Глава 6

Я в Смерть бывал мучительно влюблён, —

Когда во мраке слышал это пенье

Я даровал ей тысячи имён,

Стихи о ней слагая в упоенье;

Быть может, для нее настали сроки,

И мне пора с земли уйти покорно

— Джон Китс

(перевод Е.В. Витковского)

      — Мы велнемся, папочка? — спросил Скорпиус, наблюдая, как отец укладывает в сумку кое-что из их вещей.              — Да, вернемся, просто проведем в лесу пару дней, — ответил Драко, взъерошив волосы Скорпиуса, когда закончил уменьшать игрушечного дракона своего сына.              Через неделю после их миссии Грейнджер нашла место, где они могли найти морозник, чтобы собрать его слезы. Слезы были ингредиентом одного из экспериментальных зелий, над которыми работали зельевары Темного Лорда, и которое она намеревалась воспроизвести. Рецепт был в спешке оставлен в одной из лабораторий, в которую проник Орден, и только несколько недель спустя Грейнджер нашла в лесу недалеко от Карпат место, где произрастало это растение. Это была простая миссия, достаточно безопасная, чтобы Драко мог взять с собой Скорпиуса, тем более что они не могли точно знать, сколько времени она займет. Они должны были отправиться в лес и пробыть там пару дней, чтобы собрать все необходимое, а затем вернуться.              — А Ватси пойдет с нами? — Скорпиус оживился, глядя на отца широко раскрытыми серебристыми глазами.              — Он встретит нас там, — Драко выдавил улыбку.              Раздражительный старый эльф не обращал внимания на его сына, а тот постоянно ходил за ним по пятам и рассказывал о том, как прошел день. Эльф пытался заставить Скорпиуса оставить его в покое — насмехался над мальчиком и ворчал всякий раз, когда ребенок задавал ему вопросы. Но Скорпиус просто хихикал и копировал выражение лица эльфа. Измученный Ватсон предпочитал не обращать внимания на ребенка.              — Все в порядке, Малфой? — спросила Грейнджер с порога.              Ее темно-карие глаза выглянули из-под завитков волос, упавших на лицо, когда она подняла взгляд от своей расшитой бисером сумочки. Драко уменьшил их собственную сумку и, сунув ее в карман, подхватил Скорпиуса на руки и последовал за ней из комнаты.       Оказавшись в фойе, Гермиона развернула кусок ткани, в который был завернут их порт-ключ — кнопка. Она осторожно прикоснулась к нему пальцем, а Драко прикоснулся к нему своим пальцем, который был больше и длиннее, в то время как другой рукой он крепко прижимал к себе сына. Кнопка засветилась, сигнализируя о ее активации, троица дернулась, и через несколько секунд они оказались посреди леса.              — Не нлавится, — тихо простонал Скорпиус, когда они прибыли на место, закрыв глаза и положив голову на плечо отца.              — Все закончилось, сегодня больше никаких порт-ключей, — пробормотал Драко, успокаивающе поглаживая его спину.              Он поднял глаза, почувствовав на себе пристальный взгляд Грейнджер. Ее брови были озабоченно нахмурены, и казалось, что она собирается сделать шаг вперед. Но, увидев его взгляд, она осталась на месте, затем достала карту и начала изучать дюжину потенциальных мест для лагеря, которые отметила.       Пока она это делала, Драко осматривал окрестности. Несмотря на то, что стояла осень, этот участок леса, казалось, застыл на краткий миг между зимой и весной. Листья мерцали, как будто с них только что растаял иней, словно хрустальные ракушки. В слабом жужжании пчел чувствовалось какое-то робкое пробуждение, бутоны розочек распускались, словно пробужденные от туманного сна мягким прикосновением солнечного света, пробивающегося сквозь кроны листьев.       Здесь не было войны. И на мгновение Драко почувствовал себя снова ребенком, играющим в розовом саду своей матери, когда весна впервые коснулась земли поместья. Когда единственными криками, которые раздавались в коридорах, был громкий смех ребенка, когда его мать босиком гналась за ним, — смех, когда она ловила его и велела быть тише, потому что отец в своем кабинете и расстроится, обнаружив их обоих босыми и перепачканными грязью. И его отец, незаметно выглядывающий из дверного проема и с нежностью наблюдающий за ними, делая вид, что не заметил их.              — Ладно, теперь нам просто нужно найти наиболее подходящее место для лагеря. Я думаю, то, что я наметила возле озера, подходит лучше всего, — пробормотала Грейнджер, роясь в своей сумке в поисках чего-то.              Она вытащила что-то похожее на две спички.              — Что это? — с любопытством спросил Скорпиус, ерзая на руках у отца, чтобы взглянуть.              Вместо ответа Гермиона поморщилась, увеличивая палочки в ладонях.              — Метлы! — Скорпиус взвизгнул, отталкивая отца, который опустил его на землю, чтобы он мог подойти к двум метлам, парящим перед ней.              — Э-э, да, это так, — осторожно ответила она. — Это будет самый эффективный способ разведать место для лагеря…              Драко ухмыльнулся, прекрасно понимая причину нервозности ведьмы. В его памяти промелькнула прядь кудрявых волос, бешено подпрыгивающих на метле. Прежде чем он успел это остановить, смешок сорвался с его губ, и его улыбка стала шире от взгляда, которым она его наградила.              — Одна метла для вас со Скорпиусом. Я возьму вторую, — сказала Гермиона, стараясь не встречаться с его насмешливым и высокомерным взглядом. — Согласно карте, здесь должна быть небольшая поляна с волшебными деревьями, которые защищают территорию от магических существ…              Драко проигнорировал ее наставления, оценивая метлу. Это была стандартная метла, определенно не новая, сделанная скорее для безопасности и надежности, чем для скорости. Он провел пальцами по темно-каштановому дереву, которое не мешало бы хорошенько отшлифовать и отполировать.               — Грейнджер… — Драко замолчал на полуслове, его глаза расширились при виде Гермионы Грейнджер в громоздком жилете с подкладкой, толстых перчатках и наколенниках, которая боролась со своими нелепыми кудрями, пытаясь спрятать их под шлем.              — Ни слова, Малфой, — проворчала Гермиона, застегивая последнюю пряжку. — Безопасность — это абсолютный приоритет! Твоя одежда и снаряжение Скорпиуса прямо здесь.              Драко ощетинился.              — Я не собираюсь надевать…              — Это обязательно! Ты может и получил назад свою палочку, но я по-прежнему отвечаю за тебя и Скорпиуса! Не заставляй меня произносить это как официальный приказ.              Драко напрягся, затем неохотно натянул защиту на себя и на Скорпиуса.              — Папа, мне не нлавится! Не нлавится! — Скорпиус заскулил, когда отец застегнул на нем жилет.              — Я знаю, я знаю, Скорпиус, — вздохнула Гермиона, забираясь на метлу. — Но мы должны быть в безопасности. Это для защиты, чтобы с нами ничего не случилось…              Гермиона вскрикнула, когда метла закачалась и закрутилась, чуть не заставив ее упасть, если бы не большая рука, ухватившаяся за рукоятку и остановившая ее вращение. Щеки Гермионы покраснели, когда она проследила за движением руки и, подняв глаза, встретилась взглядом с парой серебристых глаз, наполненных весельем. Бледная бровь приподнялась, когда она промолчала.       Гермиона фыркнула, устраиваясь на метле, когда Малфой ослабил хватку и выпрямился, легко возвышаясь над ней с того места, где она парила всего в футе от земли.              — Что ж, вперед, — сказала Гермиона, вздернув нос и изображая уверенность.              Гермиона наблюдала, как он подхватил на руки взволнованного Скорпиуса, который в своей мягкой экипировке был похож на маленький квоффл. Несмотря на свой высокий рост и массивную фигуру, Малфой грациозно взобрался на метлу, одной рукой обняв сидящего перед ним ребенка, который с решительным выражением лица попытался ухватиться за ручку.              — Все холошо, Мини, — сказал Скорпиус, спокойно взглянув на нее и, очевидно, заметив ее нервозность, — папа позаботится о твоей безопасности! Папа всегда защищает Скоупиуса!              Настала очередь Драко покраснеть, когда он неловко заерзал на метле. Вместо ответа он поднял их повыше, поддаваясь знакомому ощущению абсолютной свободы, возникавшему всякий раз, когда он летел.              — Подожди, Малфой, — проворчала Гермиона. — Ты должен следовать за мной!              Гермиона стиснула зубы, когда он закатил глаза. Она решительно поднималась все выше и выше, метла тряслась все сильнее и сильнее. Она старалась не смотреть вниз.              — Боишься, Грейнджер? — Малфой окликнул ее сверху.              Глаза Гермионы сузились, она крепче сжала метлу и с большим достоинством пролетела мимо него, избегая смотреть ему в глаза.       

***

      Гермиона оставила Ватсона и Скорпиуса в лагере, чтобы позвать на ужин Малфоя, который ушел к озеру. Оно находилось неподалеку, и, после проверки казалось безопасным, в нем не было никаких водных обитателей. Ночь была прохладной и тихой, если не считать стрекотания сверчков и случайного шелеста листьев.       Однако, дойдя до края зарослей, Гермиона остановилась. Драко Малфой стоял в озере, повернувшись к ней обнаженной спиной, и вода мягко стекала по его коже. Лунный свет отражался в капельках воды на плечах, его мышцы перекатывались, то напрягаясь, то расслабляясь. Его волосы сияли, словно сотканные из звездного света, на фоне темных спокойных вод. Он запрокинул голову, и на мгновение все замерло, словно в ожидании, за исключением звезд, которые танцевали над головой.       Гермиону охватило то же любопытство, что и в ночь после задания. Его бледность была почти поразительной, словно лунный свет обрел плоть, а серебристые шрамы пересекали его спину, как неизведанные созвездия. И все же было странное чувство сопричастности в том, как он стоял в темной воде, которая казалась совершенно неподвижна под его прикосновением. Сильное сияние, ровный пульс, бледная чистота, в которой он предстал, так контрастировали с темнотой вокруг него, словно старая, дремлющая сила — ждущая, манящая.              — Наслаждаешься представлением, Грейнджер?              Гермиона замерла, радуясь, что темнота скрыла ее румянец. Она прочистила горло.              — Ужин готов, — бесстрастно ответила она.              Он оглянулся через плечо, и уголки его губ приподнялись, словно он раскрыл какую-то тайну, которую она никак не могла понять. Стараясь сохранить достоинство, Гермиона повернулась, и стремительно направилась обратно к лагерю, прежде чем он смог полностью повернуться к ней лицом и выйти из озера.       К тому времени, как появился Малфой, с влажными волосами, но полностью одетый, Гермиона уже сидела у костра, в очередной раз обдумывая планы на вечер по сбору слез морозника. Ей потребовалось немало времени, чтобы найти это растение, но в конце концов она обнаружила его описания в старом журнале неназванного герболога, который нашла в заброшенной библиотеке в Кенте.              — Папочка, смотли! Там самандлы в огне! Мини сказала, что они любят огонь! — взволнованно воскликнул Скорпиус, когда Драко сел рядом с ним с миской в руках.              Он поцеловал мальчика в макушку, затем взглянул на огонь, в котором действительно дремали саламандры, напомнив ему об уроках с Хагридом-полувеликаном в Хогвартсе.              — Да, они любят огонь, — ответил он. — Ты уже поел?              — Да! Я ласту как больсой мальчик! — Скорпиус начал рассказывать обо всех растениях и жуках, которых он заметил в тот день, и его болтовня заполняла пространство вместе с потрескиванием костра.              — Ну, Грейнджер, — сказал Драко, когда Скорпиус задремал, и Ватсон перенес его в их палатку, — есть ли какие-нибудь тонкости, о которых мне следует знать, когда мы найдем морозник?              Гермиона, наконец, подняла взгляд и нахмурилась.              — Ну, они скорее оборонительный вид, поэтому нам просто нужно следить за защитными механизмами при сборе ягод. Но я бы не стала терять бдительность. Знаешь, в диких экосистемах часто возникает симбиоз, при котором…              — Между двумя сущностями складываются взаимовыгодные отношения, — перебил Драко, и уголки его губ приподнялись при виде ее округлившихся глаз. — Я знаю, что это значит, Грейнджер.              — В любом случае, — продолжила Гермиона, — я не удивлюсь, если с морозником в симбиозе живет другое растение, обладающее атакующими механизмами.              Драко только кивнул, и когда день перешел в полночь, они вскочили на свои метлы и отправились к отмеченному месту.       Они добрались до небольшой рощицы, усеянной цветами в форме звезд с опаловыми лепестками, которые переливчато сияли на лесной почве. Драко наблюдал, как цветы покачиваются и шелестят в ночном воздухе, словно танцуя под мелодию, которую он не мог услышать. Не успел Драко дотронуться до одного из цветков, как Гермиона тут же отдернула его руку.              — Не надо, — сказала она, — морозники плодоносят только по одному цветку за цикл. Остальные скорее всего приманки.              Они осмотрели заросли цветов, стараясь к ним не прикасаться. Все они выглядели одинаково — идеально симметричные, изящные и без единого изъяна. Драко сделал еще шаг, но остановился, зацепившись ногой за корень. Он посмотрел вниз и выругался.              — Что… — в следующее мгновение лианы поползли вверх по их ногам и телам.              Драко заерзал, его паника мгновенно усилилась, когда запах свежей крови и ощущение холодной чешуи, скользящей по его телу, вторглись в его сознание.       Блять, блять, блять.              — Малфой! Расслабься! — скомандовала Гермиона, но он ее не услышал, так как дыхание Драко становилось все тяжелее и тяжелее, а глаза расфокусировывались.              — Я этого не делал, милорд, я не…              У Гермионы перехватило дыхание, когда она поняла, что он погрузился в воспоминания. Инстинктивно она схватила его за руку. Малфой слепо сжал ее в ответ. Сильно.              — Малфой, слушай меня!              — Грейнджер? — его голос хрипел: — Нагайна, она здесь, она… — он продолжал вертеть головой, лозы ползли вверх все быстрее и быстрее, чем больше он пытался отстраниться от них.              — Малфой, эти лианы похожи на Дьявольские силки, это не Нагайна, — Драко стиснул зубы, сжимая пальцы Гермионы, но она не сдавалась.              — Мне нужно, чтобы ты расслабился, хорошо? Нужно, чтобы ты успокоился, — сказала она, расслабляя свое тело и уже чувствуя, как лозы ослабляют хватку на ее талии.              Гермиона спокойно продолжала бормотать факты о Дьявольских силках и информацию, которую она запомнила с одного из их первых уроков гербологии. Она поймала себя на том, что невольно погружается в воспоминания о первом курсе, позволяя благоговению, которое она испытала, впервые увидев волшебные растения и существ, просочиться в ее голос, о том удивлении, с которым она увидела, как расцвел масляный цветок, а лучница заплясала у нее на руке и спряталась в волосах. Малфой, казалось, внимательно слушал и начал успокаиваться по мере того, как она продолжала.       Наконец, лианы полностью ослабли, и они смогли освободиться. Глаза Малфоя были темными и отстраненными, дыхание нормализовалось, но его рука по-прежнему крепко сжимала ее руку.              — Вон там.              Гермиона была поражена его спокойным голосом, но тут же сосредоточилась на его словах и проследила за его взглядом, направленным на одинокий цветок среди груды валунов. Он был потрепанным и старым, а лепестки тусклыми и вялыми. Гермиона притянула их поближе.              — Обычно на помятые и некрасивые цветы не обращают внимания, — почти неслышно пробормотала Гермиона, присев на корточки.              Она медленно подняла палец и погладила один из лепестков. От цветка исходил мягкий свет, и когда он потускнел, по его лепесткам скатилась маленькая слезинка. Гермиона немедленно достала пузырек и стала собирать слезы. Капли переливались, как жемчужины, прохлада стеклянного флакона в ее ладони контрастировала с обжигающим теплом руки Малфоя в другой.       

***

             Воцарилась приятная тишина, пока Драко и Гермиона молча сидели перед огнем, обрабатывая свои легкие царапины от лиан. Когда Малфой поймал ее взгляд в четвертый раз, он вопросительно изогнул бровь, давая понять, что он буквально слышит ее мысли и что она вполне может высказать их вслух.              — Итак, — начала Гермиона, не в силах сдержать любопытства, — Нагайна?              Драко снова опустил взгляд и закончил втирать эссенцию Муртлапа в волдыри на лодыжке, прежде чем ответить.              — Да, — он на мгновение заколебался. — Темному Лорду нравилось использовать ее против своих… слуг, — это слово прозвучало мрачно, — когда он был недоволен.              — Понятно, — тихо ответила Гермиона, не нуждаясь в дополнительной информации для подтверждения своих мыслей. Она замолчала, избегая его взгляда. — И… и Гарри…              — Его там нет, — Драко печально улыбнулся. — Не пойми меня неправильно — он выглядит так же. Но в этом теле ничего не осталось от Гарри Поттера.              — Я уже знала об этом, но мне просто нужно было убедиться. Рон, он…              На мгновение на ее лице промелькнуло страдальческое выражение.              — Знаешь, я его видел, — Гермиона вскинула голову. — Уизли. Появился во время небольшого рейда за Темными артефактами, которым я руководил. Он знал, что Темный Лорд появится — все было подстроено. Уизли, тупой придурок, подстроил все это, чтобы заманить Темного лорда и спасти своего лучшего друга, как он сказал.              Гермиона молчала, позволяя ему продолжать, пытаясь унять стук в ушах.              — Но его отпустили, — продолжил Драко. — Темный Лорд счел, что оставить его в живых — это скорее наказание. Полагаю, он не ошибся.              Никто не знал, где Рон, кроме Молли, которая время от времени получала сообщения с его маггловского телефона. Но никто его больше не искал. Она не искала. Они поссорились перед его уходом. Спустя месяцы после того, как Волдеморт забрал тело Гарри, Рон все еще был убежден, что его можно спасти, что однажды Золотое трио снова будет вместе. А потом он оставил ее, обвинив в том, что она бросила Гарри, когда они больше всего в нем нуждались. Она не знала, сможет ли продолжать пытаться убедить его, что Гарри ушел. Просто, блять, ушел.       И поэтому она скорбела, оплакивала людей, которые все еще, в разных смыслах, были живы. Гарри, Рон, ее родители.              — Ты была удивлена? — Гермиона оторвалась от своих мыслей и недоверчиво посмотрела на Малфоя. — Когда Уизли бросил тебя, — сказал он, не отводя взгляда, а не смотря в сторону, как это делали другие.              В голове у нее проносился миллион воспоминаний и объяснений, но в глубине души она знала, что ответ прост.              — Нет, не была.              К ее удивлению, он просто кивнул, и в выражении его лица не было осуждения. Внезапно его брови нахмурились, когда он уставился в огонь, его глаза были цвета жаркого лета, в них было странное тепло, которое, как она думала, никогда не будет ассоциироваться с ним.              — Я помню, что видел тебя, — сказал он, все еще глядя на пламя, — на третьем курсе. Когда тебя изгнали из Золотого трио. Ты почти каждый день ходила в хижину Хагрида, потому что Поттер и Уизли игнорировали тебя и бросили.              Разве ты не натворила уже достаточно в этом году? Ты слышишь, как кто-то что-то сказал, Гарри?              — Это из-за Молнии, не так ли? Ты рассказала об этом Макгонагалл, потому что боялась, что она проклята.              Гермиона просто натянуто кивнула. Драко усмехнулся.              — Сумасшедший, который преследовал Поттера, сбежал из Азкабана, а у них обоих хватило наглости нарушать правила, потому что нахуй правила, да? — выражение лица Драко было суровым.              Гермиона вздохнула через мгновение.              — Я не была удивлена, что Рон выбрал Гарри. Он всегда так поступал. И всегда будет. Но иногда, даже зная заранее, не чувствуешь себя менее несчастным.              На мгновение воцарилась тишина, и они оба погрузились в свои мысли.              — Ну, как бы то ни было, всем остальным казалось, что в тот год ты держалась молодцом, — сказал Драко, опуская рукава, — бегая по библиотеке с таким надменным выражением лица и этим гнездом на голове, — он ухмыльнулся, увидев ее прищуренные глаза.              — На самом деле, я чуть не провалила экзамен.              Драко только закатил глаза и саркастически приподнял бровь.              — Дай угадаю — это была полоса препятствий Люпина, и ты не одолела своего боггарта, потому что Дамблдор сказал тебе, что ты провалила все экзамены.              Гермиона покраснела.              — Это была Минерва, — процедила она сквозь зубы.              Малфой помолчал, глядя на нее, затем запрокинул голову и рассмеялся. Это был теплый, искренний смех, который подействовал на нее как глинтвейн.              — Ты действительно не такая, как все, Грейнджер, ты знаешь это, — сказал он, как только устроился поудобнее, и в его глазах вспыхнуло веселье, отчего он стал выглядеть молодо, почти по-мальчишески.              Губы Гермионы дрогнули.              — Как и ты, Малфой.