставила копыто на пол. Потом взглянула вновь на писанину Ферума.       Кажется, я переоценил свои возможности. Доля электроники там есть, но в основном...       Дальше Фаермейн не читала. Смесь ударов по столу и вульгарных выражений лились из нее рекой. Она была в ярости, которую Ферум лишь на время прекратил, когда захотел помочь снять глушитель. Вскоре она растянулась на полу без сил и желания продолжать пытаться крушить столик.       Внезапно дверь открылась, она даже не была заперта, и в жилище Фаермейн вошла Смотрительница и чуть не споткнулась через нее и не уронила тарелку с куском мяса радсвина.       — Ну, как поживаешь? — улыбнувшись, спросила она.       — Прекрасно, — пробормотала единорожка, — вы специально будильник завели?       — Он был заведен? — удивилась Смотрительница. — Не знала, что ты им пользуешься!       — Хотите сказать, что он звенел каждый чертов день, что я пыталась...       — Получается, да. Он звенел каждый чертов день, что ты скакала по Пустоши и пыталась покончить с собой.       Фаермейн многозначительно на нее взглянула, а когда до нее дошел смысл слов Смотрительницы, ей захотелось смачно врезать по морде. Она уже замахнулась, но пожилая кобыла даже не обратила на нее внимания.       — Я услышала из ратуши твой... М-м-м, выплеск адреналина. Может хватит вести себя как кобылка в пубертате?       — Если я веду себя как малая кобылка, то на кой черт я нужна вам? Отпустили бы — было меньше проблем.       — Потому что... у нас неблагоприятный период. Наше население с каждым годом уменьшается! И сейчас каждая кобыла, способная родить на счету. Так что ты либо помогаешь, либо...       — Не помогаю? — предположила Фаермейн, — знаете, я в мамочки не слишком-то гожусь.       — Хотя бы жеребенка дай! — шикнула Смотрительница. — об остальном я позабочусь.       — Эй, не собираюсь я трахаться! Да и вообще, у меня незаконченные дела, которые...       Смотрительница закатила глаза и вышла, оставив тарелку с мясом.       — Странная она, да? — спросила Фаермейн Ферума, — Ферум? Ты где? — удивилась она, когда спустя несколько секунд на экране ПипБака не высветилось очередное сообщение со звуком предупреждения о полученной травме.

***

      Смотрительница рысью бежала под моросью, время от времени были слышны шлепки копыт о мелкие лужи. Спустя пару минут она вошла в здание ратуши, как предположил Ферум, сидящий у нее в ПипБаке, и с хлопком закрыла дверь.       — Ну и что ты ей сказала? — произнес мужской голос.       — Ой, да ничего особенного. Наплела про то, что она для продолжения рода нужна. Хотя, по сути так и есть, но и она сама бы нам пригодилась.       — Верно подмечено! Ну так что, продолжим играть в домино? У меня одна кость! — заявил на удивление звонкий, почти жеребячий голосок кобылки.       — Ты наверно хотела сказать, что у меня одна кость? — спросил другой кобылий, но более низкий голос.       — Я так и сказала, что у меня одна кость, гнилое яблоко!       — Брим, мы тут не в домино все дни играем, мы думаем прежде всего о благополучии Форестера! Это как если бы мы думали о благополучии стойла.       — Прошу, одну партию! За ней и поговорим.       — Вот это молодёжь пошла! Эх, жаль, что когда все вокруг померли! — охнул скриповатый голос жеребца.       — Повторяю еще раз, мы не в домино весь день играем! — повысила голос главная смотрительница, беря в зубы свои кости, — мы думаем прежже вшево о благополушии Форешшера! — произнесла она, подчеркнув каждое слово ударом копыта о стол.       Раздался смешок.       — Итак, какие есть новости кроме того, что наш демоненок явился в родное гнездо? — спросил уже другой голос жеребца.       — Полагаю, вы знаете, что она и робота с собой притащила, так?       — Так, — согласились все.       — Так вот... О, одна кость! Э-э-э... Я отдала его бывшим ПипБак техникам. — доложила Смотрительница, положив кости в копыта. — Пускай изобретут что-нибудь новенькое. Может распотрошат, может турели какие из этой туши сделают, может перепрограммируют, чтоб он нам служил... Не знаю, на что-нибудь пу...       Если бы Ферум был живым пони, у него бы давным давно глаза на лоб полезли.       «О, нет нет нет нет!»       Вокруг озарилась мертвая тишина. Смотрительница отвлеклась на сигнал предупреждения и взглянула на ПипБак.       — Это еще что за шпионские программы!       «Ох, простите, Главная Смотрительница! Это старший техник. Показывал подмастерье как работать с терминалами, а она случайно взломала ваш ПипБак.       Это не шпионские программы.»       — Хани Вуд, с каких пор у тебя подмастерье? Ты же сама недавно стала старшим техником! Да и потом, ты же кобыла. Или ты пол вдруг решила сменить?       «А, это... Это моя подруга. Просто ей ТАК интересно стало то, чем я занимаюсь, что мне захотелось ее обучить. А подмастерье я ее называю так, шутки ради...»       — Победа! — крикнула Брим, громко стукнув костяшкой по столу.       Судя по всеобщему молчанию, все уставились на нее.       — Что? Правило 103 из правил для игр на все случаи жизни: если все люди до тебя думают дольше минуты над ходом, они ждут своей очереди на следующем круге.       Кто-то охнул, кто-то цыцнул, кто-то судя по звуку сделал фейсхуф.       — Ладно, ладно, согласна! Вы были увлечены Хани Вуд и ее подпевалой. Даю вам еще минуту.       — Так, Хани Вуд, насколько я знаю, ты кобыл избегаешь и дружешь только с жеребцами.       «Ну да, ну да! Я и сказала: друг. Просто преобразователь звука в текст, находящийся в мастерской, немного искажает звук, отчего сообщение передается нечетко, знаете ли.»       — Ну так почини его! Я знаю, что ты механик хороший, и ты в силах починить какой-то там микрофон.       «Немедленно займусь этим.»       Если бы Ферум состоял не только из нулей и единиц, с него бы наверно семь потов сошло.       — Фух! Можем снова продолжить.       — Я видела этого робота. У него редкая модель. Можно было бы его не ломать, а восстановить и продать. Он уйдет за очень хорошие крышечки. — задумчиво произнес низкий кобылий голос.       — Рыба!       Послышался смешок.       Ферума смутил тот факт, что после «рыбы» пони продолжили класть кости с глухими ударами на стол, не отбатив на это заявление никакого внимания. Насколько он помнил, тот, кто лишил остальных возможности ходить, побеждал, а игра останавливалась.       — Осьминог!       Это было передразнивание? Ферум окончательно запутался.       — На кой нам нужны эти крышечки! Лучше пусть будут битсы! — проворчал старый жеребец.       — Надеюсь ты не забыл, но теперь в ходу именно крышечки.       — Конечно не забыл, но это... Издевательство! Каждый битс чеканили вручную, но при этом каждый битс абсолютно ничем не отличается от остальных. А теперь в ходу этот мусор! Чем он пони Пустоши угодил!       — Может, им понравились рисунки на крышечках? — Предположила Брим, — с корабликов на сансапарилле даже лак не слез.       — Мы не бирофилы!       — ВейвБич, ходите!       — О, уже мой ход? Победа!       — Черт, зачем я про ход напомнила!       — Значит так. Отложили домино, нам нужен план, — воскликнула Смотрительница, стукнув копытами друг о друга.       — Я, конечно, помню, что нашей основной задачей является сохранить ее род, но черт возьми, Роуз! Она самая дерзкая кобыла, что я видел!       — Она просто отстраненная. И потом, не забывай, что она осталась одна. Нам нужен плод! И желательно, чтобы не было необходимости держать Фаермейн девять месяцев. Ясно?       — Ты яйцеклетку предлагаешь у нее извлечь что ли? — возмутился жеребец.       — Я вас не слушаю, разговоры о кобыльей составляющей меня не интересуют... — проговорил более старый жеребец.       — О, неплохая идея, Гузберри!       — А давай сразу матку вырежем, чего терять! — крикнул первый.       — Из-за тебя наши собрания превращаются в балаган!       — Знаешь, я все могу понять, но твои безумные идеи иногда даже безумнее политического устройства довоенной Эквестрии!       — Ну, извини, что я единственная, кто предлагает идеи! Легко быть критиком!       Их спор с каждым заявлением становился все громче и жарче.       — Можете продолжать без меня, только семь костей оставьте, я вернусь. — тихо произнесла кобыла с низким голосом. Если бы не чудо-ПипБак, Ферум и не расслышал бы ее. Он тут же перепрыгнул к ней через Брим.       Она вышла из ратуши и направилась в госпиталь. Судя по интервалам между шлепками копыт по лужам, она... хромала?       Кобыла скрипнула дверью, вошла в госпиталь и плюхнулась на ближайший стул с тяжелым вздохом.       — Значит так. Нужен главмедик. Нужно извлечь у Фаермейн яйцеклетку и искусственно оплодотворить. И, наверно, перенести ее другой кобыле, для полн... Парабола? Ты лечишь пони не из Форестера, да еще пегаса. С почерневшей ногой. С тобой все в порядке?       — А... Да. Фаермейн ее притащила. Ей нужна была промывка крови.       — Ты... — она топнула ногой и взвыла, — принеси медикс.       Парабола убежала и через минуту вернулась со шприцом. Блэкберд воткнула шприц в ногу, и послышался вздох облегчения.       — Ты понимаешь, что творишь? Пегасы бросили поверхность на произвол судьбы, предали всех единорогов и земнопони, а теперь ты лечишь одного из них?!       — Но тогда... Вдруг это одумавшийся пегас, который хочет нам помочь?       — Маловероятно, — устало произнесла Блэкберд, — насколько помню из разговора с торговцем, одумавшиеся пегасы на боку имеют клеймо вместо кьютимарки. А у этой какая-то колонна кривая. Выкинь ее куда-нибудь за пределы Форестера. Пегасы по природе крепкие, вычухается.       Феруму нужно было прямо сейчас что-то сделать. Он проанализировал все устройства в радиусе одного метра, но ни одно не смогло бы помочь. Тогда он решил совершить глупость.       Внимание! Повышенная утомляемость! Срочно нужен крепкий искусственный сон!       Блэкберд, наверно, пребывала в состоянии легкого шока.       — Странное предупреждение, не знала, что такое есть в ПипБаке.       Парабола снова убежала и вернулась вновь, как Ферум предположил, с хлороформом. Она капнула чуть жидкости на тряпочку и поднесла к носу Блэкберд, которая уже перебралась на свободную кушетку, и та моментально уснула.       — Ну, ладно, кровь вроде отфильтрована, сердце бьется, жить будет. Наверно, Блэкберд права, выкарабкается. — Парабола уже потянулась к шнуру установки, как вдруг...       Внимание! Повышенная утомляемость! Срочно нужен крепкий искусственный сон!       — И мне тоже? Ох, ладно... С ПипБаком не шутят, — она наклонилась к упавшей тряпочке, тоже вдохнула хлороформ и завалилась возле рентгена.       Ферум не стал медлить и перепрыгнул в рентген, затем в радио, стоящее на окне. Тут он заметил, что в радиусе одного метра висел спрайтбот. Он запрыгнул и начал оценивать его механизм. Снизу, в отсеке энергомагические пушки, заряда хватит еще примерно на сто лет, четыре крыла безустанно шевелятся, динамик был исправен, хотя бот почему-то молчал. В общем, просто идеальное тело, если опустить существование тех нескольких роботов в доме Хувза.       Нужный дом было сложно найти, они все практически идентичны. Благо подруга Ферума была не самой уравновешенной пони. Стоило ему повернуть, как сзади раздался звук разбившегося окна.       Он подлетел к домику и прошептал:       — разбей окно побольше, я не вмещаюсь.       — Говорящий спрайтбот? Это как.       — Именем Стальных Рейнджеров, пеките пироги, — произнес робот.       — Ферум? Значит вот как! Как только появилась возможность улизнуть, ты свалил и оставил меня одну тут!       — Ты же вроде была против общения.       — Да, была, но это не значит, что я сейчас против общения!       — Зато я сделал важное дело, — спрайт бот слегка поднял глаза-камеры вверх, будто выпятил грудь, — а еще я знаю как тебе уйти отсюда!       Фаермейн еще пару раз пнула стекло. Острые края поцарапали кожу над копытом. Спрайт бот влетел, энергопушки выдвинулись, и одна ударила точно в цепь, оставив на полу пятно сажи. Затем он ударил в замок на двери, и та раскрылась.       Фаермейн присвистнула.       — Теперь аккуратно уходим к Перпи.       Так они и шли: Ферум летел впереди, заглядывая пони, а Фаермейн смотрела на него и кралась позади.       Заметка: новый уровень. Новая способность — заслуженный отдых. Вы восстанавливаете очки силы на 10% быстрее, когда сидите без дела.