Глава 4. Невидимка

***

Незадолго до своей смерти твой отец оставил эту вещь мне. Пришло время вернуть ее его сыну. Используй ее с умом.  Желаю тебе очень счастливого Рождества. Он боялся встречи с собой. Из того, что он смог найти в подшивках старых газет и информации, что долетала до него в коридорах, он смог сложить не самую вдохновляющую картину действительности. Он что-то упускал. Раз за разом что-то важное ускользало от его взгляда, какая-то деталь, без которой не складывались в единое целое остальные кусочки. Регалии и звания, что он носил при жизни, здесь тоже были закреплены за директором Хогвартса Альбусом Дамблдором. Нурменгард — передан властям Австрии; теперь там отбывали наказание политические заключенные. Забавно. Мерлин, двадцать лет, какое короткое затишье… Уже в начале семидесятых Лорд Волан-де-Морт стал набирать сторонников. Альбус не знал, что сталось с Орденом Феникса. И был ли он вообще?… Да нет, вздор. Он постоянно одёргивал себя. Все ключевые сражения с Пожирателями Смерти случились. Братья Пруэтты, Маккиноны, Долгопупсы, Фенвик, Дирборн… Оппозиция Темному Лорду несомненно существовала, и в личности лидера сомнений не было. Были сомнения в мотивах. Альбус долго не решался, но, пожалуй, единственная встреча, которая могла хоть как-то развеять его сомнения и что-то прояснить, могла состояться только по его инициативе. Поэтому в раннее Рождественское утро, пока весь замок отсыпался после праздника, устроенного в канун, Альбус тайно выбрался из Хогвартса через лаз в Визжащую хижину и зашагал в сторону Хогсмида, на заснеженную окраину. Туда, где располагался паб «Кабанья голова». Хогсмид спал, и дверь на его стук открылась не сразу. За время, что Аберфорт шагал вниз по лестнице и ругался, в груди у Альбуса успело завязаться множество мелких узлов, сплетя ком беспокойства. — Тебе чего? — голос из приоткрывшейся двери звучал грубо. — Из Хогвартса? Проваливай, шкет, сегодня закрыто… — Нужно поговорить, Аберфорт, — Альбус придержал дверь. Зеленые глаза ввинтились в голубые. Аберфорт нахмурился. Его взгляд метнулся ко лбу мальчика, подмечая под непослушными вихрами росчерк шрама в виде молнии. — Не о чем нам с тобой разговаривать, малец, — голос старика звучал хрипло. — Не о чем и незачем. — Ошибаешься, — Альбус чуть нахмурился, и в этот момент лицо Аберфорта отразило странную гримасу горечи и отвращения. В его глазах мелькнуло узнавание. — На какую только гнусность ты не пойдешь, чтобы достигнуть желаемого, — зло выплюнул он и распахнул дверь. — Заходи, выкладывай своё дело и убирайся. Мальчик зашёл в темное неуютное помещение бара, которое, впрочем, всегда ему казалось недружелюбным и чужим. Высокий старик, являющийся его младшим братом, уже оказался за стойкой, словно так пытался отгородиться от незваного визитёра. — Не трудись объяснять, я узнал тебя, Альбус, — он достал бутылку огневиски и два бокала. Потом бросил на него взгляд, хмыкнул, словно о чём-то вспомнил, и призвал откуда-то из верхних шкафов медовуху. — Оборотка? Впрочем, неважно… Какая из твоих целей требует новую жертву? Судя по тому, что ты здесь в облике этого парня, Поттера… Решил наконец избавиться и от меня? — Я… Что?… — Альбус запнулся, так и не дойдя до высоких табуретов. У них с Аберфортом всегда всё было негладко, но чтобы… — Что ты такое говоришь? Ты — моя единственная семья. Мне бы и в голову… Аберфорт некрасиво сплюнул за плечо и уставился в стакан, по дну которого уже плескалась обжигающая горло жидкость. — Кажется, мы с тобой договорились в последний раз обходиться без твоих лживых расшаркиваний. Я уже говорил, что даже под клятвой не позволю над собой издеваться. Выкладывай. И уходи. В горле противно защекотало. Альбус растерялся. Он чувствовал себя невидимкой. Очень странное чувство: говорить с друзьями, которые тебя не узнают. Хагрид без розового зонтика. Холод сапфировых глаз. Фоукс. — Так это правда… — слова, вырвавшиеся из горла, прозвучали жалко в напряженной тишине. Альбус закрыл глаза и без сил прислонился спиной к двери. Ноги отказывались держать его. Мерлин, он и правда стал теневым правителем Британии? Пауком, дёргающим за ниточки? Визенгамот, Фадж, Хогвартс… Всё было ему подконтрольно. Неужели он и правда манипулировал волей людей, призывая всех действовать во имя общего блага? Превратился в то, чего так сильно всю жизнь боялся?… Мерлин, как? Как ему это исправить? — Какой патронус у Альбуса Дамблдора? — Что? — брезгливая гримаса, которую Альбус успел заметить на лице брата, когда наконец открыл глаза, сменилась сомнением. — Какой у меня патронус, Аберфорт? Отвращение снова вернулось в складки морщин, но на этот раз оно казалось менее личным, словно маска, привычная для старого лица. — Лис. Старая любопытная лисица. Альбус судорожно вздохнул. — Так было всегда? — спросил он. В глаза Аберфорта снова вернулось сомнение. — Да… впрочем, — он немного помолчал, не отводя глаз от прислонившегося к двери мальчика. — Когда-то очень давно это был орёл. У тебя и… А, черта с два… Он замолчал. Альбус кивнул. Ему сложно было сдержать слёзы, когда он обратился к воспоминаниям. Воспоминаниям о людях, которых любил, которых защищал всю свою долгую жизнь и которых провожал в последний путь, когда приходила пора расставаться. Он и раньше не сомневался в том, что никто не исчезает бесследно, но теперь знал наверняка. Каким бы коротким не казался жизненный путь человека, он абсолютно точно был бесконечен. И пусть Альбус не знал, что именно связывало людские души с землёй, но большую половину жизни на плече его сидел феникс. И уж мудрость всегда возрождавшегося Фоукса он не был готов предать так скоро даже после своей смерти. — Экспекто Патронум! Из кончика грабовой палочки полился серебристый свет, порхнув в воздух яркой огненной птицей. Большой яркий феникс взлетел над засаленным полом, осветив своим оперением каждый уголок темного паба. Он всё-таки не смог сдержать слёз, когда птичья голова с живыми мудрыми глазами повернулась в его сторону. Альбус протянул руку, подзывая патронуса, и тот радостно спикировал навстречу его ладони, махнув серебром вдоль слабых пальцев. Поднырнул под руку, завернул вокруг талии и вылетел из-за левого плеча, устремившись к потолку балочных перекрытий. Когда феникс исчез наверху, над грязными досками, и свечение волшебной палочки потухло, в помещении воцарилась тишина. С исчезновением Патронуса стало будто ещё темнее, чем было изначально, словно серебристая птица забрала с собой весь свет, который ещё имелся в засаленной комнате. Альбус сполз по двери на корточки, поддавшись предательской слабости в коленях. Он чувствовал себя страшно опустошенным, как в тот день, когда проснулся в темноте чулана Дурслей. Слишком одиноким, слишком старым и слишком чужим в этом непонятном подобии его, казалось, знакомой со всех сторон и привычной жизни. — Как ты мне надоел со своей сложной насыщенной жизнью, братец, — Аберфорт, в чьём голосе уже было больше раздражения, чем отвращения, вышел из-за барной стойки, в пару широких шагов преодолел разделявшее их расстояние и бесцеремонно за шкирку поднял его на ноги, подтолкнул к высоким табуретам. Непослушные ноги чуть не запнулись о торчащую под кривым углом старую половицу, но неожиданно сильная старческая рука не позволила растянуться на деревянном полу. Альбус взобрался на табурет, криво улыбаясь. — Что у тебя случилось на этот раз, дракклов гений? — На этот раз всего лишь смерть, Аберфорт. Я наконец-то умер. И Альбус рассмеялся.

***

— Аберфорт, мне думается, я смогу освободить тебя от клятвы. — Может, ещё и сам мне клятву дашь? — Если ты… Если тебе так будет спокойнее… — Мерлин, ты действительно полный идиот. Альбус криво улыбнулся. Они помолчали. — Ариана… — Нет. — Аберфорт, послушай… — Нет, Альбус. Не так быстро. Мне предстоит многое тебе простить, если всё, что ты мне сегодня сказал, на самом деле правда. Впрочем, понял я едва ли половину, а верить тебе… Я не привык и вряд ли когда-то привыкну. Поэтому этой темы мы не коснёмся ещё очень и очень долго… Черт, как непривычно говорить с тобой и смотреть на этого мальчишку. Альбус понимающе кивнул. — Я расскажу тебе всё, что знаю. И всё, о чём мог бы догадаться, — снова заговорил Аберфорт. Руки, доселе расслабленно лежавшие перед ним на столе, сжались в кулаки. — Но не дай Мерлин ты снова дуришь мне голову, Альбус. Не дай Мерлин. И он рассказал. Альбус сидел, облокотившись локтями о грязный, уже давно не отмывавшийся никакими заклинаниями стол, лицо его было спрятано в ладонях. Он наконец-то всё понял.