7. Пустой

Медленно ступая по неприятно-жесткой йойл-траве, медный невольно поежился. Он отвык от нее за время пребывания на фабрике Голфболл. "Я не думал, что она настолько острая!" Резко отпрыгнув назад на ступеньку-вход, Койни чуть не сбил пребывающую там Босси Бот. "Аккуратнее!" Крикнула она, отходя в сторону "Я тебе не кровать, чтобы падать на меня, когда вздумаешь!" Еле удержав равновесие рядом с учёной, он отвел от нее взгляд, скрывая чувство пылающего стыда. "Дааа... Просто... " Койни потер затылок, вновь взглянув в пустынную глубину города "Слушай, не я запирал себя на твой этой фабрике, и не я заставлял себя отвыкнуть от жёсткости, мята, травы!" Было видно, что Голфболл такой ответ совсем не устроил. "Ах, правда?" Промолвила она, медленно оборачиваясь к монете. В мгновение он почувствовал холод ее черных глаз, мурашками пробежавшийся по его телу "Неужели тебе правда больше приятна смерть, чем повторное привыкание к даже не такой уж и бытовой вещи, а обычной траве?" Медный застыл "Знаешь, мне ничего не стоит подсыпать тебе отраву в еду, да и за то, что мы тебя выходили после твоего обморока ты даже нам спасибо с ТБ не сказал! Никто нам не говорил спасибо, когда мы что-то для них делали. А сейчас ты пытаешься меня в этом упрекнуть? Упрекнуть в том, что я спасла твою жизнь, что стоит только твоего монетного тела?" Ученая удалилась в темноту фабрики, украдкой бросив последний взгляд на пациента, стоявшего, словно каменный. Даже язык его замер так, что он не смог промолвить и слова. Койни не находил слов, чтобы окрикнуть ее. Не сказал спасибо? Медный ясно помнил, что его совершенно не устраивало пребывание на фабрике учёной, а значит, что спасибо даже не языке не вертелось. Он словно забыл о сущестовании этого слова, особенно в сторону его "заточителей". Неловко присев на самую высокую ступеньку, что была на уровне земли, обджект взглянул на "траву раздора" и фыркнул что-то себе под нос, вырвав небольшой клочок газона. Он помял ее у себя в руках, глубоко погружаясь в свои мысли. Казалось, никто никогда не говорил Голфболл "спасибо" или "прости", но до этого момента Койни об этом никогда не задумывался: она всегда была ужасно раздражительной, и несмотря на ее блестящие изобретения, что помогали выигрывать ее команде испытания, никто никогда не проявлял и частичку благодарности. Наверно. Да, обджект никогда не был с ней в одной команде, но по крайней мере для себя, подобного он в жизни не слышал в ее сторону. "Ауч!" Укол острого конца одной травинки вывел его из мыслей, пока не вспыхнула еще одна "Голфболл!" Медный бросился по ступенькам вниз в темноту фабрики ученой, спотыкаясь, но еле как удерживая равновесие. "Голфболл!" Еще раз крикнул он, тяжело прыгая на пол и запыхаясь, почувстовав на себе чужой, холодный взгляд "Голфболл, я..." "Не перенапрягайся, тебе пока что нельзя" Ровно сказала ученая, стояв спиной к обджекту "Что надо опять?" Вопрос звучал уже более холоднее, пробирал до самых костей. Не смотря на поступающий к горлу испуг, медный затараторил, не отрывая глаза от ее спины. "Голфболл... Я.... Спасибо! Извини, я не специально" Казалось, он и сам забыл, о чем вообще говорил, произнося слово за словом, словно этот был стих, который надо было скорее рассказать. Голфболл молчала. Окончательно отдышавшись но всё равно чувстовав ноющую боль в груди, ему нет хватило воли оставить взгляд на той, перед кем он провинился. "Спустя кучу дней взаперти и не такое из рта вылетет," Койни виновато улыбнулся, потерев затылок "Я... Не специально" Извинения никогда не былр его коньком, особенно перед такими личностями как Босси Бот. Ему было трудно говорить это ей, но он знал, как провинился, поэтому с трудом выдавливал из себя фразы. Наконец-то ученая обернулась, смерив его леденящим взглядом. Он невольно поежился. "Тебя кто-то заставил, или что-то другое?" Койни возмущенно вытаращил глаза "Я ни за что не поверю, что ты решился на это сам. Неужто поборол свою гордыню?" Все извинения мгновенно испарились на языке как, и стыд. "Мне на твои извинения плевать также, как на Сноуболла. Нужно сначала думать, что говоришь, чтобы потом не унижаться" Койни застыл. "Ты..." "Иди обратно в палату. ТБ должен скоро принести тебе ужин" Свет не пробивался в белую комнату из-за отсутствия окон. Да и вообще фабрика была под землёй, но Койни знал, что уже утро: Недавно Туберкулез пришел к нему с завтраком и с некоторыми новостями. "Фрайс заболел," Грустно произнес ученый "Голфболл не хочет отпускать тебя сейчас, но он и так затянул с новостями об этом. После обеда ты сможешь уйти домой, а после завтрака мы еще раз проверим тебя" Медный не знал, как ему реагировать. Радоваться из-за того, что он наконец-то может уйти домой, или грустить из-за скорой мучительной смерти товарища. Они никогда не были с Фрайсом друзьями, но Койни отчетливо помнил время, когда они были в одной команде во втором сезоне. Славные времена. Койни уже доедал суп, когда в комнату вошли ученые. Когда проверки были наконец окончены, медный уже довольно лежал на кровати. Казалось, что он никогда так не уставал: Голфболл и Теннисболл словно командовали им, но когда он пытался завести об этом спор, его быстро ставили на место своим "мы просто проверяем твое здоровье". Но главное, что сейчас Койни вновь перекусит и наконец-то пойдет домой, который давно не видел. Он не сомневался, что уже зарос плесенью. Дверь заскрипела. "Можешь идти," Прорезал пустоту монотонный, но приятный голос приятно зеленого ученого. Койни даже не успел разить рот как Теннисболл продолжил "С этого момента, прошу, лучше заботься о своем здоровье" "Хорошо," глухо произнес Койни, ступая на прохладный пол палаты "Как Фрайс себя чувствует?" "Плохо" вздохнул Теннисболл "Как я и говорил, он и так слишком затянул с новостями о болезни. Его уже ведут сюда" У Койни в горле встал неприятный ком. Сколько жизней болезнь еще планирует забрать? Пин ушла, но жизнь, хотя скорее смерть, все еще продолжается. Почему так трудно это признать? Небо Йойлсити неприятно сверкало ядерно-желтым цветом. Монета невольно покорчился от яркости. Ступая за порог своего дома он вдохнул ничего больше, чем запах пустого деревянного здания. Он был приятным, но с ним примешивалась та самая печаль, которая терзала Койни все это время. Из груди вырвался лишь легкий вздох, когда обджект припустился к своей кухне, проводя пальцами по пыльным стенам здания. Кухня была также пуста и холодна, неприятный смрад исходил от блюда, к которому Койни так и не притронулся с момента обморока. Поморщивщись тот сгреб мясо в кулек и кинул в мусорку, приоткрыв окно. Пустая кухня. Пустая гостинная. Пустая спальня. Пустой дом. Не было сил смыкать глаза когда небо грустно темнело. Звезды тускло отдавали часть своего света печальной земле, облака скрылись в тенях беспокойный ночи. Красный смотрящий в никуда силуэт всплыл в пустом сознании и Койни беспомощно вскочил с кровати, бешено дыша. Он знал, что она была рядом. Тусклый свет от настольной лампы упал на белые страницы дневника. Медный сморгнул усталость и взял в руки ручку "С того момента я так сюда и не писал". • Дорогой дневник, с момента как я писал последний раз прошло много времени, и я... Извиняюсь? Честно, странно извиняться перед книжкой, но я чувствую вину. За это время много что приключилось:  в кратце, я вновь решил вспомнить, какой я грубый. Не в самый подходящий момент. Но я не особо понимаю что Руби обиделась настолько сильно на то, что я упомянул Флаувер. Она ведь сама сказала, что лишь я могу ее понять! Разве не нужно было поговорить об этом или что-то в этом роде чтобы нам обоим стало легче? • Я видел Пин. Я не знаю шизофрения это или реальность(хотя склоняюсь к шизофрение), но было приятно вновь услышать ее голос. А вдруг я мог умереть тогда? Типо... От инфаркта или что-то по типу того. Может она спасла меня. Не знаю чем, но я в это верю. • Я поссорился с Голфболл. Мята, почему я в последнее время стал так часто ссориться с остальными? Такими темпами я умру не от болезни, а от одиночества. Койни впервые за долгие время несмешно хихикнул, облокотившись головой на свою руку. • Я бы хотел помириться с ними, но я не знаю как. Надеюсь, что эти конфликты просто рассосутся со временем. "Спасибо,  что выслушал," Обджект отложил дневник и выключил лампу, но нагнетающая темнота в перемешку с дикой усталостью не убаюкивала, а лишь сводила с ума. Вновь плюхнувшись на кровать он почувствовал лишь неприязнь. Сжав одеяло Койни аккуратно поплелся ну кухню, еле различая предметы в темноте. Добравшись до кухни он замер когда увидел, как что-то неспеша дернулось в темноте, прямо на стуле. Что-то его роста. Что-то с острием. Судорожно включив свет обджект отскочил, услышав, как что-то упало. Свет освечивал обычную кухню, на которой Койни так привык жить. Лишь один стул теперь лежал на полу и медный в страхе хватал воздух, на трясущихся конечностях подходя к элементу мебели. "Что за.." фыркнул он, поднимая стул и хватаясь за пачку таблеток. "Успокоительное" Тот с блаженством запил пилюлю, еще какое-то время постояв на месте и во всю смотря на стул, вызвавший такой переполох. Койни в последний раз вздохнул прежде чем направиться в кровать, пока его веки медленно свисали на глаза. Медный обджект несся по городу, предвкушая неприятный запах кашля и везде размазанную кровь. Болезни не понадобилось много времени чтобы начать есть изнутри Фрайса, что сейчас явно извивался в огонии глубоко под землей. Едва ступив на первую ступеньку фабрики Голфболл Койни зашипел "Как я мог забыть выпить успокоительное?", но быстро отметя навязчивую и неприятную мысль бросился вниз. Земля словно падала под его ногами и обджект парил в воздухе от тревоги. С другой стороны белой двери доносились яростные хрипы боли и едва чувствовался отчётливый запах смерти. Он слышал голоса: Голфболл, видимо, вновь пыталась расспросить Фрайса, Теннисболл редко вставлял фразы, но Койни так и не мог услышать о чем говорят ученые. Ручка задрожала, когда перед смятенным Койни появился красный силуэт. "Чего стоишь?" Блоки вопросительно взглянул на знакомого, не отпуская дверь "Голфболл уже не особо рада тому, что ты так долго не приходил" Обджект зашёл в белоснежную палату, с опаской вглядываясь в умирающего. Кто-то стоял у койки, кто-то старался вжаться в угол. Койни же просто стоял в оцепенении. Ты не смог ее спасти. Силуэты обджектов расплывались в свету комнаты, лишь красный обджект в агониях извивался на койке. "Пин?" Койни с тревогой заглянул в заплаканные и стеклянные глаза подруги. "Почему ты не приходил?" "Тебе важно чье-то разрешение чтобы увидеть меня?" Пин не дрыгалась, не кашляла, просто лежала и смотрела на трясущегося друга. "Пин..." Койни медленно поплелся к койке, медленно меня темп на более быстрый. Он впился объятиями в лежащую подругу и разрыдался, словно маленький ребенок. "ЭТО ТЫ ВИНОВАТА!" Пин смотрела на друга стеклянными глазами. "Неужели так сложно было найти лекарство?..." Сердце в миг наполнилось теплом, когда Койни продолжал сжимать ее так крепко, как только мог. Из глаз по прежнему струились слезы, но на лице появилась заметная улыбка. Он никогда не был так счастлив. "Койни, все хорошо?" "Да," "Теперь да" "Ты уверен? Неважно выглядишь" Тело в объятиях начало словно расплываться, и Койни в смятении открыл глаза, взглянув на смутный красный силуэт. Блажение быстро прошло, когда он выглядел не как канцелярская кнопка, а как куб. "Койни?" Медный еще пару секунд глядел на Блоки, словно не веря, что он реален. Он еще раз прищурился, убедившись в том, что это не было галлюцинацей. "Да" Двое не спеша сцепились руками и Койни привстал на дрожащих ногах. Ни кашля, ни хрипов уже не было слышно. Была лишь тишина, которую развивал лишь небольшой диалог двух обджектов и отчётливый запах смерти, сводивший с ума.