Разговор без шуток, но с хорьками

      Менор был странно умиротворён. После ночных гроз, после видений, после разговоров, от которых у обоих будто трещали внутренние стены, это почти казалось… подозрительным.       — Он где? — спросил Тео, ввалившись в кухню с таким видом, будто только что победил личный бой с подушкой.       — Кого именно ты ищешь? — уточнил Драко, не поднимая глаз от газеты. — Себя? Завтрак? Уважение ко мне?       — Явно не последнее, — отрезал Тео, садясь к столу. — Слишком рано для чепухи и сарказма. Где кофе?       — На столе, — сухо заметила Гермиона. — В том странном сосуде, который магглы называют «кофейник».       Тео смерил её сонным, но одобрительным взглядом.       — Мерлин. Грейнджер с утра язвит. Это будет прекрасный день.       — Ты опоздал на завтрак на два часа, — заметил Драко. — Впрочем, я должен был догадаться, что ты почувствуешь, как атмосфера в поместье внезапно не требует экзорциста и примчишься.       — Я прибыл по зову долга, — драматично изрёк Тео, наливая себе кофе. — И ещё потому, что хорёк прислал мне сову. Там было написано: «Эти двое снова мучаются эмоциями. Приезжай, пока они не растеклись лужами».       Гермиона фыркнула, сдерживая смешок. Хорёк как раз в это время грациозно запрыгнул к ней на колени, свернулся клубком и, казалось, демонстративно игнорировал всех, кроме неё.       — Предатель, — буркнул Драко. — Я его спас. Выхаживал. Кормил. А теперь он влюблён в тебя.       — Что ж, — отозвалась Гермиона, поглаживая зверька, — у него есть вкус.       — Опасная фраза, — хмыкнул Тео. — Знаешь, как это звучит из уст девушки, которая с утра гладит белого хорька на коленях в доме Малфоя?       — Как начало скандального романа? — предложил Драко.       — Как судебное разбирательство, — мрачно заключил Тео, прихлёбывая кофе. — Но всё равно не могу поверить, что вы оба были на светском вечере и никто не погиб.       — Кто сказал, что никто не погиб? — небрежно бросил Драко. — У Гарольда Селвина, кажется, умерло чувство такта. Он что-то сказал про Грейнджер и теперь будет шепелявить до конца жизни.       — Потрясающе, — с восторгом сказал Тео. — Насилие в защиту чести. Я горжусь тобой, Малфой. Это так романтично.       Гермиона покраснела, уткнувшись в чашку с чаем. Грейвл недовольно фыркнул, будто ему не хватало внимания. Драко, напротив, слегка усмехнулся.       — Романтика — это когда тебе не приходится никого проклинать. А у нас… ну, мы работаем с тем, что есть.       — Прямо как Менор, — сказала Гермиона. — Он тоже работает с тем, что есть.       — Хочешь сказать, с вашей эмоциональной неустойчивостью? — Тео изобразил ужас. — Мерлин, бедный дом.       Они рассмеялись. Настоящим смехом — не нервным, не защитным. И в этом коротком моменте, за деревянным столом, в старинной кухне, в компании хорька с характером и друзей с язвами, что глубже, чем кажется, было что-то живое.       Что-то, ради чего стоило остаться.       Смех всё ещё не затих полностью, когда послышался странный скрип. Не сквозняк и не старые петли. Он был намного громче и глубже.       Менор вздохнул.       — Что это было? — Гермиона медленно отложила чашку.       — Дом, — сказал Драко, уже вставая. — Он меняется.       — Не в первый раз, — хмыкнул Тео, но уже напрягся, пальцы крепко обхватили чашку. — Хотя в прошлый раз он не дышал мне в ухо.       И тут зазвенело стекло.       Разом все окна в столовой пошли трещинами. Не разбились, но будто покрылись паутиной старинного мороза. Из углов комнаты потянуло холодом, и в воздухе заплясали едва заметные искры, будто сотканные из пыли и магии.       — Это он сердится? — спросила Гермиона тихо.       — Нет, — прошептал Драко. — Это кто-то вошёл.       Хорёк вздыбился, как миниатюрный гневный призрак, и спрыгнул с её колен, направившись к выходу.       — Мы не открывали двери, — заметил Тео. — Я лично проверял чары.       — Он не через дверь, — ответила Гермиона. — Он отсюда.       И в этот момент раздался звук, откуда-то сверху. Как падение чего-то тяжёлого, а потом они услышали голос. Глухой, будто из другого времени, из чужого рта, но с интонацией, от которой у Драко побелели костяшки пальцев:       — Драко… ты подвёл их всех. Опять.       — Ты — последний. И даже дом не хочет тебя.       — Это голос моего отца, — выдавил Драко.       В доме потемнели лампы. Огонь в камине затрепетал. И в зеркале над буфетом вместо их отражений проступили три фигуры: Гермиона, Драко и между ними — чёткий силуэт Люциуса Малфоя.       Тео отшатнулся. Гермиона инстинктивно шагнула ближе к Драко.       — Это не может быть… — прошептала она. — Это не он. Это проекция. Память. Проклятие.       — Или предостережение, — пробормотал Драко. — Он говорил мне эти слова однажды. Живьём. Перед тем, как…       Его голос оборвался.       Из зеркала тянулось нечто. Как щупальце тумана, закручивающееся, пробующее границы. И Менор снова содрогнулся.       — Я не позволю, — сказал Драко вдруг. — Ты не получишь власть. Ни ты, ни память, ни проклятие.       Он шагнул вперёд — и зеркало треснуло, как будто его слова были заклинанием.       Всё затихло.       Лишь хорёк сидел у двери, настороженно глядя вверх и дрожал.

***

      Гермиона стояла у окна в тёмной библиотеке. Занавески колыхались от сквозняка, который, казалось, пришёл из самого прошлого.       Сзади послышались шаги. Тихие и узнаваемые.       — Ты в порядке? — Драко насторожено взглянул на неё.       — Нет, — честно сказала она, не оборачиваясь. — Но это прогресс, правда?       Он подошёл ближе, остановился рядом. Оба смотрели в темноту за стеклом, где сад казался чужим, как если бы он в это мгновение не принадлежал ни времени, ни им.       — Это был он? — спросила она тихо.       — Нет. Не совсем, — ответил Драко. — Это была тень. Отголосок. Но с моими словами. С его интонацией. Очень личная сборка. — Он хмыкнул, но звучало это не как шутка.       — Дом усиливает наши страхи. Показывает то, что гниёт внутри. Или то, чего мы боимся увидеть.       — Тогда… почему я тоже это слышала?       Он замолчал. Слишком долго.       — Потому что теперь ты часть этого, — произнёс он наконец. — Или…потому что это уже не только мой дом. А наш. Как бы я не старался это отрицать.       Она резко повернулась к нему.       — Ты так легко говоришь «наш», но как только речь заходит о чувствах или ответственности — ты прячешься за иронией.       — Это моя броня, Грейнджер. Ты бы предпочла, чтобы я, как Поттер, спасал всех с открытым сердцем и с самоуничижением в голосе?       — Нет, — сказала она быстро. — Но иногда… ты мог бы не отшучиваться, а просто быть.       Он внимательно посмотрел на неё. В этом взгляде было слишком много.       — Ты боишься, что я не настоящий?       — Я боюсь, что мы настоящие. И в этом доме, где всё шепчет, отражает, искажает — это страшнее любого проклятия.       Наступила пауза.       И вдруг Драко, сказал тихо:       — Я слышал, как он говорил, что даже дом меня не хочет.       — А я думаю, дом ревнует, — ответила она мягко. — Он жил в одиночестве с твоими мыслями слишком долго.       Грейвл внезапно возник у двери, с шумом втянувшись в комнату, будто его послали на разведку. Он обнюхал пол, подпрыгнул, потом взобрался на кресло и обиженно уставился на них, будто хотел сказать: Если вы закончили драму — я тут, вообще-то, мерзну.       Гермиона чуть улыбнулась.       — Он нас прервал в самый тяжёлый момент. Опять.       — Его особый талант, — фыркнул Драко. — Эмоциональная поддержка через саботаж.       Она засмеялась тихо, и тот смех рассеял напряжение, как первый луч солнца после грозы.       — Ты ведь знаешь, что я не хотела тебя обидеть, когда сказала, что это твоя магия пытается быть нужной…       — Неважно, — перебил он. — Мы уже об этом говорили, но знаешь, я понял, что может быть, ты была права. Просто я никогда не думал, что моя магия выберет для этого тебя.       Гермиона замерла.       — Почему?       Он пожал плечами, взгляд снова ушёл в окно:       — Потому что ты — то, чего я себе не позволял даже представить.       Молчание повисло между ними, но уже не острое. Не напряжённое, а просто тихое и послушное. Драко смотрел на мерцание огня в камине, когда Гермиона притихла.       — Грейнджер?       Она уже сидела в кресле, полуобняв хорька, тот дремал на её коленях.       — М?       — Ты заснёшь здесь?       — Уже почти… — пробормотала она. — Если ты не будешь слишком громко страдать.       Он усмехнулся, после чего поднялся и взял плед со спинки дивана и аккуратно накрыл её. Она не шевельнулась, только чуть глубже вдохнула. А потом сквозь сон сказала:       — Спасибо, Драко.       Он посмотрел на неё долго. И только потом, уходя, пробормотал:       — Спокойной ночи, Гермиона.       Хорёк проводил его взглядом, зевнул, и снова уткнулся в руку Гермионы, как в лучшую подушку на свете.

***

      В особняке снова было слишком тихо. Гермиона и Драко шли по узкому коридору второго этажа, освещённому только светом их палочек. Дощатый пол поскрипывал под ногами, тени танцевали по стенам, будто шепча забытые имена.       — Вот здесь, — сказала Гермиона, останавливаясь у старой двери. — Здесь я чувствовала поток магии. Она словно пульсировала.       — Ты уверена, что это не твоё сердце? — Драко чуть наклонился к ней. Его голос — как всегда с оттенком иронии, но глаза выдают другое.       — Очень смешно, Малфой. Ты всегда шутишь, когда тебе страшно?       — Нет. Иногда я просто ухожу. Но, как видишь, я остался.       Она едва заметно улыбнулась, и осторожно толкнула дверь. Щелчок замка, и она медленно раскрылась, впуская их в маленькую, забытую комнату. Пыльный воздух. Запах магии и старого дерева. В углу стояло старинное зеркало в резной раме. Потускневшее, с трещиной по стеклу.       — Что это? — прошептала она.       — Это было здесь ещё при моём деде. Никто не знал зачем. Только одно правило — не смотреть в него слишком долго.       — Очаровательно, — фыркнула Гермиона. — Почти как ты.       Она шагнула ближе и споткнулась о ковёр, чуть пошатнувшись. Драко среагировал быстрее, чем успел подумать. Его рука автоматически оказалась на её талии, поддерживая.       — Осторожнее, Грейнджер. Слишком рано умирать за знания.       Её рука инстинктивно легла на его плечо и они замерли, ближе, чем были готовы. Его ладонь всё ещё на её талии. Её пальцы на его ключице. Пауза затянулась, а время, казалось, задержало дыхание.       — Это… — начала она, чуть хрипло, — не было частью эксперимента.       — Но, возможно, стоит внести в протокол, — отозвался он тихо.       Они оба смотрели друг на друга, и хотя ни один не сделал следующего шага, в этом моменте что-то дрогнуло, как шестерёнка, вставшая на место.       Хорёк, как по заказу, вбежал в комнату и, увидев их позу, заверещал, скорее от чувства приличия, чем от страха.       — Мы просто упали, — пробормотала Гермиона, отстраняясь, а её щеки заметно порозовели.       — Конечно, — усмехнулся Драко. — Это был крайне учёный способ падения.       Она развернулась к зеркалу, чтобы скрыть смущение, но его ладонь, прежде чем отпустить, задержалась ещё на долю секунды.       — Думаешь, зеркало реагирует на людей? — Гермиона уже взяла себя в руки, но голос всё ещё звучал тише обычного.       Хорёк хмыкнул.       — Думаю, оно любит драму, — отозвался Драко и подошёл ближе, остановившись рядом с ней.       Медленно, почти синхронно, они взглянули в тусклое зеркало. Сначала не было ничего. Лишь пыльная комната в отражении. Они вдвоём, как и положено. Молчали в напряжённой тишине. Но через несколько секунд поверхность зеркала дрогнула, будто ветер прошёл по воде.       И отражение изменилось.       В нём они, но другие. Драко был в тёмных одеждах, стоял сзади, едва касаясь пальцами её плеч. Гермиона была в платье, светлом и мягком, оборачивалась к нему с выражением, которого в настоящем ещё не было: неуверенность, но не страх, а скорее надежда.       — Это будущее? — прошептала она.       — Или то, чего мы боимся, — так же тихо ответил он. — Или хотим.       Отражения вдруг замерцали, и в следующую секунду вспыхнули ярким светом. Гермиона отшатнулась. Драко инстинктивно прикрыл её собой, выставив палочку. Когда свет исчез, зеркало снова стало обычным. Потускневшим и без магии.       — Ты это тоже видел? — выдохнула она.       — Я не настолько параноик, чтобы галлюцинировать в унисон, — пробормотал Драко, но рука на палочке не дрожала.       Они стояли молча. Тот редкий случай, когда даже хорёк не вмешивался, прижавшись к ноге Драко и принюхиваясь к полу.       — Это не просто артефакт, — наконец сказала Гермиона, голос уже тверже. — Оно связано с тем, что происходит.       — Или нас дразнит, — сухо заметил Драко. — Не исключено, что всё это — чей-то затянувшийся розыгрыш с извращённым чувством вкуса.       — У тебя самого было не так уж много вкуса в школе, — парировала Гермиона.       — А ты всё ещё цитируешь учебники в стрессовых ситуациях, — фыркнул он.       Они переглянулись и улыбнулись друг другу, но только на мгновение, потому что с зеркалом было не покончено.       На стекле осталась тонкая, будто выгравированная изнутри надпись. Она проявлялась медленно, по буквам, как капли воды:

«Истина отражается лишь в тех, кто готов смотреть.»

      — Ну отлично, — сказал Драко. — Загадочные афоризмы. Скучал по ним с пятого курса.       — Это вызов, — сказала Гермиона. — Оно просит нас не отворачиваться.       — Как и ты от меня? — неожиданно тихо спросил он.       Она не ответила сразу, потому что в отражении, пока они говорили, что-то снова двигалось, и это было уже не они.       Фигура в капюшоне, которая стояла в том же углу комнаты, но не здесь, а только там, в зеркале. Их отражения больше не двигались, а фигура как по команде шагнула вперед.       И вот тогда хорёк взвизгнул, запрыгнул Гермионе на руки, и зеркало снова вспыхнуло, но в этот раз тёмным светом.       Гермиона, сжала хорька на руках, словно он был её якорем к реальности.       — Это контакт.       — Ну, если это попытка мёртвых родственников Малфоя поиграть в шарады — они могли бы хотя бы быть вежливыми, — отозвался Драко, медленно отходя от зеркала. — Или подарить новое зеркало. Воняет стариной.       Хорёк тревожно пискнул и уткнулся носом Гермионе под локоть. Она погладила его, но взгляд не отрывался от зеркала.       — Не думаю, что это магия рода. Слишком личное, чтобы быть совпадением.       Голос Драко был тихим, почти неуверенным, но с оттенком раздражённого скепсиса. — Какая романтичная версия проклятия. Звучит, будто нас заколдовали, чтобы мы вынесли друг другу мозги в замкнутом пространстве.       — Не выношу. — Гермиона прищурилась. — Я рассуждаю.       — Ну вот. Уже начинается.       — Что?       — Твоя вторая любимая магия. Контроль.       Она смерила его взглядом, а он её, и в этой тишине, наполненной недосказанным, напряжением, и дрожащим хорьком между ними что-то смягчилось. Гермиона осторожно опустила зверька на пол, тот сразу выбежал из комнаты, прячась за дверным косяком, вытащив лишь любопытный нос.       — Я снова хочу извиниться, — выдохнула она. — За то, что тогда сказала. Это было грубо. Даже для меня.       — Нет, — Драко чуть усмехнулся. — Это было метко. Даже для тебя.       Он сел в старое пыльное кресло и выдохнул, слегка сморщив лицо от слоя пыли. Потом посмотрел на неё.       — Я просто… не ожидал, что ты это увидишь. Или скажешь, ну или запомнишь.       — Ты меня не знаешь, если думаешь, что я не замечаю, — тихо ответила Гермиона, сев напротив на не менее грязное кресло. Чистота помещения — последняя вещь, которая их сейчас волновала.       Он усмехнулся и отвернулся к старому камину. Некоторое время оба молчали.       — Грейнджер, — вдруг произнёс он, всё ещё не глядя. — Если бы я хотел быть хоть кому-то нужным — ты, наверное, единственный человек, чьё мнение по этому поводу я бы стал слушать.       Она хотела что-то сказать или пошутить, но слова застряли в горле.       — Так что если зеркало показывает то, что мы боимся, или чего хотим, — то, возможно, мне стоит пересмотреть свои ожидания от этой недели.       — Какие именно? — осторожно спросила она.       — Те, где ты уходишь, хлопнув дверью, — ответил он, всё ещё с иронией, но уже без колкости.       Она долго смотрела на него, будто пытаясь проникнуть в самую суть личности по имени Драко Малфой. Потом неосознанно протянула руку, а он сделал то же самое. Их пальцы не сомкнулись только коснулись. Коротко. Почти случайно.       И зеркало, тихо, едва неслышно зазвенело.       Звук был почти неразличимым, будто еле слышный звон, будто натянутая струна где-то в глубине зеркала дрогнула от их прикосновения.       Оба одновременно отдёрнули руки.       Не от страха, а скорее, от того, как интимным показался этот жест.       И как быстро на него отреагировала магия.       — Слышала? — спросил Драко. Его голос стал тише. Почти шёпотом.       — Если это не твой хорёк решил помузицировать, то да, — откликнулась Гермиона, поднимаясь. Она подошла к зеркалу.       — Что ты делаешь? — Он поднялся вслед.       — Пытаюсь понять. — Она провела рукой вдоль рамы.       — Великолепно. Осталось только поцеловаться и оно, наверное, сложится в портал в ад, — фыркнул он, но шагнул ближе.       Гермиона посмотрела на него поверх плеча.       — Поцеловаться?       — Фигура речи, Грейнджер. Не обольщайся.       — О, поверь, я бы точно предпочла портал в ад, чем добровольный поцелуй с тобой.       Он усмехнулся.       — Хочешь, проверим? Сравним ощущения?       Она закатила глаза и собиралась что-то отрезать, но тут зеркало снова дрогнуло. Только на этот раз показало что-то. Бледные силуэты двух людей. Слишком похожие на них.       — Это… — Гермиона подошла ближе, её пальцы почти касались поверхности. — Это снова видение?       — Нет, — прошептал Драко. — Это отражение, но не наше. Посмотри — их жесты не совпадают.       Он оказался слишком близко рядом с ней. И, на какое-то мгновение, оба просто наблюдали.       Они в отражении стояли в той же комнате. Тот же камин, тот же узор на ковре, но с другими лицами и взглядами. Такие же позы, но чуть сдвинутые во времени.       — Они выглядят как мы… — прошептала Гермиона. — Но не мы. Другая пара? Другое время?       — Или мы. В другой реальности. — Он сказал это спокойно, как человек, переживший слишком много, чтобы что-то всерьёз отрицать.       В зеркале, те двое коснулись лбами. В тот же миг, как Гермиона резко отшатнулась.       — Всё. Хватит. Это слишком.       — Испугалась? — тихо спросил Драко, не двигаясь.       — Не этого. — Она сделала шаг назад. — Я боюсь, что начну верить.       Он долго молчал. Потом коротко и понимающе кивнул.       — Верить — это действительно опаснее, чем быть проклятым, — сказал он. И в этот момент прибежал хорёк. Сначала он шлёпнулся в углу, потом, как ни в чём не бывало, вскочил на кресло и уселся прямо между ними, как старый дед, уставший от драм. Драко взглянул на него.       — Прекрасно. Третье колесо явилось на финальную сцену.       Гермиона фыркнула.       — Думаю, он просто напоминает тебе, что у тебя уже есть пара.       Хорёк выразительно зевнул и уронил голову на лапки.       Они оба рассмеялись. Усталым, нервным, почти освобождающим смехом.       — Пошли, — сказал Драко, коснувшись её локтя. — Нужно выдохнуть. Или выпить. Или всё сразу.       — Думаешь, зеркало не обидится?       — Пусть попробует. Я его не звал.

***

      Комната, в которую они перешли, была почти погружена в полумрак, только тёплое, рассеянное свечение от старинного торшера в углу, шелест пламени в камине и тихое тиканье часов.       — Здесь хотя бы зеркало не наблюдает, — пробормотала Гермиона, оглядываясь.       — Насчёт этого я бы не был так уверен, — Драко подошёл к буфету и достал бутылку. — В этом доме даже вазоны, кажется, шепчутся друг с другом, когда нас нет.       Он налил в два бокала, протянул один ей.       — За вымышленные отражения и настоящих хорьков?       — И за волшебников, не умеющих признавать очевидное, — добавила Гермиона с улыбкой, чокаясь с ним.       Она опустилась в кресло у камина, поджав ноги. Бокал держала двумя руками, словно чашку с чаем. Драко устроился рядом, не на другом конце дивана, а близко, слишком близко, как для обычного разговора. И слишком легко, как для сдержанной Гермионы, её плечо коснулось его рукава.       — Знаешь, я не думала, что вернусь сюда. — Она глядела в огонь. — После войны. После всего. Менор казался концом всего, не началом.       — Забавно, — он сделал глоток. — Я тоже. Только для меня он был тюрьмой, а теперь, с твоим появлением стал чем-то вроде головоломки или предчувствием.       — Предчувствием чего?       Он посмотрел на неё прямо и открыто.       — Чего-то живого. Непредсказуемого и раздражающе умного.       — Прекрати, — она хмыкнула и толкнула его локтём. — Я не умею принимать комплименты от Малфоя. Это, по-моему, где-то в уставе Гриффиндора запрещено.       — Хорошо. Тогда просто молчи. — Он чуть наклонился ближе, не убирая взгляда.       Она почувствовала, как его колено чуть касается её ноги. Как ладонь, лежащая между ними, сдвинулась на пару сантиметров. Не коснулась, ещё нет, но почти.       — Почему ты согласилась поехать со мной на этот вечер? — вдруг спросил он. — Без шуток. Без хорьков.       Она замерла. Потом медленно поставила бокал на столик, чуть повернулась к нему.       — Потому что хотела знать что из всего этого магия особняка, а что мы сами.       На миг повисла тишина. Он медленно кивнул, и в том движении была вся его злость, и усталость, и надежда, с которой он боялся столкнуться.       — Думаю, — сказал он тихо, — ты уже знаешь ответ.       И тогда она осторожно, но уверенно положила руку поверх его. Как будто больше не хотела спорить со своими чувствами.       — Грейнджер… — он чуть сжал её пальцы.       — Не говори, — прошептала она.       И в этот момент не зеркало, не книга, не магия, а просто их собственные дыхания стали единственным, что заполнило комнату. Больше не было войны. Не было разногласий. Только он и она. И это прикосновение.       А потом, конечно же, появился Грейвл, выпрыгнув из-за кресла и деловито устроившись прямо у Гермионы в ногах, словно знал, что это его законное место.       — Он всегда так? — спросила она, не убирая руки.       — Да. Он считает себя эмпатом. Слегка навязчивым, — отозвался Драко, но не двинулся с места.       — Удивительно, как вы вообще ещё не начали с ним парную терапию.       — Мы пытались. Он всё время пытался съесть подушку психомага.       Они рассмеялись. И рука осталась в руке.       И никто не отпрянул.       Ночь опустилась на Менор плотным покрывалом. Тьма за окнами была почти бархатной, а внутри только шорох огня и редкие потрескивания древнего дома, словно он сам, затихнув, прислушивался.       Гермиона так и осталась сидеть рядом с ним, не отводя взгляда. Его рука всё ещё лежала под её ладонью, и каждый незначительный жест, движение пальцев, перемена дыхания эхом отзывался в ней.       — Мы ведь не зря здесь, — тихо сказала она. — Всё это не только о доме.       — Конечно. — Его голос стал низким. — Это ещё и про хорька. Очевидно.       Она улыбнулась сквозь тепло на щеках и сказала почти шёпотом:       — А ещё — про нас. Правда?       Он спокойно посмотрел на неё, слегка сглотнув, и поддаваясь чуть вперед.       — Я не знаю, где заканчивается проклятие и начинается то, что я чувствую. Но, видит Мерлин, я бы не рискнул чувствовать это, если бы не был в этом уверен.       — Даже если это чувство ко мне? — Она попыталась пошутить, но голос выдал напряжение.       — Особенно тогда. — Он чуть наклонился. — Потому что с тобой не получится солгать даже себе.       Тишина повисла между ними. На этот раз не неловкая, а тёплая и обволакивающая. Она не отстранилась, когда он чуть ближе наклонился к её лицу. Не двинулась, когда его лоб слегка коснулся её.       — Если мы поцелуемся… — прошептала она. — Это не разрушит всё?       — А если не поцелуемся — не будем знать, что могли построить.       Медленно и осторожно он приблизился к её лицу. Не резко — почти в дыхании. И тогда они почувствовали шорох. Как будто дверь скрипнула, но не открылась. Дом снова напомнил о себе. И, как ни странно не испугал, а только добавил ощущения, что за ними наблюдают.       — Он снова играет с нами, — пробормотала Гермиона, отстраняясь на дюйм, но не больше. — Думаешь, это был знак?       — Я надеюсь, он хотя бы даст нам закончить. — Драко вздохнул. — Не каждый вечер, знаешь ли, я почти целую гриффиндорку по обоюдному согласию.       Она засмеялась. Настояще, легко. Хорёк, всё ещё свернувшийся клубочком у её ног, издал сонное фырканье, будто поддерживая момент.       — Он всё видел, — пробормотала Гермиона.       — Он будет шантажировать нас этим до конца своих пушистых дней, — отозвался Драко.       Они остались рядом. Бок о бок. Доверительно.       Не шагнули через черту, но оказались настолько близко, что уже не могли притворяться.       И в эту ночь, она не пошла в свою комнату. Они остались вдвоём у камина, затихшие, дремлющие. Её голова легла на его плечо. Он не пошевелился, а только укрыл их общим пледом.       Грейвл, к слову, моментально запрыгнул сверху, как печать. И где-то в глубине Менора — зеркало на втором этаже дрогнуло, показав на секунду совсем другую реальность: их двоих, но не здесь. В другой жизни. В другой судьбе. Но уже вместе.