Глава 3. Почему фениксы, мистер Поттер?

***

Как ни странно, но слова шляпы подействовали на него отрезвляюще. Как будто на какое-то время он забыл обо всём, чем являлся, и напоминание звонкой затрещиной прокатилось по всему его существу, набатом колокола прошлось по пустоте, заставив сердце биться. Он слишком привык к фениксу на плече, к его мудрой поддержке и тёплому утешению, и так легко потерял без него ориентир. За это было мучительно стыдно. Он всё ещё чаще сторонился людей, но собственная голова перестала напоминать склеп с табличками, на которых были только имена и даты. Он вспоминал о том, что за табличками скрывалась жизнь, и сам тянулся к этой жизни. Осторожно, медленно, в каждом новом диалоге по-новому, но всё же начинал общаться с окружавшими его детьми. Ходил на занятия с соседями по комнате, ловил на себе взгляды преподавателей, которые уже не были для него коллегами и почти с шкодливым удовольствием обгонял на уроках по практике мисс Грейнджер, не составляя ей конкуренции только в теории, потому что просто никогда не поднимал руки. — Эй, Поттер! — окликали его в гостиной спустя лишь сутки после первого урока полетов. — В субботу отборочные, приходи! Если ты мячи ловишь также, как напоминалки, с МакГонагалл договоримся! — Случайность, — отмахивался Альбус, давая указания шахматным фигурам на доске. Рон Уизли напротив него чертыхался. — У Малфоя мантия в прутьях застряла, а я просто рядом оказался. Чепуха. На самом деле тут замешаны были два заклинания, на которые способен любой ученик четвертого курса, но об этом, конечно, никто не узнал. Мантия слизеринца дёрнулась словно от порыва ветра, накренив метлу, а напоминалка вылетела из его пальцев от простого акцио. Куда бы он ни шёл, его везде сопровождали шепотки и взгляды. В какой-то степени это было даже привычно. Всегда на расстоянии громкой славы от всех, всегда отдельно. Некоторые дети проходили по одному и тому же коридору туда-обратно несколько раз, чтобы посмотреть на него повнимательнее. Оказаться первокурсником за школьной партой в сто с лишним лет было необычно. Скучно, к сожалению, и утомительно. Ум требовал нагрузки, дела, которое отличалось бы сложностью от задач первокурсников. И он такое дело нашел. Профессор Альбус Дамблдор. Он стал загадкой, которую стало необходимо разгадать, и тайной, сверкающей сапфировыми глазами из-за стёкол очков-половинок. Сорок шесть лет назад Альбус Дамблдор убил на дуэли Геллерта Грин-де-Вальда. И на плече профессора Альбуса Дамблдора никогда не сидел феникс Фоукс. В день, когда ему об этом сказал пятикурсник Слизерина, гневно сверкая глазами, он не поверил. Его подстерегли несколько хулиганов в одном из тупиковых коридоров, дети Пожирателей Смерти, сидевших в тюрьме. Эйвери, Мальсибер, Уилкис и Селвин. Они злились и смеялись, держа палочки перед глазами Альбуса, а он слушал и не хотел верить в то, о чем говорил Слизерин: политическая пешка Альбуса Дамблдора доросла до того, чтобы встать на доску. Игра началась. Он почти не защищался, когда полетели заклинания. Не стоило давать понять, что его нужно воспринимать всерьёз. Он отделался всего парой ссадин и синяком на филейном месте, когда прибежала Минерва с какой-то второкурсницей с пуффендуя, которая услышала шум и поспешила сообщить преподавателю. Про себя Альбус запомнил её, решив присматривать на случай, если кто-то захочет ей отомстить. Сам он покорно проследовал к мадам Помфри под конвоем профессора МакГонагалл, а как вышел, забился в дальний угол библиотеки, поднимая архивы, прочитывая газеты полувековой давности. Он настолько забылся этим занятием, что не помнил о времени и очнулся только когда понял, что в библиотеки темно и пусто. Отбой уже был, а мадам Пинс закрыла библиотеку, не заметив его за мощными чарами рассеивания внимания. Он укрылся под заклинанием разнаваждения и вернулся в спальню непойманным, что, впрочем, не очень-то ему помогло. Защитные чары библиотеки все равно сработали, и мадам Пинс доложила об этом заместителю директора, по совместительству декану Гриффиндора. Никогда не жаловавшаяся на плохую память, библиотекарь живо вспомнила, что единственный посетитель, который проходил мимо неё всего один раз накануне — Гарри Поттер. Так Альбус оказался на стуле провинившихся в кабинете профессора трансфинурации. Он не знал, смеяться ему или огорчаться. Минерва же смотрела колко и ясно. Альбус и не думал отпираться, поэтому часть с дознанием была опущена за чистосердечным признанием провинившегося. Но кошачьего взгляда профессор не отводила. Альбус, впрочем, тоже глаз не прятал. — Что с вашими волосами, Поттер? Альбус озадаченно нахмурился. — Откуда у вас седина, Гарри? — почти мягко спросила она. Кривая улыбка тронула его губы. Он снова почувствовал себя мертвецом, словно не продолжал жить, а смотрел магловское кино с той лишь разницей, что плёнка крутилась у него прямо перед глазами, а не за спиной направленным светом. И теперь его поймали. Разглядывали, как диковину, толком не зная, что именно за феномен обнаружили. Небольшая разница для пойманного в сети, сколько понимает в особенностях его вида охотник. — Появилась, когда узнал о существовании волшебства, профессор, — почти не обманул он. Минерва выглядела сбитой с толку. — Что вы искали в библиотеке? — наконец спросила она. — Вы хотели пройти в запретную секцию? Альбус покачал головой. Он откинулся на спинку стула, уперев глаза в столешницу, и спросил: — Профессор… Скажите, многим волшебникам являлись фениксы? Минерва снова озадаченно моргнула. Но ответила: — Немногим, мистер Поттер. Обычно они являются в сложной ситуации людям, которым предстоит тяжелое сражение за свет. Они являются людям, в которых видят готовность жертвовать всем ради того, что правильно. — Когда являлся последний феникс? И кому? Минерва молча буравила его взглядом. — Впрочем, это неважно, — он потянулся огладить бороду, но вовремя одумался и просто поправил очки. — Почему фениксы, мистер Поттер? И почему после отбоя? Потому что Геллерт Грин-де-Вальд мёртв, хотелось ответить ему. А Альбус Дамблдор жив. И это совершенно невозможно, если в том сражении его не сопровождал феникс. — Я увлёкся, профессор, простите. Больше не повторится. В ту ночь он лежал в кровати гриффиндорской спальни за задернутым балдахином и повторял про себя текст пророчества. Повторял и повторял, пока не заболела голова. Строчки мешались со словами распределяющей шляпы. Он все вертел мысленно знание, сопоставлял одно с другим и чувствовал, как холодеют пальцы от предположений. Неужели Альбус Дамблдор сам стал Тёмным Лордом?… На следующий день, когда он сидел вечером в гостиной, сонный и обеспокоенный, рядом с ним на диван опустилась Гермиона Грейнджер. Она идеально отточенным движением палочки наложила заклинание от подслушивания, пробормотав под нос фразу на латыни, и выжидающе уставилась на него, ожидая, что Альбус обратит на неё своё внимание. — Рон нашёл зеркало, — сходу сказала она, когда он всё-таки посмотрел на неё вопросительно. — Оно какое-то странное, волшебное. Я почитала в библиотеке, и думаю, что это зеркало желаний. Оно очень опасное, а он и слышать ничего не хочет, его словно магнитом туда тянет. Конечно, Альбус сразу понял, о чём речь. Удивился, что Гермиона пришла именно к нему, а не обратилась к старосте, но не стал заострять на этом внимания. — Ты хочешь, чтобы я с ним поговорил? Она горячо закивала. — Тебя он может послушать. Иначе мне придётся идти к профессору МакГонагалл. И Гриффиндор потеряет баллы, мысленно закончил за неё Альбус. Рон его, конечно, не послушал. Он ходил в заброшенный класс с волшебным зеркалом почти до самого Рождества, пока однажды оно не исчезло. — Оно в Запретном коридоре на третьем этаже, я знаю точно, — горячо шептал Уизли, волнуясь и дрожа от переполнявших эмоций. — Ты не должен туда ходить, — категорично отрезала Гермиона. — Что ты видишь в зеркале? — спросил вдруг Альбус. Рон посмотрел озадаченно. — Я в окружении друзей, держу кубок школы по квиддичу. А ещё у меня новая форма для квиддича, а не поношенная, как у Фреда и Джорджа, и значок капитана команды. Альбус грустно улыбнулся. Хоть что-то оставалось неизменным. — Оливер был бы вне себя. — Гарри! — Гермиона возмущенно сверкнула глазами. — Она права, Рон, — Гарри пожал плечами, словно извинялся. — Даже самая реалистичная греза — всего лишь греза. Она не станет реальной, даже если ты будешь смотреть на неё дни напролет. А судя по тому, что прочитала Гермиона, это зеркало тянет жизнь из людей, которые оказались в его власти. Не ищи зеркало. Эта опасность не стоит риска. — Ты не понимаешь, — досадливо сморщился Рон. — Тебя все обожают. Гарри Поттер, живая легенда. А меня не замечают даже в собственной семье… А ведь я тоже мог бы… Он замолчал, видимо не в состоянии до конца сформулировать, чего он «мог бы». Альбус вздохнул. Он подумал об испытаниях, которые должны были ждать их в коридоре Запретного этажа. О спрятанном там философском камне и о профессоре Квирелле, который так и не проявлял пока своего интереса к этой загадке. Помедлил, сомневаясь, и наконец-то сдался под натиском истории и послезнания: — Как думаете, зачем ставить зеркало в Запретном коридоре? Наверняка там что-то прячут. Он ненавидел себя за это. Рон, между тем, вдохновенно закивал. Гермиона посмотрела разочаровано. Простите, мисс Грейнджер. Ради Мерлина, простите.