Глава 6: Спарринги, ужины и платья

      На следующее утро после нашего прибытия завтрак приносят в нашу комнату. Прежде чем Ксейден и один из охранников ведут меня в казармы, где остановились остальные. Ксейден передаёт меня Гаррику, как рюкзак. Думаю, он отвечает за меня весь день.       Собрание будет проводить заседания и брифинги весь день, даже во время обеда, так что я не увижу Ксейдена до сегодняшнего ужина с королём. — «Держит свои щиты поднятыми, а глаза и уши открытыми. Я никому здесь не доверяю. Мы не должны быть так далеко, чтобы ты не могла связаться со мной, если понадобится. Я люблю тебя». — Он целует меня крепко и быстро, прежде чем уйти с охранником.       — Ну же, Сорренгейл, — улыбается мне Гаррик. — Посмотрим, какие неприятности мне придётся сегодня тебе доставить, чтобы вытащить тебя.       — Я думала, твоя работа — следить за тем, чтобы Ксейден никого не убил.       — Мне не разрешено присутствовать ни на одной из их встреч. Будем надеяться, что и твоему принцу тоже, и с ними всё будет хорошо.       — Он не мой принц, — огрызаюсь я на него. — Что у нас на повестке дня на сегодня?       — Нас попросили встретиться с некоторыми из дворцовой стражи. Они хотят, чтобы мы продемонстрировали некоторые боевые приёмы, которые они могут использовать против вейнителей. По словам того, кто стоял у нашей двери вчера вечером, им выдали только кинжалы с рукоятками из сплава. Они не получили никакой подготовки, кроме той, которую они узнали в Басгиате. Некоторые из старших членов стражи спросили, могут ли они работать с нами, пока взрослые ведут переговоры.       — Они доверяют нам настолько, что готовы с нами драться?       — Нет, я так не думаю. Они просто будут смотреть и задавать вопросы.       Час спустя мы в тренировочном зале на нижнем уровне дворца. Когда мы прибыли, там нас ждали около тридцати мужчин и женщин. Они передадут своим отрядам любую информацию, которую посчитают полезной.       Охрана полностью состоит из пехоты, поэтому они обучены рукопашному бою, но они проигрывают, когда дело доходит до вейнителей.       Гаррик берёт на себя инициативу и начинает давать общие советы: — Поскольку у вас нет печатей или силы, чтобы противостоять магии вейнителей, ваш лучший выбор — не менее трёх на одного. Они быстро адаптируются к вашему стилю боя, поэтому меняйте его почаще. Только кинжалы со сплавом в рукояти убьют их, но стандартный рукопашный бой может отвлечь достаточно, чтобы кто-то другой пришёл и убил их. Если они начнут вытягивать магию из земли, бегите так быстро, как только можете, или пытаетесь достичь более высокого места.       Они, вероятно, не смогут убежать от вейнителя, но это лучше, чем говорить: «Если вейнитель начнет принимать магию из земли, начните молиться богам, потому что вы собираетесь встретиться с ними».       Гаррик отвечает на вопросы, затем делит нас на группы для спарринга и демонстрации оружия. Тем, кто сражается с грубой силой, говорят смотреть на коврик Гаррика и Боди. Тех, кто делает ставку на скорость и ловкость, отправляют на коврик Имоджен, где она сражается с Квинн, а затем с Ридоком. Ри и меня отправляют к мишеням, чтобы помочь тем, кто не может метко метать кинжалы на расстоянии.       «Веселитесь там внизу?» — Ксейден проскальзывает сквозь мои щиты как раз в тот момент, когда мы делаем перерыв на обед.       «Да, на самом деле. Все были благодарны, что мы здесь. Сначала я волновалась, но они даже следуют указаниям Гаррика, Боди и Имоджен. Я думала, у них будут проблемы с отмеченными, но никто не проявил предубеждения».       «Они, наверное, напуганы, и теперь они знают, что им лгали о нас и наших родителях. Я рад, что они не доставляют им хлопот».       «А у тебя что? Что-нибудь интересное произошло?»       «Нет. Это было чертовски скучно. Он там внизу?»       «Нет. Я его не видела. Полагаю, он тоже отсутствует на ваших встречах, так?»       «Да». — Кажется, он не рад этому, но меня это пока не волнует. Если Холанд хочет оставить нас в покое, то пусть.       Мы направляемся в обеденный зал, чтобы поесть. Я собираюсь откусить кусочек, когда глаза Ридока расширяются, а Гаррик напрягается с другой стороны стола.       — Это место занято? — Чёрт возьми.       — Э, нет. Нет. Всё твоё, — запинаясь, говорит Квинн, отодвигаясь от меня, чтобы освободить место на скамейке.       — Твои похороны, — говорю я, не глядя на него. — «Угадай, кто просто решил заскочить на обед?»       По ту сторону нашей связи пауза. — «Я иду».       «Нет. Оставайся там, где ты есть. Это просто обед. Нас окружают люди. Со мной всё будет в порядке». — Я больше беспокоюсь о совете. Ему нужно быть там, чтобы следить. Я могу справиться с тем, что Холанд будет флиртовать со мной, или раздражать меня, или что он там ещё пытается сделать.       «Если он тебя коснётся, он мёртв».       «Да, да, я знаю. Гаррик и Боди оба здесь. Они позаботятся о том, чтобы я была в целости и сохранности».       Холанд садится рядом со мной, а несколько охранников, включая Дункана, занимают места по краям стола, чтобы присоединиться к нам. Те, кого я не узнаю, вероятно, сегодня прикрывают спину Холанда, так как они не тренировались утром. Постоянная слежка будет действовать мне на нервы. Мы здесь уже полдня, и мне это уже надоело.       — Спасибо, что нашли время встретиться с нашими мужчинами, — начинает Холанд.       — И женщинами, — резко отвечает Имоджен.       — И женщинами, — признаёт он с улыбкой. — Они благодарны. Трудно найти кого-то с опытом борьбы против вейнителей, чтобы обучить их.       — Вероятно, потому что любой, кто имел опыт борьбы с вейнителями был изгнан или убит, прежде чем они смогли распространить правду, — выплёвываю я, прежде чем успеваю одуматься. Дункан смотрит на меня, и я вижу, как его рука дёргается.       — Мы не можем исправить то, что было сделано в прошлом, просто стараемся загладить вину и сделать лучший выбор в будущем. — Он смотрит на меня, но я продолжаю смотреть вперёд. Я слышу двойной смысл в его словах. Мне не интересно его заглаживание вины.       Гаррик вмешивается: — А чем ты тогда занимался?       — Большая часть засекречена, но я могу сказать вам, что сводки, которые выдают писцы, не изменяются. Информация, которая является конфиденциальной, конечно, редактируется, но грифоны больше не обвиняются в нападениях, совершаемых вивернами.       — Это начало, — соглашается Боди. — А как насчет граждан Паромиэля?       Спина Холанда напрягается. — В этом отношении прогресс не так велик, как хотелось бы. Наваррцы напуганы. Это затрудняет перемены, но аванпостам было поручено оказывать помощь там, где они могут. Будет ли эта директива выполнена или нет, зависит от командира самого аванпоста. У нас возникли проблемы с некоторыми. Это был утомительный процесс.       Ри наклоняется ко мне и прищуривается, глядя на него: — Ты принц. Ты можешь заставить их слушать.       Холанд мрачно усмехается: — Вы удивитесь, как мало у меня власти, чтобы заставить кого-то что-то сделать, мисс Маттиас. — Он знает её имя, не спрашивая. Конечно, он проверил весь наш отряд. Думаю, это имеет смысл. Они все знали, кто он, ещё до прибытия. Его исследование нашего отряда просто уравнивает шансы.       — Кадет Маттиас, Таури, — поправляет она его, её улыбка совсем не добрая. — Я всадник, и ко мне следует обращаться именно так.       — Я вижу, ты берёшь пример с Сорренгейл, — жалуется Дункан. — У неё никогда не было должного уровня приличия. Отказывается использовать надлежащие титулы. — Он снова бросает сердитый взгляд.       Я пожимаю плечами. Он не ошибается, но мне неинтересно оправдываться.       — Только когда она злится, — смеётся Холанд. — Вот почему я знал, что ты не так уж на меня зла, когда мы добрались до Аретии. Если бы ты назвала меня «Ваше Высочество», я бы, наверное, развернулся и ушёл.       — Я учту это в следующий раз.       — Я бы её всё время специально злил, — смеётся Ридок. Мне приходится сдерживать себя, чтобы не пнуть его под столом.       — Он это и делал, — слова вылетают с ядом. Мне потребовалось больше времени, чем я готова признать, чтобы понять, что он намеренно раздражал меня, чтобы услышать, как я использую его надлежащие титулы.       — Это того стоило. Я не виноват, что тебя исключительно легко вывести из себя. — Он слегка наклоняется ко мне с ухмылкой. — Наверное, хорошо, что тебя не учили метать ножи, когда мы были вместе. У меня, скорее всего, не было бы одной или двух конечностей.       — Это ещё можно устроить, Ваше Высочество, — говорит ему Ри, прежде чем откинуться на спинку сиденья.       — Я рад, что у Вайолет есть тот, кто заботится о ней, кадет Маттиас, — говорит Холанд, внезапно становясь серьёзным. — Она вполне способна позаботиться о себе сама, но у неё есть склонность наживать врагов своим острым языком.       — Ты не шутишь, — соглашается Боди.       — Она здесь, и она полностью вооружена, на случай, если кто-то ещё захочет что-то сказать. — Я рада, что все ладят, но не в восторге от того, что это происходит за мой счёт.       — Кстати, об Аретии, — прерывает охранник с надписью «Льюистон» на форме, — Что, чёрт возьми, с погодой? Это из-за высоты или что-то ещё?       — Что ты имеешь в виду? — спрашивает Квинн. Я смотрю вниз, невероятно заинтересованная своей тарелкой.       — Шторм. Он вышел из-под контроля. Так всегда? — Жар поднимается по моей шее и щекам, когда я чувствую, как все в чёрном смотрят в мою сторону с разной степенью веселья.       Ридок улыбается и качает головой. — Только когда Риорсон дома, — смеётся он. — Ой! — Я пинаю его голень под столом со всей силой, на которую только способна. Холанд ощетинивается рядом со мной.       — Боже мой! Это была ты? — Льюистон, кажется, впечатлён. — То есть, ты можешь всё это сделать?       Я меняю тему, когда могу. — Да. Я снесла целую учебную башню в первый раз, когда орудовала. И снесла половину горы в другой раз. — Лицо Льюистона бледнеет. Я продолжаю: — Проблема не в размере, проблема в том, как её контролировать.       — У меня та же проблема. — Ридок просто не может сдержаться. Теперь очередь Ри пнуть его под столом.       — Сколько контроля у тебя сейчас? — резкий вопрос Дункана. Он хочет знать, являюсь ли я обузой.       Я ставлю правый локоть на стол, подняв руку в воздух. Я сжимаю большой и средний пальцы и позволяю двери к силе Тейрна приоткрыться ровно настолько, чтобы между ними проскочила тонкая, потрескивающая молния, когда я раздвигаю пальцы. Я позволяю ей гореть несколько секунд, прежде чем выкручиваю руку, чтобы она погасла. Это сложно. Я рада, что случайно не выпустила её на свободу и не подожгла всё вокруг.       Дункан не выглядит умиротворённым, но другие охранники, похоже, умиротворены.       Холанд изучает меня мгновение, прежде чем спросить: — Не будем ли мы для вас обузой, если мы присоединимся к вам в спарринг-зале сегодня днём? Я хотел бы посмотреть, чему наши мужчины и женщины, — он виновато кивает в сторону Имоджен, — научились.       Ну что ж, это должно быть весело.       Мы разбиваем те же группы, что и сегодня утром, и охранники заполняют всё, что они не видели раньше. Холанд прогуливается, осматривая каждую пару на коврике. Имоджен бросает на него сердитый взгляд каждый раз, когда он проходит мимо неё. Он, кажется, не замечает или достаточно вежлив, чтобы игнорировать это. Думаю, есть один человек, который не потеплел к нему, даже если все остальные потеплели.       В конце концов, Холанд доходит до Ри и меня у мишеней для метания. Он стоит в нескольких футах от того места, где мы помогаем нескольким охранникам с их техникой, и некоторое время молча наблюдает. Я игнорирую его, даже когда он решает поближе рассмотреть то, что я показываю охраннику, стоящему у моей мишени для метания, у которого плохое расположение пальцев и слишком жёсткое запястье. Я снова демонстрирую и посылаю один из своих кинжалов прямо в центральный круг на груди мишени. Он подражает моим движениям и делает это значительно лучше. Мы повторяем ещё несколько раз, чтобы он мог запомнить движения, прежде чем я оставлю его с мишенью и осторожно пойду за несколькими кинжалами, которые я бросила.       Я не обращаю на него внимания, когда возвращаюсь к линии броска. Его присутствие отпугнуло всех остальных, поэтому я выстраиваюсь и бросаю, мой первый кинжал погружается в середину груди цели.       — Ты довольно хороша. — Когда я не отвечаю, он продолжает: — Я и не подозревал, что ты так искусна.       Я вынимаю ножны и бросаю ещё два. Они приземляются по обе стороны от первого. — Мама забрала меня с занятий с Маркемом и заставила начать тренироваться с майором Гиллстедом примерно за шесть месяцев до призыва. Это было одно из дел, в которых я преуспела.       — Ясно. Я впечатлён тем, что он смог заставить тебя пронзить что угодно, даже деревянную мишень. Когда я пытался заставить тебя стрелять из лука, ты так и не смогла выпустить стрелу. Твоё сердце не позволяло тебе. Ты беспокоилась, что можешь кого-то ранить. — Я закатываю глаза. У меня нет терпения на прогулку по переулкам памяти.       — Гиллстед сказал мне представить цель как кого-то, кто обидел меня. Кого-то, кого я хотела бы видеть страдающим в ответ. Так было легче убрать своё большое сердце и прицелиться. — Я бросаю ещё один кинжал, всё ещё не глядя в сторону Холанда.       — Я уверен, что тот, кого ты там представила, этого заслужил.       — Конечно. — Ещё два броска, оба попали в голову цели.       — А теперь? — тихо спрашивает он, стоя позади меня ближе, чем я думала.       Я встречаюсь с ним взглядом. — Я больше о них не думаю. Сомневаюсь, что я достойна разделять их мысли, — добавляю я, позволяя злобе капать в словах.       Холанд слегка вздрагивает. — Я сожалею, что сказал те слова тогда.       — Я уверена. Трудно заставить повелительницу молний снова сражаться за тебя, когда её унижают столь многие на твоей стороне.       — Я не поэтому об этом жалею. И не поэтому я хочу, чтобы ты вернулась. — Жёсткость в его голосе не позволяет мне убедить себя, что он обманывает.       — Неважно, — холодно говорю я. — Повелительница молний или любовница, ты меня не получишь. — Я ухожу, прежде чем он успевает ответить, и забираю кинжалы, которые я бросила. Я игнорирую его, когда возвращаюсь к линии и начинаю бросать снова.       Холанд некоторое время наблюдает за мной, а затем переключает своё внимание на другие группы вокруг нас. Ри смотрит на него краем глаза, но больше не замечает его. Может быть, Имоджен не единственная, кто не потеплел к нему.       Он всё равно подходит к ней. — Ещё раз спасибо за ваши наставления, кадет Маттиас.       Ри не отрывает взгляда от цели и бросает. — Тебе не нужно меня благодарить. Я делаю это не для тебя.       — Я тебе не нравлюсь, — Холанд слегка наклоняет голову.       Ри поворачивается к нему и машет ему кинжалом. — Истории, которые я слышала о тебе, не очень лестны. Ты не дал мне ни одного повода изменить своё мнение.       — Ты не считаешь, что у меня были веские причины для всего, что я сделал. Причины, с которыми даже ты могла бы согласиться.       Глаза Ри сужаются: — Я обдумала причину, по которой ты придурок. Мне трудно придумать другую.       В глазах Холанда пляшет веселье. — Хочешь сделать небольшую ставку?       — Не думаю, что у меня есть такие деньги, как у тебя, Таури.       — О нет, не деньги. Правда за победу. Любой вопрос, который задаст другой. — Если я сегодня ещё раз закачу глаза, они, скорее всего, там и останутся.       Ри колеблется, глядя на меня в поисках помощи. Я едва заметно качаю головой. Холанд видит и смеётся: — Она сказала тебе не играть со мной? Обещаю, я не кусаюсь. — Да, они застрянут.       Она прищуривается, глядя на него. — Ладно. Голова, шея, яйца, чтобы ты знал, где я могу нанести урон. — Его глаза расширяются от смеха.       — Дамы вперёд, — он указывает на её цель.       Ри бьёт в центр головы и отходит назад. Холанд бьёт точно. Счёт равный.       Ри попадает в верхнюю часть шеи. Холанд попадает в центр. Он на одно очко впереди.       Ри делает глубокий вдох и бросает последний кинжал. В яблочко.       Холанд подходит, бросает и бьёт прямо за пределы последнего кольца. Ри побеждает. Выражение лица Холанда, соответственно, подавленное.       — Хорошо, кадет. Я обещал тебе правду. Что бы ты хотела узнать?       Ри проницательно смотрит на него в течение минуты. — Каковы твои намерения относительно Сорренгейл?       Холанд слегка улыбается ей, затем смотрит мне в глаза. Мой желудок скручивается под его взглядом. — Мои намерения относительно Вайолет всегда были в том, чтобы обеспечить её безопасность. — Я бы хотела, чтобы люди перестали это говорить. Я и сама могу себя защитить.       Его голос становится тише: — В настоящее время я считаю, что самое безопасное место для неё — здесь, со мной. Я планирую сделать всё возможное, чтобы она тоже это увидела.       Он уходит, не сказав больше ни слова, и садится у циновки Гаррика и Боди, чтобы послушать советы, которые они дают двум охранникам, сражающимся на мечах.       Ри подходит ко мне и берёт меня под руку. — Это было... познавательно.       — Аарик был прав, — шепчу я. — Я не хочу быть с ним, но он настойчив. Он не оставит меня в покое.       Ри переминается с ноги на ногу, явно взволнованная. — Я думаю, он позволил мне победить.       — Я знаю, что он это сделал. — И это был именно тот вопрос, который он надеялся услышать.

***

      Когда день подходит к концу, пехотинцы уходят, оставляя всадников, Холанда и нескольких его личных охранников позади. Он машет им рукой, и они встают за дверью.       — Спасибо вам ещё раз. Мы ценим всю вашу помощь. Боюсь, впереди нас ждут тёмные времена, — выражение его лица становится серьёзным. — Я бы хотел, чтобы мы работали вместе. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы способствовать этому. Если вы не против, некоторые хотели бы вернуться завтра, вместе с несколькими, кто был на дежурстве сегодня и не смогли прийти.       — Мы будем здесь, — соглашается Гаррик, дружелюбно кивая.       Холанд поворачивается ко мне: — Я иду в сторону твоего крыла, если ты позволишь мне проводить тебя.       — Я смогу вернуть её в целости и сохранности, — отвечает Гаррик раньше меня, на этот раз не столь дружелюбно.       — Тогда пойдём. Назовём это командной работой.       Раздражение омывает лицо Гаррика, прежде чем он его усмиряет. — Боди, отведи остальных обратно в казармы. Скоро встретимся там.       Мы молча идём по коридорам, шаги эхом отражаются от полированных каменных стен. Не знаю, кому неуютнее — Гаррику, охранникам или мне. Холанд — единственный, кого, кажется, не беспокоит гнетущая тишина, пока он её не нарушает.       — Я не лгал, ты же знаешь, — Холанд наклоняется ко мне. Я не отвечаю. — Я сделаю всё, что потребуется.       — Я думаю, ты просто не привык, чтобы тебе говорили «нет». Это связано не столько со мной, сколько с твоим эго, — возражаю я. Хотелось бы, чтобы мы вернулись к тишине.       — Это из-за него?       — Гаррик? Нет. Он не в моём вкусе.       — Ты прекрасно знаешь, о ком я говорю, Маленькая Роза.       — Назови меня так ещё раз, и я с радостью вырежу тебе язык своим самым тупым лезвием.       — Не угрожай мне. Это крайне неуместно, учитывая нашу нынешнюю компанию.       Гаррик бросает на Холанда уничижительный взгляд.       Я наклоняю голову набок и невинно моргаю. — Продолжай трепаться. Я не остановлю Ксейдена от того, чтобы разбить твоё красивое лицо.       — Ты думаешь, у меня красивое лицо? — смеётся он.       Я вздыхаю. — Если я скажу «да», ты перестанешь болтать?       — Ты собираешься рассказать ему всё, что я сказал? — Я не уверена, имеет ли он в виду только сегодняшний день или же он имеет в виду все остальные сказанные им вещи, из-за которых Ксейдену захотелось бы его ударить. Я предпочитаю думать, что он имеет в виду только сегодняшние выходки.       Я пожимаю плечами: — Если я этого не сделаю, то, полагаю, сделает он, — я показываю большим пальцем в сторону Гаррика. — Ты хорошо постарался, что сегодня ты понравился почти всем всадникам. Ты хочешь всё испортить за одну прогулку до моей комнаты?       — Я бы хотел мирно сотрудничать с Аретией, но меня интересует привязанность только одного всадника.       Мы подходим к моей двери. Я разворачиваюсь к нему лицом, скрещивая руки, чтобы он не мог попытаться поцеловать мою руку, как он сделал в Аретии. — Уходи, Холанд. Пока тени тебя не задушили.       — Он может это сделать? — Холанд выглядит гораздо менее напуганным и гораздо более удивлённым, чем следовало бы, задавая этот вопрос.       — Хочешь остаться и узнать? — спрашиваю я, надеясь, что он услышит вызов в моём голосе.       — Может быть, в следующий раз. Увидимся за ужином, Вайолет.       Он поворачивается к семейному крылу и оставляет меня рядом с Гарриком. Один из охранников остаётся, чтобы проводить Гаррика обратно в казармы. Мы не можем говорить свободно, но он поднимает брови, чтобы сказать: — Скажи ему ты, или скажу я.       — Я об этом позабочусь, — говорю я, входя в нашу комнату.       Ксейден уже там.       — Как прошёл остаток дня? — спрашиваю я, оттягивая неизбежное как можно дольше.       — Без происшествий. Мы проработали большую часть деталей, но они не подняли тему про тебя. Это грядёт. Они пока не хотят раскрывать свои карты. Я сказал собранию, что мы думаем, что они хотят вернуть тебя в Басгиат. Они все согласны, что это конечная цель. Никто из нас не позволит этому случиться, — он делает паузу на мгновение, — Если только ты не захочешь вернуться. В таком случае мы используем это в своих интересах.       — Нет. Я с удовольствием поеду, если это поможет, но Аретия — мой дом. Ты — мой дом. Я буду там, где ты. — Он смотрит на меня с нежностью, от которой у меня сжимается сердце.       — Мой дом тоже с тобой. — Он нежно целует меня. — Как прошёл остаток обеда и тренировка? — Я колеблюсь на мгновение дольше, чем нужно. — Вайоленс?       — Холанд остался на обед и остаток дня, чтобы посмотреть, что мы показываем охранникам для борьбы с вейнителями.       — И? — спрашивает он с напряжённым терпением.       — И совет, возможно, захочет вернуть меня в Наварру, но Холанд ясно дал понять, что хочет вернуть меня обратно. Он, кажется, непреклонен. Я не уверена, что принесёт завтрашний день.       — Не хочу тебя разочаровывать, Вайоленс, но это не новая информация. Я понял, как только он посмотрел на тебя в Аретии, что он хочет тебя. Ты единственная, кого это удивило.       Он не знает, что сказал Холанд, когда закончил. Почему я должна думать, что он заботится обо мне в каком-либо качестве, когда он ясно дал понять, что меня ему недостаточно?       — Это неважно, — я снова целую Ксейдена. — Он не хочет меня, и нам нужно готовиться к ужину.       Несколько часов спустя мы, все в парадной форме, заходим в официальную столовую. Я распускаю волосы, они свободно струятся по спине. Ксейден выглядит отвлекающе хорошо. Судя по тому, как он держит меня за руку с того момента, как мы выходим из комнаты, он думает обо мне то же самое.       Длинный стол в центре комнаты вмещает достаточно мест для всего совета, всех нас и нескольких гостей. Во главе стола есть место для короля Таури. Прежде чем нам скажут, где сесть, вся наша группа выбирает места в конце, ближе к двери. Бреннан, Феликс и Трисса садятся ближе всего к середине, оставляя остальных из нас отрезанными от всех в королевском совете. Нам следовало бы быть более дипломатичными, но у всех нас был долгий день.       Остальные гости ужина входят, за ними следует король Таури. Он потерял свою обычную походку. Война наносит ему урон. Мы все встаём, когда он приближается к своему месту, и садимся, когда он устраивается на троне.       — Спасибо всем, что пришли. Это тёмные времена, и союзников мало. Это хороший день, когда мы можем добавить ещё несколько. Давайте есть.       «Это было… по-другому», — это единственное слово, которое приходит мне на ум. Это тот самый король, который произнёс тридцатиминутную речь о верности на последнем ужине, на котором мне не повезло присутствовать здесь. К тому времени, как он закончил, мы все были пьяны и голодны.       «Это одно слово для этого. Он удобно забыл, что он причина, по которой мы не были союзниками. Действительно, тёмные времена. Он заслуживает всего этого», — я вижу, как дёргается его челюсть, когда он смотрит на короля.       Меня охватывает осознание того, что мы сидим за обеденным столом с палачом его отца. Я беру его за руку. — «Я люблю тебя. Мы можем уйти, когда тебе это понадобится. К чёрту последствия».       «Спасибо, но со мной всё будет в порядке».       — Как прошла сегодняшняя тренировка? — спрашивает Ксейден, переводя взгляд с Гаррика на Боди.       — Отлично, — начинает Гаррик. — Очень хорошо, на самом деле. Они заинтересованы в обучении. Кажется, их мало учили, как сражаются вейнители. Они просто сказали: «Вот вам специальный кинжал» — и всё, возвращаемся к нормальной жизни. Завтра утром мы снова с ними встретимся.       — Может, я присоединюсь. — О, хорошо, это то, что нам нужно. Холанд и Ксейден на матах с мечами.       — Хорошо, — говорит Имоджен сквозь стиснутые зубы. — Преподай этому придурку урок.       Боди наклоняется вперёд, чтобы оглядеть Гаррика. — Он не так уж плох, Имоджен.       — Вы все пообедали с ним один раз и забыли, что он и его семья знали о вейнителях много лет, но ничего не сделали. Что они — причина гибели наших семей.       Боди понижает голос: — За всем этим стояли его отец и генералы, которые им командовали. Мы должны дать ему шанс показать, что он поступит правильно.       — Я всегда думал, что Имоджен лучше всех разбирается в людях, — Ксейден поднимает за неё бокал.       — Она ненавидела меня месяцами, — смотрю я на него с недоверием.       — Кто сказал, что я до сих пор этого не делаю? — Имоджен мило улыбается мне, а я сердито смотрю на неё.       Ридок вмешивается: — Я думаю, он забавный.       — Это потому, что ты идиот, — Имоджен бросает ему в голову виноградину. Он ловит её ртом и подмигивает ей.       — Дети, вы умеете вести себя хорошо? — шипит на нас Бреннан.       — Да, папа, — смеётся Квинн.       Ри ёрзает на месте и говорит с некоторой неохотой: — Кажется, он хочет того же, чего и мы. Я не знаю, плохой ли он человек по своей природе. — Боди и Квинн кивают в знак согласия.       Ксейден роняет столовые приборы на тарелку. — Он уже всех покорил, кроме Имоджен?       — Я же говорила тебе, что он не плохой человек, — напоминаю я ему. — Он просто настойчивый. Если бы он не гонялся за мной, ты бы его не недолюбливал.       Ри поднимает руки в защиту. — Я с ним в ладах, пока он держит руки и глаза подальше от Ви.       — Я согласен, — добавляет Гаррик, — Но, судя по тому, как мы дошли до их комнаты, он этого не делает. — Он смотрит на Ксейдена. — Если ты решишь убить его, позволь мне сделать это. Я твой должник.       — Мы этого не сделаем, — прерываю я, прежде чем Ксейден успевает подтвердить, что он действительно хочет смерти Холанда. — Мы пытаемся быть союзниками с этими людьми. Планирование убийства наследного принца поставит под угрозу переговоры.       Бреннан бросает на нас предостерегающий взгляд. Мы не такие уж тихие, как думали. Боди, вечный миротворец, переводит разговор на то, какие приёмы мы будем отрабатывать с охранниками завтра утром.       Мы встаём, чтобы уйти, когда ужин заканчивается. Холанд встаёт со своего места и пересекает комнату, чтобы встретить нас. Он останавливается, когда подходит к нашей группе, и бросает короткий взгляд на своего отца. Король медленно кивает. Холанд поджимает губы. — Мой отец хочет выразить свою благодарность за ваше присутствие сегодня вечером. Он с нетерпением ждёт встречи со всеми вами на праздновании завтра. Если вам что-то понадобится, мы будем рады предоставить. — Его слова формальные, вежливые, но в его глазах есть твёрдость.       «Он чем-то расстроен».       Ксейден оглядывается на короля Таури. — «Да, Его Величество тоже не выглядит взволнованным. Думаешь, они в ссоре?»       «Это будет не в первый раз».       — Совет останется, чтобы присоединиться к Его Величеству за выпивкой. Они хотят, чтобы вы тоже остались. — Выражение лица Холанда слегка смягчается, когда он понижает голос. — Я понимаю, что находиться рядом с моим отцом будет трудно для некоторых, если не для всех. — Его взгляд падает на открытое запястье Имоджен. — Я рад передать вам, что у вас был долгий день тренировок, и вы можете вернуться в свои комнаты пораньше, если хотите.       — Я думаю, это будет лучше всего, — отвечает Гаррик за группу. — Увидимся завтра утром в спарринг-зале.       Холанд кивает. Вся группа расслабляется и поворачивается, чтобы отступить как можно быстрее. Я сжимаю руку Ри и говорю ей, что увижу её завтра, прежде чем она уйдёт.       — Спасибо, Холанд. Некоторые из них этого не скажут, но они ценят, что ты прикрываешь их отсутствие.       — Конечно. — Он смотрит на меня, и холод в его глазах сменяется тлеющим жаром, когда он смотрит на мои волосы, падающие на плечо. — Если тебе ещё что-то нужно, я позабочусь, чтобы это было сделано.       — Я вполне способен удовлетворить её потребности, — рычит Ксейден. Я кладу руку ему на плечо, желая, чтобы он успокоился. Ему не нужно сегодня затевать драку, особенно прямо перед королём.       Холанд выпрямляется во весь рост и приподнимает бровь. — Ты уверен в этом? Хочешь сравнить активы? — Я не знаю, имеет ли он в виду свои деньги или свою мужественность, но мне неинтересно это выяснять.       — Прекратите, вы оба. — Я бросаю на каждого из них строгий взгляд. — Это смешно. Холанд, я с Ксейденом. Конец истории. Ты должен меня отпустить.       — Я счастлив сражаться за тебя, Вайолет. Я могу дать тебе больше, чем он. Более чем наполовину восстановленный город и война на твоих плечах. Здесь у тебя будет стабильность, безопасность.       — На континенте не осталось никакой безопасности из-за действий твоего отца. Легко забыть об этом, когда ты прячешься за стенами дворца, а не на поле боя. Я могу защитить её. Я не отпущу её.       — Я не сдамся. Она была моей первой. Она снова выберет меня.       Перед нами возвышается стена теней, отделяющая нас с Ксейденом от Холанда.       Я почти провалила физику, но я помню, что происходит, когда непреодолимая сила встречает неподвижный объект. Холанд неостановим. Ксейден неподвижен. В какой-то момент они скоро взорвутся.       — Хватит! — прошипела я. — Все смотрят на вас двоих. Вы взрослые мужики. Начинайте вести себя соответственно.       Холанд смотрит на меня с тоской, словно пытается удержаться от того, чтобы не потянуться ко мне. Он выдыхает и кивает мне в знак согласия.       Ксейден отпускает тени и берёт меня за руку, чтобы двинуться к двери. Он останавливается у плеча Холанда. Ксейден всего на пару дюймов выше, но делает вид, что наклоняется к уху Холанда. Он шепчет что-то, чего я не могу разобрать, и в глазах Холанда вспыхивает чистая ярость.       Я тяну Ксейдена за руку и вывожу его из столовой.       Мы едва успеваем вернуться в комнату, как я набрасываюсь на него, гнев в каждой части моего тела. — Что, чёрт возьми, это было?       — Ты моя. Я не позволю ему забрать тебя.       — Он не собирается этого делать, но он сделал хорошее дело для наших друзей, для нашей семьи сегодня вечером. Почему ты позволяешь этой ревности взять верх? — Это бесит. Он знает, что он — всё, что мне нужно, но когда я смотрю на него, в его глазах — неразбавленный страх. — Что?       Он берёт мою голову в свои руки и наклоняет моё лицо к своему. — Я не могу потерять тебя, Вайоленс. Я почти потерял тебя в Рессоне, с Варришем и снова в Басгиате. Это другое. Я с радостью последую за тобой в смерть, пока мы вместе. Если он заберёт тебя у меня, мне придётся по-настоящему жить без тебя. Я не смогу этого сделать. Мне нужна ты. — От интенсивности в его ониксовых глазах у меня слабеют колени, а моё нутро тает.       — Я знаю. — Я обняла его. — Я знаю. Я тоже не смогла бы. Не знаю, сколько раз мне нужно повторить это, прежде чем ты поверишь, но я твоя. Навсегда. Я никуда не уйду.       Я прижимаюсь своим телом к ​​его и целую его глубоко. Мы остаёмся спутанными на мгновение, прежде чем я отстраняюсь. — Что ты сказал ему перед тем, как мы ушли?       Он улыбается мне в губы. — Я спросил его, понравилось ли ему световое шоу в Аретии.       Я стону и вырываюсь из его хватки. — Ты начал то, что он попытается закончить. Он будет жаждать мести.       — Он может попробовать.

***

      На следующее утро Ксейден и наш назначенный охранник направляются в спарринг-зал. Это просто геморрой — быть сопровождаемой везде. Я не буду скучать по этому, когда мы улетим завтра.       «Ещё один день», — напоминаю я ему и себе, когда мы входим в спортзал. Мой отряд и большая часть пехотных гвардейцев, которых мы ожидали, уже там.       Сегодня все толпятся вокруг мата, где спаррингуют Ксейден и Гаррик. К сожалению, Ксейден не снимает рубашку, но это не мешает мне пялиться на него. В конце концов, небольшие группы расходятся, чтобы посмотреть на Боди и Квинн, Имоджен и Ридока, и Ри и меня, но мат Ксейдена — явный фаворит.       Холанд так и не появляется, несмотря на своё обещание Гаррику вчера вечером. Ксейден имеет наглость выглядеть разочарованным. Как будто он хотел, чтобы Холанд бросил ему вызов. Холанд умнее этого. Он искусен в обращении с мечом, но он лучше в умственных трюках. Его отсутствие только заставляет меня нервничать ещё больше.       На полпути к обеду Ксейден останавливается, и я вижу, как его глаза на секунду остекленели. Он закатывает глаза, говоря что-то Гаррику. Он подходит к нашему коврику, прижимает меня к своей груди и целует в лоб. — Сгаэль говорит, что Мабх говорит, что Бреннан в ярости. — Сгаэль, вероятно, в ярости из-за того, что Бреннан имеет наглость обращаться с ней как с посланником.       — Конечно, он в ярости. Ты направляешься на встречу, на которой они сейчас?       — Да. Если через пару часов от меня не будет вестей, зайди и проверь, как я. Возможно, они мне до смерти надоели.       — Я обязательно это сделаю, — улыбаюсь я ему, когда он уходит.       После обеда мы делаем перерыв, чтобы вернуться в свои комнаты. Все дневные встречи отменены, поэтому у нас есть время подготовиться к балу. Ксейден расхаживает, когда я открываю дверь. Он протопчет дорожку на ковре, прежде чем мы уйдём, если продолжит в том же духе. Напряжение исходит от каждой части его тела. Оно рассеивается, как только он видит меня. Я закрываю дверь и обращаюсь к нему.       — Что случилось? — Я обнимаю его и смотрю в его прекрасные глаза.       — Они наконец назвали свои условия.       — Насколько всё плохо? — морщусь я.       — Ты в Колдире половину месяца, в Басгиате — другую половину. Три дня между каждым, чтобы слетать в Аретию, чтобы Сгаэль и Тейрн могли увидеть друг друга.       — Мне это не нравится. — Тейрну и Сгаэль нужно видеться чаще. — Есть ли шанс, что они согласятся провести половину месяца в Аретии, половину — в Басгиате?       — Может быть, но именно вторая часть сделки тебя разозлит. — Раздражение окрашивает его голос, но в нём есть оттенок легкомыслия. Он знает, что я скажу «нет». Вероятно, красочными словами.       — Они хотят, чтобы ты не только сражалась под наваррским знаменем, но и посетила аванпосты и города. Они хотят, чтобы ты поговорила с мирными жителями, дала им знать, что мы помогаем, помогла распространить спокойствие. Судя по всему, репутация обладателя молний достигла почти всех границ. Ты стала символом надежды. Совет хочет извлечь из этого выгоду.       В моей груди горят негодование и огонь. — К чёрту это! Я не собираюсь бегать по королевству с миссией кампании, распространяя ложь, пока вейнители наращивают силу, особенно после того, через что они заставили меня пройти за последние два года.       Он смеётся и заправляет мне за ухо выбившуюся прядь волос. — Я им так и сказал. Бреннан сказал, что мы поговорим с тобой и дадим им знать. — Выражение моего лица, должно быть, убийственное, потому что он быстро исправляется: — Это просто для того, чтобы выиграть нам время. Никто из нас не воспринимает это всерьёз. Нам просто нужно продумать наш следующий шаг.       — А если я скажу нет?       Челюсть Ксейдена щёлкает. — Мы решим эту проблему, когда доберёмся до неё. — Они не позволят мне сказать «нет». Что они будут использовать в качестве рычага? Кого они будут использовать в качестве рычага? Мой разум начинает кружиться, и Ксейден это чувствует. — Что бы они ни пытались сделать, мы сохраним тебя в безопасности. Они тебя не тронут.       — А как насчёт тебя? Миры? Ри? Бреннана? Моего отряда? Слишком много людей, которых они могут использовать, чтобы заставить меня поступить по-своему. — Ксейден прижимает меня к груди. Согласилась бы я лгать, говорить, что Наварра сделала всё, что могла, лгать о том, что они убивают граждан Поромиэля, лгать о стёртой истории, если это значит, что мои друзья и семья в безопасности? Ксейден проводит большим пальцем по моей щеке, успокаивая.       Нас прерывает тихий стук в дверь. Ксейден отпускает меня и открывает дверь, чтобы увидеть горничную, которая держит в руках сумку для одежды. — Меня попросили отнести это Вайолет Сорренгейл.       — Это я. Что это?       — Платье, выбранное специально для сегодняшнего вечера. Меня попросили доставить его вам и помочь вам подготовиться. — Она открывает сумку, и все мои тревоги трёхсекундной давности превращаются в ярость, когда она достаёт изумрудно-зелёное платье с золотыми бусинами на лифе.       Этот. Ёбаный. Мудак.       — Если тебе это не нравится, я могу забрать свои слова обратно, — быстро говорит она, видя румянец на моих щеках и гнев на моём лице.       Я делаю медленный, глубокий вдох и пытаюсь улыбнуться ей, но выходит лишь гримаса. — Нет. Оно прекрасно. Пожалуйста, скажи ему «спасибо».       — Вам понадобится моя помощь в подготовке?       — Я справлюсь сама. Пожалуйста, иди. — Я выпроваживаю её с большей силой, чем она заслуживает. Она, в конце концов, всего лишь посланница.       Когда дверь закрывается, я позволяю искрам вырваться из меня, направляя их в платье, лежащее на диване. Ксейден душит их тенью. — Хочу ли я знать?       — Возможно, нет, но если я тебе не скажу, он может. Если ты собираешься его убить, я бы предпочла, чтобы это произошло не посреди бального зала.       Ксейден сохраняет спокойное выражение лица и скрещивает руки на груди. — Ладно. Положись на меня.       Я сжимаю руки в кулаки, когда мой взгляд падает на платье, которое я надела на первое празднование зимнего солнцестояния, когда мы с Холандом виделись. То, откуда мы сбежали через час. — Ты же знаешь, что мы с Холандом были вместе, и я уверена, ты догадался, что мы спали вместе.       Выражение лица Ксейдена ледяное, но он кивает. Я продолжаю: — Холанд был моим первым. — Я качаю головой в недоумении. — Я не знаю, как, чёрт возьми, он заполучил его, но это то платье, которое было на мне в тот вечер.       Тени взрываются вокруг нас, и комната на мгновение становится чёрной. Когда они отступают, он не двигается, просто смотрит на платье, словно собирается поджечь его. Я его не виню. Послание ясно: она была у меня первой, она будет у меня снова.       Я начинаю шагать по тому же пути, по которому Ксейден прошёл десять минут назад. Как он его нашёл? Я думала, что это моя старая комната в Басгиате, ещё до призыва, но когда мы уехали и мама умерла, я подумала, что всё выкинут.       Ксейден наконец оттаивает достаточно, чтобы сказать сквозь зубы: — Ты это не наденешь. — Это не вопрос. Он бы предпочёл, чтобы я пошла в ночной рубашке.       — Нет. Я уверена, что он не ждёт от меня этого, но он, вероятно, ожидал каких-то отборных слов. Горничная вернётся к нему с моим ответом. Если я поблагодарю его, он забеспокоится, что я мщу.       Он сгибает пальцы, словно пытаясь не задушить что-то или кого-то. — Что ты тогда планируешь надеть? — спрашивает он.       — Ну, я привезла с собой два платья.       — Два?       — Я хотела иметь варианты на случай, если Холанд решит что-то предпринять. — Я думала, что он попытается надавить на наши уязвимые места, но я не ожидала, что он зайдёт так далеко.       — Какие есть варианты? — Его вопрос настолько нерешителен, что я почти оскорблена. Как будто я позволю нас перехитрить.       — Первое — красивое, простое, но со вкусом. Идеально подходит для молодой всадницы, которая будет носить его на королевском мероприятии.       — А другое? — Ксейден смотрит на меня, приподняв свою покрытую шрамами бровь.       Я смотрю на него через плечо с застенчивой улыбкой. — Другое, для меня выбрала Катриона.