Глава 8

      Ведь душа моя воскреснет, и из тьмы войдет во свет,

Убоюсь ли ночи, звезды я любивший столько лет.

      

— Сара Уильямс

(в переводе Екатерины Юс)

             Драко стоял с закрытыми глазами, а струи теплой воды сняли напряжение с его мышц. Он все еще был потрясен видом изуродованных тел, которые они нашли две ночи назад. Дети. Блядь. Непрошеные образы багровых глаз, чешуи и содранной плоти просачивались сквозь щели в его окклюменционных стенах, двери, которые он держал закрытыми, дрожали.              — А, Драко, — раздался голос, когда он вошел в Большой зал и преклонил колени перед троном из костей и змей. — Мне сказали, что твоя жена беременна.              — Да, милорд, — отстраненно ответил Драко, и двери его разума закрылись, затвердели, подчиняясь его желаниям и отвечая на его команды блокировать все эмоции, пока его разум не стал таким же пустым, как мир вокруг него.              В помещении было холодно и тихо, если не считать шипения и шороха змей, скользящих по стенам и полу. Сами камни зала пульсировали темной магией, создавая тяжелую и гнетущую атмосферу, которая была бы удушающей, если бы его тело и магия не приспособились к ней.              — Я уже начал задумываться, не бесплодна ли твоя хрупкая жена, поскольку ей потребовалось три месяца после свадьбы, чтобы забеременеть.              Темный Лорд усмехнулся, а за ним и остальные Пожиратели Смерти, находившиеся в комнате. Черный питон скользнул по ботинкам Драко, но тот остался неподвижен, с пустым и бесстрастным лицом наблюдая, как его обсидиановая чешуя маслянисто поблескивает в сером свете.              — Встань.              Драко поднял голову и встал, глядя на мальчика, с которым он когда-то соперничал в этом самом замке. Прошло восемь месяцев после битвы за Хогвартс, и, хотя все выглядело, будто Темный Лорд, адаптировался к своему сосуду, что-то было не так. Казалось, что тело Поттера потеряло всякий цвет, утратило всякую жизнь. Его багровые глаза резко выделялись на восковой коже, темные волосы были зачесаны назад, отчего холодные черты лица стали еще более выразительными. Темная энергия окутывала его, живая и агрессивная, вызывая легкую дрожь в кончиках пальцев Драко.              — Я признаю, ты произвел на меня впечатление, Драко, — сказал Темный Лорд с жутковатым спокойствием. — Мне было любопытно, как ты справишься, постоянно сталкиваясь с лицом своего соперника. И после того, как твой отец погиб во время засады, я был почти уверен, что имя Малфоев будет по-прежнему носить его позор, его слабость. Но ты поднялся по служебной лестнице и порадовал меня.              Драко поклонился.              — Конечно, милорд. Я бы не позволил мелкому детскому соперничеству встать на пути к истинной цели. — Драко был осторожен в своих словах.              Темный Лорд мог легко обнаружить ложь, о чем свидетельствовали отрубленные головы Пожирателей Смерти, парящие под потолком Большого зала.       Волдеморт шагнул вперед. Драко инстинктивно подумал о луге и поместье с множеством дверей, о том, как он запечатывает одни и открывает другие, готовый перенаправлять, манипулировать и ускользать от своего хозяина. Двери задрожали в ожидании того, что должно произойти дальше. Но прежде, чем Темный Лорд успел вторгнуться в его разум, дверь в зал распахнулась, впуская Фенрира Грейбека, который тащил за собой три крупных тела.       Драко отступил в сторону и с отвращением усмехнулся, когда зверь толкнул тела вперед, а затем с садистским удовольствием слизнул кровь и грязь со своих пальцев.              — Милорд, — поклонился Грейбек, — пока мы копались в прошлом Поттера, мы наткнулись на его родственников-магглов.              Драко сохранял непроницаемое выражение лица, но принял к сведению информацию об интересе Темного Лорда к прошлому Поттера.              — Гарри? Гарри, мальчик мой, это мы! Твой дядя Вернон, тетя Петунья и твой дорогой кузен Дадли! — захныкал маггл.              Это был дородный мужчина с желтоватой кожей. Он совсем не был похож на Поттера. Как и его жена, и их сын. Вокруг них стоял отвратительный запах пота и грязи, они прижимались друг к другу, моля Гарри Поттера о пощаде.       Темный Лорд на мгновение замолчал, а затем рассмеялся. Это был искренний смех, эхом разнесшийся по огромному пространству, но он прозвучал глухо, так как черты его лица слишком расширились. Змеи зашипели и начали подбираться к свежей крови, скопившейся вокруг магглов, чувствуя сильный страх, витавший в воздухе. Надежда на лицах магглов сменилась ужасом.              — Я должен поблагодарить вас, — сказал Темный Лорд, когда перестал смеяться, и, все еще улыбаясь, обошел их вокруг. — Когда я, наконец, забрал тело Гарри Поттера, оно было готово для этого. Моя душа легко приспособилась к нему, потому что с самого раннего возраста он уже был наполнен гневом и ненавистью. С раннего детства, благодаря вам — его собственной маггловской семье — он был полон обид. То, как вы обходились с ним только потому, что у него была сила, — холодно усмехнулся Темный Лорд, — стало вашей погибелью. Столько ярости и ненависти от того, как с ним обращались, от заброшенности, одиночества. Это напитало мою душу, и я должен поблагодарить вас, мерзких магглов.              Без предупреждения Нагайна бросилась вперед и напала на толстого мужчину, вонзив клыки в его жирную плоть. Его жена и сын закричали от ужаса, когда он захлебывался собственной кровью, умирая медленно и мучительно.              — Пожалуйста! Пожалуйста, Гарри! Мы же семья! — умоляла женщина, слезы и сопли текли по ее измученному лицу. — Дадли, пощади хотя бы Дадли!              — Драко, — эхом пронесся голос Темного Лорда, призывающий его, не сводя с него взгляда.              — Да, милорд, — ответил он, делая шаг вперед.              — Давай наполним Большой зал Хогвартса музыкой, — сказал Темный Лорд, подняв обе руки и запрокинув голову вверх.              — Да, милорд, — повторил Драко, становясь перед магглами.              — Пожалуйста! Пожалуйста! Пощади!              — Круцио! — прошипел Драко, наблюдая, как тело женщины содрогнулось в конвульсиях, когда она издала леденящий кровь крик.              Темный Лорд закрыл глаза, словно наслаждаясь звуками какой-то мрачной симфонии, состоящей из криков женщины и рыданий ее сына.       Круцио, круцио, круцио, круцио. Снова и снова крики звенели у него в ушах, пока не превратились в приглушенный белый шум. Он делал это, он должен был делать это. И он продолжал, снова и снова, сопровождая свои действия проклятиями, которые делали их тела неузнаваемыми, но их лица всегда запечатлевались в его памяти. Все больше и больше лиц, снова и снова…       Нет. Они сбежали. Они были в безопасности. Они были в безопасности.       Драко прижался лбом к кафельной плитке, покрывавшей стену душевой. Вода была холодной, но он наслаждался ею, позволяя холоду успокоить его, когда он слой за слоем возводил свои окклюменционные стены и закрывал все двери, пока не почувствовал себя отделенным от эмоций и воспоминаний.       Они сбежали. Они со Скорпиусом были в безопасности. Скорпиус был в безопасности.       С момента побега, он не мог удержаться, чтобы не взглянуть на сына посреди ночи или не обнять его покрепче (к большому раздражению малыша, который постоянно напоминал Драко, что он уже большой мальчик). Особенно после последней миссии, он не мог не быть более внимательным к своему сыну.       На следующий день после миссии все присутствующие на собрании были в ужасе. Единственным положительным моментом было то, что Темный Лорд слабел, и теперь, когда они знали о его более масштабных планах, разрабатывать целенаправленные стратегии было проще. Драко почувствовал некоторое самодовольство, вспомнив, как Кингсли отчитывал Маклаггена за плохое планирование. К счастью, обошлось без жертв, но половина команды вернулась с тяжелыми травмами. Без мозгов Золотой Девочки и его удачи, когда он наткнулся на мотоцикл Сириуса Блэка в каком-то сарае, где он рассчитывал найти метлы, они с Грейнджер не выбрались бы живыми.       К сожалению, Истинный Орден забрал мотоцикл, но Драко до сих пор помнил мощный рывок и последующий полет на этом хитроумном устройстве. Не обнаружив в сарае метлы, он смутно распознал маггловское приспособление для передвижения и сначала подумал воспользоваться им, чтобы быстро сбежать из-под антиаппарационного купола с раненой Грейнджер. К счастью, транспорт оказался заколдованным, так что просто ожил в тот момент, когда он потянулся к нему, а его естественные рефлексы, выработанные за годы полетов на метле, позволили ему легко обрести равновесие. В тот момент, когда Драко рванул с места с прижимающейся к его спине Грейнджер, он инстинктивно почувствовал, как магия мотоцикла заставляет их взлететь. Прежде чем Драко понял, что происходит, они уже мчались в звездную ночь.       Драко отвлекся от своих мыслей, когда, полностью одевшись, вышел из ванной и увидел, что Скорпиус с невозмутимым видом играет со своим плюшевым драконом. Малыш подозрительно оглянулся, его щеки разрумянились, на лбу выступили капельки пота, а дыхание было слегка хриплым.              — Скорпиус… — начал Драко.              Его сын виновато посмотрел на него.              — Я… Я пвосто хочу поигвать с Мини, — надулся он.              Драко вздохнул. После предыдущего задания Драко стал более строгим к своему сыну. Тем не менее, всякий раз, когда он был чем-то занят, Скорпиус тайком уходил, чтобы навестить Грейнджер (или Ватсона, когда не мог ее найти). Он знал, что его сын в безопасности, но все равно не мог позволить ему думать, что тот может вот так ослушаться отца, особенно в случае нападения.              — Я знаю, Скорп, но ты должен слушаться, когда я говорю тебе оставаться на месте, хорошо? — Скорпиус продолжал хмуриться, но кивнул.              Уложив наконец малыша спать, Драко отправился на поиски Грейнджер и, что неудивительно, обнаружил ее в библиотеке. Она выглядела в полном беспорядке — волосы растрепались больше обычного, а под глазами залегли фиолетовые круги, без сомнения, ей было трудно заснуть после того, что они увидели во время миссии.              — Той ночью, когда ты лишилась палочки, ты не могла защититься. Я удивлен, что Орден так и не обучил тебя основам самообороны и рукопашного боя, — сказал он, прислонившись к дверному косяку.              — Это никогда не было приоритетом, — равнодушно сказала Грейнджер, не глядя на него, и поспешила через комнату к другой стопке книг.              — Без своей палочки ты только обуза, Грейнджер!              Она замолчала, услышав его тон, и, наконец, посмотрела на него с гневом, который осветил ее унылое выражение лица. Она впилась в него взглядом, теперь уже в полной мере присутствуя здесь, а не в своих мыслях, и тлеющий уголек, который так часто гасился пеплом войны, превратился в пылающий лесной пожар. Яростная, решительная — настоящая гриффиндорская львица.              — Вот почему существуют протоколы для подобных ситуаций, Малфой! Ты не должен был возвращаться за мной!              Гермиона попыталась отвернуться, но была остановлена, когда его сильная рука схватила ее за запястье и, развернув, прижала к стене. Другой рукой он обхватили ее за другое запястье, прижав и его. Она сердито посмотрела вверх, но встретилась с холодным взглядом Малфоя из-под полуприкрытых век.              — Если ты не считаешь, что твоя жизнь имеет какую-то ценность, — спокойно сказал он, — тогда постарайся заставить свой измученный мозг понять это в других терминах. Ты жалуешься, что у Ордена не хватает людей, не хватает ресурсов — что ж, поэтому мне так легко удалось оказаться здесь, не так ли? — сказал он, нависая над ней, но она отказывалась отводить взгляд. — У Темного Лорда есть расходные материалы, которые обеспечивают ему власть и влияние на богатейшие семьи Британии. У Ордена нет ничего подобного. И поэтому тебе стоило бы избавиться от этой глупой гриффиндорской гордости хотя бы на один чертов миг и начать учиться спасать себя, — прошипел он ей на ухо.              — Значит, как слизеринец? — спросила она, с отвращением подбирая слова.              В глубине души она знала, что он прав. Это чувство бессилия, когда она сражалась с Долоховым без палочки, преследовало ее. И хотя она говорила себе, что однажды, скорее всего, погибнет на поле боя в этой войне, как и многие другие, эгоистичная часть ее души настаивала на том, чтобы пытаться выжить. Потому что она жила — она хотела жить.              — Действительно, как слизеринец, — уголки его губ приподнялись, давая понять, что он вовсе не воспринял ее замечание как оскорбление. — Я научу тебя, как защитить себя без палочки. Только некоторые из Пожирателей захотели научиться рукопашному бою, но они все крупнее тебя, так что, по крайней мере, у тебя будет шанс, — сказал он, оценивая выражение ее лица.              Однако она отвела взгляд, и на ее лице отразился внутренний конфликт. Прежде чем она смогла продолжить свой внутренний спор, тонкий палец коснулся ее подбородка, заставляя посмотреть на него. Ее глаза вызывающе сузились, встретив его стальной взгляд, бесстрашный и невозмутимый, несмотря на внутреннее смятение.       Через мгновение она резко кивнула ему, и он ослабил хватку. Он кивнул в ответ, прежде чем отпустить ее и выйти из комнаты, обхватив себя руками, чувствуя, как тепло ее кожи все еще пульсирует под его пальцами.                     

***

                    — …ну, там так и написано, Грейнджер!              — …вот почему это называется пособием! А не инструкцией по эксплуатации! Только потому, что в «Пособии по воспитанию детей» говорится, что надо ожидать появления вторых коренных зубов в 25 месяцев, не значит…              — …но ведь это норма, не так ли? Скорпиуса нужно проверить! Здесь ясно сказано, что возможная причина задержки в том, что его коренные зубы могут быть повернуты не в ту сторону, что может привести к…              — Мои родители были дантистами — целителями зубов, Малфой! Нельзя воспринимать информацию из этой книги как строгие временные рамки. Каждый родитель…              Они занимались этим несколько часов. С тех пор как Малфой нашел одну из немногих волшебных книг в их маленькой библиотеке, старую копию «Пособие мадам Мелбы по воспитанию детей-волшебников», он был одержим изучением каждой детали.       Гермиона собиралась продолжить свою тираду, пока он листал страницы в поисках своих «доказательств», но остановилась, когда он достал из кармана очки в серебряной оправе. Из-за ее внезапного молчания он перестал листать страницы и поднял взгляд.       Заметив, что она смотрит на его очки для чтения, он слегка покраснел, но все равно возмущенно приподнял бровь, пока она не отвела взгляд.              — Как я и говорил…              — Мини! Мини! Посмотли, что Ватси дал мне вчела вечелом! — Скорпиус Малфой, неуклюже шагая, направился прямо к Гермионе с широкой улыбкой на лице. — Он угостил меня шоковадом! Моя любимая еда! Он вкусный! Хочешь немного, Мини?              Гермиона ласково потрепала его по голове, затем взяла кусочек шоколада из его маленьких пальчиков и поблагодарила его.              — А как насчет меня, Скорпиус? Можно мне кусочек шоколада? — спросил Малфой с оскорбленным видом.              К удивлению Гермионы, ротик малыша сложился в подобие буквы «о», прежде чем он проглотил последний кусочек шоколада.              — Пвости, папочка, больше нет, — невинно пробормотал маленький мальчик с набитыми щеками и перемазанным шоколадом лицом, в то время как на лице его отца застыло недоверчивое выражение.              Прежде, чем он успел что-либо сказать, его голова дернулась в сторону Гермионы, когда с ее губ сорвался смешок. Взгляд Малфоя скользнул к ее руке, которой она скрыла улыбку, прежде чем он посмотрел ей в глаза нерешительным взглядом.              — О, и посмотли, что я налисовал! — Гермиона прервала зрительный контакт, когда Скорпиус забрался к ней на колени с рисунком.              Гермиона мельком взглянула на Малфоя, когда маленький мальчик прижался к ней и устроился поудобнее у нее на коленях, но выражение его лица было нечитаемым. Она посмотрела на лист бумаги и увидела маленькую белокурую фигурку, похожую на картофелину, со смайликом на лице, одетую в крошечную голубую пижамку и сжимающую в руках что-то похожее на пухлую ящерицу.              — Это я и мой игвушечный двакон, — сказал Скорпиус, гордо указывая на свою работу.              — А это что такое? — спросил Драко, подойдя к ним и указав на два коричневых овальных камня, лежащих один на другом.              Из верхнего камня торчало что-то, похожее на морковку, а при ближайшем рассмотрении на ней, казалось, было нарисовано нахмуренное лицо.              — Это Ватси! — Скорпиус ответил так, словно это было очевидно.              Драко побледнел, затем прикусил язык, чтобы не рассмеяться. Гермиона снова прикрыла рот рукой.              — Это… славный рисунок! — выдавила Гермиона. Скорпиус покраснел и прижался к ней еще теснее. — Ты хочешь отдать рисунок ему?              Маленький мальчик застенчиво кивнул ей, и она обняла его, прежде чем позвать Ватсона. Эльф появился мгновение спустя, на его морщинистом лбу было заметно замешательство.              — Мисс Грейнджер звала Ватсона? — спросил он, подозрительно глядя на Скорпиуса.              — Ох, надеюсь, мы не отвлекли тебя от дел, Ватсон, но Скорпиус хотел кое-что подарить тебе! — Гермиона осторожно опустила Скорпиуса на землю и предложила ему сделать шаг вперед, когда он продолжал опускать глаза и застенчиво поглядывать на Ватсона, пряча рисунок за спиной.              — У меня есть кое-что для Ватси, — сказал Скорпиус, протягивая свой рисунок эльфу. Тот выглядел смущенным, когда брал предложенный лист бумаги. — Это лисунок, на котором я и Ватси. Вот, это я и Ватси.              На лице Ватсона отразился абсолютный ужас, но, увидев предостерегающий взгляд Гермионы, он прочистил горло и кивнул.              — Ватсон… э-э… благодарен юному Малфою за подарок, — сказал эльф, неловко держа бумагу большим и указательным пальцами. — Если это все…              — Да, это все, спасибо, Ватсон, — любезно ответила Гермиона.              Скорпиус нахально ухмыльнулся и помахал Ватсону, когда тот аппарировал.