Глава 11

      Я хрупкий и порочный человек.

Открыть. Опустошить. Съесть.

      

— Танака Мхиши

             — …у нас есть основания полагать, что это какое-то оружие…              Невидящим взглядом Гермиона еще раз пробежала строчку на своем пергаменте. В голове у нее все перемешалось от информации, которой только что поделился Грюм. Она была ошеломлена и пыталась выстроить связи между отдельными фрагментами информации, которые нашла, но все, чего достигла, это тупиков. Даже после нескольких недель исследований она так и не приблизилась к пониманию дальнейших шагов Волдеморта по получению его нового сосуда. И теперь, вдобавок ко всему, была в замешательстве из-за нового оружия, над которым он, предположительно, работал.              — Тела магглов были найдены по всему периметру джунглей Остиум. Эти тела были оболочками. Деформированные, — проворчал Грюм, прежде чем сделать глоток из своей фляжки.              По комнате разнесся ропот. Взгляд Гермионы переместился на остальных десятерых, сидевших за столом на собрании. Пальцы Джинни бессознательно постукивали по столу, Симус и Дин склонили головы, тихо переговариваясь, а Кингсли с усталым видом перебирал свои бумаги. Остальные выглядели встревоженными, за исключением Малфоя, который неподвижно сидел напротив нее с пустым выражением лица и атмосферой безразличия вокруг.              — Как вы можете видеть в своих копиях документов, — начал Кингсли, прерывая приглушенные разговоры, — мы планируем отправить в джунгли команду — эту команду — в конце недели, чтобы выяснить, что происходит.              Совещание продолжалось еще около часа, обсуждались детали и распределение задач. К тому времени, когда оно закончилось, люди начали покидать зал с усталыми выражениями на лицах. Когда-то было время, когда совещания заканчивались с неуемной энергией и волнением от осознания того, что они являются частью более масштабной цели. Но теперь этот свет померк, и все, что осталось, — это тени людей, которые были вынуждены взрослеть гораздо быстрее, чем следовало.       Гермиона повернулась, но рука на плече остановила ее.              — Миона, как ты? — Гермиона подняла голову и улыбнулась при виде Джорджа Уизли.              Его волосы были яркими и неукротимыми, как мерцающее пламя, а лицо усеяно веснушками в виде знакомых созвездий. Несмотря на зловещий шрам на подбородке и мешки под глазами, его лицо все еще сохраняло теплоту, а также следы мальчишеской бесшабашности и озорства.              — Существую, — сказала она с легкой улыбкой.              Гермиона избегала пристальных взглядов, особенно тех, что были устремлены на нее серыми глазами.              — Давай немного поболтаем, ладно? — Джордж криво улыбнулся ей и, обняв за плечи, вывел из комнаты.              Между ними повисло легкое молчание, когда они сидели под дубом позади конспиративной квартиры. С наступлением сумерек воздух стал прохладным, но Гермиона была рада этому, тепло от маггловского алкоголя, который принес Джордж, уже распространялось по ее телу.              — Как там Германия? — спросила Гермиона, чувствуя приятное возбуждение.              — Не так хорошо, как мы надеялись, — сказал он с мрачной улыбкой. — Мы смогли завербовать многих, кто бежал из Британии в начале войны. Большинство их семей в конечном итоге были захвачены в плен или убиты, так что им больше нечего терять. Что касается их правительства, то оно все еще неохотно вмешивается — слишком боится быть втянутым, — выплюнул он.              Гермиона нахмурилась и сделала еще глоток из бутылки, которую держала в руке.              — Но хватит об этой войне, — сказал Джордж, прерывая ее размышления. — Малфой доставляет тебе какие-нибудь неприятности?              — Ничего такого, с чем я не смогла бы справиться, — ободряюще улыбнулась Гермиона. — Его сын самый милый. Малфой все еще мерзавец, но и он не остался невредимым в этой войне, — пробормотала она.              Этот мужчина все еще держал ее в напряжении. Она все еще не доверяла ему настолько, чтобы усыпить свою бдительность, но он заставил ее усомниться в некоторых своих предположениях о нем.              — Не то чтобы тебе это было нужно, Миона, но я здесь, рядом. Если этот ублюдок попытается что-нибудь предпринять, только скажи, я буду там через секунду — с острыми чипсами, чтобы насладиться зрелищем, как ты надерешь его напыщенную задницу, — Джордж подмигнул ей, и она от души рассмеялась.                   

***

             — Где Мини, папочка? — спросил Скорпиус, играющий на кровати со своим плюшевым драконом.              Драко застыл, оторвавшись от чтения отчета, который просматривал.              — Я не знаю, Скорпиус. Она занята своими делами… с другими людьми, — ответил он, откидываясь на спинку кровати и делая глубокий вдох. Драко не видел ее с того момента, когда она ушла со встречи с оставшимся близнецом Уизли. — Уже поздно, Скорпиус. Пора спать.              Малыш нахмурился, но кивнул. Драко откинул одеяло и помог сыну устроиться поудобнее.              — Спокойной ночи, папочка, — пробормотал Скорпиус, уже засыпая.              — Спокойной ночи, Скорпиус, — ответил Драко, проводя пальцами по светлым локонам ребенка.              — Спокойной ночи, мистер Двакон, — зевнул малыш, крепко сжимая свою игрушку.              Радуясь, что его сын крепко спит, Драко оставил лампу у кровати включенной, чтобы продолжить свою работу, и его напряжение таяло, когда Скорпиус ритмично вдыхал и выдыхал, доказывая, что он здесь, что он в безопасности, что он жив.       Было уже за полночь, когда из коридора донесся какой-то стук, за которым последовало хихиканье. Охваченный любопытством, Драко приоткрыл дверь и обнаружил в полутемном коридоре пьяную Гермиону Грейнджер, которая спотыкалась и хихикала. Она была одна, одетая только в эти неприличные магловские джинсы и обтягивающий топ, и, похоже, без джемпера, который был на ней раньше. Он открыл дверь пошире и шагнул в коридор, осторожно прикрыв ее за собой.       Услышав тихий щелчок, она резко обернулась, ее лицо раскраснелось в лунном свете, льющемся из окна, придавая ее чертам резкость. Ее волосы все еще были уложены, но несколько непослушных локонов обрамляли лицо. Она посмотрела на него широко раскрытыми глазами, испуганная и беззащитная. Драко перевел взгляд на ее приоткрытые губы, уловив, как на них играет лунный свет.              — Малфой, ты меня напугал! — выдохнула она, прижав руку к груди, после чего разразилась хихиканьем и икотой.              — Тебя легко напугать, Грейнджер? Так, оказывается, принцесса Гриффиндора не такая уж и храбрая, — уголки его губ приподнялись в ответ на ее возмущенный взгляд.              Он скрестил руки на груди и прислонился к двери.              — Чтобы ты знал, я не боюсь тебя, Драко Малфой, — сказала она своим обычным высокомерным тоном. — На самом деле, — начала она, но прервалась, когда икнула. — На самом деле, я никогда не боялась тебя, даже когда мы были детьми, независимо от того, как сильно ты пытался запугивать и угрожать мне!              Ведьма вздернула нос, на ее щеках появились ямочки, а на лице самодовольная улыбка и торжествующее выражение. Он просто посмотрел на нее и наклонил голову, на его лице промелькнуло веселье.              — Да, мой сломанный на третьем курсе нос мог бы подтвердить это, — холодно сказал он, приподняв бледную бровь.              — Что ж, ты это заслужил! — ответила она, совершенно не извиняясь.              Драко фыркнул и покачал головой.              — Да, я полагаю, что так и было, — Гермиона на мгновение была поражена его признанием, но затем покачнулась и оперлась одной рукой о стену.              Поймав равновесие, она хмуро уставилась в пол и достала из кармана волшебную палочку. Драко был совершенно сбит с толку, когда стал свидетелем того, как самая умная ведьма их возраста угрожала полу за попытку уронить ее.              — …гадость! Ужасно грубо! Я тебе покажу! — прежде чем она успела пробормотать заклинание, Драко бросился вперед и легко вырвал палочку у нее из рук.              — Эй! — сердито сказала Грейнджер.              Ей удалось сделать один шаг к нему, прежде чем ведьма почувствовала, что мир вокруг нее накренился. Не успела она опомниться, как твердая рука, державшая ее за локоть, вернула ее на место.       Гермиона подняла на него глаза, чтобы сказать, что ей не нужна его помощь, но вместо этого безудержно расхохоталась, увидев, как он нахмурился.              — Что? — спросил он, пока она продолжала хихикать.              — Ты всегда такой хмурый! Никогда не улыбаешься. Клянусь, у тебя появятся неприятные морщинки между бровями, как у бедной старой мадам Пинс, — сказала она, и ее плечи затряслись от смеха.              Она едва заметила, как он положил руку ей на поясницу, направляя в комнату.              — Не очень-то много поводов для улыбки, Грейнджер, — вздохнул он, проигнорировав упоминание о библиотекаре Хогвартса. Он усадил ее на кровать, но как только она коснулась матраса, то, хихикая, откинулась назад. — Ложись спать, Грейнджер. Я хочу снова заснуть, но не могу этого сделать, пока ты будишь весь дом.              Ведьма просто закатила глаза, сбросила туфли и распустила волосы. Драко на мгновение отвлекся, увидев огромную копну кудрей, разметавшихся во все стороны.              — Как жаль! — воскликнула она, зарываясь лицом в подушку.              — Что жаль? — спросил Драко, подозрительно глядя на нее, и положил ее палочку на прикроватный столик.              — Что ты не улыбаешься! — сказала она, как будто это было очевидно.              Ее веки начали опускаться.              — И почему это?              — О, потому что у тебя такая очаровательная улыбка, — глаза Драко расширились, и он застыл перед ней.              Когда он пришел в себя, Грейнджер уже крепко спала с игривой улыбкой на губах.                   

***

                   Драко терпеливо спускался по лестнице, держа Скорпиуса за руку, пока тот считал каждую ступеньку.              — …диацать, винацать, тлинацать, четывнацать, пять-адцать…              На конспиративной квартире стало тише — большинство членов группы разошлись утром, за исключением тех, кто был назначен на миссию в джунглях Остиум. Несмотря на то, что Драко привык к пристальным взглядам и напряжению, когда он входил в комнату, теперь, когда в доме было не так многолюдно, он чувствовал себя более непринужденно. Они с Грейнджер толком не разговаривали с того момента, как он застал ее пьяной, если не считать мимолетных вежливых приветствий. Он сомневался, что она вообще помнила, как он помогал ей лечь в постель.       Когда они приблизились к кухне, Драко услышал, как Грейнджер что-то говорит кому-то. Он замедлил шаги, пытаясь определить, кто это был. Однако у Скорпиуса были другие планы, когда он вырвал свою руку из рук отца и побежал на кухню, зовя ее.              — О, привет, Скорп! Ты проголодался? — Драко как раз появился в дверях, когда она поставила большое блюдо с лазаньей на середину кухонного стола.              Драко заметил, что Скорпиус не ответил, и когда он посмотрел на своего сына, то увидел, что тот смотрит на мужчину, стоящего рядом со столом, накрытым на четыре персоны.       Виктор Крам.              — Драко Малфой, — сказал болгарин, поднимаясь, чтобы пожать Драко руку. — Я тебя очень хорошо запомнил! Я очень благодарен за то, что ты пригласил нас, делегатов Дурмстранга, за слизеринский стол.              Он был высок и строен, с густыми бровями и темными глазами. Он все еще выглядел почти так же, как когда Драко в последний раз видел его в Хогвартсе. На задворках его сознания промелькнул образ кружащейся тафты цвета барвинка и широкой улыбки. Он смутно помнил, как взбесился Уизел при известии о том, что она пришла на бал с Крамом.              — Крам, — сказал Драко, крепко пожимая ему руку.              — Гермини только что сказала мне, что ты ее партнер. Я очень рад, что ты решил перейти на другую сторону, — серьезно сказал он. — А это кто? — спросил болгарин, заметив светловолосого мальчика, вцепившегося в ногу Гермионы.              — Виктор, это Скорпиус, сын Драко, — сказала ведьма, затем улыбнулась Скорпиусу. — Скорпиус, это Виктор. Он мой друг.              Крам дружески помахал Скорпиусу, но тот все еще скептически смотрел на него. Последовала многозначительная пауза, прежде чем Грейнджер прочистила горло и усадила ребенка за стол, прежде чем сесть самой.              — Ну, так получилось, что я приготовила на четверых. Давайте поедим?              Крам, казалось, не замечал напряженности и с готовностью уселся рядом с ней. Скорпиус и Драко молчали, пока он рассказывал о текущей ситуации в Болгарии и о том, что он ненадолго приехал в Англию. Драко заметил, как непринужденно Гермиона сидела, разговаривая с Крамом, ее плечи были расслаблены, а в глазах светилась нежность, когда болгарин стал вспоминать радостные моменты из их совместного прошлого. Драко отвел взгляд от этой парочки, продолжая нарезать еду и подносить ее ко рту плавными движениями, несмотря на полную потерю аппетита.              Он в двадцатый раз поморщился от того, как чудовищно этот тип коверкал имя Грейнджер. Гер-ми-на, Гер-имо-на, Гер-ми-мини.              — Она Ми-ни! — внезапно закричал Скорпиус.              Трое взрослых за столом выглядели озадаченными вспышкой гнева ребенка.              — О, Скорп, — сказала Гермиона с легким смешком, — все в порядке.              Крам только усмехнулся, взъерошив волосы мальчика. Драко тут же заметил, что сын покраснел, нахмурил брови и учащенно задышал. Дерьмо. Он знал, что у сына вот-вот начнется истерика.              — Ладно, на сегодня хватит, — сказал Драко, подхватывая сына на руки, отворачивая его от Крама и поглаживая по спине. — Скорпиус устал, я лучше уложу его спать.              Гермиона, заметившая настроение малыша, поднялась со своего места.              — Я могу…              — Все в порядке, Грейнджер, — сказал Драко с непроницаемым выражением лица.              Она собиралась возразить, когда на ее плечо опустилась большая рука.              — Я думаю, ребенок хочет спать. Наверное, будет лучше, если ты отпустишь Малфоя, — сказал Виктор, не обращая внимания на то, что он был источником гнева Скорпиуса. — Кроме того, я действительно хотел спросить, не могли бы мы побыть наедине.              Краем глаза Гермиона заметила, как Малфой напрягся. Однако прежде чем она успела повернуться к нему лицом, он ушел.       Виктор помог ей убрать посуду, продолжая болтать с ней, на этот раз о своей семье, они вышли на заднее крыльцо. Была ясная ночь — множество звезд мерцало, а деревья мягко покачивались.              — Знаешь, я сохранил все твои письма, — сказал Виктор, присоединяясь к ней у перил, и в его глубоком рокочущем голосе звучала нежность. — Я помню, что за лето очень поднаторел в переводческих чарах, потому что хотел произвести на тебя впечатление.              — Да, твой английский действительно значительно улучшился, — усмехнулась она.              За время войны она нечасто видела Виктора, возможно, дважды или трижды, и то мельком. В глубине души она всегда была благодарна ему за дружбу. Он был ее первым во многих вещах, например, первым, кто увидел в ней нечто большее, чем просто мозг, у которого можно списывать домашнюю работу. Хотя Гермиона всегда ругала себя за эту тщеславную мысль, она не могла отрицать, что в глубине души ценила Виктора за то, что он был первым, кто увидел в ней желанную женщину. Он заставлял ее чувствовать себя красивой и притягательной, даже когда она была такой всезнайкой с растрепанными волосами.              — Это партнерство между тобой и Малфоем…              Гермиона моргнула, ожидая продолжения, а он, нахмурив брови, уставился в темноту.              — Что? — медленно спросила она.              — Вы встречаетесь с ним? Не только как напарники, — Гермиона рассмеялась, но тут же стихла, когда поняла, что он говорит серьезно.              — Малфой и я… — начала она, не зная, как объяснить это Виктору так, чтобы он понял. Черт, она и сама не понимала, что это — перемирие? дружба? — между ними. — Это сложно, особенно учитывая наше прошлое…              — Я слышал, что ты всегда с ним и его сыном?              Гермиона заколебалась.              — Ну, Виктор, он не просто напарник по миссии. Он и его сын также являются моим заданием и, следовательно, моей ответственностью.              Виктор медленно кивнул головой, обдумывая сказанное. Гермиона вздохнула и подняла глаза, чтобы посмотреть на звезды, но обнаружила, что небо затянуто тучами. Ей смутно показалось, что хлопнула входная дверь, но она не обратила на это внимания, пытаясь расслышать сквозь грохот в собственной голове.             

***

             Гермиона прокралась вниз по лестнице, стараясь никого не разбудить. Несмотря на усталость, она чувствовала беспокойство из-за приближения их миссии. Ей казалось, что разум ее подводит. После разговора с Виктором она провела четыре часа, собирая любую полезную информацию об их миссии. Помимо того, что она узнала о естественном, но довольно слабом заклинании, защищающем джунгли от аппарации, она так и не приблизилась к тому, чтобы собрать все воедино. Все больше и больше она чувствовала себя самозванкой в собственной шкуре. Так много людей надеялись, что она, будучи самой умной ведьмой своего возраста, разгадает головоломку. Кингс и Грюм не выказывали никакого осуждения по поводу ее неудач, но она видела их разочарование всякий раз, когда возвращалась с пустыми руками.       Допив воду, Гермиона поставила стакан в мойку. Она закрыла глаза и склонила голову, ухватившись за прохладный край раковины. От нее многого ждали. От нее многого требовалось.              — Этот олух согревает твою постель, пока не вернешься, Грейнджер? — раздался протяжный голос с порога.              Гермиона резко подняла голову. В отражении кухонного окна она увидела фигуру Драко Малфоя, маячившего в дверном проеме. Ее глаза сузились.              — Прости? — спросила она спокойным голосом.              С тех пор, как они переехали в штаб-квартиру, он держался отстраненно, его глаза часто становились стеклянными от окклюменции. Она предполагала, что это из-за большого количества людей, но даже когда большинство членов ордена ушли, он оставался холодным.              — Не думал, что ты из тех, кто спит со всеми подряд, чтобы сбежать от войны…              Проклятие попало Драко в голень, превратив ее в желе и заставив опуститься на одно колено. Он с шипением схватился за ногу, свирепо глядя на направленную на него палочку. Быстро сняв заклятие, он подошел к кипящей от ярости ведьме, возвышаясь над ней.              — Я не потерплю твоего дерьма, Малфой. Я ясно выразилась? — ее рука не дрожала, когда она продолжала направлять палочку ему в лицо. — Что я делаю и с кем я это делаю — не твое гребаное дело. Ну и что, если я была с кем-то? Это не мешает мне выполнять свои обязанности как члену Истинного Ордена. Я по-прежнему делаю свою работу и выполняю задания…              — Задания, — холодно рассмеялся он, и жестокая усмешка появилась на его лице. — Конечно. Как жаль, что тебя назначили к Скорпиусу и мне…              — О чем, блять, ты говоришь?              Внезапно ее глаза расширились, а рука с волшебной палочкой дрогнула, когда до нее дошло, что он, похоже, слышал ее разговор с Крамом.              — Не отрицай, что мы всего лишь одна из твоих обязанностей как члена Ордена, — выплюнул он. — Если ты собираешься относиться к этому партнерству просто как к заданию, то я предлагаю тебе перестать играть с моим сыном и сбивать его с толку!              — Какого хрена…              — Он привязывается к тебе, Грейнджер! Не будь гребаной дурой! Если ты собираешься относиться к нему как к очередной задаче в твоем списке, чтобы спасти мир и заставить себя чувствовать лучше, то я советую тебе перестать вести себя как его мать…              Голова Драко дернулась в сторону, когда по кухне разнесся шлепок. Ладонь Гермионы обожгло, она тяжело задышала. Ярость заполнила все ее существо. Но в глубине души она почувствовала тошноту. Она быстро заморгала, пытаясь унять жжение в глазах. Как, блять, он посмел. Она… она никогда не хотела этого. Она никогда не хотела переходить границы дозволенного или вести себя как… Черт.       Малфой медленно повернул голову. Теперь его взгляд был пустым и бесстрастным. Из уголка губы текла кровь, но он, казалось, не замечал этого и не обращал внимания.              — Я никогда… я никогда не хотела переступать какие-либо границы или… — она сглотнула и отвела взгляд. — Да, вы со Скорпиусом — мое задание, но я не отношусь к вам так… бездушно. Я… я забочусь о твоем сыне.              Лицо Малфоя по-прежнему оставалось непроницаемым, но, в конце концов, он кивнул.              — Я приношу свои извинения. Я зашел слишком далеко в своих словах, — настала его очередь отвести взгляд. Он стиснул зубы. — В последнее время все изменилось, особенно окружение. Я не… Я не имел в виду то, что сказал. Очевидно, ты можешь делать все, что захочешь.              Она с любопытством посмотрела на него, и приняла извинения. Малфой кивнул, все еще избегая ее взгляда, и повернулся, чтобы уйти.              — В моей постели сейчас никого нет. Просто для ясности, — выпалила она, не понимая, что на нее нашло.              Малфой замер на месте. На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая только ритмичным стуком капель воды из крана.              — Ты спала с ним раньше? — вопрос застал Гермиону врасплох.              Она ошеломленно уставилась на его профиль, прежде чем вспомнила, что нужно ответить.              — Да. Один раз, — Малфой повернулся к ней. Она чувствовала на себе его пронзительный взгляд, но предпочла отвести глаза. — Я потеряла с ним девственность во время свадьбы Билла и Флер, еще до того, как началась война. Я хотела в последний раз почувствовать себя нормальным подростком, прежде чем мы с мальчиками уйдем… Но это был единственный раз. С тех пор мы просто друзья.              Малфой молчал.              — В какой-то мере твои обвинения были справедливы, — с горечью сказала Гермиона. — После… после Гарри и Рона я обратилась к сексу как к средству выживания, как к способу отвлечься от войны.              — Кто?              — Только двое. Джордж Уизли и маггл. С магглом мы встречались всего один раз. Но с Джорджем это было… э-э-э… чаще. После битвы, когда Рон ушел, я почувствовала себя покинутой. Мне нужно было отвлечься от всего. Это был всего лишь отвлекающий маневр. Временный. Это никак не помогло заполнить пустоту в моей жизни. В конце концов, я покончила с этим. Я не стыжусь своего прошлого — нет ничего постыдного для тех, кому нужна такая помощь, чтобы справиться с войной, — ее глаза были невидящими. Она пожала плечами. — Но это просто не для меня. Больше нет.              — Уизли?              Гермиона невесело усмехнулась.              — Да, мы оба были опустошены после битвы. Он потерял своего брата-близнеца, а я — своего лучшего друга. Мы оба потеряли Рона. Все, что у нас было тогда, — это мы и наша боль, — она сглотнула, почувствовав привкус желчи в горле при воспоминании о том, какой была ее жизнь, какой она была в те месяцы после битвы. — В конце концов, через пару месяцев мы решили покончить с этим. Мы никогда не думали, что будем стремиться к чему-то большему. Просто так получилось, что мы оба страдали и были рядом друг с другом. Теперь мы не более чем друзья.              После непродолжительной паузы она продолжила:              — Потом я переспала с магглом, который не знал ни о войне, ни о Гермионе Грейнджер. Но это только подтвердило, что секс не помогает мне избавиться от проблем.              Гермиона, наконец, подняла на него глаза и обнаружила, что выражение его лица непроницаемо. После паузы он коротко кивнул ей и повернулся, чтобы выйти за дверь, но остановился.              — Ты сейчас с кем-нибудь спишь? — последовал еще один момент напряженной тишины, прежде чем он оглянулся через плечо, его лицо было наполовину скрыто тенью, наполовину освещено.              — Нет.              Почти незаметно жесткие черты его лица, казалось, смягчились, прежде чем он кивнул еще раз, пожелав ей спокойной ночи. Оставшись, наконец, на кухне одна, Гермиона прерывисто вздохнула и ослабила хватку на волшебной палочке.