Глава 10

Смерть внезапно вздрогнула и заворочалась во сне, и сон исчез.

На краткий миг Смерть заснула, и ей приснилась жизнь.

— Никос Казандзакис

                    Гермиона устало вздохнула, поставив последнюю защиту на убежище. После нападения на коттедж Ракушка и последующей ночевки в штаб-квартире, она, Малфой и Скорпиус были переведены в безопасный дом недалеко от маленького городка во Франции. Он был меньше и более обшарпанный, чем убежище, в котором они обычно жили. Тут не было библиотеки, но дом был уютным и другие члены Ордена обычно не приходили сюда. К счастью, Кингсли решил не добавлять никого другого в их команду, поскольку напряженность после нападения все еще оставалась высокой. Пока Кингсли и Грюм разбирались с беспорядком в штаб-квартире, им с Малфоем было поручено залечь на дно и провести дополнительные внутренние исследования.       Гермиона содрогнулась при воспоминании о той ночи — изуродованных телах своих друзей и испуганном лице Скорпиуса. Он тоже был все еще потрясен, более подавленный и требующий внимания, чем обычно, но она не могла винить маленького мальчика. Однако теперь, когда они были вдали от толпы людей, он казался более спокойным.       Она убирала грязь с обуви в прихожей, когда замерла. Из гостиной послышались звуки. Мелодия эхом разносилась по узкому пространству, маня ее подойти поближе. Прежде чем она успела осознать, что делает, ноги привели ее на звук, и она оказалась достаточно близко, чтобы заглянуть в дверной проем.       Там, в гостиной, Драко Малфой сидел перед старым пианино из кленового дерева, покрытого тонким слоем пыли. Он казался слишком сосредоточенным, чтобы заметить ее присутствие, его пальцы танцевали по клавишам. Мелодия, которую он играл, была из тех, что она никогда раньше не слышала, и все же в ней было что-то знакомое и в то же время незнакомое. Она в трансе наблюдала, как его веки затрепетали, а брови нахмурились. Мелодия зазвучала тяжело и медленно, ноты были холодными и бессвязными, а по комнате разнеслось тихое эхо торжественных аккордов. Затем, почти неуверенно, словно колеблясь, начала раскрываться более приятная, легкая гармония, пробуждаясь от долгой дремоты. Музыка достигла крещендо, взлетая все выше и выше. Затем это прекратилось — внезапно, как незаконченный вопрос, прелюдия к чему-то большему.       Гермиона замерла, затаив дыхание, когда лучи послеполуденного солнца коснулись его белокурых волос, сияющих на фоне ветхих стен старой гостиной. Теперь его светлые глаза были открыты, остекленевшие от раздумий, сосредоточенности, и чего-то похожего на… смятение. Через мгновение он склонил голову набок, но когда повернулся к двери, она уже ушла.       

***

             — Что это, папочка?              — Э-э, кажется, это жидкий шоколад в банке.              Гермиона подавила улыбку, выбирая консервы в проходе напротив Драко и Скорпиуса. Они впервые были в маггловском продуктовом магазине. Она согласилась взять их с собой, потому что, во-первых, ее французский был ужасен, а она знала, что Малфой свободно говорит на этом языке, а во-вторых, Скорпиус начал волноваться и разрыдался, когда утром она сказала, что ей нужно сходить в магазин. Плохие люди, Мини! Ты в опасности!              — Это что-то вроде шоколадной пасты, я возьму одну, — сказала Гермиона, протягивая руку и кладя в корзинку баночку «Нутеллы». — Мне нужно еще кое-что из овощного отдела, и мы можем идти.              Малфой молча кивнул. Она ожидала, что он будет отпускать замечания по поводу общения с магглами, насмехаться над их повседневной одеждой и открытостью, с которой они разговаривали с незнакомцами. Выражение его лица по-прежнему оставалось настороженным, но она заметила любопытство в том, как метались его глаза и хмурились брови, когда он шел по проходу между товарами с яркой пластиковой упаковкой и наблюдал за сканированием штрих-кодов. Любопытство Скорпиуса ясно читалось в его больших серебристых глазах — он поворачивался и показывал пальцем, задавая вопросы, на которые его отец не всегда знал ответы. Магглы с любопытством смотрели на них, но, поймав угрюмый взгляд Малфоя, отводили глаза.              — Цветы похожи на возы бабушки? Как в саду бабушки Цисси? — Гермиона оглянулась и увидела отца и сына перед стеллажом с семенами.              На мгновение в глазах Малфоя промелькнули грусть и нежность, когда он взял пакетик с красными розами.              — Да, прямо как в бабушкином розарии, — пробормотал он.              Без раздумий он положил семена в ее корзинку.       Когда они вернулись на конспиративную квартиру, Гермиона начала распаковывать продукты и раскладывать их по категориям, а затем по срокам годности. Этот процесс приносил ей умиротворенность, она находила спокойствие в расставлении продуктов в идеальном порядке. Это позволяло ей на мгновение поверить, что у нее есть хоть какое-то подобие контроля. Она почти закончила, когда заметила в кухонном окне две белокурые головы.       На заднем дворе, выходившем к лесу, Драко и Скорпиус опустились на колени и выжидающе смотрели на землю. Гермиона в замешательстве посмотрела на Драко, но ее любопытство было удовлетворено при виде пустого пакета из-под семян, лежащего рядом с ними.              — Он еще вастет, папочка? — спросил тихий голос Скорпиуса.              Драко нахмурил брови, взял пакет и перечитал инструкцию. Он снова взмахнул палочкой, добавил еще воды и подождал.       Гермиона закатила глаза, на ее губах заиграла улыбка, прежде чем она вышла через заднюю дверь.              — Знаешь, чтобы вырасти, таким растениям, требуется время, это не происходит за одну ночь, — сказала она, когда подошла к ним.              — У моей матери были розовые кусты, Грейнджер, — фыркнул Малфой, вздернув подбородок. — Они росли круглый год, даже были разных цветов. Эти маггловские семена, вероятно, плохого качества…              — Должна сказать, что и магглы, и волшебники используют одни и те же семена! На самом деле, многие волшебники используют семена, выращенные магглами, потому что они сохраняют свои органические свойства, не подвергаясь воздействию магии. Я бы сказала, что единственное различие заключается в технике садоводства, поскольку волшебники могут использовать заклинания, чтобы стимулировать рост своих растений и управлять ими. Я полагаю, что твоя мать или домашние эльфы использовали такие заклинания?              Драко нахмурился, но кивнул.              — Мини, как нам это починить? — Скорпиус надулся, он был подавленным из-за того, что семена не прорастали.              — Я не очень хорошо разбираюсь в растительных заклинаниях… — Гермиона заколебалась. На мгновение в ее памяти всплыл образ Невилла, взволнованно рассказывающего о растениях, отчего у нее защемило в груди. — Но я знаю маггловский способ выращивания растений. Нам просто нужно ухаживать за растением и подкармливать его, но, самое главное, набраться терпения.              — Мы следовали всем инструкциям! Почему это занимает так много времени?              Маленькая девочка с густыми волосами нахмурилась, глядя на пустой участок почвы. Отец нежно взъерошил ей волосы, наклонил лейку и вылил немного воды на участок.              — Гермиона, дорогая, для этого нужно терпение, — сказал он.              — Ах, как бы я хотела, чтобы мы могли использовать магию или что-нибудь подобное, чтобы они росли быстрее! — воскликнула она, тыкая в землю мизинцем.              Почва была влажной и теплой, частички земли прилипли к ее пальцам и забились под ногти.              — Это была бы полезная способность, но иногда нужно позволять вещам развиваться в своем темпе. Тратить время и усилия на заботу о чем-то и наблюдать, как это растет день ото дня. Именно благодаря этому процессу мы учимся ценить простые мелочи, — усмехнулся он. — Если бы мы применили магию, возможно, за секунду распустился бы миллион цветов! Все это, конечно, прекрасно и величественно, но спустя какое-то время, насколько мы бы ценили их по достоинству? Какое удовлетворение это принесло бы на самом деле? Важен не конечный результат, а рост на пути к нему. Быть свидетелем этого роста, быть частью этого путешествия, видеть, как маленькое зернышко проходит через невзгоды, растет и расцветает, — вот что я нахожу более прекрасным.              Маленькая девочка нахмурила брови, обдумывая его слова.              — В одном мгновенье видеть вечность, огромный мир — в зерне песка, … — начал он.              — …В единой горсти — бесконечность, и небо — в чашечке цветка! — гордо закончила его дочь.              Он улыбнулся и прижался губами к ее лбу. Отец и дочь сидели в саду, терпеливо наблюдая и ожидая, пока запоет соловей и чей-то теплый голос позовет их в дом.              — Ладно, я буду тевпеливым, — неуверенно ответил Скорпиус.              В течение следующих нескольких дней Гермиона отрывалась от своих исследований в восемь утра и выглядывала в окно, чтобы увидеть, как двое Малфоев проверяют прогресс у растения (или скорее его отсутствие) и поливают. Гермиона покачала головой, вспомнив их с Малфоем вчерашний спор, когда он нашел маггловскую книгу по ботанике в одной из старых комнат. Он настаивал на том, что растениям нужны химические «стимуляторы», но Гермиона отвергла его утверждения, настаивая на том, что выращивать их естественным путем — лучший способ. Он просто хмуро посмотрел на нее, поправил очки в серебряной оправе и продолжил чтение, бормоча себе под нос что-то о лохматых заучках.

***

      Драко проснулся с ощущением, что голова все еще немного болит, но он чувствует себя более отдохнувшим. Они с Грейнджер не спали всю ночь, исследуя, используя те ресурсы, которые она нашла относительно крестражей. Он встал и вышел из своей комнаты, стараясь не шуметь, когда проходил мимо приоткрытой двери гостиной.              — Хм, это… это сова!              — Да! Ты такой умный мальчик!              Драко закатил глаза, зная, что Скорпиус выучил каждое животное уже к полутора годам. Его маленькому сыну просто нравилось производить на нее впечатление, и Драко самодовольно ухмылялся, направляясь на кухню, зная, что самая умная ведьма своего времени попалась на его удочку.              — Папа? — Драко застыл, услышав голос сына в дверях. — Что ты ешь?              Драко обернулся, сглотнул, прежде чем придать своему лицу беззаботное выражение, держа руки за спиной. Его сын уютно устроился на бедре Грейнджер, а она прикрыла рот рукой, на мгновение опустив настороженный взгляд.       Глаза Скорпиуса обвиняюще сузились.              — Мой шоковад! Ты ешь мой шоковад!              Драко попытался сохранить на лице выражение достоинства, но виновато покраснел.              — Я съел только одну, Скорпиус, — процедил Драко сквозь зубы, не отводя взгляда от сына. — Помнишь, что я говорил о том, чтобы делиться?              Его сын нахмурился, сжав маленькие ручки в крошечные кулачки.              — Только одну, папочка? — голос маленького мальчика задрожал, когда он поднял бровь, глядя на собственного отца.              Выражение лица Скорпиуса было болезненной копией лица Драко, и Гермиона не смогла удержаться от смеха.              — Ладно, я взял две. Но ты должен делиться, Скорпиус. Тебе все равно не стоит есть все эти сладости в одиночку — они вредны для здоровья. Я даже не знаю, где ты их всех берешь, — проворчал Драко, вздергивая подбородок и многозначительно глядя на Грейнджер, которая, совершенно не обращая на это внимания, встретила его взгляд с холодной ухмылкой на губах.              Скорпиус хмыкнул, не отводя взгляда, пока Драко не выпустил пакет со сладостями из рук.              — Не похоже, что ты собирался делиться с кем-то из нас, учитывая, с какой скоростью ты набрасывался на эти конфеты, Малфой, — промурлыкала Гермиона.              — Малфои не делятся, Грейнджер, — мягко произнес он, глядя на нее из-под полуприкрытых век. Он медленно моргнул: — Тебе стоит это запомнить.              Щеки Гермионы вспыхнули, но она отвернулась, чтобы вернуться в гостиную, прежде чем он заметит, что она покраснела. Она покачала головой, снова сосредоточившись на маленьком мальчике, который лепетал у нее на руках о том, почему он предпочитает шоколад конфетам, игнорируя ощущение тяжелого взгляда на своей спине.