Глава 4: Блеф

      Когда мы входим в двери, зал для собраний гудит. Бреннан идёт впереди. Мы с Ксейденом следуем за нами, всё ещё держась за руки. Это не для показухи. Эта встреча может закончиться плохо, если кто-то выйдет из себя, а его прикосновение помогает мне оставаться на земле.       Я окидываю взглядом комнату и вижу, как Холанд увлечённо беседует с несколькими членами совета. Двое охранников стоят в стороне, осматривая комнату. Дункан не входит в их число, так что мы пока закончили с этой игрой.       Бреннан отводит каждого члена ассамблеи в сторону, чтобы передать моё сообщение: «Игнорируйте принца. Он не может принимать решения. Сосредоточьтесь на совете». По крайней мере, он принял мой совет на этом фронте. У Холанда могут быть хорошие идеи, но, пока он не станет королём, он ничего не может с ними поделать.       Мы с Ксейденом первыми садимся, за нами остальные. Наши места ближе всего к концу длинного прямоугольного стола. Стульев по краям не расставлено, так что никто не сядет ни у одной из голов.       Поскольку я взяла на себя роль отвлекающего принца, мне следует подождать, чтобы увидеть, где сядет Холанд, и сориентироваться соответствующим образом, но это вынуждает его. Он сядет напротив человека, которого он больше всего хочет препарировать. Если это не кто-то рядом со мной, мне придется либо устроить из себя большее зрелище, либо отойти от Ксейдена и показать свою руку. Ни один из вариантов не хорош.       Бреннан, сидящий посередине нашей стороны, жестом приглашает совет Колдира сесть. Мужчина с редкими седыми волосами и множеством медалей, прикреплённых к поясу его пехотной формы, сидит напротив Бреннана. Холанд сидит рядом, прямо напротив меня в конце. Один охранник стоит за его левым плечом, скрестив руки так, чтобы его правая рука была в пределах досягаемости меча за спиной. Второй охранник стоит в дальнем конце стола. Все остальные садятся на пустые места ближе к ним.       Я рассматриваю каждого члена совета. Их пятеро, не считая Холанда. — «Я не знаю никого, кого они привели. Похоже, никто с нашей стороны тоже не видит знакомого лица. Это не может быть совпадением». — Ксейден смотрит вдоль стола и обратно на нашу сторону.       «Я уверен, что это не так», — соглашается Ксейден. — «Скорее всего, они были проинформированы обо всех нас». — Нам нужно будет проявить смекалку, но они всё уже это знают. Мне нужно сосредоточиться на нашей стороне стола.       Я поднимаю глаза и замечаю, что Холанд смотрит на меня с вежливым любопытством. Я дарю ему сдержанную улыбку, прежде чем снова повернуться лицом к Бреннану. Ксейден кладёт руку мне на бедро.       — Спасибо, что проделали весь этот путь сюда, — начинает Бреннан. — Было приятно услышать вашу благодарность за нашу помощь в Басгиате. Я полагаю, что академия вернулась к своей обычной работе. — Обычные действия академии включают в себя ложь всему королевству, но это достаточно обыденное заявление, и никто не подвергает его сомнению.       — Да, они смогли возобновить обучение во всех квадрантах, — отвечает женщина с волосами, собранными в тугой пучок у основания головы. На её бейдже написано «Раннек». — К счастью, повреждения зданий были минимальными. Мы должны успеть восстановить всё, что было разрушено, до летнего солнцестояния.       — Возможно, раньше, если мы применим те же методы, что и вы. Разрушения, которые вам удалось восстановить, впечатляют, — говорит мужчина на противоположном конце стола, широко распахивая глаза в ложном восхищении. Отсюда я не вижу его имени.       «Ну, это было быстро. Я думала, они подождут немного дольше, прежде чем спрашивать о городе», — говорю я Ксейдену.       «Он хочет, чтобы встреча закончилась. Он боится за их безопасность и попытается уехать в Колдир, как только встреча закончится». — Так значит, это только у Холанда заблокирован разум. Ксейден может читать членов совета. Что бы они ни нашли для создания этих искусственных щитов, это не разглашается.       — О чём ты думаешь? — тихо спрашивает Холанд, пока Бреннан продолжает задавать свои мягкие вопросы об академии.       — О многом, — честно отвечаю я, неохотно поворачиваясь к нему лицом. — А что?       — Любопытно. У тебя всегда были такие маленькие морщинки между бровями, когда ты пытаешься что-то понять. Хочешь поделиться? Я с радостью предоставлю любые ответы, которые у меня есть.       — Нет, спасибо. Я уверена, что смогу решить все свои проблемы самостоятельно.       Он откидывается назад, но продолжает изучать меня. — Ты другая.       — Два года и столько же драконов меняют человека.       — Ты наделала много шума за это время. Лучшие результаты тестов в на втором курсе, не считая физики. Два дракона, один из них — легендарный чёрный дракон. Они самые хитрые, верно? — Он проверял меня. Что он знает?       — Да.       — Тогда неудивительно, что он выбрал тебя и твой мозг, — мягко улыбается мне Холанд.       — Он выбрал меня из-за моего сострадания, — резко поправляю я его. Это не ложь. Тейрн выбрал меня и за мой интеллект, но именно я, спасая Андарну, привела его в долину во время молотьбы.       Холанд откидывается назад, локти на подлокотниках кресла, пальцы переплетены перед собой, и смотрит на меня так, будто я незаконченный пазл. Последние несколько лет я не могла полагаться только на свою ментальную силу. Мне пришлось стать физически и эмоционально сильнее, чтобы пережить квадрант. Затем мой мир перевернулся в Рессоне, все мои утешительные факты вылетели в окно. Мне пришлось выяснить, кем я была за пределами книг, за которые я цеплялась, но которые лгали мне. Он на самом деле не знает человека, сидящего перед ним. Взгляд в его глазах говорит, что он начинает это понимать.       Я возвращаюсь к основному разговору, но не спускаю глаз с Холанда, пока он смотрит на меня обоими глазами. Ксейден даже не посмотрел в нашу сторону, но я знаю, что он услышал каждое слово. Он нежно сжимает моё бедро.       Я только наполовину обращаю внимание, когда лысеющий мужчина со всеми медалями, которого один из членов назвал «Генерал Коулман», обращается прямо ко мне. — Из отчётов, которые я читал, кадет Сорренгейл, вы были не только ключом к успешной защите Басгиата с вашими молниями, но также в восстановлении и поднятии щитов. Вы формируетесь, чтобы стать исключительно сильным всадником. — Слова маслянистые, полные лести. Ксейден сжимает мою ногу немного крепче. Я слишком сильна, чтобы они не попытались утащить меня обратно в Басгиат и Наварру.       — Спасибо, генерал, но я не могу присвоить себе всю заслугу. Подполковник Айсрай отремонтировал защитный камень. Один из писцов разгадал ключевую часть инструкций по их повторному поднятию, и, конечно же, драконы ответственны за освещение камня. — Не говоря уже о том, что мама отдала свою жизнь, чтобы наполнить его. — Что касается самой битвы, я ничто без своего отряда.       — Да, ваш отряд весьма впечатляет. Вы сплочённая группа, судя по вашим записям из КВВ. — Так что Холанд не единственный, кто копается в моём досье. Интересно, какие записи добавил Варриш перед тем, как мы его убили.       — Все отряды — как семьи, наш ничем не отличается от других, — возражаю я. Я не хочу, чтобы мы слишком выделялись. Они с такой же вероятностью заставят всех вернуться в Наварру, если мы будем такими сильными.       — Не будь такой скромной. С лейтенантом Риорсоном, присоединившимся к твоему отряду в Басгиате, ты была чертовски неудержима. — Он пытается потешить моё самолюбие. Хотела бы я, чтобы он остановился.       — Не то чтобы их невозможно остановить. Возможно, им очень повезло. Летуны на грифонах тоже были особенно полезны.       — Да, ну… Это то, над чем стоит подумать. — Думаю, летунам не воздают почести, даже если они помогли спасти наши задницы. Не могу понять, почему они до сих пор нас не любят.       — Как вам удалось определить, как починить защитный камень? — спрашивает Холанд.       Ну, чёрт. Совет не может не ловить каждое моё слово. Ассамблея позволяет мне взять на себя инициативу. — Много исследований, немного логики и много удачи. — Я стараюсь сохранять максимально нейтральное выражение лица.       — Зачем ты вообще их исследовала? — Он слегка наклоняет голову. В его глазах озорной блеск.       — Я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду. — Мне нужно, чтобы он продолжал говорить. Он что-то знает. Он пытается поймать меня на лжи, и он знает все мои старые улики. Я поддерживаю зрительный контакт и заставляю свои руки и ноги оставаться неподвижными.       «Я думаю, он знает о защитном камне Аретии». — Всё, что я получаю в ответ от Ксейдена, — это ещё одно нежное сжатие. Наш защитный камень не совсем секретный, но если он знает о нём, он может знать и о том, что мы взломали архивы.       — У тебя определённо не было времени, чтобы во время битвы провести все эти исследования, и никто не знал, что этот ненормальный кадет разрушит охранные чары. — Он слегка ухмыляется, словно знает, что загнал меня в угол. В его взгляде нет ничего злобного. Он проверяет меня, но интуиция подсказывает мне, что он не пытается втянуть меня в неприятности. Это просто игра.       Движения и контр-движения. Зрительный контакт. Ровное дыхание. Полуправда. Краткие ответы.       — В тот день у нас не было времени. Мы подозревали, что вейнители в конечном итоге нацелятся на долину. Наши разведданные показали, что вейнители были стратегически расположены вокруг Басгиата, а это означало, что они рассчитывали на то, что смогут направить энергию, как только камень будет разрушен.       Глаза Холанда сужаются. — Где ты нашла своё исследование?       Ксейден сидит совершенно неподвижно, но я чувствую его напряжение в нашей связи. — В архивах Басгиата и здесь, в Аретии.       — Какие тома? Наши писцы не смогли найти никаких запросов, записанных для вас в записях архивов. — Бля. Бля. Бля. Потому что Есиния их не записала.       — Похоже, профессору Маркему нужно начать вести более жёсткий контроль. Писец, дежуривший у входной двери, чаще спал. Несомненно, некоторые из писцов небрежно относились к ведению записей.       — Я передам сообщение.       — Чего ты хочешь, Холанд? — Я разворачиваюсь, прежде чем он успевает ещё больше вставить пробелы в мои объяснения.       — Что ты имеешь в виду? — Интрига и веселье окрашивают его слова. Он не выуживает информацию. Он играет со мной ради развлечения.       — Ты просматриваешь мои архивные запросы, читаешь моё досье, спрашиваешь о моих драконах. Что ты пытаешься найти? Я с радостью предоставлю любые ответы, которые у меня есть. — Я бросаю ему его же слова, сказанные ранее.       Холанд наклоняется к правому подлокотнику кресла и закидывает ногу на противоположное колено. Его поза излучает спокойствие, но в глазах горит огонь. Два года назад я бы расплавилась под этим взглядом. Интересно, намеренно ли он это показывает.       — Ты становишься одним из самых сильных всадников своего поколения. Я думаю, всем ты интересна. — Обыденное заявление. Все это знают. Мне нужно, чтобы он говорил.       — Тебе показалось, что моё досье за второй год такое же интересное, как и за первый? — Давай, Холанд. Расскажи мне, что ты на самом деле пытаешься выяснить.       — Так и было. Как и у лейтенанта Риорсона все три года. — Ксейден напрягается рядом со мной. — Я не уверен, насколько они точны. Некоторые вещи, которые я читал, не были похожи на ту Вайолет, которую я знал. — Потому что та Вайолет, которую он знал, и мухи не обидела бы. В этом ли дело? Почему его это волнует?       — Несколько покушений, как правило, меняют человека.       — Как и компания, с которой ты общаешься. — Он бросает взгляд на Ксейдена, затем снова на меня. — Ты правда убила того первокурсника в тренировочном зале?       — Он начал это. Я закончила, — просто говорю я. Он не был самым интересным человеком, которого я убила в этом году, но его убийство было оправдано по всем статьям. Не уверена, как отнесётся комната, полная пехотных офицеров, к тому, что я убью горстку их кадетов после молотьбы этого года или Варриша, если уж на то пошло. Эти инциденты тоже были бы в моём досье, но он о них не упоминает.       Сури решает, что ей надоело наблюдать за нашим обменом репликами. — Я уверена, что вы проделали весь этот путь не только для того, чтобы выразить благодарность. Эта война ещё далека от завершения. Вас интересует наша помощь в будущем?       Я жду, пока разговор о патрулях и недавних угрозах не завершится, прежде чем повернуться к Холанду. Ксейден выглядит совершенно скучающим, но его ухо повернуто к нам, а руки сжаты в кулаки.       Холанд наклоняется вперед, так что большинство за столом не может услышать: — Я хотел бы сделать всё, что смогу, чтобы уберечь тебя. В этом году ты доставила некоторые неприятности. Не всё из этого можно объяснить общей жестокостью квадранта всадников. — Уберечь меня? Я настолько застигнута врасплох, что моё лицо искажается, и он видит моё замешательство. — Есть некоторые, кто хотел бы, чтобы вы оба были наказаны за ваши действия. Я могу предложить вам защиту. — «Вы» относится только ко мне, я уверена в этом.       Защита. Потому что он всё ещё видит меня хрупкой. Гнев и сила бурлят во мне. Я заземляюсь и делаю ровный вдох. — Я способна защитить себя. Если тебя правильно проинформировали о моих действиях в прошлом году, то ты уже знаешь, что всё, что я сделала, было оправдано. Как и действия Ксейдена.       — Да, мне сообщили о вендетте полковника Аэтоса против вас после нападения на Рессон. С ним разобрались. — На мгновение на лице Холанда промелькнула ярость, прежде чем он сумел смягчить выражение лица и принял нейтральное выражение.       — Недостаточно быстро. Он не просто нацелился на меня. Он убил троих из нас, участников атаки Рессона, прежде чем мы пришли сюда, и продолжил бы, если бы мы не ушли. — Зачем Холанду преследовать Аэтоса от моего имени? Чем больше он отвечает, тем больше у меня вопросов. — Как с ним поступили?       — Не так, как он бы это сделал, — кивает Холанд в сторону Ксейдена, — Но он больше не будет вас беспокоить.       Ксейден наконец теряет контроль над своим языком. — Если ты думаешь, что Аэтос прекратит преследовать Вайолет или любого из нас, кто участвовал в нападении на Рессона, то твой интеллект преувеличен. Я разберусь с ним по-своему, когда мы встретимся в следующий раз, и мир станет лучше. — Лицо Ксейдена обещает медленную, полную месть, не только за меня, но и за тех, кого убил Аэтос.       Холанд смотрит на Ксейдена снисходительно. — Точно так же, как ты поступил с майором Варришем и бесчисленными охранниками по пути к нему?       Меня снова охватывает ярость, и мне приходится трясти руками, чтобы остановить искры, вылетающие из кончиков пальцев. Поскольку Феликс работал со мной над тем, как владеть печатью прямо из рук, я с меньшей вероятностью подожгу комнату, когда потеряю контроль, но небольшие удары моих рук всё ещё могут нанести серьёзный ущерб.       — Ксейден не убивал Варриша. Я убила его, — говорю я сквозь зубы. Холанд отшатывается в шоке. Я начинаю думать, что это не одна из его игр. — Если у тебя есть вопросы о том, что произошло в той камере для допросов, ты можешь обсудить их со мной. — Я снова стряхиваю искры с рук и заземляюсь. Ксейден берёт ближайшую к его руке руку и гладит её тыльную сторону большим пальцем, чтобы успокоить меня.       — Камера для допросов? О чём ты говоришь? — Я ищу хоть малейший признак обмана на лице Холанда, но он искренне сбит с толку.       — О чём ты говоришь?       Холанд окидывает взглядом стол, чтобы убедиться, что никто не обращает на нас внимания.       — Он, — он снова кивает в сторону Ксейдена, — сбросил мёртвых виверн на аванпосты и проложил себе путь в квадрант, чтобы убедить всадников присоединиться к его делу. — Он смотрит на Ксейдена со злобой, без обмана. Ему дали ложную информацию. Но почему?       «Он не лжёт. Он искренне верит, что так и произошло. Кто-то скармливает ему ложную информацию». — Часть меня жалеет его. Несмотря на то, что он умён, его обманывает кто-то из близких, и он этого не осознаёт.       «Я предполагаю, что это его отец», — соглашается Ксейден. Холанд переводит взгляд с нас двоих на меня.       — Холанд, — тихо начинаю я, — Ксейден не делал всего этого, чтобы украсть всадников для Аретии. Он сделал это, чтобы вытащить меня из камеры допросов, чтобы спасти от Варриша.       Холанд откидывается назад и качает головой. — Зачем майору Варришу держать тебя в камере для допросов?       — Ты правда не знаешь, да? — Он смотрит мне в глаза с выражением, которое я не могу определить. Грусть? Беспокойство? Определённо какое-то замешательство. — Варриш думал, что я что-то украла, но это был всего лишь предлог. Он преследовал меня месяцами. Он накачал меня наркотиками и привёл в камеру для допросов.       Тени ползут по стенам, ближайшим к нам, но если кто-то из совета замечает это, они не реагируют. Я вижу, как Бреннан бросает взгляд в нашу сторону, прежде чем продолжить то, о чём они говорили.       Ксейден крепче сжимает мою руку. — Термин «допрос» подразумевает определённый уровень протокола. То, что он сделал с тобой, было варварством.       Я поднимаю глаза и слегка улыбаюсь Ксейдену. — «Я в безопасности. Я в безопасности и жива». — Его глаза встречаются с моими и тут же смягчаются. Я замечаю, что тени на стенах слегка отступают.       Холанд смотрит на нас так, словно пытается разгадать загадку. Я продолжаю: — Варриш держал меня пять дней, ломая кости, нанося удары и задавая вопросы. Он несколько раз меня залечивал, чтобы начать всё сначала. Ксейден сбросил виверн, чтобы отвлечь внимание, и прорвался через стражу, ведущую в комнату, чтобы спасти меня. Варриш убил бы меня, если бы он не сделал этого. Но это я, а не Ксейден, вонзила тот нож в грудь Варриша перед тем, как мы ушли.       Холанд осматривает всё моё лицо, пытаясь найти хоть намёк на обман. Не найдя ничего, он откидывается назад и сжимает подлокотники кресла так крепко, что костяшки пальцев белеют.       — Если вернёшься в Басгиат, поговори с Нолоном. Это он всё время меня чинил. Полагаю, он чувствует себя достаточно виноватым, чтобы сказать тебе правду, поскольку тот, от кого ты получаешь информацию, явно этого не сделал. Тебе нужно начать лучше проверять своих людей.       Глаза Холанда на мгновение загораются, а потом он моргает несколько раз. Он смотрит на меня со смесью жалости и чего-то ещё. Если бы я не знала лучше, я бы предположила тоску, но эти чувства ушли для нас обоих.       Мне не нужна жалость. Я передвигаюсь всем телом на своём месте к середине стола и делаю вид, что сосредоточена на главном обсуждении. Холанд понимает намёк и не давит дальше, но продолжает изучать меня. Я воспринимаю его молчание как белый флаг. Я победила. Пока.       Я чувствую, как мягкая тень ласкает мою щёку, которая отворачивается от группы. Я сжимаю руку Ксейдена в знак благодарности, и мы сидим, не говоря ни слова, пока встреча не подходит к постепенному завершению.       Мы все встаём, и Ксейден быстро целует меня в висок, прежде чем отойти, чтобы сердечно попрощаться со всеми членами совета короля, за исключением одного принца. Я с удовольствием наблюдаю за ним. Напряжение в его челюсти и плечах говорит само за себя. Он ненавидит эту политическую чушь. Он хорош в этом, когда держит свой нрав под контролем, даже если он его ненавидит.       Я стою у стены и не могу не смотреть на него, пока он идёт по комнате. Я теряюсь в собственных мыслях, когда передо мной появляется Холанд.       Он ничего не говорит, прежде чем тянется к моей руке. Я слишком потрясена, чтобы остановить его, прежде чем он подносит её к губам и оставляет нежный поцелуй на костяшках моих пальцев, глядя на меня из-под своих длинных ресниц. — Я надеюсь увидеть тебя скоро, Вайолет.       Он быстро поворачивается и выходит из комнаты, прежде чем я успеваю ответить. Я смотрю, как он уходит, и оборачиваюсь, чтобы увидеть убийственный гнев на лице Ксейдена.

***

      Совет, Холанд и их стража разбили лагерь за стенами города. Почти все они пехотинцы, поэтому привыкли спать в палатках. Они, также, вероятно, не доверяют нам настолько, чтобы спать в стенах дома Риорсонов.       Ксейден проводит большую часть ночи, поклоняясь каждой части моего тела руками, губами, языком и зубами, тщательно удаляя любые негативные мысли дня. К тому времени, как я погружаюсь в блаженный сон, мой разум уже далёк от заседаний совета и бывших парней. Мой проводник таинственным образом пропадает, поэтому любой, кто пытается спать в палатке, получает удовольствие от абсурдно долгого молниеносного шоу. Когда я просыпаюсь, проводник лежит на моём прикроватном столике.       Пока мы спускаемся на завтрак, Ксейден рассеянно потирает руку.       — Теперь я орудую руками. Если ты собираешься прятать мой проводник, тебя будет бить током, — дразню я, хватая поднос.       — Я не понимаю, о чём ты говоришь, — говорит Ксейден, вставая в очередь позади меня. Я смеюсь, подталкивая его локтем.       Мы почти закончили есть, когда Бреннан подходит и садится рядом с нами. — Они уже собрались и ушли. Твой план не допустить Холанда в драку сработал. Мы многого добились. — Может быть, теперь он начнёт воспринимать меня всерьёз. — Скоро мы встретимся, чтобы решить, кто поедет в Колдир в следующем месяце.       — О чём ты говоришь? — требует Ксейден.       — Я знал, что вас не интересует наша сторона стола, но разве вы не слышали ничего из того, что мы обсуждали? — Бреннан раздражённо смотрит на нас. Приняв наше молчание за «нет», он объясняет: — Король хочет отпраздновать победу при Басгиате и наш возобновлённый союз. В нашу честь будет бал. Вы оба пойдёте. Нам просто нужно решить, кто пойдёт с вами, чтобы никто из вас никого не разозлил. И никого не убил.       — Какого чёрта мы должны там быть!? — Ксейден может убить Бреннана, если тот не будет осторожен.       — Ты прав. Это не подлежит обсуждению. У вас есть две недели, чтобы подготовиться, — добавляет Бреннан, прежде чем уйти.       «Мы не пойдём», — кипит Ксейден, с излишней силой тыча в яйца.       «Я не думаю, что у нас есть выбор». — Он что-то бормочет себе под нос, но я не слушаю. Я планирую.       Я до сих пор не знаю, чего именно искал Холанд, но между его вопросами, его предложением «защиты» и его поцелуем моей руки, это не может быть чем-то хорошим. Последнее, что мне нужно в Колдире, — это оказаться влипшей в неприятности. Мне нужна помощь, и я не слишком тщеславна, чтобы признать это.       Я встаю и целую макушку Ксейдена, оставляя его в его раздумьях. Я ставлю поднос и пробираюсь сквозь ряды столов, пока не вижу группу летунов.       Они смотрят в мою сторону, когда я подхожу к своей цели. Пара раздражающе красивых, больших, карих глаз смотрят на меня с явным раздражением. — Могу ли я тебе чем-то помочь?       — Мне нужна помощь кое с чем. С тем, в чём ты разбираешься гораздо лучше меня.       То ли из-за моей явной лести, то ли из любопытства, она улыбается и соглашается: — Раз уж ты так любезно попросила.