Страница 2.

Проснулась она от удушья. Наушники к утру обернулись вокруг горла. Утахиме оторвала голову от подушки и быстро просунула пальцы под проводами. Секундная паника согнала сон. Осмотрелась, поняла, что реальной угрозы нет. Развязала наушники и потерла кожу. Несколько раз сильно зажмурилась, похлопала себя по щекам. На щеке отпечатался след от складок постельного белья. Заколка съехала с затылка и копна длинных волос растрепанной волной осела на плечах. Не успев вспомнить кто она и зачем проснулась, тело подскочило от активного стука в дверь. — Ох, доброе утро, Иори! — радостно воскликнул Шиной, только его голова просунулась в проем. — Я решил тебя разбудить, сегодня собра... Боже, ну и видок у тебя! Утахиме даже не поняла, что он тараторил. Только щурилась с открытым ртом, голова гудела. — Доброе... — Ты во сколько легла вообще? — Шиной вошел в комнату и упер руки в бока, как домохозяйка перед нашкодившим щенком. Шиной учился вместе с ней. Он, Утахиме и Айко поступили в один год и учились у одного преподавателя. Шиной был невысоким шатеном, помесью японца и канадки. Черты его лица казались приклеенными и слишком отдаленными друг от друга, но он мастерски компенсировал это изобилием причесок и подвесок. Шиной был самой неугомонной душой, которую когда-либо встречала Иори. Он был добр и весел, заботлив и чувствителен. Они сошлись сразу же, дружба родилась сама собой. Его техника была больше забавной, чем боевой. Хотя в команде с Утахиме, она была полезной. Он управлял метафизическими дорогами: путал противников, заставлял идти или бежать в обратном направлении, заманивал в тупики, а своим помогал найти выход или делал путь короче и свободнее. Айко смеялся над ним, но после нравоучений Утахиме и того бесчисленного количества раз, когда его дурная грубая сила не помогала обхитрить противника, Шиной выводил его с поля боя, а Утахиме говорила, что делать дальше и как остаться в живых, смешки его стали более легкими и безболезненными. — Не помню даже, — пробормотала девушка, морщась пересохшему рту, — сегодня опять жара? — С утра лил дождь, сейчас опять парит. — С утра? — удивилась она. — Который час сейчас? — Полдень, — легко бросил парень и плюхнулся на стул. Иори свесила ноги и осмотрела одногруппника. — А ты... чего это такой?.. — Какой? — Ты такой... активный с утра?.. — Утахиме, полдень! — со смехом напомнил он и откинул драматичным взмахом головы модную челку. — Нет, ну... С каких пор ты ходишь на собрания? — подозрительно сощурилась она и встала. Потянула руками, плечами, согнулась, доставая ладонями до пальцев ног. — Ну... сегодня захотелось... Иори не успела разогнуться, а подняла только голову. Шиной прихорашивался каждый день, но сегодня выглядел особенно... привлекательно? Новая серьга в ухе сверкала ярче звезды, крашеная красненькая прядь окутывала его угловатое лицо легкой дымкой бунтарства и кокетства, а щегольский летний костюм смотрелся выше всяких похвал. — А ну! — резко выпрямилась девушка и молнией ткнула пальцем в его лоб. — Что такое? Говори, иначе сделаю такую же прядь! Шиной едва охнул и закусил обе губы. Глаза широко и нетерпеливо смотрели на подругу. — Ты не посмеешь! — Хочешь проверить, умник? — громко усмехнулась она. — Говори живо! Утахиме знала, что расколоть его не составит никакого труда именно потому, что Шиной и не собирался скрывать ни от кого на свете ни единого своего чувства и порыва. Собственно, поэтому и пожаловал к ней, а не стал названивать и узнавать, сколько еще ей нужно времени, чтобы надеть штаны. — О, Утахиме! Я вчера с таким парнем познакомился! — выпалил он и замахал перед лицом руками, боясь, что его услышал весь коридор. — Я влюблен, клянусь! — громким радостным шепотом пропел он, встал и покружил по комнате. — Опять? — со смехом прошептала Утахиме и принялась заправлять постель. — На этот раз серьезно! Иори, тебе не понять! Он такой... ох, он такой... — Ну какой же? — Ох, он так красив, можешь себе представить?! Даже красивее меня! — Нонсенс! — Представь, — воодушевленно продолжал он и на автомате передавал ей вещи: учебник, блузку, расческу, ободок для волос. Она не смела прервать его деяний, укладывала вещи рядом с собой ровными стопками. Шиной с широчайшей улыбкой и кокетливыми взмахами густых ресниц продолжал передавать всевозможные вещи и болтать. — Он приехал вчера утром, я курил в окно. Как только его увидел, Иори, черт меня подери, сердце ушло в пятки! Пятки, можешь себе представить?! — Вау! В две сразу? Сон как рукой сняло, она наблюдала, как его руки без остановки вертят пластиковые заколки. — Он такой высокий! Практически как Айко! Представляешь? И его мускулы! Я видел их сквозь рубашку, он такой... ох, массивный! — он даже не услышал насмешливого вопроса, все говорил и говорил. — Но не такой, как Айко, конечно! Он не просто гора мышц, он как... ну как этот с маленьким членом?.. Придумал этот грек... — Микеланджело — итальянец, Шиной, — частое упоминание гениталий Утахиме по обыкновению пропускала. Шиной на долю секунды скривился. — Зануда. Так вот, как тот красавчик с маленьким... — Давид, — подсказала девушка. — Давид, Архимед... какая разница?.. Так вот, он просто немыслимо красив! Статен, ухожен! Как часто ты встречаешь красивых мужчин? — Чудовищно редко, — поддакнула она. — А он просто неземной, можешь себе представить? Просто идеал! Так вот, так вот, — спешно махнул он рукой, — днем мне удалось с ним поговорить. Черт меня подрал, Иори, у него такой голос! Если бы ты была мужчиной, у тебя был бы такой. Просто отпад! Утахиме едва сдержала смех, с каменным лицом изобразив что-то вроде глубокой признательности. — Он говорил так много воодушевляющих слов! Ох, я аж... у меня... ну, словом, ладно, потом мне доверили показать ему корпуса. Я едва не... короче, был слегка не в себе, видимо. — Да ну не может быть. — Он такой вежливый! Можешь себе представить? Он не выставляет тебя идиотом, он даже поправил меня пару раз, когда я ошибался в истории или чем там... — То есть этот новый студент теперь твой новый будущий любовник? Мне нужна ясность, Шиной, правда. — Ну не ерничай, это ты уже от Айко нахваталась, — отмахнулся парень и недовольно нахмурился смеху подруги. — Студент? Ха! Бери выше! Он давно выпустился! Теперь будет у нас преподавать! — Ого, какая-то это запретная любовь, разве нет? — Ну, если ты не забыла, мы выпускаемся через неделю. И, как бы мне ни хотелось, наши отношения не могут начаться так стремительно. — Даже обидно как-то, — она встала наконец и стала готовить одежду для выхода. Шиной всегда умел поднять ей настрой, и даже самые серые дни вдруг становились цветными. — Как, говоришь, его зовут? — бросила она через плечо, аккуратно расправляя складки сарафана. — Асано Риота. Пальцы девушки едва дрогнули, она моргнула. Все это было словно дежавю. Ей подумалось, как странно, она ведь где-то слышала это имя. Или это было во сне? Шиной истолковал тишину в ответ как готовность выгнать его за дверь, поэтому с веселым вскоком поднялся и кинул перед тем, как выйти: — Я за Айко, ждем тебя во дворе. Утахиме задумчиво присела на колени перед шкафом. Почему в этот раз рассказ Шиной выглядел чистой правдой?.. И это имя?.. Она точно слышала его раньше. Палец механически поглаживал хлопковую ткань, а голова тарахтела от воспоминаний. Она помнила весь вчерашний день: жару, карты, сочную листву, цикад, роящихся в голове, арбузы, тампоны для Секо, неудавшееся падение, серебристые глаза и теплую крепкую руку. — Асано Риота... — пробормотала она в тишину. Тело Давида, тихий шелестящий смех. — Это ведь он!

***

На улице было чуть лучше, чем в помещении. Хотя бы иногда ветер развивал волосы и обдувал горящие влажные тела выпускников. Они все толпились у дверей главного зала, смеялись и обменивались колкими шутками. Утахиме знала, что Секо с утра поехала в торговый центр, поэтому помочь с прической никто не смог. Она не стала просить Шиной, чтобы тот не завалил вопросами. Осторожно ступая по ступеням и внимательно осматривая место, где вчера чуть не попрощалась с зубами, убедилась еще раз, что Риота ей не привиделся. Она подняла голову вверх, подставляя лицо под бриз. Сегодня было пасмурно, небо тяжелело от накапливающейся воды, опускалось с каждым часом все ниже и ниже. Деревья и сам техникум пышно цвели сочной зеленью. Шиной смеялся рядом с другими знакомыми. Айко угрюмо таращился на небо, грозной массивной скалой возвышаясь над всеми. Он был сыном одного влиятельного человека, который увидел в Айко умалишенного из-за его способности видеть проклятья. И отдал его сюда, будучи полностью уверенным, что «монахи» выгонят из него все ненужное. Он здесь был самым настоящим сторожилой техникума. К тому же вырос он до каких-то нечеловеческих размеров. Даже директор Яга казался рядовым «мужчинкой» — излюбленное слово Шиной. Его собранные в косу волосы были почти такими же длинными, как у Утахиме. Шиной несколько лет пытался всеми возможными уговорами сделать на голове Айко какое-то подобие «нормальной прически», но всегда терпел неудачу. В целом искать их не пришлось: Шиной и Айко смотрелись как болонка с сенбернаром. Их было видно и слышно из любой точки Токио. Утахиме ровным шагом приближалась к ним, игнорируя навязчивое покалывание в ладонях. Оттого, как воодушевлен Шиной, начало завязывать желудок. Она знала, что скоро увидит его. Нужно придумать тактику, как не подать виду, что у нее напрочь отмирает мозг в моменты мыслей о нем. — И вот это ты так долго надевала? — окинул ее с ног до головы взглядом Шиной. Айко поменялся в лице, как только она подошла, каменные черты смягчились, и на губах показалась добрая полуулыбка. — Доброе утро, — поприветствовал громила грозным голосом. Все вокруг привыкли, поэтому знали все два полутона: просто грозный голос — Айко в хорошем настроении, грозный тихий голос — Айко намерен оторвать кому-то голову. — Доброе утро! — слегка поклонилась Утахиме. — Ты, главное, не садись рядом со мной, а то он подумает, что я дружу с мышью, и не заметит меня. — Не волнуйся, попугаев всегда замечают, — басом бросил Айко сверху. Колкие фразы Айко всем вокруг казались смешными из-за того, что тон голоса не менялся и звучал ровным басом, не предполагающий юморных ноток. А Утахиме еще в первый год уяснила, что большая часть слов, выходящих изо рта Шиной, не обрабатывается командным центром, поэтому и обид никогда не держала. А Айко всегда говорил немного, но по делу. Иори нервно осмотрелась, помахала нескольким знакомым в толпу и стала в тень Айко, чтобы осмотреть все тщательнее и не привлечь лишнее внимание. С другой стороны двора стали подтягиваться и другие студенты, до их выпуска еще было далеко. Среди толпы Утахиме разглядела сонного Нанами и легко помахала ему рукой. — Разве собрание не только для выпускников? — послышалось рядом. — Утром директор сказал собрать выпускников и старшие курсы. Иори не стала предполагать, зачем это все, мысли были заняты другим. Она осмотрела каждое видное окно, закусывая губы, думала, стоило ли все-таки сделать высокую прическу или так и оставить волосы распущенными, прикидывала, как смотрелся сарафан, не выглядел ли он слишком коротким?.. Айко задрал голову вверх. — Сейчас польет. — Да ну, просто немного пасмурно, — буркнул Шиной и махнул челкой. — Когда уже можно будет войти в зал? — Иори, все нормально? — спросил Айко, подозрительно рассматривая низкое небо. Он был таким огромным, что, казалось, поднять руку и зачерпнуть черную тучу не составит особого труда. Утахиме подпрыгнула от упоминания своего имени. — Да! Да! Конечно! Шиной обернулся на нее с подозрительным прищуром. — А нервничаешь, как сурикат. И выглядишь так же. — До тебя ей далеко, — бросил Айко. — Слушай, ты! Дальше Утахиме не слушала, она растерянно рассматривала подол. Шиной тоненько лаял на Айко, а тот отворачивал голову. — Не смей отворачиваться! Слышишь?! Перебранка продолжалась, и даже другие студенты загалдели громче, и тут разразился первый грохот грома. Шиной подскочил на месте и все как по указке посмотрели вверх. — Сейчас как польет! — воскликнул Шиной. — Да? Вроде просто пасмурно, — сказал Айко и окинул взглядом Утахиме. — Думаешь, стоит переодеться? — растерянно спросила она непонятно у кого. Шиной фыркнул: — Ты выглядишь как школьница. Утахиме пожевала губу. Сарафан был легким, и в нем сложно было вспотеть, но он и правда не предназначался для привлечения внимания. «Что это со мной?» — смущение завладело ей за одно мгновение, это не укрылось от одногруппников. Утахиме стало до нелепого противно от того, что хочет понравиться человеку, которого видела раз в жизни. Выбирала одежду, думая, как словить его взгляд. Ломала над прической голову полчаса. Понравится ли ему все это? — Ты выглядишь хорошо, — сказал Айко, — просто не похоже, что тебе комфортно. Иори растерянно запрокинула голову вверх, пытаясь понять, шутит он или нет. Ворот стал неудобно сжимать шею, цвет выцвел на глазах, и даже ноги стали удивительно длинными и несуразными, как у олененка. Она осмотрелась, под еще один грохочущий раскат повернулась на пятках и быстрым шагом пошла прочь. Молния размозжила низкое небо, и из щели полилась холодная волна дождя. — Эй, ты куда? — удивленно окликнул ее Шиной, смыкая ладони домиком над глазами. Иори на ходу повернулась. — Я скоро вернусь! Волосы и платье промокли до нитки. Она хотела было крикнуть, чтобы друзья заняли место, но сквозь пелену увидела, как все студенты, скрывшиеся под навесом, устремили глаза на что-то позади. Она остановилась, думая, что таращатся на нее. Но взгляд Шиной приобрел влюбленное томное выражение, а это означало только одно. По лицу лился поток воды, Утахиме зажмурилась, пропустив несколько капель. Слизистую мгновенно зажгло. — А это не?.. — послышалось со ступеней. Платье прилипло к телу, а волосы – к шее. Утахиме не слышала почти ничего, кроме шума дождя. Терпкие духи на мокрой коже пахли сильнее, озоновый тяжелый воздух, запах земли и зелени смешивались, босоножки утаптывались в мягкий грунт. За одно мгновение поток успокоился, и видимость снова появилась. Она озадаченно нахмурилась и быстро осмотрела практически каждое лицо под навесом. Кто-то удивленно открыл рот, кто-то вскинул брови. Глаза Шиной расширились, как на быстром шарже. Даже нижние веки Айко сощурились. Утахиме растерялась и порывисто сжала мокрой рукой волосы, капли полились с концов. И поняла, что все-таки на нее не смотрит никто. Дождь прекратился полностью и за одно короткое мгновение нагнал тишину. Иори отчего-то дышала порывисто и глубоко, словно только что пробежала стометровку. Обернулась и застыла. — Всем привет. Годжо поменялся и не поменялся одновременно. Несколько долгих секунд Утахиме не ощущала ничего, кроме удивления. А когда сзади восторженный рев парней порвал последождевую тишь, ярость сжалась в ее влажных кулаках. Он стал массивным и словно бы еще подрос. Волосы недавно отросли после короткой стрижки, новая форма непроницаемых очков напоминала очки агента из «Матрицы». Черный рашгард с невидимой молнией до груди и спортивные штаны делали его высокую фигуру до странного пугающей, он походил на ниндзя. Черные кроссовки не испачкались даже теперь. А небольшая спортивная сумка забыто свисала с крупного плеча. Несколько пар ног соскочили с деревянных ступеней, и она спиной почувствовала, как другие приближаются, а она все еще не может двинуться. Подойти и ударить его? Закричать? Плюнуть в лицо? Сказать, чтоб убирался снова туда, откуда пришел? — С ума сойти, Годжо! Тебя так долго не было! — радостно крикнул кто-то сзади. Годжо усмехнулся, показывая клыки. Линия плеч смягчилась, и он медленно пошел к середине двора. Лицо показалось Утахиме еще более надменным и мерзким, каким не казалось даже пару лет назад во времена ее неумения скрывать любые эмоции. Он огрубел, стал резким, глаза похолодели и стали еще более колючими. И это вызывало вопросы. И злило. Пара его одногодок и несколько выпускников, среди которых был Шиной, обошла Утахиме и приблизилась к подходящему Сатору. Подул ветер, и по мокрому телу проступили мурашки. Щека ее непроизвольно дернулась в отвращении, когда она поняла, что Годжо все время вместе с ней находился под дождем, но не промок ни на йоту. Он весело отбивал кричащие ему вопросы и шел вперед, искоса взглядом прибивая ее ступни к земле. От злости она закусила щеку изнутри. Пусть Секо остается в торговом центре. Пусть гуляет до вечера. — Привет, Утахиме, — с сипящим смешком бросил Годжо и остановился в нескольких метрах. Он любопытно осмотрел ее с ног до головы и ухмыльнулся непроизвольно дернувшейся в отвращении верхней губе. Иори продумывала, как рассказать о его приезде Секо. Перед глазами проносилось ее растерянное печальное лицо. После молчаливого ухода Годжо она была так расстроена и подавлена. Секо! В жизни не испытывающая сильных эмоций и чувств. Не находила себе места после ухода сразу двоих близких. «Может, я не заслужила быть их другом, Утахиме?» — А где Секо? — Не твоего ума дело, — хлестанула девушка, без страха глядя в насмешливые глаза. Парни, рассыпанные по двору то близко к ним, то подальше, прекратили гомон и шутки. Каждый уставился на Утахиме и Годжо. Сатору потер лицо, оскально провел кончиком языка по передним зубам и улыбнулся шире прежнего. Голодной взрослой улыбкой, которой никто прежде не видел. — Думаешь, не мое? Шиной, стоявший к ним ближе всех, побледнел от его вида и обомлел от вида Утахиме. — Возвращайся обратно. — Куда — обратно? — Мне плевать. И на глаза не попадайся ни мне, ни ей. Шиной в ужасе коснулся пальцами виска, когда Сатору медленно стал подходить ближе к ней. — Наверное, ты снова просчиталась. С тобой как минимум мы уже увиделись. А с ней — вопрос одного вечера. Шиной в страхе напрягся, думая, что поменяет его маршрут, стоит Утахиме только взвизгнуть. Без явного признака страха он не решился бы действовать против Годжо. Но Утахиме и с места не сдвинулась. Это дурное упрямство было Шиной хорошо знакомо, поэтому он лихорадочно стал осматриваться. Иори становилось все равно на нападки больше и больше. С каждым массивным медленным шагом отвращение к нему повышало градус. Она едва наклонила голову вызывающе скучающими глазами, желтыми, как мистический янтарь, осматривая его очки и ухмылку. — Да ну брось, Утахиме. Наши отношения ведь тебя не касаются, — складно продолжал он. — Тебя вообще ничего не касается. Шиной готов был поклясться, что она сейчас набросится на него, пусть лицо и было спокойным. Утахиме уже открыла рот, чтобы выплюнуть весь кислотный яд на эту назойливую персону, как прямо возле плеча Шиной вырос человек. — Так тебя зовут Утахиме? Она едва дернулась, что не укрылось от Сатору. Он тоже остановился и скучающе глянул на высокого мужчину. Иори раскрыла рот в немом удивлении и подняла плечи наверх, всем телом почувствовав холод ветра. Асано Риота тепло и мягко улыбался ей, засунув руки в карманы свободных черных брюк. Сегодня снова под мышкой устроилась неизвестная папка с насаженной на край шариковой ручкой. Волосы развивались медленно и плавно, как и льняная белая рубашка. Утахиме попала в сладкое желе, где все было медленным и тягучим. Погода поменялась, в ладонях закололо что-то острое и яркое, до этого дня не изученное. Его шелестящий голос еще стоял в голове, медленно обволакивая черепную коробку. Он назвал ее имя. Она не знала, сколько прошло секунд, минут или часов, как она молчит и смотрит на него, разинув рот. Ветер снова обдал толпу, но она не почувствовала его на этот раз. Все вокруг перестали существовать, остался только его серебристый взгляд. Такой теплый и участливый. — Ее зовут Иори. Годжо сказал это ровно и холодно. Он несколько секунд смотрел на размякшую девушку и потом повернул голову на нового преподавателя. Мужчина с мягкой строгостью повернул к нему голову, даже не подойдя ближе. — Сатору Годжо, все верно? — Да. — Здравствуй, — подчеркнутой мягкостью произнес тот, — меня зовут Асано Риота, я буду здесь преподавать. И в одно мгновение все приобрело привычный гул. Ребята зашептались, стали подходить ближе. Сатору кивнул, смотря на улыбающегося Риота. — Прошу всех в зал, собрание скоро начнется. Мы ожидали профессора Гакуганджи, поэтому задержались. Прошу извинить, — говорил Асано дружелюбно. Утахиме очнулась, когда он снова обратился к ней. — Сходи надень что-нибудь теплое, не хочу, чтобы ты заболела. И приходи к нам, — он снова улыбнулся ей, только ей, нежно смотря на мокрые волосы и платье, не смея опускаться взглядом ниже шеи. И до Иори дошло, что среди полного двора парней она единственная стояла мокрая с прилипшей тканью к телу. Подол приклеился к ногам, живот мелко подрагивал. Легкая ткань просвечивала даже тон ее кожи, лямки трусов и почти полностью кружево лифчика. Воздух выбило одним разом. Глаза расширились, а ужас заполнил легкие: теперь каждый смотрел на нее. Вместо ожидаемо приходящей крови к щекам она побледнела. Асано предусмотрительно и строго показал всем немедленно идти в зал и не смотреть, куда не нужно. Но даже он не смог оторвать от нее всех взглядов. Иори растерянно прыгнула глазами на свою грудь и подняла голову в надежде сразу найти путь отступления. И ударилась взглядом о взгляд Сатору. Все уже практически покинули двор, но он не собирался уходить потому, что ему велели уйти. Годжо не ерничал и не улыбался. Только с едва уловимым любопытством, которое легко было спутать со скукой, смотрел в ее испуганные глаза. Он видел ее целиком: и аккуратное кружево, и трусы танга, и живот, и затвердевшие от холода соски, но ничего не стал говорить. Утахиме тяжело и быстро сглотнула ком и подумала, что хуже дня трудно и придумать. Она забыла о нем сразу и быстро пошла к общежитиям.

***

— Учитывая аномальную жару и неутешительные прогнозы... — скрипучий голос Гакуганджи не долетал даже до середины зала, и на задних рядах все просто дремали. Техникум не насчитывал большое количество студентов, поэтому свободных мест было много. Шиной не мог отвести глаз от Асано. Тот сидел на первом ряду в расслабленной позе, недавно передав слово директору киотского филиала. — Как думаешь, у него кто-нибудь есть? — тихо прошептал он вверх. Айко, сидевший с каменным лицом, пожал плечами. — А как же Годжо? — Он какой-то... странный. — Да? Кажется, такой же. Шиной нервно оглянулся. Годжо сидел на самом близком месте к выходу, закинув ступню на колено и съехав вниз, что-то щелкал в телефоне. Спортивная сумка лежала рядом на полу, значит, не спешил посетить свою комнату. Годжо поднял глаза прямо на него и едва приподнял бровь. Шиной развернулся так резко, что хрустнула шея. — Где же Иори? — Пусть придет в себя. Ей вообще необязательно быть здесь, мы все передадим. — Асано сказал ей прийти. — Тогда она скоро будет. Шиной не успел спросить, почему он так уверен. Будь он на ее месте, не появился бы здесь, даже если бы ему сказала это сама Тенген. Утахиме без звука открыла дверь и тенью прошла у стены, выискивая взглядом возвышающегося надо всеми Айко. Она надела серый спортивный костюм и небрежно заколола влажные вьющиеся волосы наверх. Никто не заметил ее присутствия, передвигалась она бесшумно. Иори едва присела и скользнула между рядов. Айко повернул голову и приподнял уголок рта, ткнул локтем украдкой оглядывающегося на Годжо Шиной. — Где тебя носит? — яростно зашипел он. Иори аккуратно села между ними и наконец почувствовала себя в безопасности. Шиной раздраженно хмурился и раздувал ноздри, смотрел на ее расстроенное и смятенное лицо. Быть здесь она хотела бы в последнюю очередь. — Засунь мне руки в карман, там тепло, — Шиной подсел ближе, и Утахиме скрючилась, чтобы поместить в карман его шорт сразу две околевшие ладони. — Что говорили? — Тут только Айко слышно, я пока жду информации. Утахиме жалась плечом к Шиной, не хотела даже разговаривать. У себя в комнате она отправила сообщение Секо, спросив, когда она думает вернуться. Подруга пока не ответила. Она переоделась наскоро, но посидела в тишине еще минут пятнадцать, прежде чем выйти обратно. В сущности, ничего ужасного не вышло, просто ей было колюче стыдно за себя и вообще за весь день. Зачем она только решилась на эту эпопею с переодеваниями? Пора уже повзрослеть. Гакуганджи вещал монотонно, как глухое скрипучее радио, смысл долетал лишь до первых рядов. Иори отыскала глазами знакомую коричневую макушку: Риота сидел впереди и о чем-то тихо-тихо переговаривался с директором Яга. Уши покраснели, и она отвернула нос к плечу Шиной. — Да ладно тебе, скоро согреешься, — невпопад ее мыслей ободряюще кивнул Шиной. И Утахиме почувствовала, как щеки начинают гореть. Как грудь и ноги немеют, а мысли не прекращают носиться вокруг шелестящего голоса. Утахиме. Из его уст имя действительно звучало по-королевски. Голова гудела, и она в бессилии закрыла глаза. По крыше снова затарабанил дождь. В помещении стало душно и влажно, запах мокрой земли и легкий, как шифон, ветер доходил из приоткрытых окон, но общего сонного состояния это не меняло. Иори утонула в фантазиях. Сквозь неразборчивый гул, сырой воздух и мурашки на задней поверхности шеи она ясно видела аккуратную улыбку, свет глаз и расслабленные плечи. Все заботы: последние два экзамена, несуразный механический танец, Секо и Годжо, тяжелое будущее, слепое и неопределенное, отошли куда-то далеко, приклеились к задней поверхности головы, оставив место молочной дымке и чарующему участливому голосу, что единожды произнес ее имя. — У тебя температура? — с крошечной нотой беспокойства прошептал Шиной. Утахиме устало повертела головой. — Просто пытаюсь не уснуть. — Да, я тоже. Ты готова к завтрашнему? — Кажется, да, но все равно хочу еще позаниматься. Потренируешься со мной вечером? — Как раз хотел тебя попросить. Ни для кого не было секретом, что рукопашным боем Шиной владел плохо. Айко не тренировался с ними с самого начала обучения, только делал упражнения. Ему было трудно рассчитывать силы для них двоих. Он сильно испугался, как как-то раз отбил выпад Утахиме, отправив ее в полет. Она ударилась виском о ступеньку. Хоть кровь лилась, но она больше испугалась за побледневшего друга, чем от падения. Шиной, одновременно успокаивающий обоих, решил, что будет тренироваться только с Утахиме. Она схватывала на лету, часто не нужно было и пяти минут, чтобы скрутить его. По залу прокатился счастливый гул. Утахиме подняла голову и вытянула шею. — Что? Что такое? — встрепенулся Шиной. — После экзаменов нас могут отправить на отдых в Тахару, — ответил Айко, наконец посмотрев на них. — Это там, где этот автомобильный завод, да? — Да, там есть глэмпинг, который выкупил техникум несколько лет назад. — Это с чего они так расщедрились, интересно? — Наверное, нам такой подарок за то, что умрем рано, — жутко хохотнул кто-то рядом с ними. Утахиме поежилась. Голоса и гомон нарастал, и она решила убраться отсюда быстрее. — Встретимся вечером, — бросила она Шиной и легко на прощание провела рукой по предплечью Айко. Запасной выход, куда не торопились выходить ни студенты, ни преподаватели, находился рядом со сценой. Гакуганджи что-то рассказывал обступившим его выпускникам, Яга переговаривался с Мей Мей. Остальных Утахиме выпустила из виду и поспешила бесследно убраться подальше в лес. Она достала телефон в надежде увидеть сообщения от Секо, машинально прижимаясь к стенам, и, не поднимая глаз, скользнула к выходу. Кто-то окликнул ее, и она обернулась, продолжая идти. И больно врезалась в кого-то, выронила телефон и едва удержалась на ногах. — Снова убегаешь? — на этот раз Риота не придержал ее за руку. Он нарочно прибил ее вопросом к земле. Утахиме встала ровно и слегка согнулась в поклоне. — Извините меня. Асано едва улыбнулся и осмотрел ее. — Хорошо выглядишь, кстати. Постарайся не заболеть. Утахиме внутри обомлела и замерла. Все естество ее затаилось. Она широко и долго смотрела на мужчину и даже забыла, что нужно ответить. Асано подошел чуть ближе. Она даже не могла понять, что именно в нем так захватывало ее. Глаза? Улыбка? Или то спокойствие, которое он излучал? Словно бы он и был той частичкой, которой недоставало. Ведь внутри уже много месяцев царило полное безумие. И ей так не хватало острова, где можно отдышаться. Ничто в ней не было постоянным. Все ходило ходуном, и каждый день в этих стенах казался ей последним. Она даже не знала, зачем делает то, что делает. Ради чего на самом деле она пошла на поводу у чужих желаний? Что она может? — Прогуляешься со мной?

***

Солнце клонилось к закату. Птицы щебетали в ветвях, а ветер кружил пыль во дворе. Шиной приседал, грозно посматривая на окна женского крыла общежития. Айко чуть за ним отжимался. — Шиной! — окликнула его Утахиме, со всех ног мчась со стороны леса. Парень обернулся и вскипел быстрее чайника. — Я, по-твоему, нанимался ждать вечно?! Ты куда вообще делась после собрания? — Прости, прости! Были дела! Она кричала это на ходу. Бежала чуть ли не вприпрыжку, на щеках рдел румянец, а глаза блестели странным магическим светом. Волосы ее растрепались еще больше, толстовка съехала вбок, а к кедам прилипли мелкие листья. Шиной выпрямился и даже не попытался скрыть шок с лица. — Ты в чьей-то берлоге заснула? Что за вид? Утахиме лишь широко и смущенно улыбнулась и стала разминаться. Они дрались почти час, и несколько раз Шиной удалось даже уложить ее на лопатки. Они встали в нескольких метрах, тяжело дыша и отряхиваясь от пыли. — Не могу... не могу понять: ты поддаешься или просто невнимательна? Иори как-то неопределенно повела бровью и решила сменить вектор разговора: — Мне кажется, у тебя огромный прогресс. Шиной подавился водой, капли полились на майку. — Серьезно?! Утахиме кивнула. — Ну конечно! Ты видела, сколько я тренировался! Днями и ночами, можешь себе представить? Отдыха не знал! Ты видел, Айко? Айко даже не поднял головы, согласно кивнул в землю. Шиной стал напрягать руки и показывать им очерченный рельеф мышц. Утахиме смеялась, а потом боковым зрением заметила призрак, сочащийся между деревьев в сторону общежития. Секо брела быстро и не оглядывалась. — Шиной, ты отлично поработал! — воскликнула девушка, неотрывно смотря на удаляющуюся спину. — Завтра увидимся, спокойной ночи, ребята! Айко снова кивнул в землю, а Шиной махнул рукой и продолжил напрягать уже ноги. Утахиме побежала за подругой, на ходу вытирая костяшки пальцев. Секо зашла в коридор и спешно направилась к своей комнате. Иори залетела в коридор, едва не стукнувшись об угол. — Секо! Она добежала до ее комнаты и ввалилась в незакрытую дверь. Свет Иейри все еще не включила, сумерки полыхали в пространстве и оседали на предметах и белой постели. Утахиме едва нахмурилась, когда не увидела Секо в комнате, и только после судорожного вздоха сбоку обернулась. — Секо... Она стояла, прислонившись к стене прямо за дверью, крепко прижимая ладонь к животу. Лицо ее бледнело в розовом свету, а глаза мелко дрожали, смотря на Иори. — Секо, что с тобой? — узел в животе завязался, и Утахиме медленно подошла к ней. Иейри даже не дышала, стала опускаться на пол. Она прижалась спиной и обняла себя за плечи. Иори рухнула на колени, теряясь в догадках. Неужели Годжо уже говорил с ней? Почему она весь день не могла ей дозвониться? — Что случилось? Секо, ты ранена? — Я... — начала она белым, как полотно, голосом. — Я... забыла пакеты в торговом центре... — Что? — Утахиме нахмурилась еще сильнее и осторожно стала гладить ее по плечу. — Я забыла пакеты в торговом центре... Там платья и купальник... И новые туфли... Иори во все глаза таращилась на ее бесцветные подрагивающие губы. — Еще у меня разрядился телефон... А к нему я купила новую подвеску... И еще я купила... Я купила тебе заколку... Я купила... — Секо... — Она очень красивая... Очень тебе подойдет, правда, очень... И я... я встретила его... — Его? — шепотом повторила Утахиме за ней. Сукин сын Годжо, он все-таки нашел ее. — Что он тебе сказал? — Спросил, как у меня дела. Спросил, как... мы здесь все... — Он сделал что-нибудь? — Утахиме хотела направиться в его комнату и набить лицо. Притащить сюда, ткнуть пальцем и узнать, как он еще смеет называть себя ее другом. — Нет... нет, он только смотрел на меня. Сказал, что ничего мне не сделает. И что... и что я дорога ему. Иори поджала губы, боясь вставить очень нужный комментарий. — Он сильно поменялся, — спустя пару мгновений продолжила она. Усталость забирала ее, и тело, как тающая свеча, сползало вниз. Тени под глазами расползались по щекам. А Утахиме гадала, неужели Годжо напугал ее? Разве она боялась его когда-то? Что этот идиот натворил?.. — Сильно поменялся? — почти шепотом уточнила Иори. Давящая тишина и блеклые глаза Секо бросили ее в дрожь. — Устал. — Чертов Годжо... — свистяще вырвалось у нее. Как бы она хотела, как бы она мечтала о том, чтобы он посмотрел на нее теперь. До чего довел самого спокойного человека, самого мудрого и надежного. Пусть ему хоть за что-нибудь будет совестно! — Годжо?.. — посмотрела на нее Секо. — Он... тоже здесь?.. Они несколько секунд смотрели друг на друга. И все сошлось. Утахиме свалилась рядом с ней. — Значит, они вернулись одновременно.