Глава 22

Льет дождь, деревья зеленеют на глазах, я люблю тебя.

Я почти боюсь силы этого счастья.

— Владимир Набоков (Письма к Вере)

                    — Грейнджер, ты уверена в этом? — проворчал Драко, поправляя свою маггловскую кепку.              Прямо перед ними на пирсе красовались яркие флажки, ряды палаток до самого горизонта, а также гигантские металлические конструкции, которые изгибались, как железные ленты.              — Обещаю, это будет весело, — сказала ведьма, надевая на Скорпиуса кепку в тон, полностью игнорируя хмурый взгляд Драко.              — Это будет весело, папочка! — повторил Скорпиус с явным волнением в голосе от того, что наконец-то оказался за пределами безопасного дома.              Через пару дней после того, как Скорпиус был спасен, Гермиона посещала маггловский городок неподалеку от их нового дома и увидела листовки, рекламирующие ярмарку. Драко не совсем понимал, как магглы вообще могут устраивать ярмарки без магии. На волшебных ярмарках, которые он посещал с родителями в детстве, можно было увидеть экзотических птиц, которые меняли цвет оперения, заклинателей змей, которые заставляли рептилий танцевать, и летающих бумажных драконов, которые выдыхали фиолетовый огонь. Он сомневался, что маггловская версия вообще будет интересной. Но смягчился, потому что был согласен с ней в том, что Скорпиусу нужно отдохнуть от напряжения и стрессов войны. Его сын нуждался в чем-то, что даст ему некоторое подобие нормального детства. И Мерлин знал, что Драко постарается дать ему это, даже если придется весь день таскаться за кудрявой ведьмой, одетой в свои дьявольские маггловские джинсовые шорты.       И с этим Драко смирился, когда они ступили на территорию ярмарки. Держа Скорпиуса на руках, они пробирались между красно-белыми полосатыми шатрами, в то время как магглы, одетые в яркие костюмы и с раскрашенными лицами, странно выгибались, а один даже жонглировал набором серебряных ножей. Это нервировало его, особенно когда мужчина в черной шляпе каким-то образом угадал карту, которую он выбрал. Весь день Драко позволял возбужденной ведьме и своему сыну таскать его за собой, свирепо глядя на всех подозрительных личностей, особенно на тех парней, которые бесстыдно пялились на голые ноги Гермионы. Варвары.              — …а это что, Мини? А это?              — Это колесо обозрения! Оно крутится и уносит тебя ввысь. Мы прокатимся на нем на закате.              Гермиона улыбнулась. Родители часто водили ее на ярмарки. До того, как она узнала о волшебстве — настоящем волшебстве, — ярмарки вселяли в нее детское удивление и восторг. Ей было больно, что у Скорпиуса не было ничего из этого опыта, что иногда он был мрачен и вел себя так, словно боялся, что случится что-то плохое. И плохие вещи случались. И как бы сильно она ни хотела обезопасить его, она также хотела, чтобы у него было нормальное детство.              — Папочка! Посмотли на это! Они пелеволачиваются! — Гермиона прикусила губу, чтобы сдержать улыбку при виде крайне встревоженного выражения лица Драко, который наблюдал, как американские горки катаются по кругу.              — Грейнджер, эти штуки вообще безопасны?              — Ну, я полагаю, что да. Я никогда не каталась на таких аттракционах — скорость и высота не для меня, — содрогнулась она. — Есть несколько детских аттракционов, которые совершенно безопасны. Мы покатаемся на них!              Скорпиус потянул Гермиону за рукав, выжидающе вытягивая руки. Гермиона нерешительно взглянула на Драко, прежде чем заключить мальчика в объятия. Глаза Скорпиуса были широко раскрыты от удивления, от чистого любопытства к мерцающим разноцветным огням, акробатам в зеленых переливающихся костюмах и особенно к другим смеющимся малышам, бегающим вокруг.       В течение дня они прокатились на полудюжине детских аттракционов. Несмотря на ворчание Драко, Гермиона видела, что он наслаждается происходящим. Когда он думал, что она не смотрит, то заметила, как дрогнули его губы и расслабились плечи, а ветер нежно трепал светлые волосы, когда они поднимались в воздух во время катания на космическом корабле, и мир расплывался разноцветными ручейками.              — Еще! Еще лаз! — Скорпиус запрыгал на своих маленьких ножках, когда они сошли с аттракциона.              — Как насчет того, чтобы сначала перекусить?              Малфои последовали за ней, приближаясь к переполненным столикам.              — Почему бы вам со Скорпиусом не найти нам место, а я схожу за едой, — Гермиона оглядела множество киосков.              Прежде чем она успела повернуться в сторону одного из них, рука схватила ее за локоть.              — Не думаю, что это хорошая идея — отправляться куда-то в одиночку, — твердо сказал Драко.              — У тебя с собой телефон? — Гермиона с легким смешком высвободила локоть. — Я сообщу, если что-то пойдет не так. Ты даже можешь написать мне, если найдешь свободное место.              Прежде чем он успел возразить, она встала в очередь к одному из киосков. Через несколько минут, когда на поднос были сложены чипсы, бургеры и напитки, ее телефон завибрировал.       ДМ: Мы со Скорпиусом нашли места неподалеку от шатра, где продавались маддловские мягкие игрушки.       ДМ: маггловские.              Гермиона улыбнулась про себя, направляясь в сторону двух белокурых голов в кепках, с любопытством наблюдающих за людьми, играющими в игры у соседнего шатра.              — Мини!              — Эй, надеюсь, ты проголодался, — Гермиона улыбнулась, раскладывая еду.              Скорпиус похлопал по сиденью с другой стороны от себя, ожидая, пока она усядется, прежде чем приступить к еде.              — Скажи мне, Грейнджер, — спросил Драко в середине трапезы, — почему у магглов так плохо получается выигрывать в эти игры? По-моему, это довольно легко.              Гермиона ощетинилась от его высокомерного тона.              — Потому что это обман! Игры должны выглядеть просто, но выиграть очень сложно. Посмотри вон туда, — она указала на палатку, где несколько мальчиков пытались накинуть крошечные кольца на стеклянные бутылки. — Обычно они смазывают бутылки, чтобы кольца соскальзывали.              — Или они просто не очень… умелые, — он лишь ухмыльнулся в ответ на ее свирепый взгляд.              — Полагаю, ты думаешь, что мог бы выиграть?              — Грейнджер, просто выбери приз, и ты знаешь, что я выиграю его для тебя.               Высокомерный ублюдок.              — Ладно, — холодно ответила она. — Видишь вон того гигантского плюшевого хорька? Выиграй его для меня, — довольная улыбка появилась на ее лице, когда он нахмурился. — Может быть, я даже назову его Драко.              — Знаешь, Грейнджер, если ты так отчаянно хотела обнимать меня в своей постели, могла бы просто попросить, — протянул он. Гермиона поперхнулась своим напитком. — Уверяю тебя, настоящий лучше.              — Скоупиус обнимет тебя, Мини! — предложил малыш, невинно улыбаясь ей.              — О, спасибо, Скорпиус. Я воспользуюсь этим предложением, когда твой отец не сможет выиграть для меня плюшевого хорька.              Скорпиус придвинулся к ней и крепко обнял за шею. Гермиона улыбнулась поверх головы ребенка, заметив, что Драко пристально смотрит на них с непроницаемым выражением на лице. Гермиона покраснела и отстранилась.              — Ты все еще голоден, Скорп?              Малыш покачал головой, подавшись навстречу ее прикосновениям, пока она нежно вытерла ему лицо. Когда она закончила, Скорпиус устроился у нее на коленях. Гермиона украдкой взглянула на Драко и заметила, что он с торжествующим выражением лица смотрит на свой телефон, слишком усердно нажимая указательным пальцем по кнопкам. Из любопытства она наклонилась, чтобы посмотреть, что он делает.              ДМ: Будь осторожен, Блейз. ИМУ…              Гермиона охнула, затем выхватила телефон у него из рук и удалила сообщение, которое он набирал.              — Что это было?              Гермиона поежилась, возвращая телефон.              — О, я… я не думаю, что Блейз понял бы, что значит ИМУ, так что…              — Гермиона, что ты мне не договариваешь? — он прищурился, глядя на нее. — Я знаю этот взгляд.              Гермиона фыркнула.              — Ну, ИМУ… не означает того, что ты думаешь… — она замолчала, не в силах скрыть виноватое выражение лица.              — Ну?              — Это значит «я скучаю по тебе», а не «я убью тебя», — она поморщилась.              Прежде чем он успел вымолвить хоть слово, она суетливо принялась рыться в своей расшитой бисером сумочке.       Драко удивленно моргнул, когда Гермиона осторожно достала из пакета небольшой торт и единственную свечу, которую зажгла беспалочковым заклинанием.              — Сюлплиз, папочка!              Темно-зеленая глазурь местами была неровной, а по бокам виднелись завитки серебристой помадки, похожие на то, как рисует розы Скорпиус Малфой.              — С днем рождения, Драко, — пробормотала Гермиона, и покрывшись румянцем поставила перед ним торт. — Мы со Скорпиусом кое-что испекли, и я знаю, что это было сделано в последнюю минуту и немного неаккуратно, но я подумала…              — Он идеален.              Гермиона моргнула, услышав в его голосе странную мягкость. Она посмотрела на него и увидела, что он смотрит на торт с выражением, которое она не могла понять.              — Загадай желание, папочка! Я делал возы! Мы с Мини сделали вкусный шоковадный товт для тебя.              Драко наклонился и поцеловал сына в макушку, улыбаясь ему в волосы.              — Спасибо, — пробормотал он, прежде чем поднять взгляд на Гермиону.              — Загадай желание, Драко, — прошептала она, кивая на торт.              Драко отстранился. Из-за теплого отблеска единственного огонька его пристальный взгляд был непоколебим, он не отрываясь смотрел ей в глаза и продолжал смотреть, даже когда задувал свечу.              

***

             День уже клонился к закату, когда колесо обозрения замедлило ход и, покачиваясь, замерло, их кабинка была на вершине. Небо окрасилось алыми полосами, испещренными лиловыми облаками, когда солнце скрылось за горизонтом. Драко наблюдал, как внизу вспыхивают новые огни. Он чувствовал себя спокойно вдали от толпы, вокруг не было слышно ни звука, кроме ровного голоса Гермионы, объясняющей Скорпиусу, куда девается солнце, когда оно исчезает, и что звезды всегда над ними, даже когда их не видно. Драко наблюдал, как его сын, по-прежнему очарованный ведьмой, ловил каждое слово, уютно устроившись между ними.       Даже когда солнце полностью скрылось за горизонтом и звезды начали пробуждаться, словно от глубокого сна, он не мог отвести глаз от этих двоих, сидевших рядом с ним. В этот момент Драко ощутил что-то от гриффиндорской храбрости, о которой он только слышал, от горящего желания сделать что угодно, чтобы защитить то, что у него есть. Он никогда по-настоящему не понимал этого раньше — готовности идти в огонь без страха, не руководствуясь мыслями о самосохранении. Но было что-то еще. Он чувствовал, что глубоко внутри него тлеет необычайная сила, как будто он мог противостоять чему угодно, как будто он мог собрать себя воедино, чтобы стать похожим на достойного человека, который заслуживал того, что могло бы быть.              — Смотри! — Гермиона указала на красные и золотые искры, которые взрывались и шипели вдалеке.              Фейерверк. Ведьма и его сын с горящими глазами смотрели на фейерверк, в то время как Драко оставался неподвижным, боясь, что, если он моргнет, все это исчезнет.              

***

             — Не пожелаешь мне удачи, Грейнджер?              Гермиона прищурилась, когда он небрежно взял еще одну стрелу. Он позволил ей выбрать игру, и она выбрала кабинку, где нужно выстрелить из игрушечного арбалета по трем воздушным шарикам. Она знала, что шарики были толще, чем казались, стрелы затуплены, а игрушечный арбалет намеренно сделан слабым, что затрудняло попадание в цель. Драко Малфой, однако, решил отказаться от арбалета. К удивлению продавца и досаде Гермионы, он просто покрутил стрелу в пальцах, прежде чем метнуть ее резким движением запястья, стрела легко пробила воздушный шар и вонзилась в деревянную доску.              — Давай, Грейнджер. В конце концов, это для тебя.              Скорпиус просто захлопал в ладоши, когда Гермиона подняла к нему нос и принюхалась.              — Как пожелаешь, — ухмыльнулся он, не сводя с нее глаз, и послал еще одну стрелу, попав точно в самый маленький воздушный шарик.              Мерзавец.              — Папочка, ты сделал это! — Скорпиус ликовал.              — Ваш приз, сэр?              Драко ухмыльнулся, когда Гермиона скрестила руки на груди.              — Плюшевого хорька, пожалуйста.              В конце концов они пошли гулять по пирсу, Драко держал подмышкой невероятно большого плюшевого хорька, а Гермиона и Скорпиус принялись за очередную порцию сахарной ваты. Гермиона резко остановилась, заставив Драко остановиться и потянуться за палочкой.              — Фотобудка!              Драко расслабился и последовал за Гермионой и Скорпиусом.              — Гермиона, что…              — Мы с родителями всегда так делали, — бормотала она, опуская монеты в прорезь, а затем потянула его и Скорпиуса в кабинку. — Будет три снимка, просто смотри вон в ту камеру.              К удивлению Гермионы, Драко просто последовал ее указаниям и усадил Скорпиуса к себе на колени, а сам прижался к ней, чтобы попасть в кадр.              — Скажи «сыр»!              — Что? С чего бы мне…              Щелк!              — Драко, улыбнись!              — Папочка, улыбнись!              — Грейнджер, я не…              Щелк!              — …я не буду делать глупое лицо только ради…              Щелк!              Драко поморгал из-за яркой вспышки, и ухитрился покинуть кабинку, не уронив ни сына, ни плюшевого хорька. Скорпиус выскользнул из его объятий и присоединился к Гермионе, пока они ждали, когда аппарат выдаст фотографии.              — Серьезно, Драко, даже не улыбнулся, — упрекнула Гермиона, опустившись на колени рядом со Скорпиусом, чтобы вместе рассмотреть фотографии.              Драко хмыкнул, не отводя взгляда от плюшевого хорька, которого держал в руках.              — Грейнджер, мы действительно собираемся аппарировать вместе с этой штукой? — нахмурился Драко, высунув голову из-за гигантского плюшевого животного.              Гермиона хихикнула, убирая фотографию в свою расшитую бисером сумочку.              — Давай подойдем поближе к точке аппарации, и я уменьшу ее.              Они шли по пирсу, подальше от огней, Скорпиус шел между ними, рассказывая о своих наблюдениях за день, пока они не достигли пустынного участка, где шатры и киоски были закрыты. Наконец, когда поблизости не было видно магглов, Гермиона уменьшила мягкую игрушку и положила ее в свою расшитую бисером сумочку.              — Подержишь? — Гермиона протянула сумочку Драко.              Тот молча кивнул и взял сумку, в то время как она опустилась на колени, чтобы завязать шнурки на ботинке.       Волосы Гермионы развевал ветер. Единственными звуками были плеск волн о пирс и то, как Скорпиус напевал карнавальную мелодию, сидя на руках отца. Гермиона попыталась встать, но замерла, когда до нее донесся запах серы и раздался щелчок.              — Протего! — Гермиона взмахнула палочкой как раз вовремя, чтобы заблокировать заклинание.              Драко выругался, а Скорпиус начал хныкать, когда четыре темные фигуры появились перед ними.       Гермиона пыталась прикрывать их щитом, пока Драко посылал проклятия в сторону нападавших, но ему было сложно делать это с ребенком на руках.              — Привет, моя маленькая грязнокровка, — из тени раздался знакомый голос. Гермиона задрожала. — И мой дорогой племянничек.              — Беллатриса, — прошипел Драко.              Ведьма подошла ближе, ее капюшон упал, открывая жуткий оскал на лице. Она выглядела похудевшей, кожа стала бледной и восковой, обтягивая острые кости. Гермиона помнила ее лицо с совершенной ясностью, в каждом ночном кошмаре, в каждом образе в темноте. Но сейчас в нем было что-то другое — не столько та маниакальная дикость в черных глазах, сколько что-то иное. Безумие.              — Отойди, Тисифона, — Беллатриса подняла руку, останавливая высокую женщину в темной мантии, которая подняла палочку.              Гермиона воспользовалась возможностью, чтобы мельком глянуть на три фигуры в плащах позади ведьмы, большие и внушительные, как стражи.              — Сестры Фьюри, — выдохнул Драко, узнав их.              Она тоже узнала. Слышала об этих тройняшках — иммигрантках из Марокко, которые обосновались в Великобритании. Они были одаренными анимагами. Тисифона, Алекто и Маэг. Они не всегда были Пожирательницами, Кингсли даже пытался завербовать их в Истинный Орден, но все пошло прахом, когда пару лет назад их родители были застрелены магглами во время расистского нападения. После этого инцидента они встали на сторону Волдеморта.              — Чего ты хочешь, Беллатриса? — прорычал Драко.              Та хихикнула.              — О дорогой, вот так ты приветствуешь свою родную тетю? Даже не представив маленького Скорпиуса, — надулась она, глядя на мальчика, который уткнулся лицом в грудь отца. — Ты и твоя маленькая грязнокровка очень вредите своим вмешательством. И эти некомпетентные дураки не смогли добраться хотя бы до одного из вас.              Беллатриса сделала жест, который дал сигнал двум тройняшкам обернуться — одна превратилась в леопарда, а другая — в большого орла.              — Но дело в том, — Беллатриса продолжала вертеть в руках свою палочку, а третья сестра Фьюри, Тисифона, подняла свою, — что нельзя посылать мужчину выполнять женскую работу.              — Авада Ке…              — Конфринго!              Когда их заклинания столкнулись, начался хаос. Леопард и орел ринулись в атаку, но Драко поразил одну иммобилюсом, а другую — удачно брошенным кислотным проклятием. Гермиона выпускала заклинание за заклинанием в Беллатрису и Тисифону, пытавшихся увернуться.              — Ты, блядь, его не тронешь, — прорычала Гермиона, посылая в их сторону стену огня, но Тисифона перенаправила ее обратно на них.              Прежде чем Гермиона успела среагировать, Драко заблокировал огонь ледяной волной, используя воду, которая окружала пирс.              — Грейнджер, надо убираться отсюда, — процедил Драко сквозь зубы.              — Я задержу их, уходи! — Гермиона зашипела от режущего заклинания, которое задело ее щеку, но продолжала отражать атаку леопарда.              — Какого черта ты…              — Драко, уходи! Уводи отсюда Скорпиуса! — скомандовала Гермиона, успешно оглушив Тисифону.              Гермиона встала перед Малфоями, выставив щит как раз в тот момент, когда Беллатриса послала в их сторону еще одно проклятие.       Она на мгновение оглянулась через плечо, не опуская руки с палочкой и вздрогнула от выражения его лица, глаза были стеклянными, он колебался между ней и ребенком на руках.              — Гермиона, — угрожающе произнес он.              — Драко, пожалуйста! Спаси Скорпиуса! — другие сестры Фьюри уже приходили в себя, посылая в их сторону новые заклинания, заставив ее щит трещать. — Драко! Сейчас!               Драко и Скорпиус аппарировали и в этот же момент щит взорвался. Тело Гермионы обмякло, и она с облегчением закрыла глаза, несмотря на то, что будто была охвачена огнем.