Глава 30

«Я преодолел себя, страдающего;

Я отнес свой прах на гору;

Более светлое пламя обрел я себе».

      

— Фридрих Ницше

                    Казалось, только вчера Гермиона впервые увидела круглое личико с серебристыми глазами, смотревшими на нее застенчиво и с любопытством, выглядывавшее из-за плеча отца. И вот буквально в мгновение ока маленький мальчик, который всегда был для нее маленьким, стал немного выше, и у него стало чуть больше зубов. Гермиона с нежностью наблюдала через кухонный стол, как Скорпиус излучает энергию. Он стоял на кухонном стуле, взволнованно пытаясь уследить за аплодисментами и пением вокруг него.              — Загадай желание, — прошептал Драко на ухо Скорпиусу.              Глаза малыша блеснули в слабом свете единственной свечи.       Он крепко зажмурился, и на лице появилась широкая зубастая улыбка, прежде чем он снова открыл их. Его взгляд метнулся к Гермионе, затем к отцу, прежде чем он задул свечу на торте с зеленым драконом. Маленькая кухня огласилась радостными возгласами.       Гермиона обошла стол и обняла Скорпиуса.              — С днем рождения, Скорп!              — Ура, — улыбнулся Блейз, обнимая Пэнси за плечи.              Луна захлопала в ладоши, а Тео взмахнул волшебной палочкой, выбрасывая в воздух разноцветные конфетти. Ватсон заворчал, когда они посыпались ему на лицо, но, тем не менее, медленно захлопал.       Скорпиус подпрыгнул на стуле и запустил палец в торт быстрее, чем Драко успел отреагировать. Он смело сунул в рот мизинец, покрытый зеленой глазурью, и все это время улыбался в ответ на укоризненный взгляд отца.       Это был небольшой сюрприз, спланированный совместно с Тео, Луной, четой Забини и проказливым Ватсоном. Несмотря на все происходящее, Гермиона хотела, чтобы у Скорпиуса был нормальный день рождения — пусть и в захудалом убежище, с наскоро приготовленным тортом. Она узнала об этом событии только за день до этого, когда застала Драко на кухне за изучением старой книги рецептов выпечки. Она молча взяла книгу из его рук и велела достать масло и яйца из холодильника. Гермиона также обратилась к Ватсону за помощью в покупке некоторых ингредиентов. Было удивительно наблюдать, с какой легкостью Драко следовал инструкциям, серьезно относясь к приготовлению праздничного торта, как будто он готовил на экзамене по зельеварению уровня СОВ.              — Знаешь, он не взорвется, если количество шоколада будет неточным, — Гермиона сильнее прикусила губу, когда Драко нахмурился.              Она чуть не потеряла самообладание, когда он повелительно посмотрел на нее, не замечая, что у него на носу немного муки.              — Грейнджер, в инструкции ясно сказано…              — Немного сладкого не повредит, — отмахнулась она от него и добавила еще немного шоколада.              Драко склонился над ней, пока она продолжала замешивать тесто.       Удовлетворившись, она окунула в него палец. Она только успела поднести шоколадную смесь к губам, как он схватил ее за запястье и обхватил губами ее палец.       Он медленно приоткрыл рот, слегка прикусив подушечку ее пальца. Его рука по-прежнему крепко сжимала ее запястье. У нее перехватило дыхание, когда она поймала голодный взгляд его глаз.              — Ты права, — ответил он.              Нарезав торт, они устроились в библиотеке. Игрушечный снитч от Пэнси и Блейза порхал по комнате золотыми крылышками, напоминая Гермионе толстого золотого жука. Несмотря на то, что ему не разрешили использовать игрушечную метлу внутри, это не помешало имениннику побегать за снитчем на своих ножках.              — Вот наш подарок! — Тео вручил Скорпиусу завернутый в бумагу сверток.              Глаза Скорпиуса заблестели, когда он разорвал бумагу и обнаружил крошечную мантию.              — Еще один подалок?! — он подпрыгнул, широко раскрыв глаза от количества подарков, которые получал.              Гермиона почувствовала прилив сочувствия, вспомнив, что это была его первая вечеринка по случаю дня рождения. Она почти забыла, что долгое время Малфои были вдвоем.              — Спасибо, дядя Тео и Мисси Лу-на! — Скорпиус ухмыльнулся.              — Всегда пожалуйста, малыш! — прощебетала Луна и, опустившись перед ним на колени, помогла надеть новую вещь.              — Это защитная мантия, — сказал Тео Драко и Гермионе. — И еще несколько встроенных согревающих чар.              Драко положил руку на плечо Тео.              — Спасибо.              В его взгляде читалась благодарность, но также и желание, чтобы Скорпиус никогда в этом не нуждался. Драко все это время молчал, используя окклюменцию, когда Скорпиус не смотрел на него. Сначала Гермиона предположила, что это из-за некоторой сентиментальности, что его сын стал еще на один год старше. Она предоставила ему пространство и не подталкивала, но инстинктивно у нее возникло неприятное чувство, что за этим кроется что-то большее.              — Грейнджер! — Гермиона повернулась к ведьме, которая наблюдала за ней оценивающим взглядом.              Пэнси похлопала по сиденью рядом с собой с выражением, не допускающим возражений.       Зная, что это неизбежно, Гермиона села рядом с ней. Несмотря на то, что Пэнси позвала ее с определенной властностью, она лениво откинулась на спинку дивана, ее взгляд остановился на остальной компании. Гермиона присоединилась к ней, наблюдая, как Скорпиус «читает» книгу о льве, которую подарила ему Гермиона, своему новому плюшевому льву (также любезно предоставленному Гермионой, к ужасу Драко), своему плюшевому дракону, плюшевому хорьку, скучающему Ватсону и Луне.              — Как дела? — вопрос застал ее врасплох.              Внимание Гермионы было сосредоточено на знакомой вязаной зеленой шапочке на голове Скорпиуса, а также на пакете шоколадных конфет рядом с ним. Моргая, она повернулась к Пэнси.       Ее брови нахмурились.              — Я в порядке…              — Да ладно тебе, Грейнджер. Нам о многом нужно поговорить. На самом деле, мне немного обидно, что ты не связалась со мной во время вашего фиаско с Драко, — Гермиона посмотрела на нее. Пэнси закатила глаза. — Только не говори мне, что ты не хандрила, когда пыталась держаться подальше от этих двоих. Возможно, я видела только, как Драко справлялся с этим, но уверена, что и для тебя это было не так приятно.              Гермиона взглянула на Блейза, Тео и Драко, которые тихо разговаривали. Драко на мгновение встретился с ней взглядом, прежде чем отвести глаза. Она замерла –Драко снова закрывался.              — Было ужасно, — наконец ответила Гермиона. — Я думала, что смогу это сделать, думала, что будет лучше все прекратить. Он все еще многое скрывает о своем прошлом. Но мы пытаемся.              — Астория. Ты говоришь об Астории, — пробормотала Пэнси. Ее глаза затуманились. — Честно говоря, я нечасто видела их вместе. Но Блейз упоминал кое-что. Я могу попытаться спросить его.              Гермиона сглотнула.              — Все в порядке, Пэнси, — она обещала Драко, что будет ждать, что доверяет ему. — Он сказал, что расскажет мне все… когда будет готов.              — Я понимаю, — Пэнси медленно кивнула. — А как у тебя дела с сегодняшним днем?              Гермиона в замешательстве склонила голову набок. Пэнси поджала губы.              — Ты что, забыла? Астория умерла, рожая Скорпиуса, — осторожно произнесла она. — Сегодня также годовщина ее смерти.              

***

             Над головой шелестели майские листья, некоторые из них срывались с веток и падали на лесную подстилку. Слизеринцы, Луна и Ватсон ушли не так давно, завершив маленький праздник на приятной ноте. Однако атмосфера, казалось, быстро сменилась на что-то торжественно-деликатное, когда Драко с непроницаемым выражением лица вывел их на улицу.       Гермиона наблюдала за происходящим с края небольшой поляны, по которой протекал ручей. Два Малфоя опустились на колени на берегу. Стараясь держаться на расстоянии, Гермиона изо всех сил пыталась подавить спазм в животе, вызванный ощущением, что ее здесь быть не должно. Драко ничего не сказал, но она знала — она знала, что это было что-то между ним и Скорпиусом, между ними и женщиной, которую они потеряли.       Губы Драко шевелились, но Гермиона слышала только тихое журчание воды. Она не заметила три одинаковых желтых цветка гибискуса, пока Драко не взял их в руки. Он молча передал один Скорпиусу, а затем взял другой и осторожно опустил в воду. Скорпиус с задумчивым выражением лица сделал то же самое, когда его цветок присоединился к отцовскому и поплыл вниз по течению.       Гермиона почувствовала, как сжалось ее сердце, когда она увидела, как между ними происходит этот интимный момент. Она сказала, что доверяет ему, и так оно и было, но, боги, сомнения и страх все еще были с ней. Она чувствовала себя подавленной и сбитой с толку. Что-то грызущее сжало ее грудь, и ей пришлось побороть инстинктивное желание убежать и спрятаться от неуверенности, которую она испытывала.       Словно услышав ее мысли, Драко поднял на нее взгляд и встал. В его глазах все еще была холодная пустота, но, казалось, его взгляд слегка потеплел, когда он посмотрел на нее. Она моргнула, когда он протянул к ней руку.              — Мини? — недоуменно окликнул Скорпиус, когда она еще не могла решить, куда двигаться.              Сглотнув комок в горле, Гермиона направилась к Малфоям.       Когда она подошла ближе, Драко сжал ее руку, прежде чем вручить ей цветок. Нервничая, она наклонилась, опустила цветок в воду и выпрямилась. Скорпиус взял ее за другую руку, такую крошечную в ее ладони. В тишине они смотрели, как цветок плывет, пока не исчез из виду.              

***

             — Ватси!              — Мисс Грейнджер, — стоически произнес эльф, игнорируя мальчика, — Ватсон здесь, чтобы доставить отчет в штаб-квартиру.              — Ох! Отчет у меня в комнате…              — Я схожу за ним, — Драко вскочил прежде, чем она успела снять Скорпиуса со своих коленей.              Скорпиус продолжал болтать, а Драко отошел подальше, за пределы слышимости, в коридор и направился к ее комнате.       Там царил ‘организованный беспорядок’, как она это называла. На прикроватном столике лежали стопки массивных фолиантов и пергамента, а на кровати были беспорядочно разбросаны карты. Губы Драко дрогнули, когда его взгляд упал на расческу, которая выглядела наполовину сломанной из-за загнутых щетинок, а некоторые из них даже отсутствовали. Наконец он заметил отчет, спрятанный под полупустой баночкой с чернилами. Он схватил пергамент, но тут же наткнулся на фотографию, лежащую рядом с ним. Взяв ее в руки, он узнал фотографию, которую они сделали на маггловской ярмарке.       Это была узкая полоска с тремя изображениями, расположенными одно над другим. У Драко раньше не было возможности взглянуть на нее. Ему все еще казалось странным, что маггловские фотографии не двигаются. В них была какая-то стабильность, точность в том, как запечатлен единственный мимолетный момент, замерший навсегда.       На каждой фотографии Скорпиус широко улыбался, смеясь над чем-то. Гермиона тоже улыбалась, обнимая Скорпиуса, когда смотрела на его сына на первых двух фотографиях, а затем в камеру на последней. Драко заметил, что на первых двух снимках он хмурился, вспомнив, как был застигнут врасплох вспышкой и неоновыми цифрами на зеркальной панели. На последнем снимке, однако, он смотрел на нее со странным задумчивым выражением на лице, которое даже сам не смог распознать.       Пока он продолжал разглядывать фотографии, в голове у него возник образ Гермионы через много лет. В его голове разыгралась сцена, когда взрослая женщина находит фотографию, выцветшую и покрытую пылью, между своими книгами. Он представил себе блеск в ее глазах и подумал, прозвучит ли в ее голосе нежность, когда она будет объяснять, кто же это на фотографии — возможно, маленькой девочке с густыми волосами и мальчику со схожими чертами лица, отцом которых был безликий мужчина, которого Драко не мог заставить себя представить. Он подумал, будут ли у ее детей такие же пышные кудри и карие совиные глаза, как у их матери. Или, может быть, у них будут рыжие волосы и веснушки. И в этом далеком, более добром будущем, когда у нее наконец-то будет жизнь, о которой она мечтала и которую заслуживала, возможно, она снова посмотрит на эту фотографию, и это вызовет у нее чувство ностальгии. Он сказал себе, что этого достаточно, — попытался убедить себя, что этого достаточно.              

***

             — Как вы можете прочитать из представленных вам отчетов, ни один из разведчиков, которых мы посылали в глубь леса Цистрин, не вернулся, — объявил Кингсли, пока сидящие за столом просматривали пергаменты. — У них были аварийные портключи, но они так и не были использованы. Еще больше Пожирателей смерти было отправлено в лес, но, похоже, они тоже не вернулись. Возможно, они устроили там базу, но мы считаем, что они с чем-то столкнулись. Грейнджер, Малфой, есть какие-нибудь успехи в исследованиях?              — Мы с Драко подозреваем, что змея, о которой упоминал Мальсибер, обладает свойствами, которые позволят Темному Лорду успешно создать свой новый сосуд. Как предполагалось ранее, его нынешняя форма нестабильна. Мы видели, как он экспериментирует со взрослыми волшебниками, но по-прежнему уверены, что дети — его главная цель в качестве окончательного носителя. Учитывая состояние, в котором мы видели его в последний раз, я думаю, можно с уверенностью заключить, что до сих пор ему это не удалось, — Гермиона взмахнула рукой, левитируя краткие выдержки из их исследования. — Одного стремления к бессмертию недостаточно. Раньше это было его ошибкой. Он знает, что ему нужно физическое тело, которое дало бы ему то, чего он действительно хочет, — силу. Последние годы он охотился за Темными предметами, и вполне вероятно, что эта змея — еще один потенциальный недостающий компонент, которого ему не хватает, чтобы наконец все сделать правильно.              — Почему он хочет использовать именно детей? Почему взрослый волшебник не подойдет? Если только он не настолько болен, — выпалил Рон.              Он продолжал постукивать пальцем по столу, с каждой секундой выглядя все более изможденным.              — Очевидно, это приходило ему в голову, как видно из экспериментов, в результате которых от ведьм и волшебников оставались лишь пустые оболочки, — на этот раз ответил Драко. — В разделе 18 подробно описаны найденные нами жертвы, к которым прикасались дементоры. Их не только лишили души, но и сделали с ними что-то еще. Мы все еще не уверены, насколько далеко он продвинулся, но он собирается использовать ребенка, как только они наладят процесс и подготовят все компоненты, потому что магическая основа детей податлива.              Гермиона содрогнулась при воспоминании о телах детей, которые они нашли однажды ночью. Она заметила, что на лицах остальных было такое же выражение ужаса. Волдеморт был на грани отчаяния. Им нужно добраться до змеи первыми.       Гермиона переглянулась с Драко.              — Есть еще кое-что, о чем мы подумали.              Магический взгляд Грюма остановился на ней.              — Зная, что Темный Лорд не совершает одну и ту же ошибку дважды, мы задались вопросом, что еще будет по-другому на этот раз — как он предотвратит разрушение этого нового сосуда?              — И что? — спросил Грюм.              Драко сжал челюсти.              — Мы так и не выяснили этого. В последнее время он скрывался, не попадался на глаза даже Беллатрисе, — они с Гермионой изучали это несколько недель, но так и не смогли найти никаких надежных зацепок. — Когда я был Пожирателем смерти, Беллатриса всегда была на передовой каждого важного плана. Видеть их обоих в бегах — это тревожно. У меня такое чувство, что это связано с вопросом, который подняла Гермиона.              В комнате повисла тяжелая тишина, пока они переваривали информацию. Нельзя останавливаться сейчас — нужно покончить с этим. Рон выругался, просматривая описания тел, которые они нашли.              — Верно, — проворчал Грюм. — Это будет сложная миссия, но мы готовимся к ней с осторожностью. Некоторые способные волшебники и ведьмы, пережившие нападения на свои деревни, присоединились к нам в качестве новобранцев. Но мы не можем тратить ресурсы впустую. Семья Забини уведомила нас, что дети хорошо устроились. Мы также связались с американским министерством, но стараемся быть максимально осторожными. В ближайшие недели мы распределим их по конспиративным домам. Постоянная бдительность, — Грюм постучал своей деревянной ногой, чтобы подчеркнуть последнюю мысль.              Собрание закончилось, и комната наполнилась перешептываниями, когда они разошлись. Драко и Гермиона как раз вышли из штаб-квартиры, когда дверь снова открылась.              — Миона! Подожди!              Гермиона резко обернулась и взмахнула запястьем, отправив Рональда Уизли на землю. Драко не мог отрицать, что испытывал своего рода удовлетворение, наблюдая, как Гермиона с поднятой палочкой в быстрой последовательности кидает заклятия в рыжеволосого, в то время как он пытался увернуться и кричал. Это было похоже на шоу, когда она напоминала людям, что с ней шутки плохи.              — …Миона! Ты не представляешь, каково это было для меня…              — …для тебя?! Ты, блядь…              — …черт возьми! Миона, ну же! — взвизгнул он, с трудом поднимаясь на ноги, и едва не пропустил очередное заклинание, направленное в его сторону. — Что еще я должен сказать? Я скажу это!              — Нет, нет! Я не хочу ничего слышать!              Прежде чем Уизли успел вымолвить хоть слово, Гермиона аппарировала.       Уизли что-то пробормотал, а его лоб покрылся гнойными прыщами. Драко повернулся, чтобы последовать за Гермионой, но остановился. Он определенно питал неприязнь к этому парню, особенно после того, как тот бросил Гермиону и обрушил на него все те обвинения. Но от его внимания все равно не ускользнула обида, появлявшаяся на ее лице всякий раз, когда она смотрела на своего бывшего лучшего друга.       Драко вздохнул.              — Действия, а не слова.              — Чт…              Драко повернулся к нему лицом. Уизли ощетинился, недоверчиво моргая. Драко закатил глаза. Тупой придурок.              — Действия, а не слова, — Драко глубоко вздохнул и шагнул ближе. На лице Уизли проступил румянец, похожий на прыщи на лбу. — Она уже не та ведьма, которую ты знал, — не та, которую ты бросил.              — Послушай, ты, придурок…              Драко зарычал.              — Не перебивай.              Воздух между ними затрещал, волна магии на кончиках пальцев требовала освобождения. Драко продолжил.              — Она уже не та, что прежде. И если ты хочешь вернуться в ее жизнь, если ты хочешь получить второй шанс, то должен это принять. Я не уверен, что ваша дружба когда-нибудь станет прежней, но я знаю, что в глубине души все, чего она хочет, — это чтобы кто-нибудь попытался. Чтобы кто-нибудь хоть раз выбрал ее, вместо того, чтобы она приносила все жертвы только для того, чтобы оказаться на втором месте. Что бы кто-нибудь хотел ее такой, какая она есть, а не ради использования ее интеллекта или того, что она может предложить — как будто ее ценность может быть сведена только к этому, — выплюнул Драко. — Она заслуживает лучшего, и она это знает, — прошипел он. — Дай ей время. Используй действия, покажи ей, что готов попробовать, не раздавая ложных обещаний, которые, по твоему мнению, она хочет услышать, но которые на самом деле ты не имеешь в виду. Будь честен и приложи усилия, чтобы узнать, кто она сейчас, не забывая о том, кем она была когда-то.              Рыжеволосый болван разинул рот, ошеломленный его словами.              — И если новый человек, с которым ты познакомишься, тебе не понравится, то я с радостью вышвырну тебя за дверь, — Драко холодно улыбнулся и, произнеся эти прощальные слова, аппарировал вслед за ней.              

***

             — Папа!              Гермиона с подозрением посмотрела на Драко, когда он вошел на кухню с необычной легкостью в походке.              — Долго же я тебя ждала.              Он сел рядом с ней.              — Скучала по мне, Грейнджер?              Драко протянул руку и взял кусочек тоста с шоколадом с тарелки Скорпиуса.              — Папочка! Он мой! — Скорпиус нахмурился, но не смог забрать тост у отца, который держал его на расстоянии вытянутой руки, прежде чем откусить большой кусок.              — Что я говорил насчет того, чтобы делиться, Скорпиус?              Драко беззаботно посмотрел на своего сына, который просто фыркнул, задрав нос кверху, точь-в-точь как одна знакомая ему ведьма с густыми волосами.              — Если я пла-виль-но помню, папочка, ты говолил, что Малфои не делятся.              Гермиона хихикнула, прикрыв рот рукой, когда между двумя Малфоями завязалась игра в гляделки. Этого было достаточно, чтобы она почувствовала себя лучше после общения с Роном.              — Все в порядке, Скорп, я всегда могу приготовить еще.              Гермиона улыбнулась и легонько ущипнула его за щеку, когда он улыбнулся ей с ямочками на щеках.              — Я большой голодный мальчик! — прощебетал он, откусывая от тоста большие куски и совершенно не замечая, что его лицо в шоколаде.              

***

             В разгар битвы человек подчиняется своему первобытному инстинкту — выжить. Это был хаос, борьба за то, чтобы не сдаться в объятия смерти. Те, кто знал войну, знали, что выживание требует определенного рода отстраненности. Для этого нужно было уметь смотреть в глаза другому существу и без колебаний бросать в него заклинания. Для этого нужно было уметь проходить сквозь массы тел и сквозь горящий мир, не дрогнув и ничего не почувствовав. Для этого нужно было закрыть ту часть себя, которая была человечностью, чтобы выжить. Но те, кто по-настоящему знал войну, знали, что смерть уносит жизни даже тех, кто еще дышит, что выживание — это концепция, оправдывающая кровь на твоих руках и оцепенение твоего сердца.       Перед Драко лежала долина пепла и руин, где когда-то стояла целая деревня. От домов остались только руины, сгоревшее дерево и куски побелки. Возможно, конец света выглядел именно так, как пепел холодной умирающей звезды.              — Я никогда не оставался до финала, — его голос был таким тихим, что Гермиона подумала, что ей это показалось. Стоя рядом с ней, он почти сливался с водянисто-серым солнечным светом. Его лицо приняло отстраненное выражение. — Мы совершали набеги на деревни, выполняя приказ Темного Лорда, но я никогда не оставался до конца, когда моя задача была выполнена, а остальные Пожиратели смерти выполнили свою. Я предпочитал не думать об этом.              В голосе слышался гнев, глубокое отвращение к самому себе сквозило в его словах.              — Ты делал то, что должен был, — ответила Гермиона.              Даже Орден не остался в этой войне незапятнанным. Она не могла найти слов или объяснений всему этому. Все, что она могла предложить, было утешением — попыткой понять. Она понимала, что иногда, даже если мы знаем, какой выбор нужно сделать, мы не всегда делаем его из-за обстоятельств, из-за наших страхов или потому, что иногда «правильного» выбора даже не существует.       Гермиона вложила свою руку в его, не обращая внимания на то, что члены Ордена начали поглядывать на них. Драко посмотрел на нее, и что-то в его глазах оттаяло, когда он встретился с ней взглядом. Ее глаза были живыми, решительными и бесстрашными. Его пальцы крепче сжали ее, ощущение заземленности пронзило его, даже когда они стояли посреди руин и смерти.              — Рассредоточьтесь, — скомандовал бывший аврор, возглавлявший их команду.              Несмотря на строгость, это не помогло скрыть нотки ужаса в его голосе. Ему не нужно было повторять задания — они заключались в поиске выживших, любых жертв или подсказок, оставленных последователями Волдеморта.       Рон был одним из последних, кто смотрел на руины деревни, его огненные волосы резко выделялись на фоне пепельной местности.       Гермона была удивлена, когда он не сделал ни одного замечания в ее адрес или в адрес Драко. Он в основном избегал ее. Она бы солгала, если бы сказала, что ей не было больно опускаться до такого уровня — будто они не знакомы вовсе, но знала, что, скорее всего, это к лучшему.       Добравшись до руин деревни, команда рассредоточилась, ощутив в едком воздухе острый запах серы и дыма. Они с Драко молча пробирались сквозь завалы, под их ботинками хрустело битое стекло. Несмотря на молчание, они оставались рядом и были начеку. Они наткнулись на фрагменты жизни — разбитую музыкальную шкатулку, в пустоте которой звучали разрозненные аккорды, окровавленный шарф, сгоревший семейный портрет.              — Все эти люди… — пробормотала Гермиона, когда оставшиеся в живых медленно выходили из своих укрытий, заметив, что пришла помощь.              Они продолжили поиски, подавая сигналы, когда находили тяжелораненых. Многие из выживших съеживались при их приближении, очевидно, узнавая Драко. Мрачные взгляды следовали за ним.       Он не винил их.       Гермиона не произнесла ни слова, но он заметил, как она шагнула чуть вперед него, глядя в глаза тем, кто метал в него кинжалы взглядом. Что-то в нем напряглось.              — Давай разделимся здесь, — сказала Гермиона, как только они подошли к развилке.              Не говоря ни слова, Драко покрутил палочку в ладони и направился направо.       Он не встретил больше выживших, когда приблизился к тому месту, которое, как он подозревал, когда-то было небольшим садом. Яблоня, обгоревшая и голая, стояла среди обломков и развалин небольшого дома. Ее узловатые ветви тянулись вверх, словно цепляясь за солнечный свет.              — Кто ты?              Драко повернулся на звук, его взгляд блуждал по сторонам, пока не остановился на маленькой девочке, не старше пяти лет, которая пристально смотрела на него. Он опустил палочку.              — Привет, — осторожно произнес Драко. Он заметил легкий порез на ее щеке. — Меня зовут Драко. Я здесь, чтобы помочь.              Маленькая девочка вздернула нос — жест, похожий на жест другой ведьмы, которую он знал. Она не пошевелилась, когда он медленно приблизился, не желая пугать ее. В ответ она только продолжала разглядывать его поверх головы своей куклы.              — Как тебя зовут?              — Изабелла.              Ее темные глаза впились в него, словно провоцируя.              — Привет, Изабелла. Я вижу, у тебя порез на щеке, могу я его залечить?              Изабелла скептически посмотрела на него, но все равно кивнула. У нее были темные прямые волосы, припорошенные пеплом, который также покрывал ее лицо. Он опустился перед ней на колени, и их взгляды встретились. Невербально он быстро наложил очищающее, за которым последовало еще одно заклинание, чтобы залечить порез.              — Вот и все.              Драко почувствовал облегчение после того, как произнес диагностическое заклинание, подтвердившее, что больше она не пострадала.              — Мои родители живы?              Драко задумался на мгновение. Что-то подсказывало ему, что она не оценит ничего, кроме правды. Несмотря на юное лицо, в ее темных глазах читалась усталость, словно она повидала больше, чем следовало в ее возрасте. Он бы не удивился, если так оно и было.              — Мы постараемся их найти. Я обещаю.              Изабелла вернулась к вытиранию пыли со своей куклы, ее личико в задумчивости сморщилось.              — Ты не можешь давать обещаний, Драко. Это война, — тихо сказала она.              Драко пошевелился. Правдивость ее слов пронзила его насквозь.              — Как зовут твою куклу? У нее красивое платье, — заговорил он мгновение спустя, надеясь отвлечь ее.              — Моя кукла — он. Его зовут мистер Долли. Нельзя считать мою куклу девочкой только потому, что на ней платье, — фыркнула она.              Драко удивленно приподнял бровь, глядя на мистера Долли. При ближайшем рассмотрении он заметил, что у куклы обычные мужские черты лица, коротко подстриженные волосы и усы, но она также одета в платье.              — О, — ответил он.              Маленькая девочка фыркнула и посмотрела на него так, словно собиралась объясняться с трехлетним ребенком.              — Ты не должен предполагать его пол! Мистер Долли может носить все, что захочет. Это голубое платье подчеркивает его глаза, — отчитала она его. — Ты знал, что в Шотландии мужчины носят юбки?              Уголки губ Драко приподнялись.              — Да.              Она посмотрела на него так, словно не верила, а затем продолжила гладить коротко остриженные волосы мистера Долли, которые, казалось, были слегка опалены.              — Ты мне кое-кого напоминаешь, — пробормотал он. Изабелла оживилась и с любопытством посмотрела на него. — Очень умная, волевая ведьма и такая же строгая.              Изабелла поджала губы, словно решая, заслуживает ли его замечание ответа или нет. В его сознании непрошеным образом возник образ маленькой девочки. Кудрявая блондинка с вызывающим взглядом карих глаз. Он отогнал этот образ.       Прежде чем она успела ответить, их прервали крики. Драко встал перед девушкой, держа палочку наготове.              — …отойди от моей дочери!              — …грязный Пожиратель смерти!              В поле зрения появились мужчина и женщина, их яростные и обвиняющие взгляды сразу же устремились на него. Но он также увидел страх, страх, который был ему слишком хорошо знаком, — страх родителя за своего ребенка.              — Хватит, — из ниоткуда появилась Гермиона с суровым выражением лица. — Это она? Это Изабелла?              Драко опустил палочку, когда маленькая девочка подошла к ним. Родители тут же заключили ее в объятия, плача и спрашивая, все ли с ней в порядке.              — Я в порядке, мама, папа, — сказала девочка приглушенным голосом. — Драко залечил мой порез.              Момент был испорчен.              — Никогда больше не смей приближаться к моей дочери! — закричал мужчина, вставая перед своей женой, которая подняла Изабеллу на руки.              Он заметил некоторое сходство между отцом и девочкой — одинаковом смуглый оттенок кожи и темные волосы. Но девочке достались взгляд и выражение лица матери.              — Я сказала, хватит! — прошипела Гермиона, вставая между ними.              — Гермиона, все в порядке…              — Нет, не в порядке! — твердо сказала она, прежде чем повернуться к семье.              Драко еще раз попытался успокоить ее, но Гермиона не слышала его.              — …является официальной частью Истинного Ордена и с тех пор служит ему. Я не позволю…              Это только разозлило мужчину еще больше. Следующее, что Драко осознал, это то, что он морщится и без помощи палочки вытирает слюну со своего лица. Он бесстрастно уставился на мужчину.       Прежде чем Гермиона успела что-то сказать, Драко взял ее за руку.              — Пошли. Пожалуйста.              Она глубоко вздохнула и посмотрела на Драко. Ее взгляд смягчился.              — Хорошо. Пошли.              Родители с девочкой отвернулись, а они с Гермионой направились в противоположную сторону. Драко оглянулся через плечо и заметил, что Изабелла наблюдает за ним. Она улыбнулась ему с почти извиняющимся выражением лица. Он улыбнулся в ответ.              

***

             К тому времени, как они закончили разбирать остатки руин, мир погрузился в мягкие сумерки. Орден разбил лагерь на окраине деревни. Они начали оказывать помощь пострадавшим и планировали перевезти их утром. Те, кто был тяжело ранен, уже были доставлены в соседние деревни, где ждали целители.       Установив палатку в стороне от основного лагеря, чтобы не привлекать к себе внимания, Драко и Гермиона направились к ближайшему ручью.       Гермиона беспокойно расхаживала вдоль берега, а Драко опустился на колени у прозрачного ручья, чтобы умыться. Он вздохнул, позволяя прохладной воде проникнуть сквозь кожу, как будто ее чистота могла смыть все. Когда он открыл глаза, Гермиона все еще что-то бормотала и расхаживала. Он пригладил волосы влажными пальцами, прежде чем встать и облокотиться на валун.              — …после всего, что ты сделал, чтобы показать…              Ее тирада оборвалась, когда он схватил ее за плечи и развернул к себе. Она подняла на него хмурое лицо.              — Гермиона, все в порядке…              — Нет, это не так! — ее лицо скривилось. — Они не имеют права так с тобой обращаться.              Она была не просто рассержена, она была расстроена. Она была расстроена из-за чего-то, направленного в его адрес.       Драко рассеянно заправил выбившуюся прядь волос ей за ухо. Не спеша обнял ее за талию, прежде чем притянуть к себе. Ее щеки вспыхнули, но она прижалась к нему, положив руки ему на грудь.              — Как бы сильно я ни был польщен твоей заботой, твоими свирепыми взглядами и голосом, — он с вызовом приподнял бровь, безмолвно прося ее отрицать это, когда она устремила на него один из своих свирепых взглядов, — их реакция — это то, с чем я смирился. Я привык к ехидным замечаниям и взглядам. Итак, Гермиона Грейнджер, настоящая гриффиндорка, защитница угнетенных, — она ущипнула его за грудь, но он только ухмыльнулся, — это действительно много значит для меня, но я бы предпочел, чтобы ты не переживала из-за этого.              Потому что так оно и было. Такое поведение согревало его душу, но он предпочел бы, чтобы она не мучилась из-за этого. Он пришел к выводу, что есть и другие вещи, которые действительно важны для него, и это точно не то, что другие люди говорят или думают о нем. За исключением, возможно, одного человека.       Она пробормотала что-то невнятное, похожее на неохотное «хорошо».       Понимая, что это, вероятно, лучший ответ, который он мог получить, Драко коснулся губами ее лба.              — Ты такая заботливая, — прошептал он, уткнувшись в ее кожу.              Она легонько стукнула его по груди, прежде чем сдаться и расслабиться в его объятиях.       Наступила ночь, но под полной луной было светло. Ночные цветы раскрыли свои перламутровые лепестки и пробудились к миру ночи. Драко и Гермиона вместе сидели, наблюдая за ручьем и слушая тихий стрекот полупрозрачных водяных бабочек, которые скользили мокрыми крылышками по поверхности воды. С другой стороны ручья существа со светящимися грибными шляпками подмигивали им из-за покрытых мхом камней.       В свете луны Гермиона разглядела его предплечье. Изуродованная серая плоть на том месте, где раньше была Темная метка. Он поймал ее взгляд, но не отвел свой.              — Она все еще там. Возможно, я и смог удалить метку, но иногда мне кажется, что я все еще вижу ее, все еще чувствую, как от нее исходит жар темной магии. Она всегда будет там.              Он не вздрогнул, когда она нежно провела по участку руки пальцами. Она вывернула руку, показывая свой шрам. Лицо Драко помрачнело.       Как ни странно, перед ним она больше не стыдилась своего шрама, как будто он утратил свою силу.              — Могу я тебя кое о чем спросить? — спросила Гермиона через мгновение.              Он кивнул.              — Почему ты присоединился к Истинному Ордену? Вы со Скорпиусом могли сбежать и скрыться от войны, но ты предпочел перейти на другую сторону.              Он сидел, глядя на созвездия над ними.              — Я хотел добиться большего, — наконец ответил он. — Не хотел прятаться и убегать от своих ошибок. Хотел исправить их, загладить свою вину… Я хотел стать лучшим человеком. Ради Скорпиуса. Стать тем, кого он не будет бояться и быть достойным того, чтобы играть роль его отца.              Драко продолжал смотреть в сторону, устремив взгляд куда-то вдаль. Гермиона медленно подняла руку и коснулась его щеки. Его глаза закрылись, когда он прижался к ее ладони. Он повернул голову и коснулся губами внутренней стороны ее запястья.       Она вздрогнула.              — Ты так далеко зашел, сражаясь в этой битве, чтобы стать кем-то большим, чем тем, кем тебя заставила быть война. Я знаю это. Скорпиус знает это. Скорпиус — отражение того, кем ты стал.              Он должен был знать — она хотела убедиться, что он знает, что она видела, как он каждый день боролся за то, чтобы нести это бремя, чтобы стать чем-то большим, чем его прошлое.       Его глаза, наконец, открылись, и в них было что-то такое, что поразило ее. Он подался вперед и поймал ее губы своими. Не колеблясь, она поцеловала его в ответ. Их тела прижались друг к другу, купаясь в свете луны              

***

             Драко вопросительно взглянул на нее из-за своих очков.              — Что?              Гермиона тут же выпрямилась на своей кровати, захлопнув рот.              — Я… я просто удивляюсь, как тебе не холодно спать без футболки.              Ее предательский взгляд скользнул по его обнаженной груди. Драко сардонически приподнял бровь, отчего ее щеки вспыхнули. Поерзав на койке, она сбросила туфли и укрылась одеялом, устремив взгляд на потолок палатки.              — Мне довольно тепло, — ответил он в качестве объяснения, устраиваясь на своей кровати в паре футов от нее.              — Понятно, — пробормотала она, — тогда спокойной ночи.              — Спокойной ночи, — ответил он с легкой усмешкой в голосе, прежде чем взмахнуть волшебной палочкой, гася свет лампы.              Сон овладел ею сразу же, как только она почувствовала тяжесть дневной усталости. В своих снах она бежала по лесу с мерцающей листвой. Затем она стала не чем иным, как самой землей, колышущейся травой, лианами, взбирающимися по иве.              — Нет!              Гермиона резко выпрямилась, подняв палочку.              — Я ничего не мог сделать… я…              Драко. Она тут же опустила палочку и подошла к нему. Ее глаза привыкли к темноте, и теперь она могла разглядеть искаженные болью черты его лица при приглушенном лунном свете, проникавшем сквозь прозрачную ткань на потолке палатки.              — Драко, проснись! — его лицо было напряжено, на лбу выступили капли холодного пота. Он сжал руки в кулаки, продолжая метаться. — Это всего лишь сон!              Его глаза распахнулись, зрачки расширились. Его тошнило.              — Гермиона?              — Это всего лишь я, — спокойно ответила она, поглаживая большим пальцем его подбородок. Ему не нужно было ничего говорить — она поняла, о ком был ночной кошмар, по затравленному выражению его лица.       Наконец, он расслабился.              — Теперь можно вернуться в постель, — пробормотала она.              Только она встала, как дрожащая рука обхватила ее запястье.              — Останься, — прохрипел он. Ее губы приоткрылись от удивления при этой просьбе. — Останься.              Кивнув в знак согласия, она снова села рядом с ним. Драко подвинулся, без помощи волшебной палочки увеличил кровать ровно настолько, чтобы она могла устроиться рядом с ним. Он тут же обнял ее. Он ничего не говорил, но, когда его дыхание наконец выровнялось, она позволила себе погрузиться в сон.              

***

             Гермиона прижалась щекой к теплу. Поверхность под ее ладонью была твердой, но теплой и манящей. Руки, обнимавшие ее, напряглись. Она с трудом открыла глаза. Рассвет еще не наступил, насколько она могла судить по приглушенному серому свету, который все еще боролся с темными тенями. Но этого было достаточно, чтобы разглядеть бледную грудь под ней.       Взгляд Гермионы скользнул вверх и остановился на лице Драко. Она заметила отсутствующий взгляд. Он оставался неподвижным, словно высеченный из мрамора, что так не вязалось с теплом, исходившим от него, и сильным биением его сердца у ее щеки.              — Думаю, я готов.              Гермиона подумала, что она все еще спит.              — Что… ты?..              Его глаза, наконец, встретились с ее.              — Я готов рассказать тебе, что случилось с Асторией, — в его глазах все еще были заметны признаки окклюменции, но в них также горела решимость. — Я хочу воспользоваться Омутом памяти в штаб-квартире. Если мы делаем это, я хочу, чтобы ты знала все.              — Хорошо, — ответила она дрожащим голосом.              Когда она проснулась в следующий раз, было уже утро — никаких признаков призрачного мира грез. Ее взгляд смягчился, когда она посмотрела на Драко. Он все еще спал, его теплая тяжелая голова лежала у нее на груди, а тело прижималось к ней. Она цеплялась за этот момент — это было похоже на затишье перед бурей, на жуткую тишину прекрасного момента перед трагедией. Ей было интересно, что она найдет за запертой дверью. Словно почувствовав ее настроение, Драко уткнулся лицом ей в шею и впился пальцами в бедро. Она снова закрыла глаза, наслаждаясь этим моментом умиротворения.