Глава 4

            — Тебе нужно протянуть руку и прикоснуться к тому,

что кипит у тебя внутри и сделать это полезным.

      

— Одри Лорд

                    — Мини! Мини! — Гермиона вскочила и увидела маленькую фигурку, рыдающую и трясущую ее за плечо.              — Скорпиус? — она соскользнула с кровати и присела перед ним на корточки.              Его лицо было сморщенным и в пятнах, по нему серебряными струйками бежали слезы. Она тут же притянула ребенка к себе, вытаскивая волшебную палочку.              — Что не так?              — Папочка, — всхлипнул он, крепче прижимаясь к ней, — папочке плиснился плохой сон.              Гермиона расслабилась и стала гладить его по спине, чтобы успокоить.              — Все в порядке, с ним все будет в порядке, — тихо пробормотала она. — Пойдем поможем ему, хорошо?              Скорпиус кивнул, но не отпустил ее, поэтому она подхватила его на руки и направилась в комнату Малфоя. Гермиона шептала Скорпиусу на ухо, пытаясь успокоить. Его плач утих, но он все еще всхлипывал и дрожал.              — Мы поможем твоему папочке. С ним все будет в порядке, я обещаю, — они вошли в комнату, дверь была уже приоткрыта.              Малфой, лежа на кровати, отчаянно метался по простыням. Гермиона выругалась и взмахнула палочкой, чтобы зажечь лампу на прикроватной тумбочке.              — Нет! Нет! — хрипло выдохнул он, откидывая простыни, его лицо было напряжено и покрыто капельками пота.              Скорпиус снова начал всхлипывать, бессвязно умоляя Мини, помоги, Мини, помоги, Мини, помоги.              — Малфой! Малфой, проснись! — позвала Гермиона, опустив Скорпиуса на пол и подойдя к его отцу.              Золотистый свет лампы падал на его потный торс, освещая перекошенное лицо и закатившиеся глаза.              — Я сделаю, сделаю! Я сделаю все, что угодно, пожалуйста…              — Драко! — закричала Гермиона, удерживая его голову на месте.              Скорпиус крепко вцепился в ее ногу, его плач становился все громче.       Внезапно глаза Малфоя распахнулись, и он резко выпрямился, чуть не ударив Гермиону по голове от неожиданности.              — Где — блять — я… — его широко раскрытые испуганные глаза осматривали комнату. — Скорпиус!              — Папа! — завопил Скорпиус, забираясь на кровать и обнимая отца за шею.              — Скорпиус, — повторил он, вдыхая запах сына и успокаивая его рыдания. — Я в порядке, я в порядке. Мне так жаль…              Малфой напрягся, его голова дернулась вверх при звуке выдоха Гермионы.              — Какого хрена ты здесь делаешь, Грейнджер? — вскипел он, его взгляд сразу насторожился.              Гермиона в ответ прищурилась и вздернула подбородок.              — Скорпиус пришел ко мне…              — Не смотри на меня так, черт возьми, — прорычал он.              — Не смотреть как? Что с тобой не так? Я просто помогала!              — О, пожалуйста! Этот взгляд, который кричит о том, что ты думаешь, что ты намного лучше всех! — он не дал ей ответить. — Ты ждешь благодарности? За то, что помогла бедному Пожирателю Смерти? Потому что ты намного лучше с твоим чертовым гриффиндорским сердцем, — выплюнул он.              — Приди в себя, Малфой! Я отказываюсь быть мишенью для твоей маленькой вспышки гнева…              — Вспышки гнева? — Драко холодно рассмеялся. — Чертова классика. Ты думаешь, только потому, что ты на стороне «добра и праведности», никто другой, особенно те, кто находится по другую сторону баррикад, не пострадал от этой войны? Поиски информации, даже не на передовой — скажи мне, Грейнджер, за последние несколько лет наши пути не пересекались на поле боя. Ты пряталась на конспиративной квартире со всеми своими книгами и информацией, в то время как твои друзья умирали…               Пошел ты, Малфой! Пошел ты…              Как он посмел, кипела она мысленно. Как он посмел намекнуть, что она просто стояла в стороне, пока мир рушился, а ее друзья умирали. Она так много отдала войне, которая требовала от нее платить и платить до тех пор, пока от нее не останется лишь жалкая оболочка того, кем она была когда-то.              — Ты думаешь, что знаешь, что такое трудности, но я так не думаю. Перестань быть такой заносчивой, Грейнджер…              Гермиона открыла рот, чтобы возразить ему, кровь закипела в ее жилах, но она остановилась, услышав хныканье. Она сразу же посмотрела на маленького мальчика, дрожащего на руках у Малфоя. Дерьмо.              — Черт, Скорпиус, прости меня, — сказал Малфой, тоже обратив внимание на ребенка.              Он притянул рыдающего мальчика ближе, бормоча извинения. Гермиона сглотнула и инстинктивно шагнула вперед, чтобы успокоить его, но остановилась, когда Малфой пристально посмотрел на нее.       Гермиона ответила ему тем же. Она покачала головой, позволив тихому извинению перед Скорпиусом сорваться с ее губ, прежде чем развернуться и выйти из комнаты, не оглядываясь.       

      ***

             Прошла неделя с тех пор, как Грейнджер нашла его посреди ночного кошмара — дрожащего, с расфокусированным и невидящим взглядом покрасневших глаз, горящих под веками. Он изо всех сил старался, чтобы сын никогда не застал его в таком состоянии, но ничего не мог с собой поделать, не мог это контролировать. По крайней мере, в поместье он принимал успокаивающее зелье или, время от времени, зелье сна без сновидений, они отгоняли кошмары, но без них они вернулись в полную силу.       Его преследовало прошлое — он все еще чувствовал дрожь от проклятия Круциатус, холодную чешую Нагайны, обвивающую его торс и шею, когда пытался не съежиться перед мальчиком, которого ненавидел в школе. Мальчиком, которого он называл «Господин». И то, что он увидел Грейнджер рядом с собой, когда проснулся, — ее осуждающий и надменный взгляд — поставило под угрозу туго натянутый поводок, на котором он держал свои эмоции. Без своих окклюменционных щитов он и так чувствовал себя униженным и уязвимым, а из-за того, что она наблюдала за его слабостью, осуждала его, он не смог удержаться и напал.       Драко вздохнул и крепче обнял Скорпиуса, когда лучи утреннего солнца поползли вверх по его руке. Золотистый солнечный свет ярко горел, но он не чувствовал тепла.       Хуже всего было то, что Скорпиус бросился к ней, потому что испугался. Так испугался собственного отца, что побежал за утешением к чертовой Гермионе Грейнджер. К горлу подкатила желчь — слишком близко все это было к сердцу, его собственный страх перед отцом в детстве.       Драко вздохнул, успокаивая бурлящие волны в голове.              — Еще раз, — протяжный голос Северуса эхом отразился от стен подвала, прежде чем сознание Драко снова пронзила острая боль.              Его глаза закатились, и он попытался заблокировать поток воспоминаний, вызванных Северусом.              — Ты не практиковал снижение чувствительности, как я просил.              В голосе наставника послышалось разочарование, когда комната снова обрела четкость. Тусклый свет запульсировал, окрасив темный каменный пол в люминесцентно-зеленый цвет в том месте, где он стоял на коленях. Драко сглотнул, в голове у него пульсировала боль.              — Я делал это, — прохрипел он. — Но как только я впускаю воспоминания, я уже не могу их остановить.              — Одних стен недостаточно, — сказал Северус, небрежно бросая ему пузырек с перечным зельем. — Твои окклюменционные стены слабы. Цель разделения — не просто блокировать определенные воспоминания и эмоции, но и контролировать то, как мы им противостоим. Когда ты боишься того, что находится за стенами, ты никогда по-настоящему не сможешь сдержать это.              Драко сумел поднять голову после того, как прохладный флакон покинул его пересохшие губы, и энергия вернулась в тело. Он уставился на бесстрастное лицо мужчины, черные глаза которого мрачно поблескивали в угасающем свете. Непреклонный, спокойный, контролирующий себя. Это был человек, которому так долго удавалось ускользать от Темного Лорда.              — Он… он будет ждать результатов. У меня не будет достаточно времени, когда он придет…              — Потерпишь неудачу или добьешься успеха, гораздо важнее твоя способность противостоять ему, — раздраженно сказал Северус. — Но ты не можешь противостоять кому-то и надеяться победить и обмануть его, если еще не победил самого себя. Начни с основ. Построй фундамент для своего разума, используя свою магию.              Драко закрыл глаза, регулируя дыхание, словно погружаясь в медитацию.              — Отрешись от всего земного, — голос окружал Драко повсюду и при этом звучал ниоткуда. — Отрешись от всякого самоощущения, от всего смысла бытия. Следуй зову своей магии.              Мир исчез, когда Драко погрузился в свой собственный разум.              — Итак, что ты видишь?              — Луг с высокой травой, колышущейся на ветру… — начал он, — и поместье со множеством дверей.              — Расскажи мне о дверях.              — Они все разные. Большие и маленькие, какие-то из дерева, другие металлические, — Драко позволил себе побродить по залам, проходя мимо всевозможных дверей, одни из которых были манящими, другие — нет. Он остановился. — А вот черная дверь. Она больше, чем остальные. Дверь, которая была здесь еще до появления поместья… до появления луга.              — Хорошо, — эхом отозвался голос Северуса. — И что же находится за дверями?              Дверь перед Драко задребезжала. Казалось, что у нее есть собственный пульс. Она была живая.              — Ужасные вещи, — прошептал он. Из-за двери доносились крики, сердитые голоса, шипение, визг девушки, хохот ведьмы. — Мне нужно запечатать ее, мне нужно закрыть ее…              Через несколько секунд дверь была закрыта цепями и металлическими решетками. Драко смутно ощутил присутствие Северуса в своем сознании, на этот раз наблюдающего.              — Хорошо, — снова пробормотал его наставник. — Это очень сильно. Но я хочу, чтобы ты каждый день медитировал и задерживался у дверей, особенно у запечатанных, за которыми находится то, что не дает тебе покоя больше всего. Чтобы по-настоящему овладеть окклюменцией, ты не должен подавлять свои эмоции и воспоминания, потому что тогда они все больше и больше начинают управлять тобой. В этом риск и ошибка тех, кто закрывается, не открывая себя постепенно тому, что их преследует. Начни с защиты этих дверей. Как только окажешься на значительном расстоянии от события, от воспоминаний, сядь перед закрытой дверью, затем попытайся открыть ее и заглянуть, но не входи. Держи воспоминания на расстоянии, под контролем. Попытайся открывать себя своим эмоциям, своим воспоминаниям, пока они не потеряют над тобой власть. Снизь свою чувствительность. И, делая это, ты овладеешь истинным контролем.              Драко продолжал дышать, осматривая каждую дверь в каждом коридоре. Из одной доносилась музыка, из другой — детский смех. В одной комнате с открытой деревянной дверью была метла и воспоминания о полетах, в другой — шкаф, а в третьей — мертвое тело.       — Когда Темный Лорд войдет в твой разум, выбери, какие двери открыть, а какие закрыть. Ты сможешь обмануть его и управлять тем, что преследует тебя, если эти двери рухнут. Подавлять свои эмоции вредно. Ты должен научиться жить с ними, смириться с тем, что ты сделал, и с тем, кем ты стал.              Сердце Драко билось медленно, замок его разума укреплял свои стены, подчиняясь его желаниям. Он чувствовал это и сейчас, поддаваясь приятному оцепенению, которое становилось почти наркотическим, если он не был осторожен.              — Папа… — Скорпиус захныкал и начал трястись, возвращая Драко к реальности.              — Скорп? Скорпиус? — произнес Драко, глядя на своего сына. Его глаза были закрыты, он слегка дрожал, но кожа горела. Дерьмо. — Скорпиус, что случилось?              Сердце Драко бешено колотилось, когда его сын продолжал хныкать и метаться, зовя отца.              — Все в порядке, я здесь. Я позабочусь о тебе, — сказал Драко, разочарованно стиснув зубы, вспомнив, что у него нет волшебной палочки. Он быстро прошел в ванную и порылся в шкафчике за зеркалом. Ничего.              Блять, блять, блять.              — Папа? — Скорпиус снова позвал его, осознав, что остался один. — Мне холодно, очень холодно.              — Я вернулся, просто держись, ладно? Я позову на помощь, — Драко завернул сына в несколько одеял и прижал его к груди.       Черт, где была Грейнджер? Он стиснул зубы, вспомнив их ссору. Он будет умолять, если придется.              — Грейнджер! — проревел он на весь коридор.              — Малфой? — с подозрением в голосе ответила она, выходя из кухни.              — Скорпиус. Что–то не так, он… он весь горит. Я… он…              — Помедленнее, — спокойно сказала она. — Давай положим его на кровать, хорошо?              Ее обеспокоенный взгляд метнулся к Скорпиусу, но она сохраняла спокойствие. Драко кивнул, ведя ее в комнату.              — Скорпиус, дорогой, ты меня слышишь? — спросила Гермиона, когда он положил Скорпиуса на кровать, разворачивая одеяло.       Скорпиус только слабо застонал в ответ, когда она положила руку ему на лоб и выругалась.              — Что такое? Что происходит?              Гермиона не ответила и вместо этого вытащила свою волшебную палочку. Драко чуть было не попытался обезоружить ее, но сдержался и позволил ей наложить диагностическое заклинание. Над маленьким тельцем Скорпиуса закружились светящиеся нити, сначала желтые, а затем темно-оранжевые.              — С ним все будет в порядке, — сказала она, и напряжение покинуло ее плечи. — Это всего лишь лихорадка.              — Ему больно, Грейнджер! — он знал, что лихорадка — это не так уж и страшно, он мог бы приготовить зелье от нее.              Но у него не было палочки, и он, по сути, был пленником, а его сын страдал от боли.              — Я пойду в штаб Ордена, — сказала Гермиона, когда Скорпиус попытался открыть глаза, но в итоге крепко зажмурился.              — Я пойду с тобой.              — Малфой, я не думаю…              — Он мой сын! Я не собираюсь рисковать. Я не позволю ему принимать что-либо вслепую, даже если Орден соизволит выступить посредником, — сказал он, бросая ей опасный взгляд, призывая не соглашаться.              — Хорошо, — смилостивилась Гермиона.              Она тут же позвала Ватсона, который появился через несколько мгновений с громким хлопком.              — Ватсон, извини, что беспокою, но мне нужно, чтобы ты присмотрел за Скорпиусом некоторое время — он болен. Мы с Малфоем ненадолго отлучимся за лекарствами.              Ватсон подозрительно посмотрел на Драко, затем на Скорпиуса и хмыкнул.              — Ватсон присмотрит за ребенком. Ватсон умеет ухаживать за больными детьми, — грубо сказал он, наколдовав влажную тряпку и положив ее на голову Скорпиуса.              Скорпиус на мгновение расслабился и приоткрыл глаза.              — Мини? — он слабо улыбнулся ей.              — Привет, дорогой. Мы с твоим папой ненадолго уйдем, чтобы взять кое-что, что поможет тебе почувствовать себя лучше, — сказала Гермиона, поглаживая его по щеке. — Ты ведь помнишь Ватсона? Милого эльфа, который заботился о тебе в прошлый раз?              — Ватси? Да, — хрипло произнес Скорпиус, ища глазами эльфа.              Эльф, о котором шла речь, издал раздраженный звук, скривив свое кожистое лицо в гримасе.              — Да, — усмехнулась она. — Ватси здесь. Просто вздремни, ладно? Мы вернемся, когда ты проснешься.              Скорпиус тихо кивнул, закрыв глаза. Драко наклонился вперед, прижавшись губами ко лбу сына. Затем он повернулся к Грейнджер и последовал за ней из комнаты.       

      ***

             — Что, черт возьми, ты имеешь в виду, говоря, что болезнь моего сына не имеет достаточно большого значения? — Драко бросил взгляд на бесстрастное лицо целительницы.              — Это значит, что мы в разгаре войны и, следовательно, не можем тратить наши истощающиеся ресурсы на лихорадку, которая в конечном итоге пройдет без каких-либо зелий…              — Малфой! — Гермиона схватила его за руку, которой он ударил по столу, отчего перья полетели на пол. Целительница подняла на него суровое и безразличное лицо, ее темные глаза были невозмутимы. — Она права…              — Блять, Грейнджер!              — …дай мне закончить. Она права, наши ресурсы истощены, но я тоже не позволю Скорпиусу страдать, — Гермиона взглянула на целительницу и кивнула, крепче сжимая его и оттаскивая в сторону. — Мы будем лечить его другими препаратами. Возможно, тебе это не понравится, но это работает, тебе просто нужно быть непредвзятым…              — Какими препаратами? — спросил он, крепко сжав челюсти.              Драко был так близок к тому, чтобы потерять контроль, так устал от чувства бессилия. Прежде чем он смог повторить свой вопрос, он почувствовал, как что-то потянуло его за пупок, а за этим последовало дезориентирующее чувство аппарации.       Отойдя от перемещения, Драко заметил, что находится в переулке — кирпичные стены были наполовину затенены, наполовину освещены утренним светом. В ноздри ударил запах сырости, а с улицы донеслись громкие звуки.              — Где мы?              Вместо ответа она потянула его из переулка. Он сразу же попытался понять, что его окружает, когда мимо пронеслось то, в чем он узнал маггловский транспорт. Вскоре они остановились перед магазином. Грейнджер не…              — Маггловская медицина, — осторожно прошептала она.              Она провела его в нечто вроде аптеки, где были ряды белых полок, на которых в аккуратных коробочках лежали упакованные лекарства. Это место странным образом отличалось от волшебных аптек, где на полках были выставлены различные субстанции — измельченные асфодели, разноцветные жидкости и газы, сушеные корни в многочисленных бутылочках. Мерлин, здесь все было белым. И запах — незнакомый мерзкий запах, ударивший ему в нос.              — Это аптека. Очень похоже на волшебную аптеку. Здесь продают маггловские лекарства.              — Я не буду давать своему сыну маггловские лекарства…              — Малфой! Ты хочешь, чтобы ему стало лучше или нет? Поверь мне — мои родители пользовались маггловскими лекарствами, когда я была ребенком. Это совершенно безвредно.              Драко сжал челюсти, но коротко кивнул. Гермиона расслабилась и потянула его к прилавку, где приобрела что-то похожее на таблетки и бутылочки с зельем. Обсудив с продавцом дозировку, они вернулись в переулок.              — Ладно, у меня дома осталось кое-что из еды, я быстро разогрею, чтобы Скорпиус не принимал лекарство на пустой желудок…              Внезапно набежали тучи и на переулок упала тень. Драко напрягся.              — Грейнджер…              Прежде чем она успела заговорить, перед ними беззвучно возникли две фигуры. Гермиона выхватила палочку и встала перед ним. Драко сжал руки в кулаки, увидев знакомые серебряные маски.              — Ну, надо же! Предатель крови, — прошипел один из них.              — Что же это? Драко Малфой и грязнокровка? — сплюнул другой. — Темный Лорд будет доволен.              Гермиона выставила щит, когда Пожиратели Смерти осыпали их проклятиями. Ее руки дрожали от напряжения, когда она велела Драко отойти.              — Где твой маленький сопляк, Малфой? Такой же трус, как и его отец? — Драко напрягся, в его глазах появился хищный блеск.              Воспользовавшись тем, что они сосредоточились на протего Гермионы, он выскочил из-за щита и напал на них, прежде чем она успела возразить.       Он застал их врасплох, сразу же нацелившись на плечо того, кто сделал замечание, и резким движением вывернул его руку с палочкой.              — Экспеллиармус!              После того, как Гермиона обезоружила второго, Драко взмахнул ногой, сбивая его, одновременно уклоняясь от сильного удара в голову первого Пожирателя. Драко восстановил равновесие и, двигаясь плавно и эффективно, замахнулся кулаком в сторону первого. Раздался громкий треск, и голова нападавшего откинулась назад.       Драко инстинктивно повернулся, готовясь к нападению другого Пожирателя, но обнаружил, что тот неподвижно лежит на земле, а жесткие карие глаза Гермионы Грейнджер холодно смотрят на тело под ней.              — Остолбеней! — Драко вздрогнул, увидев, что кончик ее палочки находится всего в нескольких дюймах от его лица.              Позади него кто-то упал.              — Тебе нужно быть внимательнее, Малфой, — тихо упрекнула его Гермиона, затаив дыхание.              Опустив руку, она взяла палочки павших Пожирателей Смерти. Драко наблюдал, как она вызвала патронус — серебристую выдру — чтобы отправить сообщение Кингсли.       Как только на месте появилась оперативная группа Ордена, они аппарировали с бессознательными телами, взяв их в плен.              — Малфой? — Драко посмотрел на ведьму, которая наблюдала за ним с явным любопытством. — Кингс дальше разберется. Давай вернемся к Скорпиусу, хорошо?              Драко кивнул, взяв ее за руку, и она аппарировала их обратно в убежище.       

      ***

             Драко вздохнул с облегчением, когда они вернулись в фойе. Знакомый запах дубового дерева, пергамента и цитрусовых успокоил его. Он сразу же отправился к сыну, когда Грейнджер пробормотала что-то о еде.       Войдя в комнату, Драко расслабился, увидев, что ребенок все еще спит. Однако, приглядевшись, он увидел, что его глаза плотно закрыты, розовые губы поджаты, и он что-то бессвязно бормочет. Драко нежно убрал с его лица светлые пряди, успокаивающе шепча ему на ухо.              — Юный Малфой все еще не в порядке. Он спит, но Ватсон видит, что температура у него не снижается, — Драко посмотрел на Ватсона, сжав губы в тонкую линию, услышав эту новость.              Он тихо поблагодарил эльфа, прежде чем тот ушел, чтобы вернуться к своим обязанностям.       Вскоре в комнату вошла Грейнджер с маленькой тарелкой супа в руках и подносом, на котором стояли две большие тарелки, хлеб и стаканы с водой. Она села по другую сторону от Скорпиуса, а тарелки поставила на стол, который она наколдовала рядом с кроватью.              — Он может сесть? — спросила Грейнджер, ощупывая лоб его сына.              — Скорп? — позвал Драко, подталкивая малыша подняться.              Обычно энергичный мальчик обмяк в его руках, его глаза были затуманены, хотя он слабо кивнул.       Драко подложил Скорпиусу под спину подушку, а Гермиона аккуратно подула на ложку с супом.              — Скорпиус, ты можешь открыть рот пошире для меня? — уговаривала Гермиона, поднося бульон к его губам. — Вот так. Еще немного, и мы дадим тебе немного лекарства, чтобы ты почувствовал себя лучше, хорошо?              — Ховошо, — слабым голосом произнес он, проглатывая еще суп, его взгляд был расфокусирован.       После того, как он съел еще несколько ложек, кусочек хлеба, а маггловское лекарство, наконец, подействовало на его организм, Гермиона и Драко позволили ему задремать.              Какое-то время они сидели молча, поглощая еду, и наблюдали, как мягко поднимается и опускается грудь Скорпиуса. К большому облегчению Драко, он выглядел более расслабленным — его брови больше не хмурились, а голова не ерзала по подушке.              — Здесь кто-то есть, — Гермиона выпрямилась, почувствовав, что защита кого-то впустила.              — Грейнджер? Малфой? — это был Кингсли.              Они оба вскочили и столкнулись с Кингсли прямо за дверью. Они все вышли в коридор, Драко оставил дверь приоткрытой.              — Кингс, что-то не так?              — Мы допросили заключенных, и они подтвердили то, о чем мы подозревали уже некоторое время — Пожиратели Смерти отслеживают обычные точки аппарации в маггловском Лондоне, поэтому они и нашли вас. Мы собираем больше информации, но еще я хотел бы поделиться некоторой информацией о решении, которое мы с Грюмом согласовали.              Высокий мужчина сунул руку под мантию и вытащил волшебную палочку Драко. Он инстинктивно потянулся вперед, его магия пробудилась, требуя свою палочку.              — Учитывая хорошее поведение Малфоя и недавнюю ситуацию с Пожирателями Смерти, мы решили вернуть его палочку. Но, с некоторыми ограничениями, — сказал он, не выпуская древко из рук. — Гермиона будет еженедельно следить за палочкой и проверять ее. По возможности, используй только защитные заклинания, за исключением экстремальных ситуаций, таких как нападения.              Драко с трудом подавил усмешку, появившуюся на его лице при мысли о том, что его будут проверять.              — О, и еще кое-что, прежде чем я передам это тебе, — Кингсли окинул его оценивающим взглядом. — Для начала мы дадим тебе несколько заданий низкого уровня. Но чтобы держать тебя под контролем и следить за твоим поведением, мы решили, что лучше всего будет дать тебе напарника. К счастью, у мисс Грейнджер в данный момент его нет.              — Что?! — запротестовала Грейнджер, когда Кингсли вздохнул, явно ожидая вспышки гнева. — Это не обсуждалось…              — Темный Лорд что-то замышляет, Гермиона. Что-то серьезное. Сегодняшнее нападение стало доказательством того, что тебе понадобится партнер. Мы не можем допустить никаких неожиданностей или жертв. И, — продолжил он, — нам нужны все людские ресурсы, которые мы сможем найти.              Тон Кингсли не допускал возражений, и Грейнджер стиснула зубы и кивнула в знак согласия.              — Хорошо, — сказал Кингсли, на его лице явно читалась усталость.              Он протянул Драко его палочку.       Когда Кингсли и Грейнджер отошли, чтобы продолжить разговор, Драко почувствовал, как его магия вспыхнула, то затухая, то вновь набирая силу, когда он обхватил пальцами тонкую древесину боярышника. Магия заструилась по венам, тепло приветствуя его. Он закрыл глаза, отдаваясь притяжению и высвобождению своей магии.