Глава 5. Клятва

***

— Такие дела, Альбус. Он не понимал, как ещё не задохнулся от находящего волнами ледяной лавины чувства вины. — И меня никто не остановил? — А кто стал бы? — невесело хмыкнул Аберфорт. — Минестерские только рады были, этого от тебя и добивались. А остальные… У тебя вообще когда-то были остальные? У тебя были друзья? Болезненный удар легко достиг цели. — Пожалуй, тогда был только один. — Ага, — рыкнул Аберфорт, стукнув пустым стаканом о стол. — Ты о том, что убивал маглов в Европе? — Он убивал не только и не столько маглов… — пробормотал Альбус. Глаза его были закрыты. — Да, о чём это я… Аберфорт хмыкнул. Альбус поднял голову, но ничего не сказал. Налил в стакан немного медовухи и сжал его в ладони, так и не притронувшись. — Ты явился в Министерство с планом победы над Грин-де-Вальдом, — продолжил Аберфорт, не обращая внимания на пустой взгляд брата. — И заявил, что в случае твоей победы Министерство признает автономию Хогвартса. Денежные вливания всегда проходили через Министерство, но ни для кого не секрет, что государственная казна никогда не содержала Хогвартс. Для школы выход из ведения Министерства был экономически не так страшен, как об этом думали тогда многие. Для Министерства же… Потеря Хогвартса была невыгодна, но в свете того, что творилось в мире… Вариантов было немного: Великий Альбус Дамблдор, окопавшийся в детской школе и вроде отстаивающий её интересы или русские, которых к тому времени уже расшевелили буквально везде. Они сражались намного отчаяннее европейцев. И этот Гитлер, и Грин-де-Вальд… Как ты сам, полагаю, понимаешь, на поклон к русским идти никто не собирался. Что я тебе всё это рассказываю… — А что с суммой, которую выделяло Министерство? — вернул Альбус к Хогвартсу. Расположение сил на тот момент ему было известно. Он не только читал об этом в газетах, но и когда-то видел своими глазами. — Ты согласился от неё отказаться, — пожал плечами Аберфорт. — Это стало одним из выгодных пунктов для министерских, я бы даже сказал, решающим, и они согласились. — Хочешь сказать, — Альбус нахмурился. — Что я отрезал все нити, за которые можно было дергать Хогвартс? В обмен на жизнь Ге… Грин-де-Вальда? — Да, — Аберфорт наградил его долгим тяжелым взглядом. — Уж не знаю, кто его убил, ты лично или кто-то из министерских. Но так всё началось. Ты наладил сбыт волшебных растений из теплиц, нанял зельевара, который согласился варить зелья на продажу, довольствуясь только процентом от этих продаж. Этот увалень Хагрид занимается выведением всяких жутких тварей, которые Хогвартс тоже продаёт. Да и Запретный лес входит в зону ответственности Хогвартса… В общем, школа не бедствует. — Неприступный замок… — пробормотал Альбус. — Крепость, — согласился Аберфорт. — Абсолютно независимый от государственного аппарата, вольный принимать самостоятельные решения. Единственный орган власти, который косвенно имеет на Хогвартс влияние — Совет Попечителей, но что они тебе сделают? У каждого из высоких Лордов в Хогвартсе по наследнику. Вряд ли этих детей можно назвать заложниками… — Аберфорт цинично улыбнулся. — Скорее гарантом лояльности их семей. В другие школы, разумеется, при этом отправлять детей никто не стал, это ещё опаснее, потому что они оказываются дальше от семьи. За проливом своих интриганов хватает… — И никого это не обеспокоило? — Почему же, были недовольные, — снова улыбка тронула седые усы Дамблдора. — Не сразу, когда твоя слава Спасителя Европы отгремела. Но их быстро заткнули. Дурак Диппет был абсолютно счастлив тем, что не нужно было больше считаться с вечными налетами проверок Министерства. Ходил, гордо выпятив грудь, занимался реформами. А потом… Погибла девочка. — Девочка? — не понял Альбус. — Кто? — Миртл Уоррен, — пояснил Аберфорт. — В сорок шестом году. — Ты уверен? — мальчишка у стойки нахмурился. — Ты уверен, что в сорок шестом? — Да, драккл тебя дери, — выругался Аберфорт. — Ты слушаешь вообще? Альбус закусил губу. Но ведь Том Реддл закончил школу в сорок пятом. — Да, та странная смерть, в которой обвинили полувеликана Хагрида. Жесткое было разбирательство. Три года парень отсидел в Азкабане, пока все не улеглось. Как умом не тронулся… — Аберфорта передёрнуло, и он снова потянулся за бутылкой. Альбус молчал, пока старик наливал огневиски. Он знал, что тот скажет дальше, но словно хотел отсрочить момент удара лезвия гильотины… — Ты не вступился, — рубанул Аберфорт. — Хотя мог. На тебя посыпались обвинения со всех сторон. Мол, если бы не независимость Хогвартса… Школа стала опасной, гибнут дети, бедная Миртл… Все как один забыли и о чистоте крови, и о том, что девочка была маглорожденной… Впрочем, им это было даже удобно, в свете победы над Грин-де-Вальдом. В точности не знаю о твоих мотивах, но догадываюсь, что уж. Как догадываются все. Тебе нужно было удержать лицо, чтобы остаться значимой фигурой, с которой бы считались. Не пойди ты на уступки, образовалась бы оппозиция, недовольная твоей политикой, а впереди вот-вот маячило кресло Директора. Трон, на который ты рассчитывал сесть, когда выстраивал вокруг свою крепость. Альбус молчал. Слова Аберфорта били в самые больные места его сердца. Били метко и безжалостно, потому что с абсолютной ясностью Альбус понимал: всё это правда. Его мистическая Темная сторона. Геллерт всегда планировал действовать открыто, создавая яркие лозунги и привлекая яркостью и энергией слов, красотой ритуалов. Альбус же никогда не мечтал творить революцию. Зачем убивать глупцов, если можно их просто направить? Ради их собственного блага… — А цели? Зачем всё это было нужно? — Альбус, — Аберфорт снова окинул его странным взглядом. — Пусть меня сожрёт сфинкс, если ты не получал от этого удовольствия. Высшая радость — двигать пешки. Ради высшего блага… — он опять сплюнул. Альбус покачал головой. — Но в чём высшее благо теперь? Куда простирается его тщеславие? Повелитель Смерти… — задумчиво пробормотал он. Мысли его витали где-то не здесь. — Повелители Смерти… Нет, не так. Вряд ли бы он тогда так просто расстался с мантией… — Не знаю, о чем ты бормочешь, — фыркнул старик. — О какой победе над Смертью… Но через двадцать лет появился у нас один фанатик, орущий, что победил Смерть. И жестокость Грин-де-Вальда не стояла ни в каком сравнении с жестокостью этого безумного Лорда. Не твоих ли морщинистых рук дело? — Нет, — Альбус отпрянул настолько резко, что чуть не опрокинул стоящую рядом с ним бутылку медовухи. Потом скривился, запуская в лохмы волос пятерню. Его взгляд стал почти умоляющим. — Не может быть… Аберфорт пожал плечами. — В любом случае, у Британии появилось перед глазами большое и очевидное Зло. Ты ему в подмётки не годился, не обессудь. Очень вовремя вспомнили, что ты, кажется, уже как-то победил одного Темного Лорда. Тот, конечно, не заявлял о своём бессмертии. Разве что о непобедимости. Но что одно, что второе. Одного победил, другого умертвит, такие ходили толки. Только вот не спешил ты выходить на большую битву. Как с Грин-де-Вальдом, чего-то медлил. Гибли люди, которых ты бросал в самое пекло, а они всё шли к тебе и шли. Великий Альбус Дамблдор. Единственный волшебник, которого Сами-Знаете-Кто боится… Аберфорт выругался. — Я и сам тогда пришел, — чуть помолчав, признался он. — Великие борцы за свет. Смертники. Вот, кем мы были. Мы с тобой повздорили, и ты… Ты взял с меня клятву. — Ты свободен от неё, Аберфорт, — напомнил Альбус. Его всё ещё мутило от формулировки. Я, Аберфорт Дамблдор, клянусь в борьбе отстаивать интересы и выполнять приказы своего брата, Альбуса Дамблдора, ибо знаю, что он действует в интересах общества и людей. Я клянусь никому не говорить о его мотивах и планах и ни с кем, кроме него самого, не обсуждать его личность и поступки, чтобы эта информация не стала предметом шантажа для его врагов или поводом для сомнения в нём для союзников, ибо слишком многое стоит на кону. Клянусь быть верным и решительным, потому что этого требует борьба. — Да, — старик криво улыбнулся. — Поэтому я с тобой и говорю. Думаешь, просто поверить в то, что у меня наконец есть возможность высказать это всё в лицо брату? По крайней мере так, чтобы была хотя бы призрачная надежда быть услышанным, что-то изменить… В конце концов, твоя магия — единственная часть тебя, которая никогда не лгала. Что касается клятвы… Приказы, которые я выполнял, будучи ею связан… Аберфорт помолчал. Он резко вздохнул и опрокинул в себя ещё один стакан огневиски, не поморщившись, только устало помассировал веки. — Ты не убивал, Альбус, — тихо пробормотал он. — Зачем, если есть кто-то, кому можно отдать приказ… Альбус глубоко дышал. Сердце колотилось где-то в горле. Нет. Нет… — А как всё закончилось, ты и сам знаешь, — после долгого молчания завершил глубокий старик за барной стойкой. Он сидел, отвернувшись от мальчика, и смотрел в окно. На улице уже темнело, зажигались фонари. За время их разговора Аберфорт несколько раз прогонял желающих залить фары, улицы Хогсмида наполнялись волшебниками с каждым часом, и лишь в Кабаньей голове было темно и безлюдно. Только старик и ребенок напротив друг друга в свете одинокой свечи. — Гарри Поттер. Мальчик, который выжил. Аберфорт скосил на него взгляд, немного расфокусирований от количества выпитого. Голубые глаза задумчиво сверлили шрам-молнию на лбу мальчишки. — Не знаю, что там случилось. И, Мерлин свидетель, знать не хочу. Если окажется, что это капкан, который ты расставил для того бессмертного ублюдка… — Хватит, — тихо прервал его Альбус. Он сидел, подперев лоб рукой, и невидящим взглядом сверлил столешницу. — Хватит, Аберфорт. Я… Мне надо подумать… Пережить, хотел сказать он. Но не стал. Перед взглядом, немного затуманенным медовухой, стояла ослепительно-изумрудная зелень убивающего проклятия, а в ушах звенел женский крик. Желаю тебе очень счастливого Рождества.