Глава 8.

I will follow you

На западе, за богорощей, небесная синь начинала уступать место тёплым оттенкам заката. Яркий шар солнца нерасторопно опускался за горизонт, окрашивая облака в нежные розовые цвета. Территория вне замка оставалась нетронутой людьми, виднелась рожь, танцующая под дуновением ветерка. Вдали могущественные кроны деревьев поднимались высоко в небо. Пока Тайвин приминал сапогами высокую траву, за ним прокладывалась тропинка, и следом, тихо, будто мышь, следовала Арья. Она наступала ровно на его следы, словно это была игра — промахнуться нельзя. Он нашёл для неё маленький шелковый плащ с капюшоном и приказал страже оставить их наедине. Соблюдая осторожность, он надел доспех и взял с собой меч, который в основном служил украшением В этот же день ему сообщили, что прилетел белый ворон, олицетворяющий наступление самой длинной и суровой зимы. «Нужно быть готовым и укрепить продовольствие», — подумал он, прислушиваясь, как Арья пыхтела, прыгая позади. Через несколько прыжков её игра закончилась — она споткнулась, зацепившись ногой в траве, и потеряла равновесие. Чтобы совсем не упасть, ей пришлось упереться в Тайвина руками, куда-то в поясницу. Ему совсем не нравилась идея этого короткого похода, поэтому настроение у них не совпадало, и он желал только одного: дойти спокойно, наслаждаясь огромным огненным шаром. Перед выходом он поставил несколько строгих условий, которые волчица нехотя выполнила: поесть, помыться и молчать всю дорогу. Одно из условий предательски нарушилось: – Поднимите меня на плечи, я полечу как дракон! – Арья распахнула руки в стороны, изображая крылья, и ветер подхватил её фантазию, смахнув капюшон и разлахатив пушистые волосы. – Ты знаешь, сколько мне лет, девочка? – Тайвин усмехнулся. – Нет, сколько? – Пятьдесят два. Я уже стар, чтобы носить тебя на плечах. – Но вы носили меня на руках. Меньше всего ему хотелось, чтобы Арья вспоминала о его сентиментальных слабостях, тем более произносила вслух. Он резко остановился, но она успела среагировать, пока чуть не впечаталась в блестящий металл доспеха. – Это другое. И никому не рассказывай. – Иногда ему казалось, что он слишком мягок с ней. Оставшуюся милю они прошли быстро, и Арья понимающе сохраняла тишину, хотя в голове вихревались вопросы: сколько лет стоит этот замок, как они захватили его, и что он предпримет дальше? Они находились в одном положении душевного пространства, ведь у Тайвина в голове тоже крутились мысли, не дающие покоя: возможно ли сделать Арью своей наследницей, как вернуть сына и можно ли спокойно дожить свою старость? Размышления прервались тем, что он нашёл безымянную могилу её брата: бугор земли, который захватывали ростки асоки. Тайвин позволил ей пройти и отошёл в сторону, чтобы она смогла попрощаться и выпустить свою скорбь. Арье чувствовалось иначе — она боялась лопнуть от горя, оставшись одной. Она нагнала его, аккуратно проходя по следам, и схватила за руку, словно это был вопрос жизни. Его сердце годами было окаменено властью и борьбой, но сейчас в груди сквозила тень печали. Реальность всегда была слишком суровой к способным любить, ведь семья — самая живая связь, причиняющая душевные муки. Он не мог позволить себе показать слабость, но в этот момент его взгляду удалось встретиться с Арьи, и в нем зажглась искра сопереживания. Его голос стал мягче, почти тонко звучащим: – Каждый великий дом несет свои потери. Иногда это помогает научиться, что мир не щадит никого. – Он знал, что никакие слова не способны скрыть её боль. Не привыкший к показному состраданию, он увидел в Арье отражение своего собственного прошлого. – Я не хотела учиться этому. Я хотела быть ребёнком, рядом со своей семьёй. – В её глазах снова собирались слёзы. – Это несправедливо, это всё... так несправедливо. – В её сознании всплыли образы брата, его улыбающееся лицо, умиротворение в глазах, тёмные волосы и добрый взгляд. – Никто не застрахован от потери. Даже самый знатный и сильный человек. – Он приподнял её подбородок, шагнув ближе, и увидел, как холодный свет уходит из её глаз, уступая место внимательному восприятию. – Будь сильнее, прими свою боль и живи с ней дальше. В его памяти возникли образы его собственных детей, которые, как тени, исчезали в тумане предательства. Он вспомнил, как некогда испытывал чувство утраты, и рана снова заныла. Арья тихо отошла и прикоснулась к земле, которая отдавала тепло, словно Робб знал, что она пришла. – Мой брат был хорошим человеком и не заслуживал смерти. Тайвин закрыл глаза, его лица коснулись лёгкие порывы ветра. Он погрузился в мысли, замечая, что каждый диалог прокладывал между ними всё больше понимания и необъяснимой надежды. – В конечном итоге ты должна постараться жить дальше. Подумай о брате. Он бы не хотел, чтобы ты погружалась в мрак. Я всё время мечусь между долгом и последствиями решений, которые пришлось принимать. Это лишает меня близких и разрывает семью. Но всё это с годами утихнет, обещаю тебе. Арья услышала, как они похожи в этом конфликте между разумом и чувствами. Она продолжала смотреть на горсть земли, вспоминая доброе лицо Робба и как они стреляли из лука по утрам. Но уже с трудом могла вспомнить звучание его голоса, эта мысль вытянула слёзы наружу.Тайвин засмотрелся на закат и погрузился в мысли о том, что он устал быть жестоким, вращать колесо власти, и особенно устал принимать решения за своих взрослых детей. Он считал это слабостью, которая всё чаще шумела в голове, но он так желал просто расслабиться рядом с человеком, который не осудит его решение сдаться в этой борьбе. Снять доспехи и передать свой меч достойному наследнику, который не будет использовать символ дома в пользу корысти. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, и небо заплывало рваными облаками, начинало темнеть. Тайвину подумалось, что он достаточно времени выделил на её скорбь и пригласил вернуться. Арья кивнула, вытирая слёзы. – Можешь вернуться сюда, когда захочешь, – Тайвин подошёл, нарушая ритуал тишины. – Но сейчас нужно идти, скоро приедет мой брат. Арья не ожидала от него таких слов, понимающе сползла с колен и ещё раз осмотрелась вокруг. В последние дни она довольствовалась стенами замка и была рада, что осталась жива, но теперь её глаза радовались таким краскам природы. Снова благодаря ему. Дорогу в замок неожиданно окутало хлопьями снега. Легкие пушинки сыпались с неба, опуская за собой умиротворение. Птицы, затаившись в ветвях деревьев, с интересом наблюдали за торжественным действием, будто сами стали свидетелями чего-то сакрального. Тайвин недовольно вздохнул, когда золотые волосы покрылись тонким слоем снега. Зима была ему не по душе. Он взглянул на Арью, та сняла капюшон и с отблеском в глазах засмотрелась на небо, а затем высунула язык и постаралась поймать одну из снежинок. Снег напомнил ей о доме. «Какой же она всё-таки ребёнок», — подумал он про себя, а в сердце закралось неосознанное тепло. – Какой он, ваш брат? Мне стоит быть готовой перед знакомством. – Не такой как я. Впереди, на фоне скопившейся белой глади, виднелись алые листья богорощи. – И всё? – Арья была недовольна ответом. – Он слишком мягкий для генерала королевской армии, но твёрдый в своих решениях. А ещё слишком разговорчив временами, особенно когда выпьет. – Их отличало воспитание. Отец уделял больше внимания Тайвину, проговаривая, что в нём есть потенциал. Киван, наоборот, проводил основное время с матерью, и учились они отдельно. – В общем и целом он добрый брат. – Арья забылась в том, кто идёт рядом с ней, и нелепо подшутила. – Извините. Тайвин не знал, как на это реагировать, наверное, она была права — он не отличался плескающейся сентиментальностью, не мог приголубить ребёнка и не говорил: «Я тебя люблю» своим близким. На секунду он понял, что это его опечалило. Он потратил слишком много времени на интриги, заговоры, манипуляции и политику, а сейчас боялся встретить смерть в одиночестве. – Возможно, ты права, мы две стороны одной монеты. Они вернулись в мрачный замок. Арья тут же поникла, в голове темными вспышками загорались недавние события, а раны на теле неприятно заныли. Когда они прошли по общему коридору, она не знала, куда деться — вернуться в комнату или проследовать за ним в кабинет? У него возникал тот же вопрос, невольно ему хотелось продолжить общение, но нужно продолжать работу. Два противоположных характера оставались стоять спиной друг к другу, затягивая неловкое молчание, повисшее вокруг них. Тайвин желал подпустить её ближе, раскрыться, но страхов было больше, и они ползли по нему, как сколопендры, а волчица боялась быть отвергнутой и не хотела навязываться. «Мы не враги, как он сказал, но и не друзья», – Арья сделала короткий выдох и ушла в комнату, не сказав ни слова. Тайвин почувствовал необъяснимое желание пойти за ней, но не стал поддаваться искушению и сделал шаг в кабинет. Там уже ждал Киван. Кажется, они не виделись несколько лунных месяцев, ведь война окутала всех с головой. – В чём такая срочность моего приезда? Киван расположился возле массивного шкафа с книгами, прохаживаясь взглядом по разноцветным корешкам. Он был облачён в лёгкий дорожный доспех, который предназначался для поездок. – Во-первых, здравствуй, брат. – Тайвин с иронией в глазах посмотрел на него. – Постарел же ты. – Ты выглядишь похуже, всё хорошо со здоровьем? – Он прошёл ему навстречу, протягивая руку. – Были бессонные недели, сам знаешь, каково это. – Тайвин ответил на крепкое рукопожатие. – Присаживайся. Они сели за стол, предназначенный для переговоров. – Что же сбило твой сон? – Это длинная история. – События, связанные с появлением Арьи, пронеслись в голове, и он не знал, с чего начать. – Раз уж ты послал за мной, значит, это стоит выслушать. – Киван по-доброму ухмыльнулся. Рассказ Тайвина вышел больше в политическое русло, нежели в светскую беседу. Он рассказал, что на него свалилась наследница Нэда Старка, припомнив, каким человеком был её отец, также упомянул про Мизинца и взял с него слово молчать. Тайвин встал, прошелся по кабинету и налил себе вина из кубка, теперь это помогало ему расслабить душу. – Я не понимаю, к чему такая секретность? Напиши королю о ней, и твоя проблема будет решена. Ты будешь героем. – Киван действительно не понял брата, ведь тот действовал не так, как свойственно ему. – Проблема? Никакой проблемы нет. – Он нервно отпил из кубка, вино неприятно обожгло горло. – Тайвин, я только что выслушал и увидел, что всё написано у тебя на лице. Почему она так беспокоит твой разум? Впервые Тайвин услышал о своих противоречивых чувствах, касаясь Арьи со стороны. Он был недоволен тем, как брат легко прочитал его настроение, значит, это мог сделать любой дурак. Киван продолжал сверлить его взглядом, ожидая ответа. – Я не хочу, чтобы такая умная девочка оказалась перед моим полудурком внуком! Киван сдвинул брови, показывая, что этот аргумент он также не понимает. Тайвин налил себе очередную порцию вина и продолжил: – Мой внук — свихнувшийся дурак, моя дочь — сука, а сын в Винтерфелле у сраных Болтонов в плену. Да и тем более он рыцарь, который не ляжет больше с женщиной и не сделает детей. – Ты что... Хочешь жениться на ней? Старший брат недовольно прошипел от такого глупого вопроса. – Киван, ты мозги отбил на лошади? Ей двенадцать лет! – Он решился рассказать ему всю правду, груз, который лежал на душе и не давал покоя. – У меня есть мысль воспитать её и выдать за Томмена, чтобы она унаследовала Кастерли. Выслушав, Киван подошёл к брату и так же налил себе вина. Всё это откровение, подобные мысли, чувствительность в сторону кого-либо — совсем не соответствует характеру человека, стоящего рядом. Он даже не знал, что брат способен изменить себе и поделиться подобным. Киван желал схватить момент сближения и расположить как можно ближе у сердца, ведь крайний раз такое случалось в подростковом возрасте. – Ты уверен? – Это всё, о чем он осмелился спросить. Если Тайвин думал о подобном, это был не пустяк и не пустой разговор. – Я не знаю. В первую очередь нужно освободить Джейме, это всё, чем больна моя голова. – Тайвин чуть затрясся, снова представляя страшные картины пыток. – Я умру в одиночестве, никто не будет стоять возле моей постели. Мои дети меня ненавидят. Некоторое время они простояли в тишине, по очереди отпивая из кубков. Киван был очень поражён, и грудь беспощадно располосовало от жалости к брату. – Так что же. Ты познакомишь меня со своей... новой... дочерью? Внучкой? – Киван растерялся и не знал, как правильно обозвать то, о чем ему рассказали, но успешно перевернул в шутку. Тайвин сжал кулак и ударил его в плечо, опуская голову в улыбке. На душе значительно полегчало, когда он перестал носить маску и этот липкий груз – Познакомлю. Позже за ужином обязательно познакомлю. Только не взболтни лишнего! Она довольно... наглая – Ей положено быть наглой, ты держал её в темнице. – Она сама по себе такая, независимо от всех событий. – Тайвин не мог отрицать, что подобная самоуверенность, наглость и гордость были её лучшими качествами. Возможно, он ещё не рассмотрел в ней что-то для себя, но уже был доволен зачатком будущей воительницы. Именно такой она была в его глазах.