Глава 12 — облака и пластелин

      Пару раз Фаермейн увидели сзади, но на это она никак не реагировала и просто проходила мимо, игнорируя видящих ее пони.       — Полагаю, тебе очень нужна маскировка.       — Что, правда? — съязвила Фаермейн. — Как будто есть пони, который будет краснее меня даже после ста оргазмов!       — А как же Чоклат Кейк?       — Он не считается! — фыркнула она. — У него грива черная.       — Неужели он не будет краснее тебя после ста оргазмов?       — Да, возможно он будет краснее. — прошипела Фаермейн сквозь зубы.       — Ладно-ладно, не кипятись. Хорошо. Ты — самая красная кобыла в пустоши.       В ответ на это Фаермейн показушно выпячила грудь, а затем остановилась. К ней, с трудом переставляя копытами, будто каждое весило тонну, приближалась Брим. Когда подошла, обе кобылы встали как вкопанные. Я не знаю, сколько бы еще они простояли, если бы Ферум не подлетел к Брим и не выстрелил из энергомагической пушки прямо ей в круп. Благо, настройки спрайтбота позволяли контролировать количество используемой энергии. Земнопони глубоко вдохнула и практически на одном дыхании выдала:       — Ты очень нужна совету Смотрителей. Они достанут твою яйцеклетку, пока ты будешь находиться под действием хлороформа, ну, или шара памяти, смотря что выберешь. Потом они тебя отпустят на все четыре стороны. — затем она снова глубоко вдохнула.       — А... Эм.. Э-э-э... Чего? Ты хоть поняла, что сказала?       — Не совсем. Суть в том, что ты нужна смотрителям. Прямо сейчас. Потом отстанут. Пожалуйста, — прерывисто ответила Брим       — Это хоть быстро? — фыркнула Фаермейн. — Меня же не будут потрошить или что-то в этом духе?       — Я не знаю, я не медик, — пожала плечами Брим.       — Ладно, хорошо. Но потом наберу у вас воды. И, если робота еще не распотрошили, верните назад.       Обе пони пошли в направлении ратуши.       — Робота распотрошили, а насчет воды не знаю, — но, увидев, как Фаермейн нахмурилась, тут же добавила: — хотя, возможно, если прикинуть, что мы взяли твоего робота, ты можешь набрать воды, в чем я не до конца уверена. Надо у других смотрителей спросить. Пожалуйста, только не делай глупостей вроде угона больничных коек или чего-то в этом духе, хорошо?       Фаермейн с трудом удалось проконтролировать уголки рта — иначе, они бы давно поползли до ушей, прямо как у Флэшфлая.       — Они точно дадут воды? — скептически спросила Фаермейн.       — Должны... — практически на распев ответила кобыла.       — Слушай, а ты изменилась!       — Правда? — глаза Брим округлились.       — Ты стала какой-то... зажатой. В школе ты была всем стервам стервой, — поморщила нос Фаермейн.       — Странно, не замечала такого, — пожала Брим плечами. — Так, в ратуше заодно договоришься еще и насчет воды. — она остановилась, Фаермейн тоже. — Странный какой-то спрайтбот прилетел. Музыки нет, зато летает за нами.       — Ну да, и что?       — Ты разве не знаешь? Министерство Морали использовало их для слежки! Надо его сломать!       Брим тут же потянулась к сумке Фаермейн, та, в свою очередь увернулась. Земнопони не ожидала такого поворота событий и полетела вперед. Ферум решил удалиться.       Тут Фаермейн удивилась, увидев на ее спине огромный уродливый шрам, будто после ожога.       — Не знала, что королева школы может иметь изуродованную спину, — присвистнула Фаермейн.       — Эй! Это не твоя спина! — пискнула Брим.       — Я просто его увидела и сказала. В школе ты была словно неместная! Ни одной царапинки, ни одного торчащего волоска даже в ветреный день. Всегда гадала, где же у вас, смотрителей, спрятаны талисманы, которые дарят неотразимую внешность!       — А ты стала более разговорчивой, — заметила Брим, которая уже успела подняться. — Никаких талисманов у нас нет, просто базовый уход за собой, и лечащие заклинания.       Фаермейн посмотрела на Брим как на дуру. В ее голове Пустошь, хоть находящаяся по ту сторону стены, никак не вязалась с внешним видом пони, выглядящими так, будто те жили до падения бомб.       — Хорошо, допустим. Но это не объясняет, откуда у тебя шрам.       Брим прикусила губу.       — Почему ты прицепилась к моему шраму?       — Я просто спросила! — ответила Фаермейн с нажимом       — Ты тогда боролась с одним из рейдеров на стене. Он еще умудрился залесть на стену и до этого увернуться от твоего пулемета.       Фаермейн выпячила глаза.       — Чиво?! Это когда было?       Брим задумалась.       — Вроде, это был твой первый день, ты тогда только начинала обращаться с огнестрельным оружием... — кобылка вновь задумалась. — А, он вступил с тобой в ближний бой, всадил какой-то дротик, ты уснула, а я мимо проходила. Ну, он меня хотел... пустить на фарш, но у меня получилось увернуться, и этот рейдер оставил мне порез на спине. Потом прибежала остальная охрана, завалили его, и все стало хорошо.       — Он оставил меня, чтобы покромсать тебя? — спросила Фаермейн с некоторым скептицизмом.       — Да, все именно так, — и бровью не повела Брим. — Кто их разберет, этих рейдеров! — она поморщилась. — О, мы пришли, оставляю вас наедине.       Брим открыла дверь, а сама умчалась. Дверь не скрипнула, поэтому сидящие внутри пони не заметили ее. Фаермейн пребывала в небольшом шоке: во время последнего визита смотрители рубились в карты, и кобылка подумала, что они целыми днями только и играли в настолки. Сейчас же два пони, сидящие друг напротив друга, на повышенных тонах обсуждали очередную ерунду по развитию Форестера, чуть ли не опускаясь до ничтожных оскорблений. Единорожка представила, как достала из сумки попкорн и начала жевать, наблюдая за зрелищем.       —...Я повторяю, нам необходимо отправить караваны!       — Да ты спятил! Уже забыл, что было в прошлый раз?! — воскликнул... довольно молодой пони с голосом старого жеребца.       — Я прекрасно помню, не надо мне опать рассказывать! — пони стукнул копытом по столу.       — А я тебе расскажу! В прошлый раз на караван напал аликорн. АЛИКОРН, КАРЛ!       — Я сказал, не надо мне повторять!      — А в позапрошлый наши пони вляпались в язвительный плющ! Ни единый не выжил! Тебе это опять надо?!       — Мы больше пятнадцати лет развиваемся, но дальше так продолжаться не может!       — Нам вполне хватает тех ресурсов, которые находят искатели.       — Да ладно! И какие отчеты ты прочитал? Пятилетней давности?       — Я сам их составляю. Каждый раз в них одно и то же, нам хватает ресурсов для поддержания жизни.       — Поддержания жизни мало! Нужно развитие, а для этого необходимо торговать! Плюс, мы поможем пони за пределами Форестера, разве это плохо?       — Ты застрял в прошлом! Сейчас пони уже не те, любой готов тебя убить и обокрасть ради мусора.       — Без риска нет награды. Да и их можно понять! У них нет тех чудес техники, которые есть у нас. Неужели это плохая возможность для торговли?       — Без риска нет потерь. Что ты с них брать-то собрался? Металлолом? Пистолетики, которые развалятся на составляющие после первого же выстрела? Они скорее готовы убить, чем отдать что-то взамен!       — О нет, друг мой, это ты в прошлом застрял, а конкретно в том моменте, когда в первую неделю на нас напала шайка рейдеров. Ты серьезно полагаешь, что все пони такие?       — Да, полагаю!       — Именно из-за таких, как ты, к нам так мало торговцев приходит!       — Нет, из-за таких, как ты, к нам рейдеры лезут!       — Ты ничего не понимаешь! Кто тебя Смотрителем выбрал в таком-то возрасте?       — Те же пони, что и тебя!       — Тогда за организацию караванов и маршрутов отвечали кобылы. Мы обязаны собрать совет сию же минуту!       — О да, жду не дождусь твоего позора!       — У меня есть план.       — Ну надо же! И с чего ты вообще взял, что твой караван уйдет и вернется в целости и сохранности, м? С чего такая самоуверенность?!       — Я был полководцем во время войны! Знаешь, что я понял? Иногда лучше воспользоваться готовыми вещами, чем пытаться создать что-то с нуля. Изучим организацию успешных караванов и вуаля!       — Где ты о них информацию брать собрался?       — В другом городе о местных поспрашивать, разве не понятно?       — Кого ты посылать вздумал? Наши искатели не уходят дальше, чем на десять километров! Боятся, знаешь ли!       — Фаермейн ни капли не боится! Она станет идеальным вариантом. Включим ей передатчик, сделаем ее метку целью номер один на райбахе!       Улыбка Фаермейн тут же поплыла вниз. Она просто хотела найти Грассфаера. Потом просто сбежать от работорговцев, просто спасти пленников, просто запастись оружием... Ладно, по ходу поисков появлялись другие мелкие цели, еще одна, наверное, не навредит.       — Ты серьезно думаешь, что она не вытворит глупостей? Я бы посмотрел, как ты пытаешься ей что-то там доказать!       — Все получится, ясно? Да и потом, организация пони — вот мой талант! — он встал и показал собеседнику свой круп, на котором были изображены три пони, отдающие честь.       — Я думал, твой талант — делать углубления в креслах с помощью твоего зада!       — Что?!       — Что слышал! — оба жеребца задними копытами встали на стулья, на которых сидели, передними на стол и соприкоснулись лбами, желая испепелить друг-друга взглядом.       Зрелище прервала Брим, подошедшая сзади.       — Неужели так интересно слушать спор этих двоих? — возмущенно воскликнула она.       Оба жеребца взглянули на нее, сели, как подобает воспитанным пони, и напоследок обменялись взглядами, подразумевая, что впереди будет реванш.       — Ну как, Фаермейн, ты согласна? — спросил более молодой на вид жеребец.       Фаермейн, немного подумав, кивнула.       — И с его лишенной рассудка идеей?       — Да, блядь, согласна, — раздраженно ответила Фаермейн.       Жеребец, задрав нос, подошел к единорожке, вытащил из своего ПипБака шнур, вставил его ей в ПипБак; на экране тут же появилась пони Стоил-тек, просящая немного подождать. Как только она пропала, в ПипБаке Фаермейн появилась новая функция, а именно «вызов Смотрительницы». Смотритель же выдернул шнур и взглянул на свой.       — Это пока ты не поймешь, что нам лучше развиваться без помощи дикарей.       — А что было бы, если бы я была не согласна? — решила спросить она.       — Мы бы тебя силой затолкали в госпиталь, привязали к кушетке ремнями и дополнительно вставили взрывающийся имплант! — бывший полководец рассмеялся, но через пару секунд перестал, поняв, что смеется только он. Жеребец откашлялся и более тихо проговорил: — но мы этого делать не будем, потому что ты согласилась на добровольной основе.       — Ах да. У вас же мой робот, так? — спросила Фаермейн. Один из жеребцов медленно кивнул. — Раз уж он в разобранном состоянии, я хочу у вас попросить воды. На двоих.       Пони-полководец задумчиво ответил:       — Видишь ли... Если мы дадим тебе воду, цикл добычи и очищения воды может нарушиться. Мне очень жаль.       Фаермейн посмотрела на Брим «а-я-же-говорила»-взглядом. Брим лишь пожала плечами.       — Ой ладно. Давайте уже поскорее начнем!

***

      После попытки Брим сломать Ферума он решил отлететь подальше, до самого госпиталя. Пару раз Ферум видел молчавшие спрайтботы, поэтому он не боялся, что его снова примут за шпиона. Главное, чтобы техники не приняли его за поломанного спрайтбота.       Мало того, что на улице было светлее, чем в госпитале, так еще и подтеки на окнах практически полностью скрывали от ферума происходящее в здании. Все, что его камеры засекали, так это несколько мутных силуэтов. Ни один не шевелился. Благо Ферум был роботом и мог часами наблюдать за нешевелящимися объектами.       Это умение ему не понадобилось: Перпл Клауд вдруг резко вскрикнула, правда, это был скорее хрип. Так же резко подорвалась вторая пони, вероятно Парабола. Она полупьяными нетверлыми шагами направилась влево. Ферум отлетел вправо, чтобы ему было лучше видно. В другой комнате был включен белый свет, спустя минуту его выключили. Слева пришел силуэт шатающейся пони. Было видно, как она сделала глубокий вдох, затем выдох и вколола шприц в Перпи.       — Спасибо, — прохрипела Перпи.       Вторая пони кивнула.       — А как я тут оказалась? Последнее, что я помню, это два огромных паука, примерно мне по грудь, один подбежал, укусил, все. Ой фу, это было так мерзко и противно! — внезапно ее охватила паника. — Тут где-то поблизости пауки? Нет-нет-нет, я хочу уйти! Если, конечно, на улице не гуляют стаи роботов. Так, где я?       — Ты в Форестере.       — О, это же тот городок, о котором Фаермейн рассказывала! Значит, она тут? Она так много мне должна рассказать!       — Да, она тут, и...       — Вот и хорошо, может ее кто-нибудь позвать? Не знаю, медсестра или еще кто-то... — Перпи откашлялась. — Ну вот, посадила горло. А что ты можешь рассказать?       — Ничего, я хочу почитать.       — А что?       — Кантерлотские математические кружки.       — Так ты математик?       — Нет, просто нравится.       — Ого! У меня с ней было все плохо. Да и сейчас тоже.       — Математика довольно интересная наука, когда изучаешь ее не по скучной программе Стоил-тэк, а по книгам из лучшей сети книжных магазинов.       — Да ладно! Врешь.       — Раньше в Эквестрии была школьная олимпиада, там задачи были на подумать, — она раскрыла книгу ближе к концу. — Значит слушай: учитель написал на доске некоторые числа. Они считаются «удачными», если распределить на две группы, суммы чисел этих групп перемножить, и в результате получится неположительное значение. Таким образом числа можно распределить многими способами, но условие для них также будет выполняться. Жеребята могут дописать одно число, чтобы числа стали «удачными». Какое число они должны дописать?       Повисла тишина.       — А можно еще раз?       Парабола повторила. Затем снова. Потом еще раз. Было видно, как пегаска старалась найти ответ на задачу, но, как-то не выходило. Ферум стал сам думать над ответом, только тоже безуспешно. После четвертого повтора Перпи сдалась.       — Я же говорила, что у меня все плохо! Мне больше нравится лепить из облаков, — ее голос стал менее охрипшим.       Парабола отложила книжку.       — Как это?       — Ой, да очень просто, — она улыбнулась. — Беру массу, приношу домой, хорошенько мну, прямо как хлебное тесто. Затем леплю.       Она копытом залезла в гриву, пошарилась там немного и достала красное яблоко. Парабола коснулась фигурки, но тут же ее нога провалилось сквозь него.       — Это... Облако? Но как? Оно же расплывается, состоит из воды и...       — Это для вас оно расплывается и состоит из воды, — Перпи предотвратила попытку Параболы попробовать фигурку на вкус. — Для нас это прочный и надежный стройматериал! И да, при желании его можно превратить в воду. А еще из него легко лепить и создавать новое.       Теперь мятная земнопони поняла, что было изображено на боку пегаски. Колонна была неровной только потому, что была создана из облака.       — А мы лепим из... пластилина.       — Ух ты! Не знала, что у вас есть свой вид облаков!       Парабола сделала фейсхуф. Затем она вышла и через минуту вернулась с куском твердой бесцветной массы. Перпи пару раз тыкнула копытом в пластилин, затем попробовала надавить, и он даже не деформировался.       — Это шутка? — не поняла пегаска. — Твой «пластелин» напоминает камень.       — Это не шутка, просто его давно никто не разминал, — Парабола взяла в копыта массу, сдавила ее, затем откусила кусочек, сплюнула его и начала катать колбаску. Перпи смотрела на это как на выступление Вандерболтов.       Когда Парабола закончила, Перпи ткнула в колбаску копытом, и посмеялась.       — Так значит это серое нечто начинает лепиться после нагрева? Земнопони и единороги удивительны!       Парабола посмотрела на Перпи как на дуру. Затем она взглянула на часы ПипБака.       — Чтож, моя смена вот-вот закончится, было приятно поболтать... Пока, — с этими словами кобылка вышла из госпиталя.       Ферум тут же влетел в госпиталь, пегаска лежала на койке и думала.       — Привет!       Его приветствие вырвало Перпи из размышлений. Она дернулась, как при испуге. Ее глаза заметались по комнате, пока она не заметила висящего в воздухе спрайтбота.       — Ферум? Это ты?       — Да, я. Все еще думала над задачей?       — Ты подслушивал?!       — Н-немного.       — Ага. Как я должна понять, какое там число, если там и чисел никаких нет? — возмутилась пегаска.       — Возможно, там не будет определенного числа, просто алгоритм для его нахождения.       Глаза пегаски расширились практически до размера чайных блюдец.       — Быть такого не может! — выдохнула Перпи.       — В математике все может быть. Сильно не напрягайся, мало ли, что может случиться.       Вдруг на другой койке послышалось чье-то шуршание.       — Ты ходить ещё не пробовала?       — Нет, а что?       — Хорошо, значит план Б.       — Какой план Б?       Ферум подлетел к Перпи сзади начал толкать кушетку. На удивление это было довольно легко.       — Что я... Где... — послышалось вялое бормотание.       Внезапно кушетка врезалась в косяк прохода.       — Эй, что вы творите?! — внезапно вскрикнула Блэкберд.       Ферум молча подлетел, нашел тряпочку, а рядом стоял пузырек с хлороформом. Спрайтбот опрокинул его, чтобы содержимое попало на кусок ткани, выдвинул пушки, Смотрительница отшатнулась. Затем Ферум подцепил пушкой тряпочку и подлетел к Блэкберд. Он подсунул ее к дыхательным путям кобылы, потом убрал, когда глаза пони закрылись.       — Сладких снов, — сказал Ферум и отлетел к кушетке с Перпи.       С улицы на нее смотрело несколько зевак. Подлетел спрайтбот и произнес:       — Вы ведь видели пегасов раньше, так ведь?       — Нет, — Ответил черный, как уголь, жеребец. Остальные пони смотрели на него с большим удивлением, чем на пегаску.       — Это такая же земная пони, только с крыльями сзади. Вы ведь видели птиц?       — Птицы вымерли, — ответил тот же пони.       — Э-э-э... Конечно птицы вымерли! Но ведь в учебниках по биологии есть строение птиц, так?       Два пони кивнули.       — Отлично, значит представление вы имеете, так?       Один из тех пони вновь кивнул.       — Вот, это просто земнопони с крыльями птицы, нечему удивляться. Давайте, идите по своим делам, они же у вас есть, так?       Пони закивали и разошлись, в зависимости от того, кто куда направлялся.       — Не думал, что это так просто.       — Но земнопони отличается от пегасов и единорогов не отсутствием крыльев и рогов... — начала Переживать, но не успела донести свою мысль.       — Потом расскажешь, сейчас едем в оружейную.       Возможно, катить кушетку по прямой и не представляло труда, но когда дело доходило то поворотов... Прежде, чем повернуть, Феруму приходилось останавливаться, несколько раз пинать кушетку вбок, иногда с разных сторон за раз и только потом катить ее дальше. Просто удивительно, что кроме случайных зевак больше никто не появлялся.

***

      — Тоже мне, пунктуальная! — передразнил вошедший в госпиталь рослый синий жеребец-врач с огромными копытами.       — Что случилось? — недоуменно спросила Брим.       — Парабола ушла, не дождавшись меня. Я, конечно, понимаю, что время у всех одинаковое, и тратить лишние пять минут в падлу всем, но...       — Она вроде новичок в лечебном деле.       — Она новичок уже несколько лет. — жеребец вздохнул, — Ладно, потом с ней разберусь, — он повернулся к Фаермейн. — Что выбираешь: наркоз или шар памяти?       — Э-э, шар.       Жеребец кивнул, посмотрел на вошедшую с ним серую с белой гривой единовожку, та тут же ушла в соседнюю комнату.       — Я думала, шарам лучше лежать в архиве, чем тут, — сказала Фаермейн.       — Они гораздо больше подходят для анестезии, чем для просмотра информации. Там воспоминания со времен войны, так что они мало кому интересны, — ответил синий земнопони.       Единорожка вернулась, катя шар по полу. Все изумленно посмотрели на нее.       — Что? Так гораздо удобнее!       Врач сделал фейсхуф.       — Теперь попрошу всех выйти. Если хотите насладиться кровью и внутренностями, советую посмотреть «пони в маске».       Брим и два других смотрителя обменялись многозначительными взглядами и поспешили удалиться.       Фаермейн, тем временем, легла на ближайшую кушетку, скрестив задние копыта и положив передние под голову.       — Ох, почему за инициативу до сих пор не решили казнить, — пробормотал жеребец, взглянув на красную единорожку, и потер переносицу копытом. — Иди ложись на ту кушетку, — он указал на самую дальнюю койку.       Серая кобылка обернула левитационным полем красную и потащила за собой.       — Вообще-то она сама вправе ходить.       Единорожка тут же выпустила Фаермейн, и та упала на спину, отчего громко взвыла.       — Ладно, похоже не вправе.       — Вправе, — пропыхтела кобылка.       Она встала, дошла до кушетки и залезла на нее. Жеребец взял шар в зубы и положил его на грудь Фаермейн. Она установила связь с шаром, и мир унесся прочь. Последнее, что она услышала, так это слова врача: «удачи вернуться живой!» Этот пони явно не в себе. Заметка: новый уровень. Новая квестовая способность: переговорщик — в любой момент вы можете позвонить начальству Стойла. Вам также могут поступать звонки. Старайтесь отвечать, или вы умрете ваш уровень репутации понизится.