Глава 2. Розовый зонтик

***

Утренний Кингс-Кросс жил своей непрерывной многоголовой жизнью. Шумели колёса поездов, гомонили пассажиры, по громкой связи объявляли время отправления составов. Альбус Дамблдор, нескладный мальчишка 11 лет, толкал тележку с чемоданом и клеткой с совой, медленно продвигаясь вдоль перрона между 9 и 10 платформами. Он не торопился не от плотности толпы, заслоняющей путь, и не от тяжеловесности поклажи. Поджидающие поезд пассажиры в основном стояли спокойно, ожидая времени начала посадки, а чемодан он зачаровал сразу же на Косой Аллее, как только получил палочку, стоило Хагриду отвернуться. Так что этим его путь не был осложнен. Нет, он ступал медленно и тяжело оттого, что чувствовал себя мертвецом на чужом празднике жизни. Слепящее глаза солнце пронзало стеклянную крышу вокзала, и людской гомон словно усиливал контраст ясного дня. Долгожданного для многих первокурсников Хогвартса. И разительно отличавшегося от того, что помнил сам Альбус. Его когда-то на вокзал провожала мать. Аберфорт остался дома с Арианой, и путь по магловской части вокзала они проделывали вдвоем, молча. Мать заговорила лишь когда им настало время прощаться, и слова, что она сказала ему тогда на платформе 9 и 3/4, отпечатались в памяти на всю жизнь. — Сын, — строгие синие глаза Кендры смотрели серьёзно и живо. — С сегодняшнего дня твой мир перестанет ограничиваться нашей семьей. Но, что бы не ждало тебя там, на этом новом пути чужих мнений, поступай так, чтобы без стыда смотреть в глаза своим близким. А если будут шептать за спиной… Пусть. Главное — ты всегда смотри прямо. Альбус прикрыл глаза. Нет, это было невыносимо. Всё ведь давно отболело. Откуда эта горечь? Зачем он идёт по новой дороге чужими ногами? Каким картонным теперь кажется мир, когда довелось пережить собственную смерть… Из мутной пелены больных мыслей его вырвал окрик. — И где же эта платформа 9 и 3/4?! Он узнал голос. Конечно, Молли. Слишком рассеянная от забот о детях, чтобы волноваться об озирающихся на неё маглов. Уже не первая его встреча со знакомыми лицами из неугомонного прошлого, и всё также отягощённая послезнанием. Он подождал издалека, пока вся семья Уизли не исчезнет за барьером, разделяющим платформы. Постоял ещё пару минут и сам толкнул тележку в нужном направлении. Он не хотел встреч и разговоров, только не сейчас. Один поход в Косой переваривался очень долго. Хагрид показался ему каким-то… не таким. Нет, это был всё тот же Хагрид, преданный и добрый, немного наивный от своих представлений, но словно какой-то… слишком рассеянный. И слишком печальный. Эту печаль нельзя было увидеть от одного взгляда на полувеликана, его глаза-жучки по-прежнему излучали такую доброту, что становилось сложно не улыбнуться в ответ, но… Хагрид прибыл без своего розового зонтика. И слишком много тоски тлело в его взгляде, когда они проходили мимо витрин с волшебными диковинами. Альбус знал его слишком давно, чтобы этого не заметить. Не нужно быть гениальностью, чтобы сложить два и два. Хагрид не колдовал уже много-много лет. И вряд ли бы Альбус ошибся, если бы предположил, что палочку в руках он держал в последний раз на своём третьем курсе… Альбус знал, что именно Хагрид купил Гарри на первом курсе сову. Он не смог себя пересилить и дал сове то же имя, что дал ей когда-то Гарри. Букля была удивительно понятливой птицей. Он одернул себя, мыслями возвращаясь обратно, за барьер, который только что переступил. По платформе, наполненной волшебниками, полз белый пар, опускаясь из чёрной трубы паровоза. В нём сновали дети и подростки, взбираясь по высоким ступеням в вагоны; вдоль состава бродили взрослые. Альбус не хотел всматриваться в лица, но против воли всё равно замечал знакомые. Не останавливаясь, он кое-как и сам взобрался в один из вагонов и двинулся вдоль коридоров, разыскивая свободное купе. Ему повезло: такое нашлось очень скоро, пришлось пройти всего два вагона. Стоило оказаться внутри, и Альбус тут же взмахнул своей новой палочкой, запирая дверь в несколько заклинаний. Взгляд опустился на гладкую лакированную поверхность темного дерева. Граб, сердечная жила дракона. Палочка с пером Фоукса так и не дождётся своего владельца. Альбус вздохнул, отворачиваясь. Он сел у окна и принялся наконец-то внимательно разглядывать лица пришедших сегодня проводить своих детей в Хогвартс волшебников. В толпе он различил Амелию Боунс, чьи губы складывались в редкую для неё мягкую улыбку при взгляде на маленькую Сьюзен. Люциус и Нарцисса Малфои, спокойные пока и гордые в своём уверенном положении в обществе. Выделялось несколько семей маглорожденных волшебников, робко и с интересом разглядывавших окружающих их людей. Неугомонные подростки в ало-золотых галстуках набекрень, степенные слизеринцы, смеющиеся и наоборот серьёзные дети в пуффендуйских и когтевранских мантиях, рыдающие от скорого расставания с родителями первокурсники, счастливые обормоты, с облегчением скрывающиеся в Хогвартс-экспрессе от опеки взрослых… Их было так много, все были такие радостные и живые, что невольно Альбус и сам чувствовал себя немного живым, глядя со стороны, из-за стекла закрытого аквариума. И он с радостным чувством смотрел на машущих окнам тронувшегося поезда взрослых, пока состав не выехал в Лондон, чтобы очень скоро скрыться в пригородах и полях. Что ж, он ехал домой. Может, и в этой болезни родные стены смогут помочь? Он не знал, но очень хотел в это верить. Он привык поступать правильно.

***

За всю поездку его никто не побеспокоил. Несколько раз в купе стучали, но в скором времени уходили: наложить мощные запирающие могли только старшекурсники, и беспокоить подростков, которые явно не хотели ни с кем пересекаться, охотников было немного. Очень просто, два плюс два… Альбус спокойно размышлял, глядя на проплывающие за окном пейзажи. Проблема Волан-де-Морта и его крестражей не исчезла, и он знал точно: шрам на лбу, который уже принадлежал ему, не был просто шрамом. Альбус пробовал говорить на парселтанге, и у него получилось. То, о чем в прошлый раз он догадался лишь в конце пути, теперь было очевидно в самом начале, и делать что-то было просто необходимо. Он едет в Хогвартс и знает, с чем столкнётся в древнем замке. При полном отсутствии подробностей, которые могли поменять очень многое в деталях, общая картина всё равно была очевидна. Он долго думал об этом. Стоило что-то сделать, чтобы иметь возможность использовать свои знания. Стоило ли кому-то рассказать?… Выходило, что единственный человек, который имел должное влияние и понимание ситуации, был он сам, директор Хогвартса. Было что-то странное в том, чтобы идти к себе, как к наиболее могущественному союзнику. Однако вместе с тем что-то его останавливало. Хагрид, понял он. Хагрид без розового зонтика. Нет, что-то не так. И правда, не стоит торопиться. У него было слишком мало данных, чтобы думать о действии. Пока что предстояло разве что только учиться жить заново.

***

Хогвартс. Пожалуй, только он нисколько не изменился. Хогвартс, кислый взгляд профессора зельеварения и строгие глаза Минервы, которая то и дело поглядывала за близнецами Уизли. — Бут, Терри!… — Когтевран! — Грейнджер, Гермиона!… — Гриффиндор! — Лонг, Айрис!… — Гриффиндор! — Поттер, Гарри!… Распределяющая шляпа долго молчала над его головой. Настолько долго, что он уже засомневался в том, что она собирается его куда-то распределять. А потом шепнула в ухо: — Стало быть, снова война. Он крупно вздрогнул. Шляпа чуть не слетела с головы от резкого движения, но удержалась. Со стороны, должно быть, это выглядело так, будто он испугался громкого шепота в своей голове. По крайней мере, он на это надеялся. — Защищайте детей, директор, — снова заговорила она, не дав ему времени на то, чтобы вставить слово. — Я никому не скажу. И в следующее мгновение пророкотала на весь Большой зал, разнеся по углам эхо: — Гриффиндор! Он поднялся со стула под гром аплодисментов и на дрожащих ногах добрел до стола Гриффиндора. С трудом перелез через скамейку и сразу же рухнул на сидение оттого, что кто-то рядом хлопнул его по плечу. — Зашибёшь, Оливер! — прошипела Анджелина Джонсон с места напротив и обеспокоено посмотрела на Альбуса. — Ты как, Поттер? Он кивнул, не найдя в себе слов, и вместе со всеми стал следить за распределением дальше. В голове всё не утихали слова старой шляпы, заставляя руки под столом дрожать. — Защищайте детей, директор. Я никому не скажу.