Глава 4.

4 глава. Один из охранников молча кивнул. Без слов было ясно — всё уже решено. Он развернулся, и Саюри, не задавая вопросов, пошла за ним. Каблуки гулко звенели по холодному мрамору. Звук отдавался в стенах, будто эхом её собственной тревоги. За её спиной клуб продолжал жить — музыка, свет, гомон, плотный запах алкоголя и тел. Здесь же было тихо. Слишком. Широкий коридор утопал в приглушённом красном свете. Потолки — высокие, стены — гладкие, как отполированные кости. Воздух — плотный, будто насыщен ожиданием крови и никотина. Она даже не дышала — словно боялась, что от этого всё взорвётся. С каждым шагом в груди рос ком, сжимая лёгкие. И всё же — шаг за шагом — она шла. Они остановились у массивной двери с латунной литерой V. Металл блестел в полумраке, будто насмехаясь. — Заходи, — бросил охранник, не глядя на неё. Дверь распахнулась. И внутри — другой мир. Густой мягкий свет люстры, отбрасывающий сложные тени от кресел и диванов. В воздухе витал запах дорогого табака, виски, мускуса и кожаной мебели. Всё было слишком идеально: как будто каждая деталь поставлена режиссёром. Только вместо сцены — логово. Первым она увидела его. Тот, кто начал всё это. Санзу Харучио. Улыбка-порез. Волосы цвета весенней сакуры. Глаза — ледяные, полные шепота и безумия. Он сидел, раскинув руки по спинке дивана, как будто это был трон, а он — правитель тьмы. Или, скорее, палач, ждущий команды. Рядом с ним — высокий мужчина с зачёсанными назад черно-фиолетовыми волосами и сиреневыми глазами, в которых сквозила лень, перемешанная с насмешкой. Ран Хайтани. Опасность, упакованная в шелк. Он выглядел так, будто каждый вечер заканчивал кровью, но начинался с джаза. На другом конце дивана полулежал его брат — Риндо. Более спокойный на вид. Равнодушный, холодный. Его усмешка была почти ленивой, но в этом безразличии пряталась бездна. Он наблюдал за Саюри, как будто разглядывал новый экспонат в частной коллекции. Тонкие пальцы перебирали край бокала, словно уже решая, будет ли сегодня вечер с вином или с кровью. Саюри вошла. Голову не опускала. Внутри всё дрожало, но на лице — ничего. Ни страха. Ни вопроса. — Присаживайся, — сказал Санзу. Его голос был бархатным, но с той интонацией, от которой хочется достать нож. Не спастись. Умереть с оружием в руках. Она села. Медленно. Глаза — только вперёд. Ран щёлкнул пальцами — и из-за ширмы вынырнул бармен, как тень. На подносе — четыре бокала с янтарной жидкостью, медленно переливающейся в полумраке. Виски. Или яд. Разницы уже не было. — Расслабься, — лениво протянул Ран, поднося бокал ближе. — Сегодня ты уже никого не должна убивать. Санзу усмехнулся. Не сказал ни слова. Только взглянул — и этого хватило. Как будто в грудь вонзили невидимое лезвие. — Это была проверка, — заговорил Риндо. Его голос был отстранённым, безоценочным. Как у патологоанатома. — И ты её прошла. Быстро, чисто. И главное — без сожалений. Он поднял бокал. Свет прошёл по его грани, отразившись в глазах. — Добро пожаловать в реальность, детка. Теперь ты — одна из нас. — Он явно наслаждался тишиной в комнате. — Ну что ж. Познакомимся? Он встал и театрально поклонился, пальцы коснулись груди. — Ран Хайтани. Один из верхушки Бонтена. Как и мой брат. Риндо кивнул. Коротко, точно. Словно команда. — Риндо, — бросил он и, чуть склонив голову, вернулся на место. Санзу отбросил окурок, не отрывая взгляда от Саюри. В его походке было что-то от хищника, который уже пообедал, но всё равно хочет куснуть. Он подошёл ближе. Только теперь она услышала — под рубашкой звякнули ножны. — Санзу. Мы с тобой уже знакомы. — Голос его обволакивал, как шелковая верёвка на шее. — Второй в Бонтен. Личный исполнитель воли короля. Саюри хотела ответить, но слова застряли. Вместо них — вспышки: …тела, найденные в порту… Бонтен… серия исчезновений… преступная организация… Всё встало на свои места. То, что раньше казалось предчувствием, стало воспоминанием. Лицо страха обрело форму. Сердце забилось быстрее. Она знала — он это слышит. Санзу слегка приподнял бровь, будто радуясь. Он сделал шаг. Потом ещё. Пахло табаком. Кожей. Металлом. — Ты убила человека, — сказал он, и в голосе не было ни укора, ни радости. Только факт. — Не расплакалась. Именно так умирают иллюзии. Именно так рождаются монстры. И ты сделала это с лицом, будто пьёшь утренний кофе. Он подошёл вплотную. Его дыхание коснулось её уха. — Вопрос не в том, станешь ли ты одной из нас, — Ран перебирал прядь за прядью, как будто что-то распутывал. — Ты уже стала. Риндо передал ей чёрную карту. Глянцевая поверхность сверкнула в свете лампы — эмблема Бонтена, змея, обвивающая лезвие. — Поздравляю. Ты — часть Бонтен. Больше не игрушка. Не пешка. Теперь — орудие. Мы наточим тебя до блеска. Саюри взяла карту. Уверенно. Молча. Санзу снова улыбнулся. Глубже. Шире. Как будто наконец получил то, что хотел. — Мы следили за тобой. Долго. Ты думаешь, что была одна? Мы просто ждали, когда ты сама дашь нам повод. И ты дала. Мы не создаём монстров — мы их находим. Ран бросил на стол тонкую папку. Бумаги. Фото. Подписи. — Это договор. Пока неофициальный. Завтра — ты подпишешь. Мы инвестируем в тебя. Деньги. Время. Кровь. Ты либо станешь нашей гордостью. Либо сгоришь. Сегодня — только ужин. — Он взглянул на неё внимательно. — С нами ты или нет? Санзу подошёл ближе. Его дыхание снова обожгло её кожу: — Привыкай к запаху крови, Саюри. Он теперь всегда будет с тобой. Она потянулась к бокалу, потом замерла. — Я не пью, — тихо сказала она. Даже не глядя на них. Тишина. Санзу рассмеялся. Хрипло, с насмешкой. Опёрся локтем о колено, закуривая. — Не пьёт, — повторил он, переглянувшись с Риндо. — А что тогда ты тут делаешь? — тихо, почти ласково, но с угрозой спросил Риндо. Ран подал бокал ближе. — Расслабься. Один глоток. И ты поймёшь, каково быть с нами. Без него — ты чужая. — Его голос был мягкий, но в глазах сверкнула сталь. — Или ты думаешь, что можно просто войти и остаться трезвой? — добавил Санзу. Холод прошёлся по её позвоночнику. Она колебалась. А потом — взяла бокал. — Только один, — сказала она и сделала глоток. Горло обожгло. Глаза чуть не закрылись. — Вот и славно, — Санзу довольно закурил, выпуская дым в сторону Риндо. Тот даже не моргнул. — Вот и всё. Родилась. Пауза. Потом — голос. — Но вы уверены? Что я подхожу для этого? — она вдруг заговорила. — У меня… жизнь. Университет. Друзья. Работа. Я обычная. Риндо положил перед ней планшет. — Обычная? — он хмыкнул. — По нашему досье — импульсивная. Склонна к срывам. И холодному анализу. — Он щёлкнул экран. — Читает статьи о серийных убийцах. Потенциально садист. Прячется под маской. Ран подхватил: — Носит нож. Напала на одноклассника. Тот до сих пор лечится. Фото прилагается. Она молчала. Что-то щёлкнуло. Внутри — всё стало тихо. — Я знаю, кто я. И у меня нет иллюзий. Так что — чего вы хотите? — голос был ровным. Почти медицинским. Ран усмехнулся: — Вот. Наконец-то. Она закатила глаза. Риндо убрал планшет. — Мы не хотим тебя менять. Мы хотим, чтобы ты перестала притворяться. Санзу присел рядом. Склонился ближе. — Ты хочешь власти. Тебе нравится страх. Ты хочешь быть последней инстанцией. Мы даём тебе это. Он протянул карту. Та же змея. То же лезвие. — 24 часа. Подумай. Ты с нами — или исчезаешь. Без следа. Он наклонился к её уху: — Либо ты выбираешь нас… — …либо мы выбираем за тебя, — закончил Ран.