Сонхва. Глава 4. Шаловливые супруги

Юнхо на следующий день пошёл в разнос, буквально замучивая слуг, чтобы они вылизали замок дочиста. Вскоре прибывали гости — пара баронов и лордов из других Благородных Домов и один епископ. Пиры не предполагались, но Юнхо всё равно хотелось пустить пыль в глаза, чтобы у всех приезжих осталось самое лучшее впечатление об Алой Роще. По коридорам уже с самого раннего утра разносился топот слуг, а двор наполнялся звуками хлопающих тканей и скрипящих колёс телег, привозивших свежие припасы. На кухне повара колдовали над кучей блюд — пахло жареным мясом с розмарином, сладкими пирогами и свежим хлебом. Алисия едва подавила усмешку, видя, как служанки по приказу наместника в комнатах для гостей раскладывали на постелях тончайшие шелковые покрывала и расставляли на столах вазоны с благоухающими цветами. — Это слишком подозрительно — такая вычурность! — пошутила Алисия над Юнхо, повстречав его в зале. — Зачем нам так пускать пыль в глаза? — Ничего страшного, — возразил он ей. — Алая Роща знаменита золотодобычей, мы в глазах чужаков должны производить соответствующее впечатление — как оплот богатства и роскоши. — Чтобы ещё больше стать лакомым кусочком, если кто-то захочет снова устроить мятеж и прибрать наши земли? — Теория о том, что слишком прекрасным быть плохо и это вызовет зависть, действительно имеет основания, Алисия, — покачал головой Юнхо. — Но также плохо быть ниже и слабее коршунов. Величие — это всегда статус, к которому прислушиваются. Или восхищаются, или побаиваются. Она не стала с ним спорить. Хочет заморачиваться с приёмом — его воля. Ей и так хватало проблем на сегодня — вместо того, чтобы заняться своими интересами, она тоже хлопотала с делами по замку. А к обеду её ещё и заставили приодеться в новое тяжёлое платье и в волосы вплели тугие ленты, расшитые мелким бисером. От непривычки чесалась голова, и Алисия чувствовала себя неповоротливой. Пока никого не было в замке эти шесть лет, она спокойно позволяла себя носить простецкие платья, гораздо меньше сковывающие движения. Но увы и ах, это прекрасное время, кажется, окончательно завершилось. Гости вскоре приехали, и их встреча в замке была похожа на целое представление. Алисия, как какая-то благочестивая дама, деловито встала возле приодетого в тёмно-красный бархат Сонхва, создавая вид прекрасной пары и молодых хозяев. Впервые ей хотелось, чтобы всё делали за неё, тогда она избежит этих необходимых чванливых формальностей. Но она учтиво приветствовала знатных гостей заученными фразами, делала комплименты и приглашала внутрь. Благо, Юнхо и Сонхва перехватывали инициативу, начиняя рассказы о делах или каких-то новостях из столицы. Через пару часов, дав гостям отдохнуть с дороги и бегло показав достопримечательности замка, хозяева пригласили всех на вечернюю трапезу. Гостевой зал наполнился разговорами и звонким перезвоном кубков. Длинные столы ломились от яств: жаркое из дичи, нежнейшие пироги с ягодами, запеченные овощи и золотистый медовый напиток. Кухарки сегодня расстарались на славу. Алисия старалась изображать очаровательную и общительную леди, но быстро подустала. Это было ей не шибко свойственно. Она осторожно проследила за Сонхва рядом и заметила, что тот явно скучает. Он деликатно отвечал на вопросы барона Нетто возле себя, но в глазах его не горел интерес. Не одна она тут притворялась вовсю. После трапезы местные артисты из Алой Рощи устроили для гостей театральную сценку в большом зале. Актёры и акробаты показывали шутливое представление про поражение мятежника Джонхвана, а затем похождения выдуманной принцессы Минки, которая сражала всех наповал своим смехом. Гостям даже понравилось, а Алисия скривилась, испытывая жуткий стыд, что этим позорищем развлекают в её замке. Она осталась стоять у входа, пока большинство мужчин село у самодельной сцены. Шум аплодисментов из первых рядов на скамьях не давал возможности услышать то, что происходило в основном кругу. — Как вы находите сие чудное представление? — раздался голос над самым её ухом. — Нравится ли вам эта прелестная история, как принцесса Минки перепила своего похитителя-дракона? Голос был таким приятным и бархатным, что Алисии показалось, будто она слышит его во сне, но, обернувшись, она увидела Сонхва, уже стоявшего рядом с ней. Его отросшие волосы сегодня были откинуты чуть назад, открывая острое вытянутое лицо. Алисия заставила себя ответить спокойно: — Признаться, такого рода представления не в моём вкусе. Я бы с удовольствием занялась чем-то другим. — Побегали бы по лесу? — Почему бы и нет? Это явно веселее, чем сомнительная история про принцессу-пьянчужку. — Да, похоже, что про некую принцессу Минки нравится смотреть только нашему наместнику, — Сонхва усмехнулся, глядя на то, как Юнхо впереди на скамье похлопывает ладонями с улыбкой до ушей, смотря представление. — А вам такое, должно быть, привычно? — тихо спросила Алисия, не привлекая к ним особого внимания, но видела, что многие оборачиваются. — Вы всё-таки принц из столицы, у вас там были постоянные пиры… Ну, до войны? — Ох, какие пиры! — Сонхва скривился. — Как вы сказали, война случилась, не до этого было… Столько времени провел в скачках. А праздники отмечали то в лесу, то в чьей-то крепости, не шибко заботясь о красоте. С юного возраста у меня не осталось прямо ярких впечатлений. И я так привык быть одним из рыцарей, что мирская жизнь даже немного пугает, всё это вот показательное, вся эта пыль в глазах… это удручает, кажется непривычным. — Так нам обоим это не нравится, — улыбнулась Алисия. — Жаль, я думала, хоть кто-то один будет брать удар на себя и изображать радушного хозяина. — Придётся оставлять вашего наместника Юнхо. Хм, — Сонхва вдруг осторожно шагнул ближе, становясь совсем вплотную. — А давайте-ка посмотрим это дешёвое, безвкусное представление с места получше. Он обнял Алисию за талию и повёл за собой. Они нашли место слева от импровизированной сцены. И хотя им пришлось стоять, но видно и слышно было превосходно. — Прекрасное местечко, — сказал Сонхва. — Мы можем видеть страдания актёров, а гости и десница короля могут видеть нас. Идеально. Он не убирал руки с талии Алисии. Вдобавок он наклонился к ней так близко, что его волосы чуть касались её щеки. — Вам что, так необходимо прижиматься ко мне? — Алисия немного напряглась от столь подозрительного поведения. — Да, необходимо. Забыли? Мы же играем и изображаем молодую и, главное, счастливую женатую пару, только познавшую прелести супружеской жизни. Мы ведь не хотим, чтобы знать, дядя и десница сомневались в моей верности Короне? Любое её желание — приказ для меня! А Корона приказала процветать традиционным ценностям в Алой Роще! — Ох, так вот в чем дело, — Алисия едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. — Да, именно в этом. Смотрите на меня поласковей. Ни у кого не должно быть сомнения в том, что принц и принцесса нашли общий язык. — Это так важно? — Так пожелал король. — Ох, что вы… — Спокойно… Его рука сжала её плотнее, но голос был тихим. — Можете не зажимать меня так, Сонхва? Иначе моя искусственная улыбка превратится в оскал. И что вы всё «поласковее да поласковее», у вас какая-то нехватка этого? — Дорогая моя, ну конечно. Что за вопрос к мужчине, пару лет шлявшемуся в походах? — Сонхва всё делал вид, что усиленно следит за представлением. — По мне, может, и не скажешь, но даже самый холодный зверь любит ласку. Что вы смотрите так скептично? Не верите? — он мрачно улыбнулся, краем глаза видя брошенный на него насмешливый взгляд. — Вы ведёте себя так, будто я обжёг вас. Я больше не буду обнимать вас при людях, — он осторожно убрал руку с её талии, и теперь заложил обе руки за спиной в какой-то военной позе с гордо выпрямленной спиной. Он усмехнулся, глядя на ряженых актёров на сцене, которые изображали нечто странное. — О, посмотрите, судья и шут в одном лице заставляют читать леди Минки двадцать правил поведения для женатых. Слушайте внимательно, миледи. Они оба язвительно использовали друг к другу эти обращения «миледи» и «милорд» вместо правильных титулов, это становилось похожим на личную игру. Алисия украдкой взглянула на Сонхва, его точёный острый профиль. Перед ней будто стоял сам бог войны — неумолимый и холодный, словно изваянный из мрамора. Может ли он сам быть ласковым? «О чём я думаю?» — вздохнула про себя Алисия. Она вскинула голову, слыша, как уже громко переговариваются в первых рядах на скамьях. Это младший брат короля Сухёк язвительно пререкался с епископом Джупом. Месье хотел послушать музыку, точнее посмотреть, как проходят танцы в замке Алой Роще. По слухам, это было сейчас новым модным веянием — устраивать танцы в больших залах замков на празднествах. И епископ Джуп возмущался, что эта мода не должна распространяться, ещё ведь и приживётся! И вообще, такое не нужно творить при нём, и если месье Сухёк хочет развратных развлечений, то пусть подождёт, пока он, епископ, уедет. Старый Джуп очень громко буркнул, что ныне смутные времена начинаются — король Бёнчхоль разрешает своим людям сомнительные гуляния, что показывает простому народу дурной пример. А ещё это явно будет вызывать чувство зависти. Ведь позволить себе такие гулянки могли лишь люди очень влиятельные и не боящиеся всеобщего порицания, по словам епископа. — Ох, вот же нудный святоша! — тихо пробурчала Алисия так, что её слышал только Сонхва. — А при чём, тут, казалось бы, порицание на искусство? — Ох, у вас в Алой Рощи нет такого влияния духовенства, как в столице, вам повезло, — также прошептал Сонхва. — Это для вас это искусство, а вот Матушка-Церковь считает танцы и музыку бесовскими развлечениями, развращающими душу. Алисия хотела пофилософствовать, но Юнхо громко разрешил сыграть что-то для гостей. И тут ей стало не очень весело, потому что музыкальных школ у них-то и не было, этим её земля не могла похвастаться. Да, использовали флейты, арфу, лютни, но играть хорошо могли лишь музыканты в местной таверне, только их своенравный Юнхо не пригласил из-за «ненадлежащего вида». В итоге симпатичные, но неумелые музыканты в замке буквально импровизировали на своих инструментах. И из этих звуков получилась настоящая какофония. Алисия прикрыла один глаз, скривилась от не шибко совпадающих звуков. Она глянула на Сонхва и увидела, как его лицо невольно вытянулось, он никак не ожидал такой позорной игры. — Ладно… — он с трудом сдержал рвущийся смешок. — Не всё так идеально в Алой Роще. По вашим музыкантам можно точно сказать, почему музыку считают изобретением чертей. Алисия лишь закатила глаза, чуть уязвлённая такой оценкой родного дома, но смолчала. Она была рада, когда этот ужасный вечер закончился. И даже впервые порадовалась, что к ней отнеслись как к женщине, которой непонятно что делать на обсуждении политических дел, поэтому она удрала в свои покои, пока все мужчины остались поболтать в зале. В своей комнате на этот раз она не стала раздеваться до неприличия, на всякий случай оставив лёгкое платье. Как чуяла, ведь вскоре к ней постучались, а затем вошёл Сонхва и велел слугам позади не беспокоить его. Алисия напряглась, нервно смотря на него у своего стола перед зеркалом. — Ох, не волнуйтесь, моя леди, — Сонхва устало развалился на стуле у противоположной стены. — Меня снова преследовали эти коршуны, эти блюстители традиционных ценностей. Довели меня до ваших покоев, словно волки лисицу пригнали в ловушку. — Неужели снова будете прыгать по балконам? — пошутила Алисия, скрывая в напускном тоне страх, что он сейчас рассмеётся или злобно глянет на неё, и… останется по-настоящему. Сонхва действительно глянул на неё как-то мрачно, но затем скривился, будто от боли. Он зажмурился, устало потирев переносицу. — Не горю желанием, моя дорогая женушка, — утомлённо сказал он. — Прыгающего по балконам принца рано или поздно заметят. Давайте договоримся так: я буду проводить здесь около часа, а потом выходить обратно с самым надменным и довольным лицом. Ни одна мордофиля не оспорит, что за час у меня много чего получилось, а ночевать здесь я не обязан. Алисия смутилась его простой откровенности, но покорно кивнула. Но тут возникла и другая неловкость. А что с ним, собственно, делать час? В своих покоях наедине? Не о погоде же говорить? Что-то ей подсказывало, что обсуждение учётной книги Алой Рощи ему сейчас тоже будет неинтересно. — Хотите сыграть в шахматы? Скоротать время? — выпалила она первое, что пришло на ум. Сонхва поднял голову, отрывая ото лба руку, и посмотрел на неё прямо удивлённо. — Это шутка? Вы хотите сказать, миледи, что у вас в покоях вдруг завалялись шахматы? — Что значит «завалялись»? — наигранно обиженным тоном отозвалась Алисия. — Они красиво стоят на полочке! Она поднялась и прошлась к своему шкафу, откуда извлекла коробку-ларец, её собственные шахматы. Она поставила их на стол неподалёку, где стоял один стул, открыла крышку, раскладывая доску и вопросительно смотря на замершего Сонхва, который таращился на неё с нескрываемым изумлением. — Так что? — просто спросила она. — Поиграем? Или вы не умеете, Ваше Высочество? — Я? Я умею, но я не ожидал такого от вас, — он быстро встал и потащил за собой стул к столу, где его ожидала Алисия. Глаза Сонхва быстро пробежались по вырезанным деревянным фигуркам. — И вы умеете играть? И вы прямо хотите играть? — Сколько раз вы ещё это повторите? — Алисия уселась за стол и вальяжно махнула рукой напротив себя, приглашая его присесть к доске. Сонхва на этот своеобразный жест чуть приподнял бровь, но подчинился. Он быстро сел, отбросив подол длинной накидки в сторону. И всё смотрел, пока она раскладывала фигуры, выставляя павлинов, рыцарей, деву, скалу и другие. — Что вы так смотрите? — Алисия бросила на него взгляд исподлобья. — Да вот не думал, что буду с женой в её покоях в шахматы играть, — усмехнулся Сонхва, выставив свои фигуры. — Сказал бы мне кто-то такое пару лет назад, ни за что бы не поверил. — Дело в моём поле? — спросила она. — Или вам по душе что-то попроще? Можем сыграть в кости? Я умею, и у меня есть в шкафу… — Что, простите? — Сонхва с трудом сдержал усмешку, тут же прикрыв глаза ладонью, а затем насмешливо глянул на неё сквозь пальцы. — У вас там ещё и кости завалялись? В это играют в тавернах! Откуда такие познания у леди? — Я думала, рыцари в это играют. Разве нет? — Играют, — кивнул Сонхва. — Но вы не ответили: откуда вы умеете? — Да так… — Алисия пожала плечами, — от вашей столицы к нам был отправлен рыцарь Чонхо, он сейчас на задании, скоро прибудет. Он многому меня научил. Он говорил, что каждый уважающий себя рыцарь и даже простой воин имел кости для игры и готов был играть в любое время дня и ночи. Правда? — Возможно, — снисходительно хмыкнул Сонхва, всё буравя её странным взглядом. — Хотя в армии порицались азартные игры. Но вы сказали Чонхо… Тот самый Чхве Чонхо? Суровый мужик с обманчиво милыми щёчками? — Вы знаете его? — удивилась она. — Да. Точнее, немного. Первые года он воевал вместе с нами, спасал не раз наши спины. И даже мне как-то голову защитил. Он выслужился перед Короной, но у него случилась личная трагедия, и он попросил вернуться домой, перевестись, чтобы быть с дочерью. Многие воины не поняли его — как выслугу в армии можно променять на воспитание ребёнка, но я могу понять его всецело и не осуждаю. Пальцы Алисии на миг застыли над фигурой, но она быстро спрятала эмоции на лице. Это маленькое уточнение заставило её по-новому посмотреть на Сонхва. Неужели этому холодному на вид человеку всё же не чуждо сопереживание? Они принялись играть. Павлины первыми пошли в ход. Сонхва ещё что-то бегло спросил про Чонхо, Алисия поведала, что его маленькая дочь здесь и что он сам тренировал её немного. — Так вот откуда ветер дует! — фыркнул Сонхва. — Вот кто у нас поощрял эту тягу к бунтующему духу юной леди. Признаться, если бы это был не сэр Чонхо, которого я уважаю, то другого бы ждала моя немилость. Да и уж слишком рьяно он вас учил, и сам ведь не старый ещё… Симпатичный, как мужчина… Вы близки? — На что вы намекаете, милорд? — в возмущении Алисии снова назвала его простым титулом. — Сэр Чонхо мне как родственник стал, добрый дядюшка, которого у меня не было. Мой дорогой учитель и даже единственный друг. Оставьте подобные намёки при себе! Она хотела сказать, чтобы он не смел упрекать её в непотребстве, но смолчала, вспоминая недавний случай с Ёсаном. Он явно ей это припомнит. Сонхва поднял к ней глаза. — Я вас ещё не знаю, миледи, — кажется, они действительно так и будут называть друг друга. — Я ничего не знаю. И начали мы плохо. Алисия открыла рот и закрыла, она не сообразила сразу, что остроумно ответить, чтобы не потерять лицо и нечаянно не сказать лишнего. Её заминка чего-то пришлась ему не по душе. И Сонхва, едва заметно вздохнув, решил сам уйти от этой темы. — Шахматы — всё же столь необычно, — сказал он, делая свой ход. Он не шибко раздумывал, играя достаточно быстро. — В шахматы играют в основном представители знати, так как шахматная доска с набором фигур стоит довольно дорого. Вам действительно это нравится? — Да, — кивнула Алисия. — А ещё я нахожу их красивыми. Была бы моя воля, я бы коллекционировала их. — И почему не коллекционируете? Она посмотрела на него, вскинув бровь. — Сами сказали, что это недешёвое удовольствие, и выделять мне такие средства на всего лишь увлечения, как это называют, никто не будет. Наместник Юнхо не транжира, — она пожала плечами. — Кстати, я слышала, что в столице духовенство часто выступает против игры в шахматы, называя её бесовской игрой, да? — Ох, их бы ещё слушать! Для них все игры — бесовские веяния, оттого и злятся, что знать к ним холодна и их влияние падает, — отмахнулся Сонхва. — При этом я не раз самолично видел невзначай, как некоторые священнослужители втайне играли, маскируя свои складные шахматные доски под книгу. Алисия тихо усмехнулась. Они продолжали игру, хотя особо никто не напрягался и не вдумывался. Сонхва играл неплохо, но было видно, что он несколько рассеянный и уставший. — У вас болит голова? — не сдержалась Алисия. — Что? — Создаётся впечатление, что вас постоянно мучают головные боли. — Ах, это… — Сонхва становился несколько вялым. — Бывает, с юношества мучаюсь головными болями, особенно если переутомился. Ничего страшного. Не смотрите так, — лениво усмехнулся он, видя, как она внимательно изучает его лицо. — Я не собираюсь рано помирать и делать вас молодой вдовой, как бы вам этого ни хотелось. — Господи, ну что вы такое говорите! — Алисия закатила глаза, в ответ ей снова раздался смешок. — К тому же, не горю желанием год носить только чёрное и изображать скорбь в напускном трауре. Сонхва промолчал, он рассматривал фигуры, пока не сделал свой очередной ход. Какое-то время они играли молча. Алисия невольно поймала себя на мысли, что то и дело пялится на его обувь. Сонхва сидел с ней за маленьким столиком, которого хватало практически на одну разложенную доску, и он по-мужски развалился на стуле, широко расставив бёдра, облачённые в облегающие штаны-чулки. А вот обувь она впервые видела такую — не просто башмаки или шоссы с укреплённым голенищем, а прямо нечто высокое, из тонкой замши, красиво облегающее ногу, при этом из уплотнённой подошвы. Сонхва заметил, что она пытается украдкой смотреть ниже, и не сдержался от шутки: — Что вы всё время так смотрите на мои ноги, миледи? Это немного неприлично. Любуетесь? Вы находите их красивыми? Алисия чуть смутилась, не привыкшая к тонким задираниям. Ноги у Сонхва, конечно, действительно были красивыми — длинными, стройными, их было видно при ходьбе даже из-под длинного сюрко. — Нет, я просто не видела ещё такой обуви, очень необычно и… красиво, — честно призналась она. — Новая мода из столицы? — Пока не особо, но думаю, должно прижиться, — кивнул ей Сонхва. — Это называют сапогами, изначально наши башмачники придумывали их для охоты, но и в седле с ними удобнее. Мои сшиты лично на заказ, — он вытянул к ней ногу, повертев её и продемонстрировав так называемый сапог. Алисия моргнула, не привыкшая к таким вольностям. — Но я видел на вас полудлинные башмаки в лесу, тоже непривычная обувь. — Тоже сшитая на заказ, — кивнула она в ответ. — В селении есть опытный мастер, не дешёвый, но делает хорошо. Наместника Юнхо, правда, всё время сердечные боли атаковали, если он видел что-то новое и диковинное на мне. — Особенно если вы возвращались одна из леса в штанах? — Ну что вы, милорд, я всё прячу под юбками. — И много вы проносите под юбками? — Только самое необходимое. Сонхва усмехнулся, Алисия улыбнулась ему в ответ. Казалось бы, они расслабились. Её рука невольно задержалась на столе, лениво оглаживая убитую фигуру рыцаря. Рука Сонхва тоже как-то внезапно оказалась рядом с этой стороны доски, ставя снятую деву. И он вдруг протянул пальцы, накрывая ладонь Алисии во время их смешков. Она вздрогнула и испуганно вырвала руку. Даже слишком поспешно как-то, будто ей стало до жути неприятно от прикосновения. Сонхва это не понравилось, его лицо помрачнело. Он медленно убрал руку обратно. — Я думаю, для всех уже прошло много времени, и мне пора, — холодно сказал он. — Доиграем как-нибудь в следующий раз, моя голова слишком болит. Оставим ничью. — Не хотите уйти проигравшим? Но я сочту побег за проигрыш, — выпалила Алисия, смущаемая внезапной ситуацией и своей реакцией. — Я не готов вам проигрывать только в другом деле, — загадочно ответил Сонхва, поднимаясь. — А в игре я могу и поддаваться, чтобы сделать вам приятное. — Вы можете сделать мне приятное, если будете воспринимать как равного соперника, а не поддаваться, — чуть обиженно ответила она. — Что ж, я приму к сведению ваши… пожелания. А засим откланиваюсь. Спокойной ночи, миледи, — он коротко кивнул ей и вышел из её покоев, оставив растерянную Алисию одну.

***

Пара дней прошли быстро, от гостей уже уставали даже слуги. Наместник Юнхо развлекал баронов как мог, ещё и вечно вступал в философские дебаты с епископом Джупом. Сонхва занимал двух представителей Благородных Домов и десницу, пропадая с ними на охоте. Это развлечение вечно было по вкусу мужчинам. Алисия наотрез отказалась участвовать в подобном, оставшись в замке. Она решила пока повременить со своими побегами в лес в присутствии гостей на её землях. Почудит уж попозже, а пока что она упорно изображала образцовую леди, чтобы другим нравилось, создалось хорошее впечатление, лишь бы они побыстрее убрались по своим домам. Вскоре вернулся Чонхо и был представлен всем при их дворе. Сонхва долго его разглядывал, а потом они перебросились парой слов, что-то вспоминая из прошлых походов, где пересекались. У Алисии как-то отлегло от души, что они вроде бы поладили и её муженёк хорошо отнёсся к её учителю. Чонхо тоже странно поглядывал то на него, то на Алисию, поджимая губы, а затем вдруг наедине бегло спросил, как у неё дела, не обижают ли её? Конечно, она бы не призналась Чонхо ради его же безопасности, даже если бы муж её избивал. Но она всё равно уверила рыцаря, что с ней всё хорошо и с принцем у неё пока водится мир. С самой Алисией Сонхва держался с подчёркнутым безразличием. Он оказывал ей соответствующие её положению знаки внимания, но, казалось, почти не замечал её в последующие дни. Каждое утро он любезно здоровался с нею, во время трапез они сидели на противоположных концах стола, за которым обычно бывало не меньше десятка гостей, и таким образом она не оставалась наедине с мужем. Её больше смущал его дядя — этот высокий взрослый Сухёк порой посматривал на неё странно и даже заговаривал на сомнительные темы. Вроде вежливо, но ей всегда чудился какой-то насмешливый подтекст в его словах. Совместные трапезы с гостями были столь необычным в своей непохожести. Некоторые гости, несмотря на высокой статус, могли есть как настоящие свиньи, просто руками! Привычки простого люда, которые укоренились даже у некоторой знати. Алисия с каким-то внутренним облегчением наблюдала, что Сонхва, напротив, был очень чистоплотен и ел только приборами. Почему-то это пришлось ей по душе, особенно то, что от него хорошо пахло, он не позволял себе не следить за гигиеной. И даже десница не выглядел так достойно, как семейство Паков. Странный месье Сухёк тоже был воплощением изящества и некой возвышенности. В один из дней рядом со своей тарелкой Алисия увидела какой-то странный серебряный предмет, нечто вроде маленьких вил. Сухёк за столом тут же сообщил, что это привезённая им новинка из столицы, новое веянье, и вскоре так будет есть всё королевство. Алисия смотрела, как Сонхва и Сухёк пользуются этими предметами, втыкая в мясо, чтобы поднести его ко рту. Она, как и другие гости, попробовала последовать их примеру, но после нескольких неудачных попыток предпочла пустить в ход ложку, которую ей оставили слуги, увидев, что она не справляется с этим забавным орудием, которое называли вилкой. Это нелепое происшествие несколько удручило Алисию, но ей полегчало, когда она увидела, что не одна она позорится. Точнее, она была не так плоха, как тот же неуклюжий барон Нетто, который чуть язык себе не прикусил, засунув в рот так называемую вилку. Не обходилось и без других забавных происшествий. У каждого уважающего себя владельца замка была не одна свора собак. У богачей их количество переваливало за десятки. В замке Алой Рощи тоже было несколько, и все они допускались в комнаты. Особенно доставлял неудобство огромнейший Уильям, который, довольно мчась, мог нечаянно сбить человека в прямом смысле этого слова. При этом эту махину умудрялись не заметить, разворачивались и спотыкались об лежащего пса. Епископ Джуп вот так грандиозно полетел на пол, а затем вдобавок оказался сильно облаян. У лорда из Дома Синих Роз пёс Уильям украл из тарелки кусок свинячьей ноги и тут же уронил её на его нарядные одеяния, оставив жирнющий след. Сонхва, на удивление, сильно веселился из-за казусов, которые устраивала собака Алисии. Однажды, правда, он пригрозил ей, что закроет на время её пса, чтобы тот не донимал гостей, но она впервые чётко и отчётливо показала зубы, говоря не трогать её пса ни в коем случае. Сонхва отступил, услышав, что этот старый пёс изначально принадлежал её погибшему брату Джону, но теперь она с ним нянчится. Услышав бегло этот момент, принц замолк и больше не поднимал эту тему. А потом Алисия не без удивления смотрела на то, как Сонхва даже пытался наладить отношения с Уильямом. Она застала его как-то в небольшом холле, наблюдая чудную картину, как Сонхва встал на одно колено перед лежащим у камина псом и что-то ему рассказывал, явно игнорируя тяжёлый взгляд мастифа. Огромный пёс настороженно следил за каждым движением принца, словно ожидая подвоха. Сонхва пробовал подкупить Уильяма лакомствами, но тот лишь презрительно отворачивал обвисшую морду. Затем с ним попытались поиграть, но пёс сохранял надменное спокойствие, смотря на принца, как на полоумного дурачка. Сонхва вздрогнул, услышав тихий смешок, и как-то недовольно уставился на замершую за ним Алисию. — Ваш пёс такой же неласковый, как и вы. Это семейное, — мрачно заявил он. — Мы не любим быстрое развитие отношений и принуждения, — улыбнулась она. — Просто позвольте ему привыкнуть, просто будьте пока рядом, он присмотрится, дайте ему время. Сонхва как-то загадочно на неё посмотрел, явно хотел что-то съязвить, но всё же решил промолчать. Но в последующие дни он изменил тактику — он не пытался заставить Уильяма любить его. Вместо этого он стал просто присутствовать рядом, не вторгаясь в пространство пса. Сонхва сидел неподалёку, читал книги в саду, словно проявлял терпение, показывая, что уважает мастифа и его чувства уединения. Между ним самим и Алисией всё так же были натянутые прохладные отношения — Сонхва был учтив с ней на людях, но наедине осторожно держал дистанцию и часто использовал скрытый сарказм в общении с ней. Казалось, он сохранил обиду, хоть и не выказывал это прямо. Алисия понимала, что случай с Ёсаном долго ещё не забудется. Сонхва как-то своеобразно реагировал, если она отлучалась, чтобы пройтись и с Чонхо. Ещё он стал реже заходить в её покои, оставался не так уж долго для видимости. Они играли в шахматы, а потом он уходил обратно к себе. Фрейлины тщетно пытались под шутливыми предлогами выведать у Алисии, почему принц не ночует до утра в её покоях, но были поставлены на место. И так было достаточно для люда, что принц всё же навещал свою жену в её покоях. Бароны вскоре покинули их, но остались десница, епископ и месье Сухёк. Их, правда, часто не было в замке — они с миссией пропадали у рудников или были в ближайшем поселении, где хотели сделать новый гарнизон. Алисия только и рада была, что замок часто оставался на ней, без этих сомнительных мужчин. Юнхо, относившиеся к ней вначале с некоторым высокомерием, вскоре понял, что у неё острый ум, и спокойно оставлял ей вести некоторые дела. Алисии даже нравилось хлопотать по дому, следить, чтобы всё было в порядке. Нередко можно было увидеть, как она бежит из кухни в сад или из кладовых к винным погребам, и за ней несутся взмыленные слуги. Кто-то даже делал замечание, что принцессе негоже гасать как буйная лошадь по замку, это неприлично. Стоило ли говорить, что это было бесполезно? А ещё пару раз Алисия обнаруживала в своих покоях подарки: какую-нибудь безделушку или украшение, гребни с причудливыми камнями и даже новое платье. Всё это были вещи дорогие, выбранные с большим вкусом. Как женщину это приводило Алисию в восторг, но в то же время это ставило её в затруднительное положение. Почему Сонхва делал это? И ведь это был он — на подарках всегда осталась его записка с пожеланиями. Последним оказалось ожерелье, да такое красивое и вычурное, что Алисия видела подобное впервые. Выйдя в коридор, она вдруг услышала неподалёку шаги мужа — она уже легко узнавала его походку, слишком характерную и гордую, так мало кто ходил. Она метнулась за ним следом, нагоняя уже в маленькой комнатке для чтения, сквозной между другими коридорами, и в своём порыве подбежала к нему так стремительно, что чуть не столкнулась с ним, когда Сонхва резко развернулся. Её щека уже коснулась его бархатного кафтана, когда он твёрдой рукой вдруг удержал её. Холодное красивое лицо оказалось неприлично близко, склоняясь над ней, и улыбка Алисии тут же погасла. — Прошу прощения, — быстро выпалила она, чтобы скрыть неловкость. — Услышала ваши шаги и хотела поблагодарить за подарки, которые вы часто стали оставлять у меня. Мне приятно, но я не понимаю, почему вдруг столько внимания. Желание понравиться? Рука Сонхва тотчас же выпустила её, и он небрежно, даже с некоторым презрением, проговорил: — Внимания? Желание понравиться? Не забывайте, моя дорогая, что вы супруга принца, его принцесса. Раз вы носите этот титул, вы должны быть самой красивой и самой нарядной. И не считайте себя отныне обязанной благодарить меня. К тому же мне было бы приятно, если бы последнее ожерелье вы надели сегодня на ужин, когда к нам заедут гости из соседних земель. Пусть по достоинству оценят главную леди Алой Рощи, её великолепие и статус. — Ах, так я что-то вроде трофея? Красивая картина, которой надо хвастаться, показывая величие господина? — Алисия была разочарована, что была так наивна, когда на минуту поверила, что он старался именно для неё. — Это всё, чтобы показать другим, пустить пыль в глаза, что у нас всё хорошо? Тогда вам дорого обходится эта игра. Сонхва глядел на неё нечитаемым взглядом. Алисия вдруг подумала, что поняла один момент: когда ему что-то не нравилось в её словах, он переставал моргать, смотря на неё, как коршун. Вот как сейчас — протяжно глядел, явно недовольный. — Я всего лишь забочусь о супруге как умею, — холодно ответил он. — Денег тратить мне не жаль, и чего копить их, не расходуя? Королевство точно не обеднеет. И всё же… Да, мне доставит удовольствие, что про мою жену будут шептаться, какая она красивая. Не буду скрывать своего тщеславия. Но, может, мне действительно хотелось порадовать вас красивым украшением? Увидеть наконец-то улыбку на этих вечно плотно сомкнутых устах? — Это скорее про вас, господин Несмеюн, — Алисия не согласилась со словами про свою суровость, — я уж точно улыбаюсь почаще. А меня порадовала бы больше новая пара удобных башмаков для прогулок, чем любая роскошь. Прошу прощения, я не так искусна и подкована в вопросах этикета придворной жизни и напускной роскоши, что подобает королевским особам. — Я заметил, — холодно отозвался Сонхва, и Алисия чуть растерялась под его пристальным взглядом. Ситуацию спас наместник Юнхо, который водил по коридорам епископа, что-то вещая ему о благодати в этих стенах и благочестивой любви, с которыми набожные слуги ухаживали за этим местом. Врал, как дышал, но Джуп явно повёлся на это. Алисия наигранно добродушно поприветствовала наместника с епископом и поспешила удалиться, кидая Сонхва на их растерзание. Вечером он впервые за долгое время явился к ней в покои и снова в скверном расположении духа. Алисия уже не ожидала его прихода, было слишком поздно, поэтому он застал её за зеркалом, когда она расчёсывала волосы в ночном платье и халате. — Не переживайте, сидите себе, — сказал он ей, видя, как она нервно уставилась на него и гребень застыл в её руках. — Меня так активно спрашивал десница, не зайду ли я к вам по дороге, что мне проще было зайти, чем с ним общаться. Я посижу немного. Просто посижу. День дурной. Сонхва развалился на стуле, бесцеремонно закинув ноги на огромный сундук перед ним. Алисия несколько нервно проследила за тем, как он откинул назад голову и сделал вид, что начал дремать, сплетя пальцы на животе. Было неловко, но ввязываться в разговоры она не стала. — Почему вы всегда всё делаете одна? — вдруг спросил Сонхва. — Говорят, ванну сами принимаете, на ночь одна укладываетесь. С утра фрейлины встречают вас полуодетой и только с причёской помогают да нарядными платьями на выход, если надо. Странное поведение для принцессы. — Я не особо себя ею чувствовала, — Алисия пожала плечами. — Не люблю, когда вторгаются в слишком личное пространство, поэтому предпочитаю всё делать одна по возможности. — Личное пространство? Что за выражение такое новое, непонятное? — Не знаю, само на ум пришло. — Что вы под этой фразой подразумевали? — Что-то вроде места вокруг человека, которое он воспринимает как свою собственность, — попыталась пояснить Алисия, — как продолжение себя. Это не только физическое расстояние, но и душевный комфорт, границы свободы и какие-то мелкие тайны. — У вас есть серьёзные тайны? — деловито поинтересовался Сонхва сквозь полуприкрытые веки. — Мне стоит опасаться? Что-то есть хуже того, что принцесса одна шастает в лесу? — Я так понимаю, вы вечно собираетесь меня в этом упрекать? — Конечно! До конца своей жизни. Просто интересно, есть ли ещё что более… дикое и внезапное? Может, вы пьёте на спор в тавернах медовуху или бражку? Или того хуже, дерётесь наравне с мужиками в кулачных боях? — О, не припомню за собой такое, не переживайте, — усмехнулась Алисия. — Кроме сбора травки и уроков у лекарей, ко мне не в чем особо придраться. — Не уверен, — тихо сказал Сонхва, а она сделала вид, что не услышала его. Снова образовалась тишина. Алисия, не придумав ничего лучше, продолжила заниматься своими волосами. Они уже стали такими длинными, и расплетать тугие косы самой было не так удобно. Волосы завились в волны, и Алисия распушивала их, осторожно расчёсывая гребнем по своим плечам. Она бездумно занималась этой рутиной, а затем нечаянно посмотрела в зеркало и увидела в отражении, что Сонхва наблюдает за ней из-под чуть прикрытых век. Но не это приковало её внимание, а старый игрушечный домик, стоящий за ним у сундука. Сонхва сидел позади деревянного дома с игрушками, который ей когда-то вырезал её почивший Джон. У неё рука не поднималась спрятать подарок от брата. И сейчас она глядела в зеркало и будто видела две жизни — одну прошлую, что не отпускала её, и рядом сидящую на стуле новую, которую она боялась принять. Днём ведь случилось происшествие, про которое Алисия никому не рассказала. До этого Сонхва спрашивал о старом Олдхэме один раз и явно из вежливости, больше он к этой теме не возвращался. Наместник Юнхо обмолвился, что принц Сонхва только для приличия приходил в покои герцога, поздороваться, как подобает правилам приличия, увидел, в каком душевном состоянии старик, и быстро покинул его покои. И больше там не объявлялся, Олдхэмом не интересовался. Он и не должен был, но у Алисии было до сих пор тяжело на душе. И вот сегодня она навестила отца — у него вдобавок упал слух и зрение, и он превращался в чахлое растение, что может только витать в грёзах и не слышать реального мира. Но только она решила уходить, как отец вдруг схватил её за рукав платья и впервые за много лет посмотрел на неё. — Сучий принц вернулся?! Это правда?! — прошипел безумный Олдхэм, хотя Сонхва к нему вообще-то заходил уже. — Он уже практически месяц в замке, папенька, — Алисия постаралась осторожно освободить свой рукав, но сухие морщинистые пальцы вдруг с небывалой силой для этого дряхлого тела впились в её кисть. — Почему он ещё жив?! — гаркнул старик, сжимая её руку едва ли не до хруста. — Почему жив выблядок короля, чьё войско виновно в смерти Джона?! — Отец! — выдохнула поражённая Алисия. — Будь осторожен, не говори так громко! Здесь куча людей короля! — А ты что — под дудку их пляшешь?! — зашипел герцог Олдхэм. — Ты должна была сразу его убить! Зарезать в вашей кровати, пока паскуда спит! Почему он жив?! Убей его этой ночью немедленно! Чего ты ждёшь — отомсти Короне за Джона! — Отец, я не собираюсь никого убивать! — Алисия снова попыталась высвободить руку, но ногти отца сильнее вжались в её кожу. — Мне больно! — на этот раз она сумела выдрать кисть и чуть не отлетела от его. — Потаскуха! — завопил он на неё, сам едва не свалившись со стула. — Продажная девка! Расплылась там в его объятиях?! Пала под его членом, забыла про гордость и месть?! Раздвинула ноги и наплевала на прошлое?! Мелкая дрянь! Королевская подстилка! Шмара без гордости! Убей его сегодня или прокляну суку!!! — Отец! — на глазах Алисии навернулись слёзы. Она обречённо смотрела, как из его рта аж летела слюна от ярости, как в глазницах бешено вращаются ополоумевшие глаза. Не в силах больше слышать эту брань, она вылетела из комнаты, игнорируя притихшего у дверей наместника Юнхо, который был белее мела, ведь явно всё слышал. — Алисия! — услышала она в спину его тревожный голос, но уже умчалась прочь, не желая внимать проклятиям отца, ещё доносившимся из его покоев. И вот сейчас, глядя в зеркало на Сонхва и сделанный домик Джона позади него, Алисия вдруг почувствовала себя придавленной таким отчаянием, словно на её плечи упали огромные камни. «И вроде живу в достатке, есть дело, есть хорошие люди рядом, но как с этим справиться? — думала она, наивно жалея себя. — И чем всё это закончится? Мне не стать утончённой леди, я буду всегда в глазах принца недостаточно воспитана. Как быстро ему надоест это своеволие? Будет ли он несчастен? И останусь ли я со своими демонами навсегда?» Сонхва поймал в зеркале её взгляд и торопливо отвернул лицо в сторону. — Что с вами? Вы не нравитесь себе? Или я вас напрягаю? Алисия мрачно взглянула в зеркало на собственное отражение. — Нет, почему же, Ваше Высочество, — наигранно спокойным голосом сказала она. — Я просто задумалась о своём… — О чём же таком печальном, что на вас лица нет? Ну, улыбнитесь хотя бы… И ей показалось, что он тихонько вздохнул, когда не дождался никакого ответа. Они посидели ещё пару минут в тишине, и Сонхва быстро покинул её.

***

В один из дней Алисия как-то зашла в свои покои, чтобы заранее приготовиться к скорому уроку с сэром Чонхо, и вдруг обнаружила на кровати новый подарок, завёрнутый в кусок тонкой кожи. Это нечто было немаленькое, и она подумала, что это могло быть новым платьем, но, развернув свёрток, Алисия чуть не ахнула. Перед ней лежала диковинная пара обуви из тонкой замши. Вот то самое, что было у Сонхва и он назвал это сапогами, даже очень длинными. И они были практически точно такими же, как у него, только поменьше в размере. К стопе был прибит необычный пласт, делая подошву твёрже, а по всей длине этого называемого сапога шла какая-то необычная шнуровка — от низа до верха. Алисия видела такое впервые для женщин и пришла в неописуемый восторг. Наверное, даже у королевы нет ничего подобного! И она прекрасно понимала, что это было сделано на заказ для неё. Сонхва изображал равнодушное лицо рядом с ней, но всё он прекрасно слышал. В полном упоении она любовалась необычной обувью. Алисия была так воодушевлена, словно ей не новую невиданную обувь подарили, а целый замок! Она метнулась к сундуку, быстро доставая из скрытого дна свои спрятанные штаны для прогулок в лесу, и стала наспех надевать их под пышные юбки платья. Наряды ей тоже новые привезли из столицы, и нынче там пошла какая-то странная мода — платья становились более громоздкими и сложными, надеть под низ одну рубаху и нижнее платье уже считалось признаком низшего сословия. В теперешних нарядах на обозрение выставлялась шея, плечи, и даже намёк на верхнюю часть груди, а юбки стали пышнее. Алисия не без бурчания задрала подолы одежды, наспех натягивая простецкие узковатые брюки на тесёмке поверх чулков-шосс, а потом стала примерять свой подарок. Она не сразу справилась с непривычки — обувь была тугая и узкая. Но напялив её на ноги, Алисия с удивлением отметила, как удобно стало стопе. Такое непривычное было чувство… Вывих уже не беспокоил, и она нормально ходила, но натянуть до конца эти сапоги было непросто из-за узкого голенища, поэтому она оставила их складками ниже колен. Она закружилась, так и держа свои юбки в руках. И даже немного поплясала — было очень удобно! И как по велению судьбы, Алисия застыла у окна, где со второго этажа её комнаты она увидела, как Сонхва попрощался со слугой и вошёл через чёрный вход внутри, через их сады. Значит, он пройдёт южный коридор, и прежде чем выйти в центральные коридоры, минует большую комнату с винными стойками. Алисия не знала, что на неё нашло, но она на радостях помчалась к нему навстречу, выбегая из покоев. Она понеслась как лесная лань, снова позабыв о приличиях. Принцессы не гоняют, не бегают, как твердили ей все в замке, но кого она слушала? Юнхо, хоть и усиленно делал вид серьёзного человека, был слишком мягок, чтобы наказывать её за неподобающее поведение. Алисия же не знала, что творит, но очень уж ей захотелось дать понять Сонхва, что его подарок вызвал в ней щенячий восторг, доставил большую радость. Она столкнулась с ним таки в винной комнатке для гостей, чуть не влетев в него. — Святые небеса, Алисия! — Сонхва отшатнулся назад, даже вздрогнул, когда она вылетела из-за двери. — Что случилось, куда вы так бежите? — Какая красота! Как мне благодарить вас, милорд? — Снова я милорд, — усмехнулся Сонхва. — Но вы про что? Я так понимаю, вы уже посмотрели подарок? Вам понравилось, впору? — Конечно! Я уже в них! — Алисия на радостях схватила и подняла юбки своего платья и нижнего одеяния, показывая ноги в этих диковинных сапогах. — Алисия! Вы что делаете?! — Сонхва аж вздрогнул, не ожидав, что перед ним будут резко вскидывать юбки. Он инстинктивно отвернул лицо, тем самым отводя взгляд в сторону. — Вы что… опустите! — Да я в штанах под низом, всё хорошо, что вы зажмурились, как стеснительный юноша, — весело сказала она. Сонхва мгновенно повернул голову обратно и скептически уставился на неё после таких слов, чуть приподняв бровь. Он пришёл в себя и уже не без тени иронии на лице уставился на её ноги в новой обувке, торчащие из-под поднятых юбок, которые Алисия всё так же удерживала приподнятыми у колен. Брюки на ней его успокоили, но всё же мрачно развеселили. — Сумасшедшая женщина! Ваши выходки и святая непредвзятость меня доведут! — пробубнил он себе под нос, а потом сказал уже нормальным голосом: — И как вам по удобству? — Вроде бы удобно, — честно ответила она. — Я такое впервые вижу и надеваю! — Я вижу, — усмехнулся Сонхва, всё разглядывая её ноги. — Вы их даже до конца не натянули, не говоря уже о завязках, которые оставили телепаться. Как вы не споткнулись, пока бежали? — Ну… я… — Алисия немного растерялась, но быстро продолжила: — Я наспех надевала непонятную вещь, к тому же их непросто было натянуть на штаны, задирая слои юбок и изгаляясь. Надо выше, до конца дотягивать? Но как сгибать ногу в колене при ходьбе тогда? — Там же сзади разрез для сгиба. Ах, ладно, давайте я помогу! Вы же не против, моя дорогая? Алисия обомлела, когда он шагнул к ней вплотную и медленно опустился на одно колено, а потом на другое. Она захлопала глазами, а Сонхва вскинул голову, глядя на неё теперь снизу вверх. — Я поправлю, помогу? — спросил он, но уже протянул руки, касаясь её голени. — Д-да, конечно… — растерявшись, она выпалила это бездумно. — Тогда не могли бы задрать юбки повыше? На вас же брюки, вам нечего стесняться, да? Сказано это было с плохо скрываемым сарказмом и таким обманчиво мягким бархатным голосом. Конечно, Алисия понимала, какая у них тут своеобразная сцена получилась, да и дамы в брюках — это всё же абсурд в их мире, но её муженек почему-то этим забавлялся. Он вдруг взял и высказался тут же на эти её мысли: — Дамы в брюках — это нечто удивительное, Церковь бы изошлась слюной, увидав подобное, — Сонхва осторожно коснулся её голени и начал медленно подтягивать мягкую, с бархатистой поверхностью оленью кожу по её ноге. — Но признаться, в этом несколько шокирующем виде я нахожу нечто пикантное и завораживающее. Женские ноги хороши в мужских брюках, особенно в такой облегающей обуви. — Вы были бы не против, если бы женщинам вскоре можно было бы носить подобное? — Алисия стойко держалась, подняв юбки ещё выше, чтобы не задевать тканью голову Сонхва, по которому и так елозили края рюшей. Мурашки пошли по её спине от его неторопливых осторожных прикосновений, даже через ткань и кожу. — Было бы удивительно, если бы общество перестало навязывать нам эти неудобные платья, в которых мы жутко беззащитны и неповоротливы. — Вас вряд ли назовёшь неповоротливой, моя дорогая, — усмехнулся Сонхва, натягивая уже второй тонкий сапог ей выше колена. — Я не ханжа, но ещё сам не уверен, был ли бы готов, чтобы другие пялились на ноги моей жены. — Пф! Зачем вы тогда мне подарили сделанную на заказ подобную обувь? — Ну, чтобы порадовать вашу душеньку и вам удобнее было ездить на лошади, если что. Явно не для того, чтобы вы задирали в демонстрации юбки. Надеюсь, это было только для меня? — Вообще не имею такой привычки, не переживайте. — Да вот хотелось бы не переживать, но с вами всё непросто, моя дорогая. Алисия чуть не ахнула, когда он прижался к ней практически вплотную всей грудью, и его нос оказался прям под юбками. Но тут она поняла, что, обхватив её ноги, он просто стал натягивать сзади шнурки-верёвки, затягивая обувку по ноге. — Впервые вижу такое строение, — промямлила она, смущаемая неоднозначной ситуацией. — Новинка в башмачьем деле, — Сонхва же делал вид, что ничего такого не происходит и он тут деловито работает, затягивая верёвочки. — Пока это не развито, и не скоро появится, а если появится, то только у знати. Алисию шатнуло, когда он чуть сильнее потянул завязки, заставив её колыхнуться. Она устояла, потому что Сонхва плотнее вжался в её ноги. — Этот тип обуви только пробуется, — продолжал он. — Делать их из мягкой замши — это пока мне такая идея пришла в голову. Вам как женщине это явно удобнее, да? А первые варианты этих сапог, которые наши башмачники решили называть каким-то напыщенным словом «ботфорты», сделались из тугой кожи и негнущегося голенища для долгого и более удобного скаканья на лошади. У меня есть такая пробная пара — сапоги жёсткие по голенищу, практически не гнутся ни в коленях, ни в щиколотках. Пока это не особо приживается, ведь подобное можно надеть в обычной одежде, но никак не в доспехе. Рыцари по-прежнему используют наголенники с металлическими пластинками и не хотят принимать новое, означающее замену доспеха на иную одежду. — Замену доспехов? — искренне удивилась Алисия. — Это же символ. Это Рыцарство. Как могут исчезнуть латные доспехи? Хотя не представляю, как вы всё время в них передвигаетесь часами. — Привыкаешь, — пожал плечами Сонхва, чем-то шурша на её ногах пальцами. — И я один из немногих, кто не романтизирует рыцарский орден. Военные тактики меняются, и лёгкая пехота для меня выглядит более перспективной. Мы пытаемся начать использовать более доступные средства защиты, такие как усовершенствованные кирасы, которые могут позволить себе больше сословий, но Рыцарство пока сопротивляется. Он не договорил, потому что вдруг в коридоре раздались шаги и зазвучали голоса. Кто-то переговаривался. Сонхва и Алисия замерли в своей двусмысленной позе. И последняя совсем растерялась. Она вдруг с ужасом опознала говоривших, десницу и епископа, и её накрыла мгновенная паника, не дав сработать здравой логике. Алисия ведь тут стоит с задранным платьем, с принцем на коленях, и на её ногах непростительные для женщины штаны и какая-то загадочная обувь! Ситуация крайне неоднозначная. — Это епископ! — пискнула она. Сонхва под ней открыл рот, но ничего не успел сказать, потому что Алисия на эмоциях не придумала ничего лучше, чем просто со скоростью ветра накинуть на него все свои юбки, а затем одной рукой надавила ему на голову, заставляя рухнуть с колен ягодицами на пятки и потонуть ей где-то между ног и платьем. И в этот же миг что дверь открылась, и вовнутрь медленно вошли переговаривающиеся сэр Джунги и епископ Джуп. Они резко остановились, уставившись на застывшую принцессу перед собой в маленькой винной комнатке, куда слуги сносили бутыли из погреба, чтобы быстрее разносить гостям. — Ваше Высочество, леди Алисия, — в знак приветствия кивнул ей десница, а епископ вторил таким же, но молчаливым кивком. — Ваше Преосвященство. Сэр Джунги, — она кивнула им кротко в ответ, всё бледнея от нервов. Впереди неё стоял стол, накрытый скатертью, а впереди него две бочки с ящиком сверху, поэтому двое мужчин видели её частично, по талию. Это было везением, потому что огромный бугор под её юбками был отчётливо заметен, как и торчащие стопы в башмаках из-под подолов платья. Алисия едва не вздрогнула, почувствовав, как Сонхва под её юбками плотнее вжался в её ноги и щекой вообще прижался к её бедру. Хоть на ней были брюки, но от этого прикосновения и осознания позы, всей ситуации её лицо стало стремительно краснеть. И это тут же заметил десница. — С вами всё хорошо? — тут же спросил он. — Вы тут одна и будто… покраснели? — Ах, это! — Алисия чуть нервно улыбнулась, хватаясь за щеку. Пальцы Сонхва под платьем как-то странно сжались на её бёдрах, заставляя дышать прерывистее. — Прошу прощения, — пролепетала она двум мужчинам, едва не покачиваясь от неустойчивой позы. — Я не ожидала, что вы войдёте. Я хотела уединиться, чтобы быстро поправить предмет одежды, у меня случились женские проблемы, мне нужно… ммм… — Ох! — епископ Джуп явно смутился. — Во всём замке вы решили уединиться в комнате с проходными коридорами? — десница тоже растерялся. — Прошу прощения, это было срочно, мне нужна минутка уединения… для женских нужд, — загадочно произнесла Алисия, при этом краснея ещё больше, ведь не понимала, что это творил там Сонхва внизу. Его пальцы одной руки теперь были на её голени, очень странно то ли дёргали завязочки, то ли поглаживали ей ногу, пока его щека всё плотнее вжималась в её бедро, что она даже через ткань брюк чувствовала его дыхание, он будто носом потирался об её ногу. Её лицо становилось краснее самого сочного помидора. — Ох, конечно, просим прощения, Ваше Высочество! — сэр Джунги тут же кивнул ей, подхватил под руки зазевавшего епископа и потащил его за собой прочь в противоположный конец комнаты, выходя в коридор через другую дверь. Благодаря накрытому столу и высоким бочкам они не заметили странностей в фигуре принцессы. Только когда их шаги стали плохо слышны, Алисия наконец-то выдохнула. Она схватила свои юбки и стала их задирать, выпутывая Сонхва из слоев ткани. И тут же из оборок нижнего нательного платья вылезла его голова в обрамлении складок ткани. И на неё уставилось его довольное лицо с плохо скрываемой ехидной улыбкой. — Вам смешно?! — возмущённо выдохнула она, так и стоя, придерживая юбки и глядя на эту насмешливую голову в рюшах. — Я чуть не поседела от нервов! И что вы творили у меня под платьем? Вы что, лапали меня? — А вы что творили? — вопросом на вопрос атаковал Сонхва. — Что эта за реакция была? Спрятать меня под юбками? Я не понимаю, как они этого не увидели? — Поблагодарим бочку с ящиками впереди, — буркнула она, кивая в сторону. — Я растерялась. Испугалась, что священнослужитель увидит на мне брюки и мужскую обувь, а вы потом будете придумывать, как объясниться и ругаться с высокопоставленными гостями. Ещё и поза у нас была… Ох, признаю, это была нелепейшая идея и выходка, но на эмоциях я не сообразила! — Я понял, — усмехнулся Сонхва. — Прятать принца под платьем, однако, интересная забава. — Вы так и не ответили на другой мой вопрос, — напомнила Алисия, — зачем ещё смущали меня, пока эти двое глядели на меня в упор? Вы что, лапали меня? И почему вы не встаёте и до сих пор держите мои ноги? — она вдруг осознала эту истину и то, что Сонхва так и сидел на коленях, прижимаясь к её ногам, а его подбородок лежал вздёрнутым на слоях её юбок. Поза просто ужасно неприличная! — А что, я не могу полапать собственную жену? — спросил он, и в глазах его заиграли черти. — Особенно когда она сама задирает передо мной юбку? Кто я такой, чтобы отказаться от предложенного? — Сонхва! — Алисия отвела взгляд от неловкости, но тут же возмущённо вспыхнула: — Сонхва?! — потому что его руки уж совсем недвусмысленно задвигались сзади на её бедрах, поднимаясь по сапогам, а потом по брюкам выше, отчётливо сжимая пальцами плоть и опасно останавливаясь под ягодицами. — Что вы делаете?! — А на что это похоже? Алисия совсем смутилась и попыталась оттолкнуться, но не тут-то было. Сонхва дёрнул её обратно на себя за ноги, заставляя прижаться к нему сильнее. Его пальцы крепче обхватили её бёдра, одна рука снова неприлично сжалась под ягодицей. А он сам насмешливо смотрел на неё снизу вверх, вскинув голову и явно наслаждаясь девичьей стыдливой растерянностью. — Вы с ума сошли?! Вы что творите?! — зашептала Алисия, уже неприкрыто отталкивая его за плечи от себя, но в ответ ей последовал очередной смешок. — Ой, какие мы скромные вдруг стали, будто только что меня под юбку к себе не впихнули, — рассмеялся Сонхва, но тут же замолк, запутавшись в слоях ткани её юбок, которые от движений опять накрыли его голову, лишая его зрения. И тут из коридора у первой двери раздался звонкий голос: — Ваше Высочество, это вы? Вы где… ох… Алисия нервно замерла и уставилась на наместника Юнхо в дверном проёме, который уставился на неё в ответ. Сзади него из-за плеча выглянули две слуги и тоже обомлели. Все трое смотрели на внезапную картину — на леди Алисию с задранными юбками и мужскую фигуру под ними, что стояла на коленях и прижимала к себе принцессу. И тут Сонхва отпустил её, хватаясь за слои ткани на себе, быстро выпутывая голову, и посмотрел на резко вошедших людей. Слуги и наместник просто открыли рот, узнав принца, стоящего в столь интересной позе. Глаза Юнхо скользнули по брюкам под платьем Алисии и по их своеобразной позе. — Вы что-то хотели, наместник? Искали меня? — как ни в чём не бывало спросил Сонхва с самым невозмутимым выражением лица, так и стоя на коленях перед Алисией. Та отшатнулась от него и поспешила поправить юбки, не смотря ни на кого и отчаянно краснея. — Ох, этот вопрос особо не важен, вы же заняты, я попозже поговорю, — пролепетал Юнхо. Растерянность на его лице всё никак не сходила, его глаза глядели то на принца, то на принцессу. — Простите что помешали, мы пойд… — Нет-нет! Мы уже не заняты, — возразила Алисия, но по-прежнему не могла найти в себе силы посмотреть наместнику в глаза. — Если вам нужен принц, то оставлю вам своего драгоценного мужа. Мы уже… закончили. Мне нужно идти по делам. Она проигнорировала то, как бровь Юнхо нервно дрогнула, как слуги отвернули лица, скрывая смешки и смущение, как рядом Сонхва глядел на неё каким-то слишком развесёлым взглядом, несмотря на мнимо спокойное лицо. — Извините меня, господа, я отлучусь. А вам спасибо за подарок, Ваше Высочество, — ляпнула она в сторону Сонхва и поспешила выйти из комнаты, но через другую дверь. «Лешьи тропки, да за что мне всё это?» — выругалась про себя Алисия, едва не переходя на бег в коридоре. Она чувствовала, как её щеки пылают от стыда — ну и неловкая же ситуация вышла! Ещё и этот засранец Сонхва совсем берега попутал, что это он делал?! Решил её довести?! Она вздохнула, силясь успокоиться, чтобы унять дикий стук сердца. Оно почему-то как бешеное сейчас стучало в волнении. И, конечно же, уже к вечеру по замку разнеслись свежие сплетни, и куча народу обсуждала всё втихую, шушукаясь по углам: — Они не успокоились после коморки служанки! Какое распутство, святое причастие по ним плачет! Теперь принц задрал ей юбки в винной комнатке! Посреди бела дня! Принц-то! На коленях под юбками принцессы! Что он там делал?! Что за развратные ласки! Слуги видели, каким пунцовым было лицо принцессы! Молодые люди нынче совсем развратные пошли, ничего святого, никакого таинства! Этот принц привёз со столицы срамные веяния! Ох, средь бела дня! Просто задрал юбки! Такое разве что конюхи и вояки со служанками делали по-быстренькому и после бражки! Ах, какой разврат! Ах, как интересно! Что они ещё вычудят? Принцесса точно понесёт до зимы, десять серебряников ставлю! Алисия усиленно делала вид, что не заметила никаких слухов, хотя её фрейлины Сыльги и Мина чуть не извелись от того, что она с ними ничем не делится. — Вы перестали быть нам подругой, Ваше Высочество! — вздыхала Мина. — Сразу начали в благочестивую играть, мол, всё что произошло в спальне, остаётся в спальне! Никаких срамных рассказов! А мы за вас-то… за вас… ох… горой стояли! И даже малюсенькой пикантной подробности не удостоимся?! — она схватила насупившуюся Алисию за руку, но та оттолкнула её на кровать в подушки. Не больно, и Мина тихо захихикала. — Полно тебе! — пожурила Сыльги свою подружку-фрейлину. — Наша принцесса очень добрая, тебе за такие расспросы к хозяйке могут всыпать палок по самые… эм-м… ну хорошо получить! Но вообще… — Сыльги хохотнула, плечом толкая унылую Алисию. — Епископ Джуп тоже явно слышал слухи и сидит насупившийся! Его прямо разрывает — вроде хочется закатить скандал за неподобающее поведение на людях, но с другой стороны вы супруги, королевские особы, да и слухи негоже духовенству обсуждать! Вот и сидит и тихо злится! — Да что вы прицепились, как банный лист! — вспыхнула Алисия. — Ещё раз услышу обсуждение нашей личной жизни с принцем — обещаю, вам действительно всыпят по самые помидоры! Усекли? — Конечно, Ваше Высочество! — хором воскликнули Сыльги и Мина. Но как-то не очень серьёзно, по-прежнему еле сдерживая довольные улыбки. В замке всем явно нравились слухи про похождения молодых супругов, это была сейчас самая популярная тема. Алисия подумала, что надо серьёзно поговорить с Юнхо, чтобы он провёл разъяснительные беседы со слугами на предмет недержания языка за зубами и обсуждения господ. В королевской столице за такое могли забить палками. Впрочем, если Сонхва по-настоящему разозлится, то слугам действительно несдобровать, просто ему пока на руку эти сплетни про их как бы крепчающий и удачный брак полный страсти. Но лучше пресекать распространение сплетен среди слуг. Если, конечно, это сам наместник Юнхо не делал, который вечно почему-то становился свидетелем всяких происшествий и непотребств. Прямо манило его всегда такое. Но нет, разве можно подозревать пусть чванливого, но воспитанного Юнхо в подобном? Нет, конечно, о чём она думает?