Глава 8: Теперь мы квиты

      Три месяца пролетают как в тумане.       Ассамблея встречается с Ротбейном и горсткой других дворян, которых я не знаю. Я не включена в настоящие переговоры, но меня просят приехать на места встреч и встретиться с дворянами.       Когда я жалуюсь Ксейдену, что собрание выставляет меня напоказ, как собиралась сделать Наварра, он говорит, что это ненадолго. Его тоже выставляют напоказ, и он чувствует моё разочарование. По крайней мере, собрание не просит меня лгать. Всё, что мне нужно сделать, это показать своё лицо и время от времени заставлять небо светиться. Я — карнавальный номер.       Гаррика обычно тоже просят пойти с нами, сохраняя его роль секунданта Ксейдена, как он был в Басгиате. Мы придумываем способы скоротать время. Он хороший учитель спарринга, поэтому мы проводим большую часть времени, отрабатывая разные приемы. Он дерётся не так, как Ксейден, что является для меня хорошей практикой. Я быстрее его и достаточно мала, чтобы меня было трудно поймать, так что для него это тоже хорошая практика.       Он более терпелив, чем я, когда его оставляют за дверью, пока «взрослые», как он их называет, обсуждают детали торговли оружием и сырьём, меры безопасности и последние перемещения вейнителей.       И так продолжается, по кругу, приводящему в ярость.       Встречи с потенциальными союзниками.       Классы.       Ксейден улетает с революционерами.       Ксейден возвращается и проводит всю ночь, насилуя меня.       Больше встреч.       Города подвергаются нападениям.       Классы.       Города будут спасены.       Ещё одна встреча.       Классы.       Города падают под натиском вейнителей.       Больше встреч.       Ксейден снова уходит.       Классы.       Ксейден снова возвращается домой.       Ещё одна чёртова встреча.       Снова, снова и снова.       Как раз когда я начинаю чувствовать головокружение от одних и тех же кругов, мы получаем сообщение, что на службу призывают третьекурсников. Боди, Квинн и Имоджен вызывают в разное время.       Меня иногда вызывают в бой, но Ксейден всегда пытается оставить меня позади. Бреннан перехватывает его, когда собрание думает, что им нужно больше огневой мощи.       Вскоре всех второкурсников начинают вызывать на помощь в доставке оружия и патрулировании.       Приближается лето и приближается день призыва, что поднимает новый вопрос: следует ли нам набирать больше кадетов?       Однажды рано утром мы с Ксейденом запутались друг в друге, и я заговорила об этом. — А есть ли у нас возможность привлечь больше всадников?       — Да, и летунов тоже, наверное, — Ксейден лениво чертит круги на моей спине. — Мы можем разместить гораздо больше, особенно теперь, когда у нас есть лучшие соглашения с другими провинциями. Жилье и еда — не проблема. Главная проблема — выяснить, кого привезти. У нас нет записей о людях, достигших совершеннолетия, и даже если бы они были, у нас нет возможности проверить их, кроме меня, — он постукивает по виску, — Но делать это слишком часто — не очень хорошая идея. Нам нужны также пехотинцы и целители, но нам некому их учить.       Я сажусь и смотрю на него: — И писцы тоже.       Он тихонько посмеивается: — Да, писцы тоже. Хотя армии и целители — главный приоритет, пока война не закончится. Извини, Вайоленс. Мы можем привести столько писцов, сколько захочешь, и записать все подробности войны и восстановления, если мы будем живы к концу всего этого.       Я кладу голову ему на грудь, слушая его сердцебиение. Он прав. Неважно, записываем ли мы всё точно, если рядом нет никого, кто мог бы это прочитать. Нам нужно достаточно писцов, чтобы доносить новости до гражданских, но для этого не нужно столько, сколько для поддержания и расширения библиотеки.       — Нам придется ещё и с молотьбой разобраться, — говорю я. — У нас нет никого вроде Каори, кто бы обладал информацией обо всех драконах и знал, какие из них согласны на связь. Не говоря уже о том, где мы будем проводить презентацию и молотьбу.       Я вздыхаю. Нам нужно больше инструкторов. Нам может понадобиться больше драконов.       «Перебралось бы сюда больше драконов из долины, если бы у нас были новые кадеты, из которых они могли бы выбирать?» — спрашиваю я Тейрна.       «Возможно. Нам нужно будет встретиться с Эмпиреем. Мы не можем сделать этого, пока не взойдёт солнце. До тех пор молчите».       Ворчливый придурок.       Тейрн, Сгаэль и ещё несколько драконов встретились с Эмпиреем после того, как мы покинули Колдир, чтобы предупредить их. Тейрн ничего не рассказал мне о встрече. Единственная информация, которую я или кто-либо другой на собрании получили, заключалась в том, что Эмпирей знал о намерении Наварры использовать Долину в своих переговорах и что они разберутся с этим.       Я позволила драконам заниматься драконьими делами и вычеркнула это из списка своих забот.       Ксейден вырывает меня из мыслей, переворачивая нас так, что он нависает надо мной. Он проводит кончиками пальцев по моему виску до подбородка. — Что вертится в твоём уме?       — Просто думаю о драконах и Долине. Было бы проще, если бы у нас была хотя бы половина ресурсов Басгиата.       — Если Наварра продолжит бороться, мы, возможно, справимся, — полушутя говорит Ксейден.       — О чём ты говоришь?       — У меня не было времени рассказать тебе о вчерашней встрече. Я отвлёкся, когда увидел тебя в постели, — он целует меня в шею и переворачивает нас так, что мы снова оказываемся на боку.       — Мммм. Я тоже не думала о переговорах. Теперь, когда мы мыслим более ясно, что произошло?       Ксейден целует меня вверх по шее и поперёк челюсти, прежде чем нежно куснуть моё ухо. — Кто сказал, что я сейчас думаю ясно? — спрашивает он грубым голосом, от которого у меня по спине пробегают мурашки. В последнее время мы так много времени проводили порознь, что я не могу его за это винить.       Я отталкиваю его и поднимаю брови. — Наварра? — напоминаю я ему.       Он стонет и переворачивается на спину. — Каждый раз, когда мы встречаемся с кем-то из Наварры, они всё более критично относятся к тому, как управляется королевство. Функционально ничего не изменилось. Они по-прежнему делают всё то же, что и раньше, но критики становятся громче. Более смелыми.       Ксейден закидывает руку за голову и делает глубокий вдох. — Раньше те, кто громко критиковал, быстро погибали, но многим из них это сходит с рук. Их слишком много, чтобы всех взять под стражу.       — Они становятся более снисходительными или у них нет рабочей силы, чтобы продолжать зверства?       — Мы не уверены. Мы думаем, что некоторые члены совета...       Слова Ксейдена прерываются громким стуком.       — Давайте вы двое. Ассамблея хочет встретиться. Видимо, это важно. — Почему Гаррик всегда нас прерывает? Если бы я не знала лучше, я бы подумала, что он делает это нарочно.       К тому времени, как мы одеваемся и добираемся до зала собраний, в воздухе висит напряжение.       — Мы получили письмо из Колдира, — говорит нам Бреннан. Его волосы взъерошены, а под глазами у него такие же мешки, как и у всех нас. Война изматывает. — Они хотят, чтобы мы встретились за пределами Руэля. Они хотят нейтральное место для встречи.       Это не неожиданно. Совет должен был узнать, что мы встречаемся с их людьми.       — Звучит не нейтрально, — говорит Ксейден, скрещивая руки. — Руэль на их территории. Если только они не узнали, что герцог Атолл встречался с нами.       Феликс гладит седые волосы своей длинной бороды. — Мы не узнаем наверняка, пока не встретимся с ними. Возможно, в наших интересах покончить с этим.       — Думаю, я пойду, но не буду присутствовать на собрании? — спрашиваю я. Я уверена, что собрание захочет, чтобы я была там для виду, но не для участия в принятии решений.       — Зависит от того, — отвечает Бреннан. Он не кажется взволнованным.       — От чего?       Он протягивает мне красную розу с длинным стеблем. — От того, что здесь написано. Мы её не открывали.       Не уверена, что я больше раздражена или нервничаю. Ксейден явно выбрал первый вариант. Вокруг стебля обёрнут кусок пергамента, запечатанный воском. Я ломаю печать и снимаю записку, стараясь не трясти руками.       Я не имел в виду ничего из того, что сказал. Ты всегда была слишком хороша для меня. Пожалуйста, выслушай меня. Наши судьбы могут зависеть от этого.       Ну, это драматично. Услышать что? Я рву записку на куски и бросаю их на стол.       — Что было сказано в письме? — спрашиваю я Бреннана.       — Только то, что они хотят встретиться, чтобы обсудить новый договор.       Сури смотрит на меня с другого конца комнаты. — Она должна оставаться в Аретии. Нет причин, по которым она должна участвовать в переговорах, и она уже доставила достаточно проблем королевскому совету.       Вот, чёрт возьми. Я слишком устала для этого дерьма. Я плюхаюсь в кресло Ксейдена и перекидываю ноги через один из подлокотников, довольствуясь тем, что они дерутся за меня, пока я откидываю голову на спинку кресла и дремлю.       — Устраиваетесь поудобнее, кадет? — усмехается Улисес.       Я не даю ему удовольствия открыть глаза. — Я думаю, вы все можете спорить обо мне без моего участия. Разбудите меня, когда закончите. — Я слышу, как Ксейден смеётся позади меня.       Трисса прерывает его, прежде чем Улисес успевает вставить ещё слово. — Нам нужно выступить единым фронтом. Они ожидают, что она будет там. Если её не будет, это вызовет ещё больше вопросов.       Я позволяю их голосам затихать до белого шума, пока они спорят о том, является ли моё присутствие в мире помощью или помехой. Ксейден тоже не слушает. Он посылает мне грязные мысли о том, в каком виде последний раз я была на этом троне.       Наконец, они решают поставить вопрос на голосование. Кайлинн здесь нет, но мы все знаем, каков будет её голос. Бреннан, Феликс, Трисса и Ксейден все говорят «да» не только тому, чтобы я пошла в Руэль, но и присутствовала на собрании. Как только это решено, они начинают составлять списки требований и потенциальных предложений с нашей стороны. Я снова закрываю глаза, надеясь вздремнуть перед тем, как мне придется идти на занятия, но мои мысли продолжают блуждать в записке от Холанда. Что, во имя Данн, он хочет, чтобы я услышала?

***

      Две недели спустя мы отправляемся в зал заседаний, который отвёл нам герцог Атолл. Мы садимся стратегически: Ксейден посередине, я слева от него, а Бреннан справа. Остальные участники собрания располагаются по краям. Гаррик и Боди оба здесь, стоят сзади. Королевский совет приводит двух стражников, поэтому мы тоже привели двоих.       Королевский совет уже там. Вроде того. На этот раз Холанд сидит в середине, но с ним только трое. Никто из троих не был на встрече в Аретии.       «Был ли кто-нибудь из них на встречах в Колдире?» — спрашиваю я Ксейдена. Он был на всех встречах, на которых мне не разрешалось присутствовать в столице. Если бы кто-нибудь из них присутствовал, он бы знал.       «Нет. Я никогда раньше их не видел».       Ксейден обращается к залу: — Мы ждём, пока кто-нибудь ещё появится? Кажется, вас не так много.       — Нет, — отвечает Холанд, едва взглянув на Ксейдена. — Это все.       — Где генерал Коулмен? — спрашиваю я, не успев остановиться, любопытство берёт верх.       Один из членов совета жестоко улыбается. — Коулмен получил то, что заслужил. Я молюсь, чтобы Малек не проявил к нему жалости. — Никакой любви там, по-видимому, не было.       — Жаль. Видимо, переговоры с вейнителями прошли не так, как планировалось? — Я не могу не улыбнуться ей в ответ.       — Можно сказать и так. Члены совета, которые пошли с ним, тоже были убиты. Охранники, которые вернулись, выжили только потому, что вейнители позволили им передать нам сообщение.       — Какое сообщение? — спрашивает Бреннан.       — Что никаких дальнейших переговоров не будет. Они стремятся завоевать, — отвечает человек справа от Холанда.       — Мы могли бы вам это сказать, — говорит Ксейден, выглядя совершенно скучающим. — О, подождите! Мы сказали.       — Не то чтобы я был против его отсутствия, но разве Мелгрен тоже не должен быть здесь? — спрашивает Улисес с конца стола.       Холанд вздыхает: — Генерал Мелгрен пока сохранил свою должность. — Он не кажется слишком уж довольным этим. — Мы боялись, что его присутствие здесь приведёт к ещё большей враждебности. Предыдущий совет наживал больше врагов, чем союзников. Мы стремимся это исправить.       «Предыдущий совет?» — спрашивает Ксейден через связь.       «Холанд упомянул во время бала, что совет собирался и принимал решения без одобрения короля. Думаю, королю Таури это в конце концов надоело».       — Твоя маленькая демонстрация, — Холанд машет рукой между мной и Ксейденом, — во время празднования несколько месяцев назад не помогла делу. — Его челюсть напряжена, но глаза выглядят просто… уставшими. От него исходит усталость. — Есть немало благородных домов, которые считают, что мы не в состоянии удержать вас двоих от захвата не только Тиррендора, но и большей части Наварры. Добавьте к этому слухи о том, что большинство домов тайно встречаются с вами, и многие из наших давних союзников стали более отчуждёнными.       — Завоевание никогда не было нашей целью, — сурово говорит Бреннан. — Мы искали только тех, кто мог помочь нам с ресурсами, чтобы война против тёмных магов продолжалась. Они хотели убедиться, что мы можем обеспечить защиту, если их нацелят на оказание нам помощи. Мы показали им, что можем.       — Возможно, нашей целью должно стать присоединение, если они считают, что это будет легко для нас, — размышляет Сури на Тиррийском.       — Не беспокойся, используй общий язык. Холанд говорит на тиррийском, даже если другие члены совета не говорят, — предупреждаю я её, тоже переходя на тиррийский.       — Не очень хорошо. Большинство твоих секретов всё равно были бы в безопасности, — Холанд одаривает меня полуулыбкой.       Человек справа от Холанда барабанит пальцами по столу. — Я тоже говорю на этом языке, и я не думаю, что вы сможете что-либо завоевать. Вы можете объявить независимость Тиррендора, но у вас нет ресурсов и армий, чтобы вести войну против нас и вейнителей.       — Хватит! — командует Холанд. — Мы здесь не для этого. — Он щиплет переносицу от нетерпения.       Мне тоже надоело ходить вокруг да около. Давайте просто перейдём к делу. — Тогда зачем вы здесь? Чего вы хотите?       Холанд смотрит на меня почти умоляюще. — Где Кэм?       Вопрос меня ошарашил. Из всех вопросов, которые он мог задать, я не ожидала этого. Он раньше не спрашивал о своём брате.       — Не видела его в последнее время, — отвечаю я, откинувшись назад и скрестив руки на груди. Кэм ясно дал понять, что не хочет, чтобы его нашли. Он, возможно, не против увидеть брата, но не станет рисковать, что его найдет отец.       — Значит, ты не видела его последние пять минут. Не связывайся со мной, Вайолет. Мне нужно увидеть моего брата. Где. Кэм? — В глазах Холанда вспыхивает гнев.       — В Аретии нет Кэма Таури. Я уверена, ты понимаешь, насколько это опасно для него. — Я смотрю прямо в его свирепые зелёные глаза, надеясь, что он увидит мою просьбу прекратить это.       Если он это видит, то игнорирует. — Значит, он ходит под другим именем, — закатывает он глаза. Его терпение на исходе. Он более растрёпан, чем я когда-либо его видела. — Скажи мне, где он, под каким бы именем он ни ходил. Я имею право…       — Как я уже сказала, — прерываю я его, прежде чем он успевает продолжить, — Я его не видела. Дальше.       — Мне нужно увидеть моего брата.       — Дальше! — Я наклоняю голову в вызове. Я расскажу Аарику, Кэму, что бы там ни спрашивал о нём Холанд, но я не выдам его посреди такой встречи. Слишком много ушей.       Холанд смотрит то на Ксейдена, то на Бреннана, словно не знает, кто из них на самом деле главный. — Мы знаем, что вы говорили со многими наваррскими знатными домами. Мы знаем, что у вас мало ресурсов, включая капитал. Если вы не сможете получить необходимые материалы, вы проиграете войну.       — Это и ваша война тоже, — говорю я, высоко подняв подбородок.       — Не совсем, — парирует Холанд. — Охрана пока будет нас защищать. Мы можем продолжать оставаться зрителями в этой схватке.       Меня пронзает гнев. Они довольны тем, что спокойно сидят за чарами и позволяют нам сражаться за них. Осознание этого оставляет горький привкус на моем языке. — Ты говоришь как твой отец, — плюю я ему.       Холанд вздрагивает. — Я не говорю, что мы не хотим помогать, просто напоминаю всем за столом, что это не обязательно для нашего выживания. Нам нужно думать о мирных жителях. — Я думала, что Холанд лучше этого.       — Ты бы подождал, пока Поромиэль и Тиррендор падут, прежде чем вмешаться? — спрашивает Феликс.       — Мы этого не хотим, но нам нужно что-то взамен за помощь вашим усилиям.       — Какую помощь вы предлагаете? — спрашивает Бреннан, беря на себя инициативу на данный момент. На лице Ксейдена всё ещё застыла маска скуки, но я чувствую натяжение в этой связи.       — Сырьё, капитал, пехота, сельское хозяйство, всё, что вам нужно, чтобы война шла в вашу пользу.       Бреннан выглядит так, будто мысленно подсчитывает, сколько нам на самом деле нужно. Через минуту он добавляет: — Нам также понадобятся целители и дополнительные всадники.       Холанд задумчиво кивает. — Вы обучали всадников, которые дезертировали в прошлом году. Вы набираете новых кадетов этим летом?       — Мы ещё не решили. С нами есть не связанные драконы, но набор новых учеников — это проблема, для которой мы пока не нашли решения.       Холанд смотрит на женщину слева, и она коротко кивает. — Мы готовы предоставить кандидатам выбор в день призыва. Если они хотят отправиться в Аретию вместо Басгиата, они могут это сделать: всадники, пехотинцы, целители и писцы. Всем будет предоставлен выбор.       — Твой отец согласился бы на такие условия? — спрашиваю я недоверчиво.       — Любое соглашение, достигнутое здесь сегодня, будет полностью соблюдено, — заверяет нас Холанд.       Маска скуки Ксейдена исчезла. Он прищурился, глядя на Холанда. — Какова запрашиваемая цена за всё это?       Холанд смотрит на Ксейдена, затем переводит взгляд на меня. У меня перехватывает дыхание от интенсивности в его глазах. — Вайолет. Вайолет — запрашиваемая цена.       Я злюсь на намёки, что я разменная монета. — Я думала, мы уже обсудили это с Коулменом, но, возможно, он умер до того, как передал сообщение. Я не собираюсь выставляться напоказ как ваш символ надежды или что там ещё, чёрт возьми.       «Вайоленс», — ледяным голосом говорит Ксейден. — «Я не думаю, что он на это намекает».       Моя голова мотается к Ксейдену. Он застыл в ярости рядом со мной. Тени начинают клубиться из-под стола. Один из королевских стражников достаёт меч в предупредительном жесте. Не то чтобы это помогло ему или кому-либо по ту сторону стола, если Ксейден решит, что кто-то должен умереть сегодня.       Глаза Холанда быстро переместились на Ксейдена, прежде чем снова встретиться с моими. — Мы не хотим, чтобы ты была представителем, Вайолет. Мы хотим, чтобы ты была королевой. Я хочу, чтобы ты была моей королевой.       Владелец печати воздуха не смог бы выкачать воздух из комнаты так быстро, как это только что произошло после этого заявления.       Рядом со мной бурлит Ксейден, но я едва чувствую его за пределами собственного огня. Холанд — неудержимая сила, как я и думала после того ужина в Колдире, но Ксейден — не неподвижный объект. Я — неподвижна. И Холанд только что ударил меня со всей силы.       Гром гремит, молния пронзает небо снаружи, и все окна в зале заседаний разбиваются вдребезги. Руки и предплечья взлетают вверх, чтобы защититься от летящего стекла. Ксейден едва двигается, когда он бросает щит вокруг стола собрания — момент настолько идеальный, что кажется, будто он ждал моего взрыва.       Феликс кричит: — Вайолет, заземлись! Сейчас же!       — Чёрт! — кричит Гаррик позади нас, в его тоне явно слышится веселье.       Я их едва слышу. Снова сверкают молнии, и на этот раз нет окон, чтобы заглушить раскаты грома. Это оглушительно.       — Нет, — это слово звучит холодно и ровно, несмотря на колотящееся сердце.       — Вайолет, подумай об этом минутку, — умоляет Холанд. — Тебе нужна наша помощь. Без неё ты проиграешь войну, потеряешь своих людей.       — Нет. Ни хрена нет. — Я не дышу. Я пытаюсь втянуть воздух в лёгкие, но меня чертовски трясёт от ярости. После всего, что он сказал, всего дерьма, через которое он меня заставил пройти, как он может думать, что я соглашусь на это? Мой разум кружится, и я вспоминаю, что я говорила ему о том, что Тейрн связал меня. Он выбрал меня за моё сострадание. Холанд уже знал это обо мне, но я передала ему напоминание. Он знает, что я сделаю всё, чтобы убедиться, что моя семья в безопасности. Он действительно думает, что я скажу «да». Я заземляюсь, чувствуя, как сила Тейрна снова поднимается во мне.       — Я думал, что вы хотели нашей помощи, — протягивает мужчина справа от Холанда. Его снисходительность ломает то, что осталось у меня на языке.       Я не отвожу взгляд от Холанда. Я не могу не наклониться вперёд, когда слова вырываются наружу. — И у меня сложилось впечатление, что хрупкая, болезненная дочь генерала не подходит наследному принцу. Хороша быть в твоей постели, но не рядом. Тебе нужно выйти замуж за кого-то, достойного сидеть на троне рядом с тобой. Это определённо не кто-то вроде меня. — Я не отрываюсь от его глаз. Холанд на мгновение бледнеет, а затем смущение и стыд окрашивают его лицо. — В конце концов, даже если бы ты смог преодолеть отсутствие знатной родословной, это никогда бы не сработало. Тебе нужна сильная королева, кто-то, кто обеспечит сильных наследников. Я слишком хрупкая для такой жизни.       Тишина и тени кружатся в комнате. Я откидываюсь назад, ещё не закончив. — Мы веселились, но мы оба знали, что это не продлится долго, — я позволяю холодной беспечности окутать слова, слетающие с моего языка. Я пренебрежительно машу ему рукой, прежде чем продолжить: — У нас никогда не было будущего. Я всегда буду дорожить нашим временем вместе, но пора двигаться дальше, не думаешь? — Я поднимаю брови в вызове.       Челюсть Холанда щёлкает. Через минуту он наконец может говорить сквозь стиснутые зубы: — Это слова моего отца. Не мои. Ты знаешь это.       Я пожимаю плечами: — Они исходили из твоих уст.       — Я пытался защитить тебя.       — Защитить меня?! — Снова ударяет молния. Я заземляюсь и делаю ещё один намеренный вдох. — От чего?       — Ты никогда не задумывалась, что случилось на той неделе, что я оставался в Колдире? После того, как я сказал отцу, что буду с тобой, наплевать на последствия?       Да. Тысячу раз. — Нет.       — Ты ушла, вернулась в Басгиат, и вот тогда он мне рассказал. О вейнителях. Обо всём. Я не мог втянуть тебя в тот мир, Вайолет.       — Да, ну, меня в любом случае втянули в это.       — Я пытался тебя уберечь! — кричит Холанд, стуча рукой по столу перед собой.       — В безопасности? — с моих губ слетает маниакальный смех. — Боги! Ты, Дайн, мама, папа, Бреннан, чёрт возьми, даже Мира, в общем, все, кроме Ксейдена и моего отряда, постоянно нянчитесь со мной под видом защиты. В какой-то момент вам всем придётся понять, что я вполне способна защитить себя сама! — Я позволяю ещё одной молнии ударить, на этот раз намеренно.       «Мне нравится, когда ты злишься, и это не направлено на меня. Боги, ты сексуальна, когда злишься». — Я могу сказать, что он имеет это в виду, но я знаю, что Ксейден пытается успокоить меня и себя. Я никогда не рассказывала ему, что сказал мне Холанд, когда он расстался со мной, и я уверена, что он подумывает задушить Холанда своими тенями за эти слова.       — Возможно, нам стоит рассмотреть это с беспристрастной точки зрения, — говорит Улисес, похлопывая себя по щеке, словно размышляя, что бы он хотел на обед. Я оглядываюсь и вижу, как он, Сури и Кайлинн глубоко задумались. Я всегда была для них занозой в боку. Они бы восприняли это как победу. Я уйду в обмен на всё, о чём они попросят Наварру. С их стороны, это беспроигрышная ситуация.       Бреннан, слава богам, переходит в режим «старшего брата»: — Нет ничего, что можно было бы рассмотреть, кроме Вайолет. Это её решение. Она сказала «нет».       Собрание начинает разговаривать между собой. Я отключаюсь, мой разум кружится. О чём, чёрт возьми, думал Холанд? Он не может думать, что я когда-либо соглашусь на это. Я ясно дала понять, что не покину Ксейдена, и даже если бы я это сделала, то не для того, чтобы снова заползти в объятия Холанда.       Я теряюсь в мыслях о том, как Андарна разорвёт Холанда на куски, если я попрошу её об этом, и думаю, поможет ли Тейрн, когда меня возвращает в реальность Сури. — Это был твой план с самого начала? Получить корону Тиррендора, раз уж ты не смогла получить корону Наварры?       — Простите? — Я наклоняюсь вперёд, чтобы посмотреть ей прямо в глаза. Я никогда не слышала, чтобы она шутила, но, возможно, она выбрала этот неподходящий момент, чтобы продемонстрировать чувство юмора. На её лице только ледяное любопытство. Я поворачиваюсь к Ксейдену: — Ты это слышишь?       — К сожалению, да. — Он бросает на Сури взгляд, который заставил бы большинство людей истончиться. — Мы уже это обсуждали. Я не собираюсь снова вести этот разговор. Любой, у кого ещё есть опасения по поводу Вайолет, может быть заменён.       Сури выглядит так, будто её ударили по лицу, но следующим вступает Улисес. — Интересное совпадение, не правда ли, иметь такие серьёзные отношения с двумя самыми влиятельными мужчинами вашего возраста на континенте. У нас есть основания беспокоиться о её намерениях.       У меня отвисает челюсть. Я почти польщена, что они все думают, что я могу быть такой коварной. Они, должно быть, думают, что я гениальная. Ксейден открывает рот, чтобы ответить, но я его перебиваю. — Если у вас или у кого-то ещё сложилось впечатление, что я давлю на Ксейдена, чтобы он надел мне кольцо на палец или корону на голову, позвольте мне ясно дать понять, что это не так.       — Даже если бы она это делала, это не имело бы значения. Они оба её, если она этого хочет, — бросает Ксейден слова, словно говоря о погоде.       Моё сердце замирает, и остальная часть зала заседаний исчезает, когда я вижу искренность в его глазах. — «Ты серьёзно?»       «Мы связаны друг с другом более прочными узами, чем любые две символы власти могли бы нас соединить, будь они на наших руках или головах. Брачный контракт кажется мелочью по сравнению с этим. Даже если мы не женаты, ты моя. Я не отпущу тебя, так что если кольцо — это то, что ты хочешь, я с радостью надену его на твой палец». — Он, чёрт возьми, пожимает плечами. Как будто это так просто, так очевидно, что мы будем вместе вечно. Моё сердце тает, и мне приходится напоминать себе, что мы окружены людьми.       Это не должно меня удивлять, он говорил мне бесчисленное количество раз, что он мой навсегда, но так много из того, что связывает нас вместе, находится вне нашего контроля. Решение о том, чтобы мы были в жизнях друг друга вечно, было принято Сгаэль и Тейрном, когда они связали нас. Это был бы выбор вне войны, драконов или магии. Только мы.       Сейчас не время это обсуждать. Я бы лучше сделала это, когда мы будем одни, в звукоизолированной комнате, а Гаррик будет привязан где-нибудь подальше, чтобы не мешать нам. У Ксейдена подняты щиты, но я бросаю им эту мысль так сильно, что уверена, она доходит.       Пока что я ухмыляюсь ему. — Я подумаю об этом. — Уголок его рта приподнимается на долю секунды. Я уверена, что мои намерения дошли.       Я оглядываюсь на Холанда. Он наблюдал за всем этим обменом репликами. — Мой ответ — «нет».       Бреннан берёт бразды правления в свои руки: — Что ещё мы можем вам предложить на тех же условиях?       — Ничего, — просто говорит женщина рядом с Холандом. — Таковы условия. Мы получаем Королеву Молний, ​​или вы не получаете ничего. — Королева Молний? Это звучит мило. Лучше, чем дочь генерала Сорренгейл или сестра лейтенанта Сорренгейл. Да помогут нам боги, если Ридок когда-нибудь это услышит.       Бреннан и совет начинают ходить туда-сюда. Мне это неинтересно. Я сосредоточена на Холанде. Теперь он не смотрит мне в глаза. Он что-то скрывает. Всё это не имеет смысла. Зачем всё это сейчас? За последние несколько месяцев на нашем фронте ничего не изменилось. Мы не получили ни слова о том, что произошло в Колдире, но не всё попадает в послания, и мы не получаем их все. Но он хотел увидеть Кэма. Потребовал встречи с ним.       Вопрос вырывается прежде, чем я успеваю его остановить: — Как давно умер твой отец?       Глаза Холанда расширяются от шока. — Что?       — Твой отец. Когда он умер? — спрашиваю я снова. Остальная часть зала заседаний замолкает.       — Почему ты меня об этом спрашиваешь? — слова Холанда осторожны. Это не признание, но и не отрицание, но я знаю, что я права.       — Ты приехал в Аретию, а мы приехали в Колдир, но ты не спрашивал о Кэме до этой встречи. Почему именно в этот раз? — Я не даю ему ответить, прежде чем продолжить: — Ты просил моей руки, но твой отец никогда бы на это не согласился. Он не любил меня до того, как мы встречались. Узнав, что мы тусовались больше года, он только сильнее возненавидел меня. Он никогда не согласится, в каком бы состоянии ни была Наварра. Весь его совет был распущен и реформирован, и они позволяют тебе руководить. Он был не в себе, когда мы были в Колдире. Я думала, что это из-за стресса от войны, но теперь я думаю, что дело было не только в этом. Как долго?       Напряжение, исходящее от Холанда, ощутимо. Он ищет в моих глазах любые сомнения, которые он может использовать. Не найдя их, он вздыхает. — Два месяца, — его ответ — почти шёпот.       Два месяца? Мы не получили никаких уведомлений, и есть одно уведомление, которое получило бы всё королевство, если бы это уже произошло.       Смех вырывается из меня. Все на стороне ассамблеи смотрят на меня, как на сумасшедшую. Все на стороне королевского совета демонстративно смотрят в сторону от меня. Я откидываюсь на спинку стула, опираясь на локоть, смех всё ещё вырывается из меня.       — Ты невероятный ублюдок, — Холанд бледнеет от моих слов. — Твоя коронация должна была состояться несколько недель назад, но я не вижу твоей короны. Трудно её поднять? — Боди и Гаррик оба давятся смехом позади меня, отчаянно пытаясь превратить свои смешки в кашель.       Холанд открывает рот один раз. Второй. Я спасаю его от смущения и поднимаю указательный палец, заставляя его замолчать. — Старый совет не позволил бы тебе. Ты им не нравился. Они ясно дали это понять, даже если ты не упоминал об этом мне на балу. Половина из них погибла вместе с Коулменом на проваленных переговорах с вейнителями, так что ты смог извлечь выгоду из хаоса и распустить остальных без особых проблем, верно? Тебе не нужно одобрение совета, чтобы передать корону, но это определённо облегчает задачу. Ты собрал свой маленький совет, но они все равно не одобряют. Почему?       — Это не ваше дело, кадет, — строго отвечает человек справа от Холанда.       — Я спрашивала не тебя. — Я не удостаиваю его второго взгляда. Я смотрю на сводчатый потолок, сосредотачиваясь, и продолжаю свою мысль: — Наваррцы не хотят ещё одного Таури на троне. Твой отец облажался. После того, как Ксейден сбросил виверн, люди начали говорить. Половина всадников покинули Басгиат вместе с нами. Трудно держать это в тайне. Слухи начинают распространяться. Затем произошла битва при Басгиате, и всё больше людей начинают понимать, что им лгали о чём-то, даже если они не знают всей правды. Добавьте к этому, что мы встречались с большинством ваших благородных домов, и у вас не осталось большой поддержки для вашего правления. — Я смотрю на Холанда с краткой улыбкой: — Как у меня дела до сих пор? — Гордость и чистое веселье разливаются по связи.       — Это не… — Холанд проводит рукой по волосам. — Мы просто не… — Не думаю, что я когда-либо видела его в состоянии, когда он не может найти слов.       — Ты не беспокоишься, что мы победим. Ты беспокоишься, что провинции отделятся и присоединятся к нам добровольно, если ты займёшь трон. Но если с тобой на помосте будет повелительница молний, ​​та самая, которая забрала половину кадетов-всадников и помогла победить при Басгиате, самый сильный всадник нашего поколения, может быть, они увидят в тебе достойного короля и останутся. Особенно, если ты сможешь разбить самую сильную пару связанных всадников за столетия. Спасёт тебя от войны, в которой ты не сможешь победить. — Я окидываю взглядом четверых, сидящих по другую сторону стола. — Хочешь что-нибудь добавить к обсуждению? — невинно спрашиваю я.       Кажется, Холанд наконец-то может сложить слова воедино. — Возможно, поэтому они, — он указывает жестом в обе стороны от себя, — одобряют наш с тобой брак. Но я действительно хочу, чтобы ты была рядом со мной.       Феликс проводит рукой по бороде. — Учитывая текущую ситуацию, война за территории сделает уничтожение обеих сторон для тёмных магов довольно лёгкой. Если тебя не коронуют в ближайшее время, кто возьмёт верх?       Женщина слева от Холанда заговорила. Мне следовало бы узнать их имена в какой-то момент. — Будет борьба за контроль. Будет грязно. До сих пор нам удавалось сохранять тайну смерти короля.       — Если вы будете соблюдать условия, которые мы обсудили ранее, мы открыто поддержим вашу преемственность, — говорит Бреннан.       Правая рука Холанда качает головой: — Этого будет недостаточно. Слова, от кого бы они ни исходили, не успокоят беспорядки, которые сейчас происходят. Даже поддержка Поромиэля выросла. Нам нужен кто-то ещё у власти вместе с ним, кто-то, кто явно на правильной стороне.       По крайней мере, он знает, где правая сторона, а где неправая. Это начало.       Холанд откидывается на спинку стула и проводит обеими руками по лицу. Я никогда раньше не видела этого человека. Этот уставший, сломленный Холанд — незнакомец. Он фыркает и смеётся: — Если бы я перестал слушать отца много лет назад, у нас бы не было этих чёртовых проблем. Если бы я рассказал тебе, — он машет мне рукой, — о вейнителях и обо всём этом тогда, ты была бы рядом со мной, используя свой мозг, чтобы помочь нам выбраться из этого. Боги, мы смогли скрыть от всех, кто не входит в совет и охрану, что отец умер в течение нескольких месяцев, а ты поняла это за час.       — Это потому, что я умнее тебя. — Я постоянно ему это говорила.       — Я никогда этого не забывал. Это одна из причин, по которой я хотел, чтобы ты была рядом со мной.       — Вы всегда можете попросить у меня совета, вместо того чтобы пытаться мной манипулировать, если вас так интересует мой мозг.       — Считай, что тебя спросили. Я в растерянности, и наши люди пострадают, если начнётся битва за корону.       — Если ваше правление будет оспорено, кто, скорее всего, придёт к власти? — спрашивает Бреннан.       — Есть несколько домов, которые попытаются захватить власть, ни один из них не является хорошим вариантом для войны или народа в целом. Они попытаются продолжить правление моего отца. Есть и другие, которые, вероятно, будут управлять королевством лучше, чем я, но они не будут за него сражаться. Даже если они это сделают, они не победят агрессивных.       Им нужно сделать заявление. Громкое заявление.       — Если бы тебя могли короновать мирно, без меня, ты бы придерживался условий, которые мы обсуждали ранее?       — Да. Я бы предпочёл, чтобы ты была со мной, но я больше беспокоюсь о своих людях. Они беспокоятся, что я не сделаю правильный выбор. После всего, что сделал Отец, я понимаю. Им нужно какое-то указание, что я буду делать то, что правильно.       Если поддержка Поромиэля настолько возросла…       — Ты открыт для переговоров с другой невестой? Невестой из Поромиэля?       «Вайоленс», — тон Ксейдена пронизан предостережением. — «Ты уверена, что это хорошая идея?»       «Нет, но это избавит нас от них обоих. Плюс, будет чертовски весело посмотреть, поубивают ли они друг друга. Одобрит ли это Текарус?»       «Может быть. Это не имеет значения. Даже если бы ему это не понравилось, она бы заставила его сделать это». — Скорее заставила бы его голову.       — Это зависит от того, кто она. — Холанд выглядит настороженным. Честно говоря, так и должно быть. Она ужасает.       — Нам придётся поговорить с ней, но она ясно дала понять, что открыта для брака исключительно по политическим причинам. Она будет хорошей партией. Она благородного происхождения, ошеломляющая, умная и остроумная. — Я слегка ухмыляюсь. — Она вскружит тебе голову.       — Это ещё мягко сказано, — смеётся Гаррик.       — В чём подвох?       — Потребуется некоторое убеждение, чтобы заставить её провести сколько-нибудь продолжительное время в Колдире. Она летун, невероятно одарённый, но она не сможет направлять за чарами. Ей это не понравится.       — На самом деле, если то, что мы нашли в королевских архивах, верно, она может. У нас пока не было возможности попробовать это, но есть сыворотка. Она не открывает все виды магии, но она всё равно должна быть в состоянии общаться со своим грифоном. — Это означает, что она также может использовать работу разума. — Писцы наткнулись на это, когда исследовали что-то для Отца.       «Похоже, мы были правы насчёт искусственных щитов. Неудивительно, что ты не смог его прочесть. Интересно, какие ещё секреты они спрятали в королевских архивах».       «Думаешь, это остановит Кэт от того, чтобы дурить ему голову?» — в моих мыслях Ксейден почти смеётся.       Думаю, мы это узнаем.       — Тогда она может быть открыта для этого. Ты также должен знать, что она ненавидит тебя по имени и по репутации. Если это принесёт ей пользу, она всё равно выйдет за тебя замуж, но она может не отнестись к этому любезно.       — Многие меня ненавидят. Я справлюсь и с одной. Главное, чтобы она на меня не нападала.       — Не волнуйся. Тебе не о её ножах надо беспокоиться.

***

      Холанд и все его люди следуют за нами обратно в Аретию. Следовать — не совсем верное слово. Мы все на драконах, а они на лошадях, так что мы значительно быстрее. То, что занимает у нас восемь часов, занимает у них почти четыре дня.       Как только мы добираемся до дома Риорсонов, я ищу Кэма. Я не рассказываю ему о его отце, но говорю, что Холанду нужно поговорить с ним. Когда приезжает Холанд, мы отводим его в комнату, куда мы затащили Кэма, и даём им немного времени. Между смертью короля, Молотьбой и войной им нужно многое наверстать.       Давая им время поговорить, мы даём собранию время вытащить Кэт из класса, чтобы встретиться со всеми нами в зале собраний. Она сидит тихо и слушает почти всё, что произошло на собрании, без каких-либо эмоций на лице. Мы опускаем ту часть, где Холанд первым попросил меня выйти за него замуж.       — Ты подумаешь об этом? — заканчивает Бреннан.       Глаза Кэт сужаются. — Ты выдашь меня замуж за принца Наварры, чтобы Тиррендор получил помощь на войну? А как насчёт Поромиэля?       — Мы ведём эту войну с Поромиэлем. Как и со всеми нашими другими ресурсами, мы позаботимся о том, чтобы они получили свою долю.       Кэт пронзает меня взглядом: — Меня не интересуют твои объедки, Сорренгейл.       — Никаких объедков. Он бросил меня. Я была недостаточно хороша для него.       — По крайней мере, у него вкус лучше, чем у некоторых из вас, — вместо этого она обращает свой взгляд на Ксейдена. — Я встречусь с ним, но до тех пор ничего обещать не буду. Скажи ему, чтобы он встретил меня во дворе с юго-восточной стороны дома через час. — Кэт встаёт и выходит, не оглядываясь.       Мы с Ксейденом уходим, чтобы рассказать Холанду о плане. Я возношу молитвы Зихналу, чтобы Кэт не облажалась. Наварре нужен мир, если мы хотим иметь шанс против вейнителей. Генерал Коулмен был отчасти прав, я полагаю. Некоторые военные сражения ведутся за закрытыми дверями. Грёбаная политика.       «Ну, она его встретит. Это уже начало, да?» — говорю я, пока мы поднимаемся по лестнице в комнату, которую используют Кэм и Холанд.       Ксейден ухмыляется: — «О, она сделает больше, чем просто встретится с ним. Она пошла искать подходящее платье для этого случая. Она полностью намерена сказать «да». Она просто хочет контролировать ситуацию».       Да помогут нам боги.       Час спустя Кэт спускается по коридору с Марен на буксире, выглядя царственно в тёмно-красном платье, облегающем каждый изгиб, с её губами, накрашенными в тон. — Сделай мне одолжение, — начинаю я.       — Я уже столько всего сделала, — перебивает меня Кэт, закатывая глаза.       Я игнорирую укол и продолжаю: — У нас есть правдолюбец, который не смог прочитать Холанда. — Это наглая ложь, но она этого не знает. — Мы думаем, что у них есть какой-то способ создавать щиты, как это делают всадники, но наши щиты не работают против вас. Посмотрим, сможешь ли ты провести над ним свою ментальную работу?       — Зачем тебе это нужно? — наклоняет она голову в мою сторону.       — Любопытство. Я знаю, что ты всё равно попробуешь.       Кэт даже не отвечает, проходя мимо меня во двор. Холанд уже там. Мы с Марен находим окно и бесстыдно наблюдаем за всем этим взаимодействием.       Глаза Холанда вылезают из орбит, когда Кэт открывает дверь и выходит наружу. Она неторопливо направляется прямо к нему. Не дожидаясь, пока он сделает движение, она протягивает ему руку. Он берёт её и целует тыльную сторону её ладони.       — Привет, принц.       — Леди Корделла, — приветствует он её в ответ, держа её руку в своей.       — Катриона, — поправляет она его. — Я слышала, у тебя есть некоторые проблемы, которые я могу помочь решить. — Она отводит руку назад и переплетает пальцы, кладя руки на переднюю часть платья.       — Если ты согласна, то да. Я не имею привычки заставлять женщин идти со мной под руку.       — Что-то мне подсказывает, что большинство женщин не говорят «нет», когда им предлагают руку или любую другую часть тела, — Кэт смущённо улыбается. Она в этом хороша.       Кэт видит Марен и меня в окне и дарит нам короткую, озорную улыбку, приподняв свою идеально изогнутую бровь всего на мгновение. Да, её умственная работа действует на него. Я не уверена, нужно ли ей это. Я вижу выражение лица Холанда. Он заворожен.       — Какие части меня тебя интересуют, Катриона? — спрашивает Холанд с лукавой улыбкой.       — Гораздо меньше, чем тебя мои, я уверена. — У Холанда такой вид, будто он путешествовал по пустыне, а она — оазис. Его глаза скользят по её телу, и его взгляд переходит от тоски к чистому палящему жару.       — Сколько времени пройдёт, прежде чем он заметит, что она дурачит его голову? — шепчет мне Марен.       — Два дня максимум, но он не скажет ей, что знает. Он использует это, чтобы отомстить ей. Думаешь, они будут друг друга ненавидеть или любить? — спрашиваю я, приподняв брови.       — И то, и другое, — отвечает Марен, хихикая. Я не спорю.       Кэт слегка наклоняет голову и смотрит на него сквозь свои длинные, густые ресницы. — Я думаю, мы с вами прекрасно поладим, Ваше Высочество, — говорит она тихим голосом, прежде чем развернуться на месте и пойти обратно в дом.       Холанд в благоговении наблюдает, как она уходит. Как только двери закрываются, он выдыхает, словно затаил дыхание, и трясёт головой, словно пытаясь её прочистить.       Кэт не останавливается, проходя мимо Марен и говоря: — Теперь мы квиты, Сорренгейл.       Теперь?       — Ты нашла мне платье. Я нашла тебе принца!       — Как я уже сказала, теперь мы квиты. — Она оказывается за углом прежде, чем я успеваю возразить.