Глава 26

      Ты можешь завладеть моим сердцем,

если у тебя хватит смелости принять его.

      

— Ив Олад

             Раскаты грома сотрясали небеса. Но этого было недостаточно, чтобы заглушить хлопок аппарации, разнесшийся по большой гостиной. Драко стиснул зубы и беззвучно опустился на мраморный пол на одно колено, опираясь на противоположную руку. Дождевая вода стекала по волосам и на сбитые костяшки пальцев.              — Кто там?              — Это я, — Драко выпрямился и встал в полный рост, его светлые волосы упали на лоб.              Молния на мгновение осветила его скрытое в тени лицо. Глаза Блейза расширились, он на мгновение опустил палочку, затем прищурился и вернулся в боевую стойку. Пэнси тоже держала палочку наготове.              — Как мы можем быть уверены? — стальным голосом спросил Блейз. — Как ты прошел через защиту?              Челюсть Драко дернулась. У него не было времени. Чем больше он ждал, тем дольше она находилась там.              — Было не так уж сложно, поверь мне.              Блейз загородил собой Пэнси.              — Еще одна причина…              — У меня, блядь, нет на это времени, — прорычал Драко, делая шаг вперед.              Забини напряглись. Он прерывисто выдохнул.              — Мне нужна… ваша помощь.              Блейз удивленно моргнул, его палочка опустилась вместе с палочкой Пэнси, когда она шагнула вперед.              — Драко, что случилось? — медленно спросила Паркинсон.              Драко сжал кулаки, его дыхание стало прерывистым. Он попытался вернуть спокойствие, но не смог подавить ярость и страх, бегущие по венам. Его лицо исказилось.              — Они забрали Грейнджер, потому что я, блядь, бросил ее.              Блейз и Пэнси переглянулись.              — Драко, если она у них…              Драко не дал Пэнси договорить, упав на колени. Он поднял голову и посмотрел на них с опасным и отчаянным выражением на лице. Дождь продолжал лить как из ведра, за окнами мрачно грохотало, а он стоял на коленях, как кающийся ангел.              — Назовите свою цену, — глухо произнес он.              Блейз покачал головой, все еще не веря своим ушам.              — Никакой цены, — ответил он с озабоченным видом. Пэнси согласно кивнула. — Но что именно тебе нужно?              Драко закрыл глаза и хрипло произнес:              — Мне нужно, чтобы вы помогли мне спасти Гермиону.              Драко очнулся ото сна, резко сел и схватился за грудь. Он зажмурился, пытаясь собраться с мыслями и восстановить в памяти события той ночи, когда просил своих друзей помочь ему спасти Гермиону. Драко заморгал в темноте, привыкая к скудному лунному свету, пробивавшемуся сквозь ветхую занавеску.       Немного успокоившись, он посмотрел на Скорпиуса, который крепко спал, свернувшись калачиком рядом с ним. Драко погладил спящего сына по лицу, прежде чем схватить палочку и выйти из комнаты. Инстинктивно ноги понесли его сквозь темноту. Добравшись до комнаты Грейнджер, он положил ладонь на дверь и расслабился, почувствовав ее присутствие внутри, ее легкое посапывание успокоило его. С ней все в порядке.       Тихо, как делал это последние несколько недель, он вытащил палочку. Заклинание само собой слетело с его губ. Драко не вздрогнул ни от небольшого пореза на пальце, ни от того, что начертил символ на ее двери. Магия крови. Но и нечто большее. Символ засветился серебром и полностью растворился, как будто его там и не было, но он чувствовал, как магия распространяется по комнате. Драко расслабился. Это была старая магия, древний оберег Малфоев, высшая форма защиты от любого, кто пытался причинить вред. Это была семейная магия.              

***

             Гермиона сделала еще один глоток чая, наблюдая за слизеринцами, пока Пэнси увлеченно пересказывала их миссию. В то время как Блейз и Тео выглядели впечатленными, выражение лица Драко с каждой секундой становилось все более и более мрачным. Луна, с другой стороны, задала странный вопрос о присутствии лифлеров, похожих на листья существ, слишком маленьких, чтобы увидеть их невооруженным глазом, которых привлекало всеобщее веселье и которые вызывали замешательство. Гермионе не хотелось прерывать Пэнси, учитывая, что ей уже довелось подробно описать события, делая отчет для Кингсли и Грюма.       Пэнси описывала момент, когда Пожиратель смерти ударил ее, и глаза Драко вспыхнули, на его лице появилось мрачное выражение, он сосредоточенно рассматривал Гермиону в поиске доказательств.              — Ты не сказала мне, что тебе причинили боль.              Спокойный голос вывел ее из задумчивости и Гермиона почувствовала, как диван рядом с ней прогнулся. Она не поняла, что Пэнси уже закончила свой рассказ. Лицо Драко, пересевшего к ней, было каким угодно, только не спокойным.              — Пэнси сразу же исцелила меня, — пожала она плечами. — Это не важно.              Его глаза сузились.              — Я знаю, что ты способна постоять за себя, но… — он открыл рот, словно собираясь что-то сказать, но затем покачал головой, отказываясь от своих мыслей.              Прежде чем Гермиона смогла ответить, ее внимание привлек Теодор Нотт, который бросил ей серебристый металлический предмет. Металл был теплым, с выгравированными на нем рунами. Она почувствовала слабый след магии.              — Что это? — спросила она, вертя предмет в руках.              — Видишь кнопку сбоку? — взволнованно сказал Тео. Она осторожно нажала на кнопку. Воздух с резким свистом рассекло блестящее лезвие. — Это серебро гоблинской работы, и оно обладает интересным свойством разрывать магические связи, хотя мы его еще не тестировали. Мы с Луной тоже поработали над ним — если коснуться руны невидимости то артефакт становится невидимым для всех, кроме владельца.              — О, и я вымочила его в шмелином соке , чтобы отпугнуть нюхлеров. Они, как ты знаешь, любят блестящие серебряные изделия. Они даже украли мои серьги из серебряной нити, — сказала Луна, поправляя свое ожерелье из бутылочных крышек.              Гермиона бросила на Тео вопросительный взгляд, на что он просто пожал плечами.       Действительно, когда Гермиона коснулась руны, которая выглядела как перевернутая тройка, лезвие блеснуло ярко -желтым — она прекрасно видела его, но, как и в случае с дезиллюминационными чарами, другие не видели.              — Я… я не совсем понимаю, зачем ты даешь это мне, — озадаченно произнесла Гермиона, переводя взгляд с Тео на Луну, которые просто улыбались ей.              — Драко подобрал его в одной из комнат здания, где тебя держали в плену. И отдал нам с Луной, чтобы мы починили его для тебя.              Гермиона недоверчиво посмотрела на сидящего рядом с ней Драко, который, несмотря на беззаботное выражение лица, избегал ее взгляда.              — Я просто подумал, что тебе нужно иметь при себе еще одно оружие, на всякий случай.              На мгновение в комнате воцарилась тишина — Гермиона почувствовала на себе любопытные взгляды и неловко поежилась от такого внимания.              — Спасибо, — тихо сказала она.              Драко не ответил, но она заметила, как слегка расслабились его плечи, когда она не стала спорить. Гермиона улыбнулась про себя, понимая, что он, скорее всего, ожидал перепалки, но знала, что он прав. Было бы неплохо иметь при себе еще одно оружие — она не была настолько самонадеянна, чтобы думать, что оно ей не понадобится. И, кроме того, это, казалось, успокоило Драко.              — Как дела с бомбами, Тео? — спросил Блейз, наконец нарушив молчание.              Гермиона бросила на него благодарный взгляд за то, что он перевел тему, на что он просто подмигнул.              — Отлично! Мы с Луной должны подготовить их в ближайшие недели. Мы также работали с Джорджем Уизли над созданием более креативного оружия… — Гермиона почувствовала, что расслабляется, когда разговор перешел на обсуждение последних работ Тео и Луны.              Пока Нотт и Блейз продолжали свой разговор, а Луна то и дело вмешивалась в него (к большому удивлению Гермионы, слизеринцы оставались вежливыми и не мешали ей говорить), она почувствовала, как диван слева от нее прогнулся.              — Куда подевался твой угрюмый телохранитель? — Пэнси ухмыльнулась.              — Пошел разбудить Скорпиуса, — Гермиона многозначительно посмотрела на ведьму. — И он не мой угрюмый телохранитель.              — Ах да, властная мать-наседка, верно? — она усмехнулась, увидев, как нахмурилась Гермиона.              — Знаешь, тебе не нужно было преувеличивать, когда ты рассказывала, как этот Пожиратель смерти ударил меня.              — Грейнджер! Ты обвиняешь меня в том, что я преувеличиваю тот факт, что тебя действительно ударили и оставили истекать кровью на полу? — она возмущенно фыркнула. — Что ж, я признаю, что наблюдала за реакцией Драко, но я не преувеличивала — может быть, с твоей точки зрения в этом и не было ничего особенного, но мне все равно было страшно, Гермиона, — сказала она так яростно, что Гермиона была почти ошеломлена. — Кроме того, ты могла бы сама рассказать ему об этом раньше.              Гермиона признала, что в словах Пэнси был смысл. Та бросила на Гермиону самодовольный взгляд, зная, что победила в этом споре.              — Кстати, о том, чтобы рассказывать людям важные вещи, — начала Пэнси, и ее глаза загорелись при виде входящего в комнату прищуренного Драко с сонным Скорпиусом на руках, — когда ты собиралась рассказать мне об этих маггловских джинсовых шортах? Так они называются, верно? Правда, Грейнджер, ты должна была уведомить всех нас о своих ногах и заднице, — сказала ведьма слишком громко.              Гермиона мысленно застонала, увидев, как заблестели глаза Паркинсон, которая наблюдала, как Драко подозрительно продвигается к одеялу в дальнем конце комнаты.              

***

      Легкий ветерок колыхал листву над головой, и лучи позднего утреннего солнца играли на ее лице. Гермиона чувствовала себя умиротворенной в Цистринском лесу, несмотря на то, что была на разведке. В настоящее время Орден эвакуировал людей из Венгрии, которая стала целью недавнего нападения Волдеморта. Поскольку лишних людей не было, ей и Драко было поручено найти какие-то зацепки, основанные на информации, которую они с Пэнси разузнали в ходе своей миссии.       Гермиона оглянулась через плечо на задумчивое лицо Драко. Из-за его спины высунулась маленькая белокурая головка с широко раскрытыми глазами и помахала маленькими пальчиками. Гермиона улыбнулась и помахала в ответ.              — Скорп, ты там в порядке? — спросила она.              Мальчик с любопытством оглядывал окрестности, пристегнутый ремнями на спине Драко.              — Лес… — начал он, нахмурив брови, — …очень-очень не-о-быч-ный, и… и в нем много зеленых ящелиц!              — Отличная работа! — Гермиона захлопала в ладоши от того, что он использовал новые слова.              Скорпиус улыбнулся ей в ответ.       Они прошли еще немного, не слыша ни звука, кроме чириканья любопытного воробья на ветке и того, как Скорпиус тихонько напевал мелодию, которую сам сочинил.              — Впереди должна быть поляна… — пробормотала Гермиона, глядя на карту и одновременно отодвигая ветку в сторону.              Она остановилась, услышав хихиканье и сдерживаемый смешок. Обернувшись, она наткнулась на пару веселящихся Малфоев.              — Почему вы двое смеетесь? — спросила она, с достоинством уперев руки в бока.              — У тебя в волосах товчат палочки, Мини! — Скорпиус расхохотался, его лицо покраснело.              Драко выдавил улыбку.              — Мило с твоей стороны, Грейнджер, что ты устроила птичий приют на голове, — ухмыльнулся Драко.              Скорпиус захихикал еще громче.              — Вы оба смеетесь надо мной? — она попыталась сохранить серьезное выражение лица и поджала губы, прежде чем взмахнуть палочкой и уничтожить веточки.              Драко усмехнулся.              — Какой кошмар. Что теперь делать бездомным птицам?              — Возможно, тебе следует побеспокоиться о паре бездомных Малфоев, если будешь продолжать в том же духе, — парировала она, задирая нос.              Скорпиус и Драко переглянулись.              — Пвости нас, Мини! Мы будем вести себя ховошо! — крикнул Скорпиус и, прищурившись, посмотрел на отца. — Плавда, папочка?              Гермиона приподняла бровь, когда Драко взглянул на нее.              — Хорошо, — пробормотал он, — мы будем хорошо себя вести.              Гермиона торжествующе улыбнулась и повернулась.              — А теперь, — сказала она, делая несколько шагов по поляне, — как насчет того, чтобы пообедать?             

***

      — Вот так, Мини? — Скорпиус с надеждой посмотрел на нее, держа свой кривой венок.              Погода в лесу была прохладной и солнечной, и маленький мальчик, очень соответствующий своей фамилии, настоял на том, чтобы она сделала перерыв в написании своего отчета об их миссии.              — Да, Скорп, получается просто чудесно, — сказала она, поглаживая смятые лепестки, прежде чем затянуть несколько узелков.              Она нежно улыбнулась — именно мать научила ее плести венки. Они делали это вместе всякий раз, когда Гермиона возвращалась домой расстроенной, потому что дети в школе дразнились и называли ненормальной, когда вокруг нее происходили странные вещи. Тогда она не понимала, почему ленты на волосах ее злобной одноклассницы развязывались, а книги открывались всякий раз, когда она проходила мимо.       С тобой все в порядке, любимая. Просто не обращай на них внимания. Ты не можешь контролировать мысли и чувства других, но ты можешь контролировать то, как они влияют на тебя.              — Я хочу надеть его, Мини! — Гермиона усмехнулась, надевая венок из полевых цветов на его голову.              Она украдкой взглянула на Драко, который сосредоточенно хмурил брови, ловко и аккуратно скручивая стебли. У него было торжественное выражение лица с того момента, как он выбрал нарциссы для своего венка.              — Завидуешь, Грейнджер? — спросил он веселым голосом, не поднимая глаз.              Гермиона тут же придала лицу равнодушное выражение.              — У тебя неравные интервалы, — пробормотала она, проигнорировав дрожь, пробежавшую по ее руке, когда задела его пальцы и затянула один из узелков.              — Ты просто расстроена, что я быстро все понял, — в его глазах зажглось тихое веселье. — Ты всегда была маленькой занудой, склонной к соперничеству.              Он лишь усмехнулся, когда она начала бормотать, обзывая его вполголоса, завязывая последний узел на венке из георгинов.              — Что ты сказала?              — Я сказала, что ты все еще остролицый таракан, нуждающийся в стрижке.              Драко ощетинился при упоминании его волос и начал приглаживать их руками. По правде говоря, Гермиона считала, что отрастающая челка придает ему более легкий вид и делает менее похожим на сноба из высшего общества. В последние несколько дней она ловила себя на том, что отвлекается всякий раз, когда по утрам он присоединяется к ней в библиотеке, чтобы писать отчеты или заниматься исследованиями, — его платиновые волосы были взъерошены, как будто по ним только что провели рукой. Это навело Гермиону на нелепые мысли о природе волос и о том, как ему удавалось создавать ленивую утреннюю прическу, в то время как она тратила добрых сорок минут на то, чтобы привести в порядок свои локоны после сна. Она снова заворчала.              

***

             — Что ты делаешь! — ахнула Гермиона.              Она только что вернулась, наполнив свою фляжку в ручье и увидела Драко Малфоя, сидящего на камне с трансфигурированными ножницами, ручным зеркальцем и несколькими белокурыми локонами, разбросанными по земле, в то время как Скорпиус играл с одуванчиками в паре футов от него.              — Я уверен, что твой огромный мозг сможет это понять, — стоически ответил он, и его щеки вспыхнули, когда он повернулся обратно к зеркалу.              Прежде чем он успел снова поднести ножницы к волосам, их выхватила маленькая, но сильная рука. Драко поднял голову и встретился взглядом со свирепыми, решительными карими глазами.       Ведьма вздернула подбородок и наколдовала стул.              — Ну, — сказала она, указывая на стул.              Драко недоверчиво посмотрел на нее.              — Грейнджер, если ты думаешь, что я подпущу тебя к своей шее с ножницами…              — Малфой! Продолжишь стричь себя сам, и обойдешь Долорес Амбридж в звании «Самая ужасная стрижка»…              — Я не… — пробормотал Драко.              — Ну, тогда помолчи и дай мне сделать это!              Он сердито посмотрел на нее, но послушно опустился на стул. В любом случае, далеко он не продвинулся, только подрезал несколько прядей — слишком осторожный, чтобы стричь себя сзади.       Ведьма смотрела на его волосы, как на уравнение по нумерологии, которое пыталась разгадать. Ему стало не по себе.              — Ты уверена, что знаешь, как…              — Да будет тебе известно, я стригла Гарри и Рона, когда мы были в бегах…              — И только вспомни, какие у них были прически, — усмехнулся он. — Это прекрасные волосы Малфоев, Грейнджер. Совсем не похожи на ту растрепанную шевелюру, с которой щеголял Поттер, или на высохшую копну сена на голове Уизе… Грейнджер! — он вскрикнул, когда она отстригла большую прядь волос.              — Ой, — надулась она, совсем не выглядя огорченной. — Теперь я собираюсь стричь по-настоящему, Драко, поэтому я бы советовала воздержаться от комментариев, чтобы ты не лишился своих прекрасных малфоевских волос.              Драко лишь сердито посмотрел на нее, когда она приступила. Гермиона аккуратно срезала пряди, а вокруг царила спокойная тишина, нарушаемая только щелчками ножниц и бормотанием Скорпиуса. Пока она работала, он улучил возможность понаблюдать за тем, как она сосредоточенно хмурила брови. Ее прикосновения были нежными, в отличие от предыдущих касаний. Гермиона провела пальцами по его голове, и Драко с трудом подавил глубокий стон, когда она нежно потянула его за волосы и откинула голову назад, заставляя поднять глаза и обнажить шею.       Его глаза тут же закрылись, когда ее тело прижалось ближе к его спине. Даже не глядя, он знал, что костяшки его пальцев побелели от того, что он вцепился в подлокотники стула. Закрыв глаза, он только сильнее чувствовал запах пергамента, тлеющих углей и чего-то цветочного, ее запах.              — Все готово, — прошептала Гермиона.              С трудом сдерживаясь, Драко выпрямился. Он открыл глаза, которые сами по себе искали ее взгляд. Она смотрела вниз, смахивая срезанные пряди, упавшие на ее маггловские джинсы, ее щеки слегка порозовели.              — Ну? — спросила она, когда он слишком долго молчал.              Его взгляд переместился на свое отражение, когда он поднес к лицу зеркальце, лежавшее у него на коленях.              — Неплохо, — пробормотал он, проводя руками по волосам. Они были аккуратно подстрижены, но не слишком коротко, что делало черты его лица более выразительными. — Я бы осмелился сказать, что они превосходят волосы Гилдероя Локхарта, согласна?              Он посмотрел на нее, ища ее взгляда, но она продолжала избегать смотреть ему в глаза.              — Даже близко нет, — игриво фыркнула Гермиона, направляясь к Скорпиусу, и он успел заметить улыбку на ее губах.              

***

             Гроза бушевала, как разъяренный зверь, отчаянно воя и завывая. Они устроились в палатке как раз в тот момент, когда полил дождь. Палатка была небольшой, но волшебным образом зачарованной, чтобы противостоять непогоде. Достаточно высокая, чтобы Гермиона могла стоять во весь рост, и достаточно широкая, чтобы им не было тесно даже с багажом.       В течение последнего часа Гермиона писала в своем блокноте заметки о наблюдениях, которые они сделали, перепроверяя все, что могли найти в книгах, которых было в лучшем случае немного. Она разочарованно вздохнула.       Внезапно по лесу разнесся громкий треск, заставивший ее вздрогнуть, а также крик мальчика. Гермиона мгновенно выхватила палочку и зажгла люмос, когда их лампа погасла.              — Тише, Скорп, — Гермиона расслабилась, увидев Скорпиуса, уткнувшегося в грудь Драко. Тот взглянул на нее и кивнул, продолжая что-то успокаивающе шептать на ухо сыну. — Это гром.              Сердце Гермионы разбилось, когда мальчик продолжил всхлипывать и трястись.              — Но… нет, папочка! Плохие люди! Они идут!              Гермиона моргнула, понимая, что он испугался не только грохота, но и того факта, что он был похож на треск аппарации, как у Пожирателей смерти.              — Все в порядке, Скорп, — Гермиона осторожно подошла ближе. — Это просто гроза.              Она погладила его по спине, и мальчик повернул к ней голову с покрасневшими от слез глазами.              — Мне ствашно, Мини, — хрипло сказал он, — я не хлаблый.              Драко замер, на его лице появилось страдальческое выражение.       У Гермионы защипало глаза. Она нежно смахнула его слезы.              — Быть храбрым не значит никогда не бояться, — улыбнулась она малышу. — Это значит, что ты все равно смотришь своим страхам в лицо, особенно когда тебе страшно.              Неосознанно ее глаза встретились с глазами Драко. Тысячи слов промелькнули в этот единственный момент, под тусклый свет ее палочки и бушующую бурю вокруг.       Драко моргнул, оглядываясь на Скорпиуса, который немного успокоился, но все еще дрожал.              — Пожалуй, пора спать.              — Конечно, — щеки Гермионы вспыхнули, и она отодвинулась от них. — Я дам вам, ребята, расположиться.              Краем глаза она наблюдала, как они пересекли пространство и улеглись в свои спальные мешки, а она расстелила свой на другой стороне палатки в паре футов от них.              — Мини! — закричал Скорпиус, когда раздался очередной раскат грома. Гермиона резко обернулась и обнаружила Драко в спальном мешке, рядом со Скорпиусом. Малыш зажимал уши руками, его лицо было испуганным, он умоляюще смотрел на нее. — Пожалуйста, поспи тоже лядом со мной.              Гермиона заколебалась.              — Если твой отец не против…              Драко неловко кивнул, но промолчал, не сводя глаз со Скорпиуса. Гермиона, не говоря ни слова, подвинула свой спальный мешок к ним, так, что Скорпиус оказался между ней и Драко. Мальчик нахмурился, увидев, что между ними все еще остается расстояние. Прикрывая ухо одной рукой, другой он потянул ее за рукав. Вздрогнув, Гермиона подвинулась ближе.       Она с опаской наблюдала, как Драко полностью улегся, прежде чем последовать его примеру.              — А теперь поспи немного, Скорп, — успокаивающе сказал он сыну. — Мы с Гермионой будем здесь.              Скорпиуса, казалось, успокоили его слова, и он расслабился. Гермиона убавила свет своей волшебной палочки, но не погасила совсем, чтобы можно было разглядеть их едва различимые черты.       Снова грянул гром, и Скорпиус захныкал. Гермиона и Драко прижались к нему теснее.              — Как насчет истории? — пробормотала Гермиона, поглаживая его волосы кончиками пальцев. Скорпиус медленно кивнул. Гермиона улыбнулась. — Высоко-высоко в облаках жила семья великанов…              Скорпиус, все еще с остекленевшими глазами, с любопытством посмотрел на нее.              — …однажды маленький великан и его друзья начали играть в боулинг в облаках! — Гермиона усмехнулась, увидев растерянные лица Драко и Скорпиуса. — Это игра, в которую играют с небесными камнями, которые бросают, чтобы сбить как можно больше кеглей! И это производило оглушительный звук, — как только она произнесла эти слова, прогремел еще один раскат грома. — Вот так. И поэтому говорят, что когда гремит гром, это просто великаны играют в небе…              Гермиона продолжала свой рассказ, когда Скорпиус начал сонно моргать. И остановилась, увидев, что он крепко спит. Она случайно взглянула на Драко, у которого было задумчивое выражение лица, пока он рассеянно гладил Скорпиуса по волосам.              — Я удивлена, что он так быстро заснул, — тихо пробормотала Гермиона, вытирая слезы с лица спящего мальчика.              — Он чувствует себя в безопасности.              Сказано было так тихо, что она подумала, будто ей это показалось. Когда она снова подняла взгляд, серые глаза пристально смотрели на нее. Поскольку Скорпиус находился прямо между ними, она была достаточно близко, чтобы заметить редкие льдисто-голубые искорки в его глазах, мягкий изгиб ресниц и тонкую полоску шрама на переносице.       Гермиона отвела взгляд, пытаясь устроиться поудобнее. Буря утихла, и единственным звуком был стук дождя по палатке. Она снова подняла глаза, собираясь пожелать Драко спокойной ночи, но обнаружила, что он спит.              

***

             Гермиона проснулась от того, что тепло окутало ее со всех сторон, и в груди у нее стало теплее. Это ощущалось как возвращение домой. Она приоткрыла глаза и увидела две светло-русые головы, меньшая из которых прижималась к ее груди, а вторая все еще спала на расстоянии выдоха от ее лица. Большая рука обнимала ее и маленького мальчика.       Лицо Драко было спокойным, не омраченный стрессом напряженностью, он выглядел моложе и расслабленнее. Гермиона вдохнула свежий утренний воздух, чувствуя, как медленно просыпается лес, и наслаждаясь ритмичным дыханием на своей груди и теплом, притягивающим ее ближе, как будто она принадлежала этому месту.       Она знала, что должна отстраниться. Не должна притворяться. Но была слишком слаба. Она позволила себе сдаться всего на мгновение, неуверенно прильнув к ним. Руки Драко инстинктивно сжались вокруг нее, притягивая еще ближе. Она позволила себе еще на мгновение поверить, что все это может быть реальным, прежде чем снова погрузиться в сон.             

***

             — Ты уверен, что не хочешь передохнуть, Скорп? — Гермиона тихо усмехнулась, наблюдая за маленьким мальчиком, который сопя настаивал на том, что он «большой мальчик» и может ходить самостоятельно.              У него было явно усталое, но решительное выражение лица, и он пытался продолжить подъем по тропинке на небольшой холм. Они искали место, где смогут собрать образцы определенного цветка. Из ее исследований выходило, что эти крошечные красные цветы, называемые кровавыми бриллиантами, распускались там, где появлялась волшебная змея. Она надеялась, что это была та самая змея, которую искал Волдеморт.              — Я в полядке, Мини, — выдохнул Скорпиус, его лицо покраснело, и он тяжело дышал.              Драко и Гермиона переглянулись. Драко опустился на колени рядом с ним.              — Это нормально, что ты устал, ты же знаешь.              — Я сильный мальчик! — сердито ответил Скорпиус, продвигаясь дальше на дрожащих ногах.              Гермиона хихикнула и села на землю. Она схватила его за плечи, когда он попытался пройти мимо нее.              — Быть сильным — это не только физическая сила, — Гермиона положила руку на его быстро бьющееся сердце, — это еще и здесь.              Скорпиус моргнул и уставился на свою грудь.              — Ну, я устала. Может, сделаем небольшой привал? — ласково спросила она, расчесывая его влажные локоны.              — Ховошо, Мини, — наконец уступил Скорпиус, плюхаясь к ней на колени и прислоняясь к ней спиной с шумным выдохом.              Гермиона вытерла его вспотевший лоб.              — Тебе следует последовать собственному совету и побольше отдыхать, Грейнджер, — добродушно пробормотал Драко, доставая из сумки напитки и сэндвичи.              — Возможно, — вздохнула Гермиона.              Драко удивленно приподнял бровь.              — Я правильно расслышал, что ты согласна со мной?              — Не привыкай к этому, Малфой.              Драко ухмыльнулся.       В середине трапезы Гермиона выхватила палочку, когда Драко вздрогнул и сорвался с места. Гермиона опустила палочку, пытаясь подавить смех.              — Драко, это просто голодный нюхлер.              Драко хмуро посмотрел на нее, прежде чем снова повернуться к пухленькому зверьку, угрожающе подняв палочку над беднягой, доедавшим его сэндвич.       Скорпиус хихикнул.              — Это нюхлел! Как в моей книге!              — Не вздумай причинять ему боль, Драко, — предупредила Гермиона.              Драко прищурился, глядя на нее, но опустил палочку. Он что-то пробормотал себе под нос и медленно отодвинулся от существа.              — Здравствуйте, мистер нюхлел! — Скорпиус помахал рукой, бросая голодному животному последний кусок своего сэндвича.              Зверек что-то промурлыкал, прежде чем взяться за предложенную еду. Проглотив последний кусочек, он неуверенно приблизился к ним, темная шерсть блестела, а глаза сверкали, как черные жемчужины.              — Грейнджер… — Драко медленно приблизился к ним, подняв палочку.              — Все в порядке, Драко, — рассмеялась Гермиона, когда нюхлер подошел ближе.              — Все в полядке, папочка, — повторил Скорпиус.              Нюхлер покосился на них, прежде чем развернуться и юркнуть обратно в лес.       Драко вздохнул.              — Спасибо, Салазар… Что.?              Драко резко замолчал, когда зверек вернулся с еще более крошечным нюхлером на спине. Он осторожно положил малыша перед ними.       Гермиона ахнула.              — У малыша вывихнута лапка!              — О нет! — Скорпиус заплакал. — Мы можем вылечить его, Мини?              На глаза ребенка навернулись слезы, когда детеныш нюхлера захныкал. Драко опустился на колени рядом с ними.              — Я знаю одно заклинание, — пробормотал он, осторожно осматривая лапку с удивительной нежностью.              Он прошептал заклинание, взмахнул палочкой, и лапка стала такой, какой и должна быть.              — О! — Скорпиус напрягся. — С малышом все в полядке?              — Да, теперь да, — улыбнулась Гермиона, посмотрев на Драко.              Он, казалось, колебался, но все же коротко улыбнулся ей в ответ.       Скорпиус радостно вскочил с ее колен и, потянувшись, нежно погладил маленького зверька по голове. Он хихикнул, когда взрослый зверек потерся головой о его руку.              

***

             — Мини, пова спать! — позвал Скорпиус, лежа в спальном мешке рядом с Драко.              — О, еще одну минутку, — умоляюще произнесла Гермиона, написав еще несколько слов об образцах цветов, которые они собрали.              — Мини! Слишком много ваботаешь! — нетерпеливо отозвался Скорпиус.              Гермиона виновато оглянулась на двух Малфоев, наблюдавших за ней. Губы Драко растянулись в расслабленной полуулыбке.              — Ладно, ладно, — усмехнулась она, откладывая блокнот.              Скорпиус захлопал в ладоши, взволнованно завернулся в одеяло и похлопал по полу сбоку от себя.              — Мини? — спросил он, когда они устроились поудобнее и Гермиона приглушила свет своей волшебной палочки.              — Да?              Ночь была тихая, слышался только стрекот сверчков и пение соловья.              — Ты обещаешь остаться? — Гермиона в замешательстве нахмурила брови, не понимая, что он на самом деле имел в виду. — Это значит, что ты остаешься?              Круглые серебристые глаза с надеждой посмотрели на нее.       Прежде чем она успела ответить, над головой Скорпиуса раздался усталый голос Драко.              — Пора спать, Скорпиус. Больше никаких вопросов.              — Ховошо, папочка, — зевнул мальчик. — Спокойной ночи, Мини, — Скорпиус посмотрел на нее с довольной улыбкой.              — Спокойной ночи, Скорпиус, — ответила Гермиона, погладив его по щеке.              — Подожди! — окликнул ее маленький мальчик, когда она уже собиралась отстраниться.              — Да? — улыбнулась она.              — Можно Мини поцелует Скоупиуса пелед сном? — спросил он, хлопая светлыми ресницами.              — Скорпиус… — начал Драко.              — Все в порядке, — тихо пробормотала Гермиона.              Драко, замерев, наблюдал, как ведьма наклонилась и нежно поцеловала его сына в лоб. Когда она отстранилась, он тут же отвел взгляд, прочищая горло.              — Спокойной ночи, папочка, — сонный голос сына вывел его из задумчивости.              — Спокойной ночи, Скорп, — пробормотал Драко, тоже прижимаясь губами ко лбу сына.              Пару часов спустя Драко, моргая, проснулся. Было темно, только лунный свет пробивался сквозь щель в палатке. Он чувствовал беспокойство. Ему снова снились руки, перебирающие его волосы, темные умные глаза и тепло мягкого тела под его ладонями. Он все еще ощущал запах пергамента, тлеющих углей и цветов.       Драко замер, в груди у него все сжалось от паники, когда он заметил, что место по другую сторону от Скорпиуса пусто. Она ушла.       Он быстро встал, подошел к выходу из палатки и открыл его. Ночной воздух принес прохладу, и он расслабился, увидев в нескольких футах от себя силуэт ведьмы с кудрявыми волосами, которая сидела на траве, обхватив колени руками.       Драко глубоко вдохнул аромат сосен и прохладный воздух, который намекал на приближение дождя. Прежде чем он смог понять, что делает, то обнаружил, что идет к залитому лунным светом участку травы, где сидела она.              — Не спится? — тихо спросила Гермиона, не поворачивая головы.              Пикси и светлячки танцевали прямо перед ней, словно яркие звезды на фоне тенистых деревьев.       Драко на мгновение заколебался, прежде чем решиться сесть рядом. Краем глаза он заметил, как она крепче обхватила руками колени и как отрешенно посмотрела на него.              — О чем ты думаешь? — осторожно спросил он.              Иногда с ней такое случалось — он замечал это, когда она время от времени отрывалась от чтения своего отчета и печально смотрела вдаль. А иногда во время обеда молчала, кивала и выдавливала улыбку. Но он никогда не спрашивал, всегда позволяя ей побыть наедине с собой. Потому что знал этот взгляд — слишком часто видел в зеркале.              — Я… я могла бы спасти его, — сказала она через некоторое время, ее дыхание было прерывистым. — Гарри. Я, блядь, могла бы спасти его.              — Гермиона…              — Я знала, Драко! — ее голос дрогнул. Все вернулось так быстро. Пребывание в палатке напомнило ей о том времени, когда они с Гарри были в бегах, после того как Рон бросил их. — С тех пор, как я узнала, что такое крестражи, я, черт возьми, знала, что он один из них. Я подозревала это, но не сказала ему и не попыталась остановить, когда он ушел в лес один. Если бы я только… только…              Гермиона подавилась рыданием. Она прерывисто вдохнула, когда сильные руки обхватили ее. Инстинктивно она уткнулась лицом в его шею. Ей казалось, что в груди что-то треснуло, внутри разверзлась пропасть, и все сожаления и чувство вины хлынули из нее. Она могла бы спасти его, она могла бы спасти его.              — Он был… он был связан с Темным Лордом, — выдавила она. — Я пыталась найти другие причины, но в глубине души знала, что в нем была частица Темного Лорда. Я ничего не сказала, потому что хотела ошибаться, но в основном потому, что… в основном потому, что боялась признать правду. Мы могли бы потратить больше времени на поиск другого способа, другой лазейки и избежать оплошности Дамблдора, — всхлипывала она.              Драко молчал, нежно поглаживая ее по спине, пока Гермиона изливала все, что накопилось внутри.              — Я всегда была заучкой — поначалу у меня не было друзей, даже до Хогвартса. Они… они начали дружить со мной только из-за моего ума, моего интеллекта. Я была мозгом, я должна была быть тем, кто во всем разберется, но потерпела неудачу, я, черт возьми, потерпела неудачу — я не… я не могла…              — Ты ничего не смогла бы сделать.              — Драко…              — Нет, — твердо сказал он, отстраняясь. Он обхватил ее лицо ладонями. — Нет. Ты не могла быть уверена, и даже если бы знала наверняка, неужели ты думаешь, что Поттер все равно не последовал бы плану Дамблдора?              Она просто моргнула в ответ, пытаясь осмыслить его слова.              — Ты была ребенком, Гермиона. Мы все. Мы все были детьми, игравшими в гораздо более масштабную игру — игру, которая началась задолго до нашего рождения, когда мы слепо пытались отличить правильное от неправильного. Скажи мне, даже если бы ты знала, что он крестраж, ты бы знала, что делать? Ты знала, что его собирались убить и использовать как сосуд?              — Я… я смогла бы что-нибудь придумать, я могла бы…              — Возможно. Возможно, ты бы смогла, — он заставил ее посмотреть ему в глаза. — Возможно, я мог бы сразу обратиться к Дамблдору, когда мне поручили починить Исчезательный шкаф, возможно, Дамблдор мог бы сказать Гарри обо всем много лет назад, чтобы тот мог лучше подготовиться, возможно, Гарри не стоило жертвовать собой. Оглядываясь назад, мы могли многое сделать по-другому. И даже если ты не хочешь слушать меня, когда я говорю, что это не твоя вина, послушай меня, когда я говорю, что вся война не лежит полностью на плечах Гермионы Грейнджер. Если бы не существовало предрассудков о крови, не было бы столько ненависти, столько непонимания, которые привели к войне. Возможно, Темного Лорда не было бы, если бы его не бросила семья и он не родился в маггловском приюте. Война не лежит на твоих плечах, — хрипло прошептал он, смахивая большим пальцем случайную слезинку.              — Ты можешь выбрать, — прохрипел он, пристально глядя на нее, — сдерживать себя, винить за все, чего ты не делала и кем не стала. Или можешь принять это — все это; ужасные вещи, которые совершила, самую темную часть себя, от которой пытаешься убежать, и простить себя. Чтобы стать лучше.              Какое-то мгновение они смотрели друг на друга, не слыша ничего, кроме стрекотания сверчков и отдаленного шелеста ветра. Несмотря на ночную прохладу и холодные дорожки высыхающих слез на щеках, ей стало тепло. Гермиона почувствовала, что грудь больше не сдавливает. Впервые за долгое время она испытывала облегчение. В глазах Драко было понимание — ни жалости, ни осуждения, просто глаза другого человека, который видел пустоту и вышел из нее не без потерь.       Через мгновение она мягко улыбнулась.              — Знаешь, ты изменился.              Драко нахмурил брови.              — С тех пор, как мы были детьми, с тех пор, как ты впервые появился на конспиративной квартире со своим высокомерным видом, — ее губы изогнулись в улыбке, прежде чем лицо стало более серьезным. — Я видела тебя, — она сглотнула. — Я видела, как ты изо всех сил старался порвать со своим прошлым, стать лучше для себя и Скорпиуса. Я видела, как ты пытался искупить все, что сделал, и я… я так горжусь тобой, Драко, — сказала она, затаив дыхание.              Его глаза закрылись, губы приоткрылись. Она бы подумала, что сказала что-то не то, если бы не почувствовала слабую дрожь в кончиках его пальцев, когда он чуть крепче сжал ее лицо.              — Спасибо, — еле слышно произнес он, наконец открывая глаза, в которых горело темное, глубокое чувство.              Взгляд Гермионы опустился на его приоткрытые губы, и, словно притянутая какой-то силой, она почувствовала, что наклоняется вперед. В тот момент, когда ее губы коснулись его губ, она ахнула и вырвалась из его ослабевшей хватки, широко раскрыв глаза и уставившись на испуганное лицо Драко.       Прежде чем она успела отругать себя, его глаза потемнели и сузились. Она услышала тихое «блядь», прежде чем он подался вперед и жадно прильнул к ее губам. Одной рукой он обнял ее за талию, притягивая к себе, а пальцы другой запутались в ее волосах, удерживая на месте. Она тихо застонала, когда он прикусил ее губу, воспользовавшись возможностью, чтобы проскользнуть языком в рот. Стон, глубокий и почти отчаянный, вырвался из его груди. Она чувствовала, что горит, а пульс бешено колотится в венах, когда он продолжал вторгаться в ее чувства. Его губы оказались мягче и теплее, чем она себе представляла. Когда язык коснулся ее нёба, она не смогла удержаться и еще сильнее прижалась к нему. Драко целовал ее как изголодавшийся мужчина, крепко прижимая к себе, словно никогда не собирался отпускать.       Он замедлился, наслаждаясь каждым прикосновением, каждым оттенком вкуса. Прядь его волос коснулась ее щеки, когда он слегка приоткрыл губы и закрыл глаза, прежде чем прижаться лбом к ее лбу. Их дыхание стало прерывистым, когда они на мгновение замерли, его большие пальцы коснулись ее щеки. Слишком быстро он отстранился, медленно моргая. От горящего в его глазах желания у Гермионы внутри все затрепетало.              — Посмотри на меня, — прошептал он, ища ее глазами, — пожалуйста.              Драко сглотнул, когда она наконец посмотрела ему в глаза. Он рассматривал дикий румянец на ее щеках, припухшие губы и широко раскрытые остекленевшие глаза.              — Если… если ты не хочешь этого, — прошептал он, касаясь своим носом ее и глубоко вдыхая. — Если ты хочешь, чтобы я остановился, дай мне знать сейчас, — она молчала, пока он нежно целовал ее в нос, в щеки, затем в губы. — Гермиона, — мрачно произнес он, — мне нужно, чтобы ты сказала мне. Иначе пути назад не будет.              Драко почувствовал, как у него сдавило грудь, пока она продолжала молчать.              — Да, — наконец ответила ведьма дрожащим голосом, — я… я хочу этого, Драко.              Сердце Драко замерло, когда она медленно наклонилась вперед и нежно коснулась его губ своими. Время замедлилось, и Драко молился богам, в которых никогда не верил: если чудеса могут происходить, пусть это будет так, пусть это будет так.