Глава 1

«А когда никто тебя утром не будит, и когда никто не ждёт тебя ночью,

и когда ты можешь делать всё, что захочешь — как ты называешь это,

свободою или одиночеством?»

      

— Чарльз Буковски

      

      3,5 года спустя

             Драко Малфой стоял перед ней с изможденным лицом, настороженным взглядом, а бледные черты лица сменились холодным безразличием. Несмотря на мешки под глазами и перепачканное пеплом и кровью лицо, в изгибе аристократического лба и вздернутом остром носу сквозило высокомерие. Он почти нависал над ней, за три с половиной года значительно прибавив в росте и телосложении. Тем не менее, Гермиона стояла прямо в нескольких футах от него, вызывающе и непоколебимо глядя прямо ему в глаза, палочка была направлена прямо в его шею.              — Грейнджер.              — Малфой.              — Гермиона, — сказал Кингсли Бруствер своим глубоким спокойным голосом, — мы это обсуждали.              Действительно, они это обсуждали. Прошлой ночью Драко Малфой появился в одном из секретных мест встреч Истинного Ордена, отдал свою волшебную палочку и попросил убежища в обмен на информацию. Сообщалось, что поместье Малфоев было охвачено пожаром, никто из его обитателей не спасся. И вот спустя несколько часов он был здесь, Драко Малфой, весь в саже и порезах, желающий перейти на другую сторону после трех лет службы Темному лорду.       Если бы Орден Феникса — Истинный Орден — не был в отчаянии, если бы они не были вынуждены уйти в подполье, когда Темный Лорд укрепил свою власть над Магической Британией, контролируя министра магии и новостные издания с помощью того, что он называл Орденом Змей, Истинный Орден не был бы так готов позволить Пожирателю смерти легко влиться в их ряды. Пожиратель Смерти из одной из самых известных чистокровных семей, которая защищала все, за что ратовал Волдеморт.       И все же он стоял здесь, без палочки, в конспиративной квартире, где она в настоящее время жила, под ее контролем. Гермиона сжала челюсти.              — С него сняты все обвинения, Гермиона, — раздраженно сказал Кингсли. — Мы применили к нему сыворотку правды, просмотрели его воспоминания, и его информация кажется достоверной. Нам нужна его информация, ты знаешь это.              Гермиона вздохнула, уже прочитав отчеты.              — Но мы будем соблюдать осторожность, поэтому хотим, чтобы ты следила за его поведением, — прежде чем она успела возразить, он продолжил. — У нас заканчивается информация, ресурсы, рабочая сила. Послушай, я понимаю, что ты не решаешься доверять другому человеку, особенно ему. За эти годы ты привыкла действовать самостоятельно, выполнять задания без напарника, собирать важную информацию, и мы уважали это желание изолировать себя от всех. Я знаю, что после всего было тяжело… во время битвы и после того, как Рон сбежал…              — Не надо.              — Да, я знаю, я знаю. Но нам нужно, чтобы ты это сделала. Это риск, на который мы должны пойти.              — И каковы его мотивы? Вы хотите сказать, что он просто передумал? — она невесело рассмеялась.              — Его сын.              Гермиона опустила палочку в ответ на предостерегающий взгляд Кингсли, заметив, что губы Малфоя почти незаметно дернулись. Пока Кингсли повторял условия своего надзора, Гермиона мысленно просматривала информацию в его личном деле. Он женился на Астории Гринграсс через пару месяцев после битвы. Однако, она умерла при родах их сына из-за болезни крови. Оба его родителя были мертвы: Люциус погиб во время нападения из засады, Нарцисса — во время пожара, поглотившего поместье Малфоев пару ночей назад. И все это время он оставался преданным Темному Лорду, будучи не только участником, но и лидером многочисленных рейдов, сражений и убийств, направленных на то, чтобы избавить мир от грязнокровок.       Двенадцать крупных сражений, семьдесят пять рейдов, повлекших за собой гибель более ста пятидесяти шести магглорожденных и магглов — цифры, которые она уже запомнила, осматривая тела погибших и обломки после этого. Это было его лицо на бумаге, изображенное с холодной жестокостью, отсутствием угрызений совести и выражением превосходства, когда он стоял позади своего хозяина. Даже сейчас, когда он стоял перед ней, заявляя, что передумал, цифры и образы запечатлелись в ее совершенной памяти.              — Давай кое-что проясним, Малфой, — сказала она с ледяным спокойствием, обрывая Кингсли, — если ты хотя бы попытаешься угрожать мне или Ордену, или хотя бы намекнешь на предательство, солгав или отказавшись раскрыть информацию, ты пожалеешь, что не сгорел в огне.              — Поверь мне, Грейнджер, быть прикованным к тебе — это само по себе наказание, — прорычал он, подходя ближе.              — Дай только один чертов…              — Пивет, — из-под мантии Малфоя высунулась светло-русая головка. Круглые серебристые глаза робко взглянули на нее, — Кто вы?              На мгновение Гермиона замерла при виде маленького мальчика лет двух, которого Малфой бережно сжимал в объятиях. Должно быть, на него было наложено заклинание отвода глаз, прежде чем Малфой отдал свою палочку, подумала она, поскольку не заметила ребенка с любопытными глазами, который, очевидно, был спрятан под мантией Малфоя.              — Привет, — ответила Гермиона, затаив дыхание. Она стояла, ошеломленная, и смотрела на маленького ребенка, который уткнулся головой в шею Малфоя, а затем с любопытством посмотрел на нее сквозь пальцы. — Я Гермиона. Как тебя зовут?              — Ми-ни? — неуверенно спросил он, глядя на отца, который коротко кивнул ему, — Пивет, Мини. Меня зовут Скоупиус.              — Привет, Скорпиус, — медленно произнесла Гермиона, бросив быстрый взгляд на Малфоя, который смотрел на нее с угрозой. Его тело напряглось, когда он принял оборонительную стойку. — Я здесь не для того, чтобы причинить тебе вред. С этого момента ты будешь жить со мной, хорошо?              Она снова посмотрела на Малфоя настороженным взглядом и твердо кивнула ему. Он кивнул в ответ, а Скорпиус покраснел и улыбнулся ей.              — Хо-ошо.

            ***

             После того, как Грейнджер провела для них краткую экскурсию по конспиративному дому, в котором они будут жить, она оставила их в отведенной им комнате. Это было не так уж и много, но этот дом был уединенным и хорошо защищенным. Грейнджер сказала ему, что раньше им владела семья магглорожденных, которые погибли на войне, и при этом обвиняюще посмотрела на него. Он сжал челюсти, но просто проигнорировал ее праведный взгляд.       Конспиративный дом имел всего один этаж, но был довольно просторным: гостиная, кухня, две спальни и небольшая библиотека. Хотя там было относительно чисто, краска не облупилась и мебель была из светлого дерева, он не смог скрыть усмешки при виде беспорядочно разбросанных книг и пергаментов.       Наконец, оставшись один в своей комнате, Драко потянулся к кобуре на плече, прежде чем вспомнил, что у него нет палочки, чтобы установить защиту вокруг маленькой комнаты. Он вздохнул и осторожно положил Скорпиуса на кровать, голова которого свесилась вниз, так как он заснул во время экскурсии Грейнджер. Мерлин, думал он, лежа рядом с сыном, она все еще была высокомерной сукой с комплексом всезнайки.       Во многом она выглядела так же, как и раньше. На голове у нее по-прежнему была копна кудрей, которые, как он был убежден, были живыми, если она когда-нибудь соблаговолит замереть. Война определенно изменила ее — она больше не была той тощей неуклюжей девочкой из библиотеки. Вместо этого, она обладала уравновешенностью человека, закаленного годами войны. В ее щеках с ямочками и вздернутом носике все еще была мягкость, но в глазах, в которых, как он заметил, гриффиндорский огонь притупился, сменившись холодной твердостью.       И то, как она смотрела на него — прямо в глаза. Это было почти тревожно.              — Папа? — пробормотал его сын, протягивая к нему руку.              — Я здесь, я здесь, Скорп. Теперь мы в безопасности, — Драко слабо улыбнулся, закрыв глаза и вдыхая запах своего сына.              Они ушли, черт возьми, ушли. Возможно, он сменит одну клетку на другую, но подальше от этого гребаного монстра.              — Я обещаю, что все будет лучше. Я все исправлю, — пробормотал он, прежде чем прижаться губами ко лбу сына.              В ответ Скорпиус еще сильнее уткнулся в шею отца.       

      ***

             Гермиона просматривала в библиотеке свои записи относительно предстоящего задания, когда услышала спор на кухне.              — Ватсон никому не служит, Ватсон — свободный эльф.              Гермиона вошла на кухню и увидела, как Малфой, с красным лицом, возвышается над Ватсоном. Несмотря на сердитое выражение лица Малфоя, Ватсон не сдвинулся с места, его морщинистое лицо исказилось в усмешке, водянистые фиолетовые глаза превратились в щелочки.              — Какие-то проблемы? — спросила Гермиона, прищурившись.              Последние два дня она то и дело проверяла информацию Малфоя. В укрытиях Пожирателей смерти были чертежи и рецепты экспериментального оружия, о которых она немедленно сообщила Истинному Ордену. Однако она все еще не была уверена, насколько успешными были их эксперименты и каков может быть реальный ущерб от них.              — Я просто попросил этого домашнего эльфа приготовить что-нибудь на обед для нас со Скорпиусом.              — Он не домашний эльф, Малфой, он член Ордена, — она ухмыльнулась в ответ на его недоверчивый взгляд. — На самом деле, Ватсон имеет более высокий доступ, чем ты. Он следит за путями эвакуации и стратегиями реагирования на чрезвычайные ситуации, учитывая его знания о домах чистокровных. И он помогает в способах связи и эвакуации, учитывая его способность аппарировать куда угодно.              — Я понял, — его челюсть сжалась.              Он посмотрел на нее сверху вниз, и на его лице появилась маска, затем вышел из комнаты.              — Сколько неприятностей он тебе доставил?              — Ватсон с этим разберется. Ватсон привык к чистокровным аристократам, он привык, — Ватсон нахмурился.              Несмотря на замечание Кингсли о том, что она работала в основном в изоляции, сообщая о назначенных встречах только при необходимости, она часто бывала с Ватсоном. Они хорошо ладили, она и старый эльф. Она нашла его в заброшенном поместье чистокровных, закованного в цепи, а его хозяин был мертв. После своего освобождения он захотел помочь. С ним было легче, и у них было молчаливое взаимопонимание — не нужно было говорить или обсуждать личное.              — Хорошо, — она улыбнулась ему. — Я проверила первоначальную информацию, которую дал нам Малфой. Пока все в порядке, — прокомментировала она, взяв кружку и начав заваривать чай.              С тех пор, как Истинный Орден был вынужден скрываться и мог организовывать только отдельные целенаправленные атаки, Гермиона взяла на себя роль стратега и сборщика информации. У нее был высокий уровень доступа, она была посвящена в конфиденциальную информацию и могла выполнять свои собственные миссии по своему усмотрению.       После многих лет работы мозгом «Золотого трио» она была в своей стихии, собирая информацию и устанавливая связи с помощью логических выводов и исследований. И на этот раз никто не принижал ее за это и не заставлял стыдиться своего интеллекта. Во время учебы в Хогвартсе она не желала платить за свой интеллект, не желала терять друзей или быть изгоем в коллективе. Поэтому она молчала, когда знания возбуждали ее, пыталась найти компромисс между молчанием и поддержанием обычных разговоров. Но теперь с этим было покончено — она больше не пыталась заглушить свой интеллект, ей все равно нечего было терять.       Гарри больше нет. Рон исчез, сбежав, не в силах смириться с тем, что Гарри мертв. Ее родители были в безопасности, но лишены памяти. Оставшиеся члены Ордена из Хогвартса, включая Джинни, Симуса, близнецов Патил, Чжоу и других, были вместе в одном из безопасных домов. Но она не могла наладить с ними контакт, как ни старалась. Некоторые даже цеплялись за надежду, что Гарри все еще жив, заперт внутри. И она не могла сидеть там, выдавливая из себя улыбку и пытаясь сосредоточиться на хорошем, притворяясь, что они не в эпицентре войны. И вот, она оказалась там, где осталась только она сама.              — Мисс Грейнджер все равно должна быть осторожна. Ватсон много слышал о наследнике Малфоев.              — Не волнуйся. Я буду осторожна.