Глава 22. У пропасти

***

Новость об ограблении Гринготтса не взорвала общественность, как могла бы. Переполох не заметить волшебники не могли, но факт пропажи гоблины скрыли, как и номер ограбленного сейфа. Это было возможно, учитывая, что единственной живой владелицей сейфа оставалась Беллатриса Лестрейндж, а ей о пропаже сообщить было невозможно. Как и самой Беллатрисе высказать недовольство. Но сама возможность проникнуть в гоблинские пещеры сильно ударила по репутации Гринготтса. «Пророк» пестрел недовольством клиентов, опасениями и предположениями, одно дурнее другого. Альбус вдумчиво листал газету во время завтрака и вздыхал. — Удивляешься, будто не знаешь волшебников, — шепнула ему Айрис, подвигая к себе джем. — Первая осечка, из которой можно извлечь настоящую выгоду. А на это, между тем, способен не только Люциус Малфой. — Пожалуй, — невнятное бормотание в ответ. — Я и правда не понимаю, — вдруг сказала Айрис. — Что это в тебе, вера в людей или глупость. Уж слишком не похоже на игру. Ты не притворяешься. Альбус пожал плечами. — Я и сам, наверное, до конца не понимаю, — отшутился он. Сложил газету и отвлёкся на недоеденный тост, но почти сразу подпрыгнул от громкого голоса, раздавшегося прямо над ухом: — Ты поела? Он оглянулся. К ним подошёл Перси Уизли и теперь вопросительно смотрел на Айрис. Девочка закивала и стала выбираться из-за стола. Тут же поблизости оказался Рональд, и Альбус тоже поспешил подняться. С последней болезни Айрис профессор МакГонагалл велела Перси поглядывать за третьекурсницей Лонг. Домовика за девочкой они закрепить не могли, по крайней мере, на дневное время, поэтому отдувался староста Перси. — Вас проводить на занятия? — учтиво спросил он. — Мы сами, Перси, спасибо, — по-рыцарски отодвинул брата Рон. Айрис страдальчески закатила глаза так, чтобы никто из Уизли не заметил. Альбус смотрел на это с мягкой смешинкой. — Чары, — напомнил он, когда девочка нахмурилась, по-видимому, пытаясь выстроить в голове маршрут. Она кивнула и с уверенностью крейсера двинулась вперёд, не обращая внимание на людей вокруг. Погрузилась в мысли о чарах, надо полагать. Рон рядом скис, не удостоенный вниманием. Альбус похлопал его по плечу, мягко переключая внимание на грядущий матч. Квиддич всегда поднимал ему настроение.

***

Учиться до каникул оставалось без малого два месяца. Школа готовилась к переводным экзаменам, администрация — вела переговоры об удалении дементоров из Хогвартса. Айрис окопалась в библиотеке. Путём сложнейших ухищрений она вымолила у обожающего её Флитвика разрешение на посещение запретной секции, и огромную часть своего времени теперь посвящала книгам. Половину — проекту по чарам, половину — поиску информации о душе. Всё, что знали о ней волшебники. Альбус ничего ей не говорил. Не пытался остановить или запретить продолжать поиски. Он знал, что это бесполезно и сделает всё только хуже. Ему же оставалось заняться проблемой, которая оказалась не по зубам волшебному сообществу: Альбусом Дамблдором, занявшем место у игральной доски. Время для действий приблизилось вплотную. Он до последнего хотел бы обыграть себя на своём же поле: сместить полюса сил министерских сторон. Но в их положении, двоих студентов и каторжника, возможно это было едва ли. У них не было на это времени. Другого Альбуса Дамблдора надо было убирать иначе. Всё чаще в своих мыслях он возвращался к глобальному вопросу, о котором помнил едва ли не каждый день своего существования в этом мире. Что и зачем закинуло его в эту реальность? Существует ли способ найти пересечение этих реальностей, не находясь на грани жизни и смерти? Действительно, что есть душа?… Он всматривался в Айрис на занятиях, наблюдая изломы её нахмуренных бровей, когда она над чем-то задумывалась, и никак не мог выбросить из головы загадку. Время, материя, душа… Что же является выходом? И куда он ведёт человечество? Что есть смерть для человека? Где простираются границы его воли? Сможет ли он когда-то посмотреть в глаза своим близким без стыда?… Эти вопросы он считал важнейшими. Они напрямую касались его и всех людей, с судьбами которых он вновь оказывался связан. Где найти спасение, если понятия не имеешь о том, чем оно на самом деле является? Он не был уверен, что может спасти даже себя… Любовь. Он с парадоксальной очевидностью наблюдал, в какое страшное состояние приводит людей жизнь без любви. Но он любил людей. Любил и желал им только лучшего, жил теми идеалами, о которых говорил. Ошибался, падал, совершал исключительные промахи, но вставал и шёл дальше. И этого оказалось недостаточно. Катастрофически мало для того, чтобы обрести покой. И что же случилось? Его лоб-в-лоб обстоятельства столкнули с собой. С той частью его личности, которой он всегда боялся подпустить к рулю, всячески давил аляповатыми костюмами и чудачеством на грани с безумием. Принимал насмешки людей, смирял непомерную гордыню и наконец за счёт этого мог помнить о темноте, которую вечно пихали палками. Он помнил о ней, когда она отзывалась возмущением и болью, и держал под контролем. Но теперь… Да, Мерлин вас подери, да! — хотелось крикнуть ему. — Я знаю! Я знаю об этом, но это не я! Я не выбирал это! Я не смирялся! Я не выбирал… Только кому об этом крикнуть? Он не имел ни малейшего понятия.

***

Учебный год подходил к концу, когда Айрис Лонг наконец нашла в себе силы оставить библиотеку. Одним июньским вечером она села перед Альбусом в общей гостиной, наградив его мрачным взглядом. — Здравствуйте, Айрис, — поздоровался он. Девочка не ответила. Она достала волшебную палочку и наложила пять защитных заклинаний на небольшое пространство у окна, где они сидели напротив друг друга. — Я предполагала, что ничего действительно важного не найду, — с места рубанула она, переходя к интересующей её теме, как, впрочем, делала всегда. — Но не думала, что не найду совсем ничего. Вы знали? — Предполагал, — Альбус пожал плечами. — Что вас так удивляет? Она помолчала, подбирая слова. — Вы ждёте повода уйти, — наконец произнесла она. — Но оттягиваете каждого, кто оказывается у пропасти. Это нечестно. Альбус удивлённо вскинул брови. Открыл было рот для ответа, но осёкся. Нахмурился, тоже подыскивая нужные слова. Наконец сдался: — Что мешает человеку любить, Айрис? — спросил он. Девочка поперхнулась воздухом. — Об этом вы думаете летним вечером у открытой форточки? Что с вами? Альбус пожал плечами. — И всё-таки? Айрис задумалась. — Наверное, у всех причины разные, — наконец раздельно произнесла она. — Но в итоге одна — маленькие страсти, которые оказываются сильнее. Мирное сердце способно на самую честную любовь. Альбус глубоко вздохнул, отводя глаза. Он принялся разглядывать Дракучую иву, потряхивающую ветвями в тёплом ветру, словно она вдруг стала занимать его больше, чем разговор. Айрис взгляда не отводила, внимательно вглядываясь в складки эмоций такого знакомого и одновременно теперь непонятного ей лица. Время и одиночество. Мне некого оставить после себя. И некого ради остаться. Мир вины и горя… — вспоминала она. Какое беспокойство заслоняло сердце Альбуса Дамблдора, мешая обрести мир? В какую пропасть торопило его это чувство? Что мешало полюбить мир вокруг и вместе с этим саму жизнь? — Айрис, мне не мерещится? Поглядите. Вам не кажется знакомым этот силуэт? Девочка отвлеклась от воспоминаний и предположений, проследив за взглядом мальчика напротив. По ярко-зелёной весенней траве крался огромный чёрный пёс, держа курс прямо к Дракучей иве. — Не было печали, — фыркнула аврор Лонг, поднимаясь. — Идёмте, Альбус. Зададим пару вопросов нашему запойному дядюшке.