Глава 7

Почему мы так жаждем порочных вещей?

Наши желания ломают статуи богов.

      

— Роберт Лоуэлл

             Драко прислонился к стене в затененном углу комнаты, не обращая внимания на высокомерный голос Кормака, мать его, Маклаггена. Он, Грейнджер, Маклагген и шесть других членов Ордена собрались на одной из конспиративных квартир, обсуждая план налета на одну из крупных и наиболее охраняемых лабораторий Пожирателей смерти. И возглавлять их должен был не кто иной, как Кормак Маклагген. Драко усмехнулся в его сторону.               — …антиаппарационный купол распространяется примерно в радиусе пятидесяти метров от периметра. Известно три выхода, все они охраняются. По словам наших разведчиков, один из них используется для ввоза припасов. Это вход, который мы будем использовать, поскольку у нас есть график их отправки…              План был прост — слишком прост — и не учитывал каких-либо непредвиденных обстоятельств или дополнительных протоколов на случай, если что-то пойдет не так. Они спрячутся в одной из партий товара, в этом должен помочь их поставщик, тайный шпион Ордена. Затем они должны разделиться на группы, в одну из которых войдут Грейнджер и он сам, и которой поручено собрать как можно больше информации и образцов. Другая группа должна наблюдать, а третья — организовать отвлекающий маневр с другой стороны здания, когда им понадобится уйти. Драко был удивлен, что Грейнджер не перебила Маклаггена, чтобы указать на очевидные пробелы в плане. Вместо этого она стояла, нахмурив брови, и рассматривала светящуюся фигуру, изображавшую чертежи лаборатории.              — И какой запасной план на случай, если нам придется отступить? — Драко прервал его. — Если охранников будет больше, чем ожидалось, или будут приняты дополнительные меры безопасности, чтобы скрыть нужную нам информацию? — протянул он.              Все головы повернулись в его сторону, губы Маклаггена скривились в явном презрении.              — Всегда есть много причин, по которым миссия может пойти не так, как надо, но мы не можем бояться и ждать, сложа руки. Возможно, для тебя это в новинку, Малфой, — в его тоне сквозило отвращение, — но здесь, в Истинном Ордене, мы проявляем храбрость, готовые пожертвовать собой ради общего дела — до самого конца.              — Глупая гриффиндорская храбрость приведет к тому, что нас всех убьют, — выплюнул Драко.              — Может быть, если бы у тебя было немного храбрости, Малфой, Хогвартс не был бы захвачен. У Гермионы не было бы этого шрама на руке, если бы ты не стоял там как гребаный трус…              — Лучше заткнись блять, Маклагген, — тихо сказал Драко, его голос опасно повысился.              Двое мужчин уставились друг на друга, ощутимое напряжение наэлектризовало комнату.              — Или что? — ответил Маклагген.              Несмотря на нотки неуверенности в голосе, он подошел ближе. Драко улыбнулся.              — Очень жаль, но если бы не эта слепая гриффиндорская храбрость, возможно, Гарри Поттер был бы до сих пор жив, — комнату наполнили вздохи, и по стенам разнесся треск, когда кулак Маклаггена встретился с челюстью Драко.              — Прекратите! Вы оба! — закричала Гермиона, вставая между ними, прежде чем Малфой успел наброситься на Кормака ответ. — У нас нет на это времени. Разойдитесь, мы продолжим позже. Все, кроме Малфоя, выйдите.              — Гермиона, он… — начал Маклагген.              — Я разберусь с этим, — сказала Гермиона резким голосом и бросила на него свирепый взгляд.              Маклагген просто кивнул, положил руку ей на плечо и сжал его, прежде чем покинуть комнату вместе с остальными.       Когда Гермиона обернулась, Малфой пристально смотрел на ее плечо, разбитую челюсть и кровоточащую губу. Она вздохнула, взмахнула палочкой и вылечила его губу.              — Тебе не следовало этого делать, — он посмотрел ей в глаза, прищурившись, защищаясь.              — Серьезно, Грейнджер, ты же не можешь согласиться с так называемыми «планами» этого высокомерного придурка…              — Его назначили главным, Малфой!              Он усмехнулся.              — И с каких это пор Гермиона Грейнджер молчит, когда ей виднее, когда она знает, что кто-то не прав, — процедил он сквозь зубы, подходя к ней ближе.              Гермиона стояла на своем, глядя на него снизу вверх.              — Ну, он не во всем был неправ, — сказала она, прежде чем смогла остановить себя.              Его глаза на мгновение расширились, прежде чем выражение его лица изменилось. Гермионе показалось, что она почувствовала, как он вздрогнул.              — Понятно, — пробормотал он, медленно моргая и глядя на нее пустыми глазами.              — Малфой, я не…              — Оставь это, — оборвал он ее, глядя на нее сверху вниз с настороженным выражением лица. — Я не удивлен. В конце концов, ты думаешь, я не замечаю, как ты напрягаешься каждый раз, когда я вхожу в комнату. Или как ты становишься подозрительной или настороженной, когда я рядом. Я знаю, кто я, Грейнджер, я знаю, что я сделал. И это всегда будет частью того, кто я есть.              Гермиона отвела взгляд, но высоко подняла голову, отчего атмосфера в комнате стала еще более удушливой.              — Но, интересно, помнишь ли ты, кто ты такая, Грейнджер? — Гермиона резко повернула голову в его сторону. — Иногда я задаюсь вопросом, позволила ли себе Гермиона Грейнджер умереть в тот день на поле боя, — Малфой склонил голову набок, его взгляд пронизывал ее насквозь, словно он видел что-то, чего она не могла увидеть. — Очень жаль.              Прежде чем она успела ответить, Малфой прошел мимо, оставив ее стоять в одиночестве, а эхо от захлопнувшейся двери растворилось в пустоте.       

***

             Первая часть миссии прошла гладко — команда успешно проникла в здание, и три группы заняли свои позиции. Гермиона, наконец, сняла последние защитные чары с двери в главную лабораторию, и вместе с Малфоем и Маклаггеном вошла внутрь. Комната была пуста и выглядела так же, как и предыдущие лаборатории, которые она посещала, но эта была больше, и Гермиона не могла избавиться от дурного предчувствия, когда ее обоняние уловило запах Темной магии и разложения.              — Что это за запах? — поперхнулся Маклагген.              Малфой тоже выглядел встревоженным, его глаза увлажнились, и он поморщился.              — Не похоже, что это смертельно, — прокашлялась Гермиона, прикрывая нос рукавом. — Я не увидела признаков ядовитых паров или газов, когда накладывала заклинание. Но запах, кажется, исходит вон оттуда, — Гермиона зажгла свой Люмос, затем приблизилась к куче чего-то похожего на маленькие мешки, сложенные на земле под простынями.              Малфой и Маклагген последовали ее примеру, подняв палочки и прикрывая носы, поскольку зловоние становилось все сильнее.       Гермиона наклонилась, взмахнув палочкой, чтобы откинуть простыню. Она мгновенно отпрянула и ударилась о твердый сундук, но не могла отвести глаз от изуродованных тел перед собой. Нет. Не просто тел. Тел детей.       Краем глаза она заметила, что Маклаггена у нее за спиной рвет. Ни она, ни Малфой не могли отвести взгляда от маленьких тел — от одного до трех лет, — лежащих друг на друге. Их глаза были молочно-белыми, что контрастировало с черными прожилками, пересекавшими их невинные лица. Желчь подступила к горлу, когда она увидела выражение умиротворенного покоя, являя собой нездоровый контраст с бледной, раздутой плотью.       Гермиона подавилась рыданием и, наконец, отвернулась, когда Драко снова натянул на них простыню.              — Сосуды, — глухо произнес Драко. — Вот почему он заставлял чистокровных заводить детей, и это объясняет, почему некоторые из них исчезли. Он пытается создать сосуды, точно так же, как он сделал это с Поттером, когда тот был ребенком.              Гермиона зажмурилась. Другие тела, которые она нашла во время своей предыдущей миссии — поцелованные дементорами, бездушные.              — Что-то не работает, — наконец смогла выдавить она, ее голос все еще дрожал. — В последней лаборатории они использовали дементоров для высасывания душ из взрослых тел — вероятно, это был эксперимент, чтобы приспособить их тела для Хозяина. Кроме того, когда я видела Гарр… Темного Лорда, у него на лице тоже проступили вены. Его нынешняя форма, должно быть, слабеет, и теперь он ищет новый сосуд.              Это имело смысл. Волдеморту удалось вселить свою душу в другое существо, когда Гарри был ребенком, и теперь он пытается сделать это снова. Магическое ядро ребенка еще недостаточно развито, что облегчает вмешательство. Гермиона подозревала, что именно это произошло с Гарри, когда он был превращен в крестраж — по мере того, как он рос, душа и магия Волдерморта адаптировались к его собственной. И она подозревала, что теперь тело Гарри слабеет, потому что именно это Темная магия и делает с телом — она высасывает душу, жизнь. И оно больше не может поддерживать себя.              — Крестраж? Он создает еще один крестраж? — прохрипел Маклагген, наконец придя в себя.              — Я так не думаю. Его душа уже изуродована. Моя теория заключается в том, что он пытается воссоздать то, что он сделал с Гарри — создать другой сосуд в качестве резервной копии. Возможно, более прочный, поскольку кажется, что тело Гарри разрушается под воздействием Темной магии. Но все не так просто. Гарри был первой успешной жертвой, и он выжил только благодаря защите своей матери. Из того, что я узнала в предыдущих лабораториях, похоже они экспериментируют со способами воссоздания того, что произошло той ночью, находя альтернативу жертвоприношению матери Гарри, поскольку воссоздать такое заклинание практически невозможно. Слезы Морозника обладают свойством ментальной защиты. Но, — она сглотнула, — судя по этим телам перед нами, особого успеха это не принесло.              Прежде чем кто-либо успел ответить, с другой стороны здания донеслись крики и взрывы.              — Дерьмо, — выругался Маклагген, — еще слишком рано. Что-то не так.              Как раз в этот момент ворвался кто-то из группы, которой было поручено прикрывать их, — Сьюзен Боунс.              — Это была ловушка! Наш внутренний агент был обнаружен, и они все равно заставили его провести нас. Они знали, что мы придем! Нам нужно уходить!              Малфой свирепо посмотрел на Маклаггена и побежал к двери.              — Сколько их там? — спросила Гермиона, присоединяясь к Малфою и Сьюзен у двери.              — Дин и Симус находятся недалеко от главного зала. На тот момент мы насчитали пятерых, но их становится все больше. Все входы заблокированы, — ответила Сьюзен, пока они бежали по пустым коридорам.              — Нам лучше всего сгруппироваться с остальными, — начал Маклагген, но Драко перебил его.              — И позволить им собрать нас в одном месте и загнать в угол? Ты с ума сошел, Маклагген? — прорычал Драко.              — Встань в очередь, Малфой, я здесь главный…              — Заткнитесь, вы оба! — Гермиона кипела от злости. — Малфой прав — нас значительно превосходят числом, так что, даже если мы сгруппируемся, захватить нас будет проще. Но у меня есть план.              Остальные трое остановились, все еще держа палочки наготове и ожидая объяснений Гермионы.              — Когда мы столкнемся с Пожирателями, мы не должны их оглушать, — сказала Гермиона, с беспокойством ожидая возражений, но немного расслабилась, когда их не последовало. — Оглушая, мы наведем других на наш след. Я создала заклинание — разновидность Конфундуса, в котором можно целенаправленно воздействовать на жертву ложной информацией, перенаправлять на ложную мысль. Оно действует недолго, но мы введем их в заблуждение, заставив думать, что попытаемся сбежать через определенный выход, чтобы, когда к ним присоединятся остальные, среди Пожирателей возникла неразбериха.              — А последняя группа? — спросил Маклагген.              — Нам остается только надеяться, что они выберутся своим первоначальным маршрутом, — ответил Малфой, понимая, как и все остальные, что у них нет другого выбора.              Когда Гермиона научила их заклинанию и все было готово, они направились к Симусу и Дину. Впереди послышался шум, и они сразу же замедлили шаг, держа палочки наготове. Из-за угла донеслось проклятие, но, поняв, что это было оглушающее, Сьюзен окликнула Дина и Симуса.              — Вот вы где! — сказал Симус, хромая в их направлении.              У Дина на щеке была ужасная рана, но он не выглядел пострадавшим.              — Мы смогли уложить пятерых, но в бой вступили еще пятеро, и мы решили объединиться с вами, ребята, — добавил Дин.              Гермиона быстро объяснила им новый план и показала заклинание. Внезапно из-за угла выскочили два Пожирателя смерти. Малфой применил протего, за ним последовал Маклагген, легко отразив чары. Выстрелы раздались во все стороны, Дин послал в них кислотное проклятие.       Гермиона применила заклинание к обоим Пожирателям, скорчившимся на полу. Это сработало. Оба поднялись и побежали в направлении противоположного коридора, который вел к самому дальнему выходу их предполагаемого пути отступления.              — Если они столкнутся с другими Пожирателями, то скажут, что они видели, как мы двигались в том направлении. Но это ненадолго — пошли, — проинструктировала Гермиона, когда они продолжили свой путь к выходу.              По пути они встретили еще тринадцать Пожирателей. К счастью, не всех сразу. Казалось, все справились с заклинанием, и в конце концов они без особых помех приблизились к одному из входов.       Наконец, они вышли из здания, но снаружи уже шло сражение. Последнюю группу орденовцев окружило тридцать противников. Прежде чем Драко успел придумать, как выбраться, остальные гриффиндорцы бросились в бой, немедленно оглушив столько Пожирателей, сколько смогли. Не имея выбора, Драко присоединился к схватке, уклоняясь слева направо и посылая проклятия во все стороны. Его мышцы горели, когда он сражался с двумя Пожирателями.              — Выбираемся из-под антиаппарационного купола! — голос Маклаггена раздался справа от него.              Драко метнул режущее проклятье в одну из рук своего противника, отрубив ее, и тут же увернулся от заклинания, летевшего в его сторону. Он вернулся к бою, послав в нападавшего парализатор.       Драко поднял голову, но дым от заклинаний мешал разглядеть, кто остался на поле боя. Красные и зеленые лучи разлетались в разные стороны, но разглядеть лица было сложно.              — Малфой, пошли! — позвал Дин Томас, подходя к нему вместе с Симусом.              Драко быстро оглядел поле, прежде чем подбежать к границе защиты от аппарации. Вскоре к ним присоединились другие члены Ордена.              — Где, блять, Грейнджер? — Драко разозлился, заметив, что кудрявая ведьма пропала.              — Долохов, — ответила Боунс, тяжело дыша и прижимая к себе кровоточащую руку. — Она напала на него сзади, когда он прижал меня к стенке. Она сказала мне уйти. Это был последний раз, когда я ее видела.              — Нам нужно идти, вы знаете протокол, — сказала девушка с бледным лицом.              — Тогда уходите, — Драко бросил на нее убийственный взгляд и, прежде чем кто-либо успел возразить, убежал обратно в туман.

      

      ***

             — Привет, грязнокровка, — выплюнул Долохов.              Гермиона попыталась сосредоточиться, пытаясь разглядеть свою палочку. Она потеряла ее после того, как обезоружила Долохова, который был близок к тому, чтобы убить Сьюзен. Заклинание, выпущенное справа от нее, задело ее по ноге, из-за чего она споткнулась и выронила палочку.              — Давай посмотрим, как ты справишься без своей волшебной палочки.              Гермиона почувствовала себя парализованной, когда Долохов бросился на нее и ударил кулаком по голове. На секунду у Гермионы потемнело в глазах, и она рухнула на землю. В голове у нее застучало, и она почувствовала металлический привкус крови во рту.              — Вставай, грязнокровка, — Долохов поднял ее, и на нетвердых ногах у нее немного прояснилось зрение, прежде чем она снова рухнула на землю. — Жалкая, — рассмеялся он и пнул ее в живот, отчего она согнулась пополам.              — Жалкая, но ты такая хорошенькая. Я уверен, из тебя получится хороший питомец для…              — Конфринго, — прошипел сердитый голос.              Долохов вскрикнул, когда его подбросило в воздух, и он приземлился с громким треском.       Внезапно рядом с ней оказался Малфой, держа в руке ее палочку.              — Давай, пошли отсюда, — сказал он, помогая ей подняться на ноги и возвращая ей палочку.              Гермиона слепо потянулась к нему и сумела уцепиться за его плечо, ее зрение все еще было затуманено. Казалось, он на мгновение заколебался, прежде чем обнять ее и поддержать на весу. Она почувствовала, как хрустнули ребра, но ей удалось не отстать от него.       Малфой выругался.              — Они окружают нас, — прохрипел он, блокируя очередное проклятие.              Гермиона едва могла сосредоточиться, боль в груди мешала дышать. Ей казалось, что на грудь внезапно навалилась тяжесть, и каждый вдох пронзал ее легкие. Она даже не заметила, как Малфою удалось затащить ее за маленькую хижину.              — Грейнджер, я вернусь. Не отключайся, — приказал он, заметив, что она теряет сознание.              Гермиона оперлась о стену, стараясь держать глаза открытыми, и слабо произнесла заклинание исцеления, чтобы хоть ненадолго стабилизировать дыхание.       Мгновение спустя она вздрогнула от грохота, и два ярких огонька ослепили ее.              — Садись, Грейнджер, — когда зрение Гермионы немного прояснилось, она подумала, что у нее галлюцинации.              Перед ней был Драко Малфой на большом мотоцикле, его светлые волосы были растрепаны и прядями падали на красивое лицо. Его серые глаза мерцали в тени, скрывавшей суровое выражение. Это мотоцикл Сириуса Блэка…       Прежде чем она успела закончить мысль, Малфой потянул ее на сиденье позади себя, сказав, чтобы она держалась крепче, когда двигатель заурчал, а затем внезапно взревел. Инстинктивно она обвила руками его торс, крепко держась, пока они набирали скорость, ветер развевал ее волосы, а запах пепла и серы улетучивался вдаль.       Когда Гермиона немного пришла в себя, ее поразила невесомость. Ее желудок неприятно сжался, когда она еще крепче обхватила Малфоя за талию. Мотоцикл понесся по воздуху, поднимаясь все выше и выше, по мере того как здание и деревья исчезали из виду. От головокружительной высоты и боли у Гермионы все поплыло перед глазами, когда звезды начали кружиться, а затем постепенно погасли, окутав ее непроглядной тьмой. Она наклонила голову, прижавшись ухом ко чему-то твердому, чему-то теплому. На следующем вдохе она позволила себе отдаться ровному биению сердца у себя под ухом, и успокаивающее оцепенение охватило ее.