Глава 31
18 октября 2025, 00:32Море говорит более честно
с теми, кто готов утонуть.
— Иртика Наби
Сказка о Синей Бороде звучала так: там была запретная дверь, которую Синяя Борода запретил открывать своей новоиспечённой жене. Там был ржавый ключ, холодный в ее руках, и инструкции, что она может делать все, что захочет, пока ее муж в отъезде: устраивать самые пышные балы и тратить его состояние на все, что пожелает. Его единственным требованием было, чтобы она никогда не открывала дверь, никогда не пыталась узнать, что за ней скрывается. Но как бы она ни старалась отвлечься, дверь манила ее к себе. Не в силах подавить любопытство и жажду правды, она оказалась у двери, сжимая в ладони холодный ключ. Она открыла ее. В сказке не упоминалось о том, сожалела ли об этом жена. Никогда не говорилось о том, пожалела ли она о том, что поддалась своему любопытству, как только открыла дверь и обнаружила комнату, заполненную гниющими трупами бывших жен своего мужа. Однако, было сказано, что она не могла ни стереть кровь с ключа, ни перестать это видеть. Она не могла забыть правду о мужчине, за которого вышла замуж. Сказка о Синей Бороде была уроком — или, возможно, предупреждением — о стремлении к истине. Она говорила нам о том, что никогда по-настоящему не узнаешь человека, что всегда существует запретная дверь, которая, однажды показавшись, не может остаться незамеченной. Возможно, жене не следовало открывать дверь, а просто довольствоваться богатством и мирскими развлечениями. В конце концов, счастье, какой бы невежественной она ни была, все равно оставалось счастьем. Возможно, ей не следовало проявлять любопытство, не стоило стремиться к истине. Можно ли было бы назвать это любовью, если бы она подчинилась требованию своего мужа? Было ли это доверием? Когда любовь совершенно безусловна, это все еще любовь или уже опасное невежество, в результате которого ты можешь погибнуть от рук своего возлюбленного? Гермиона всегда была убеждена, что жена поступила верно, добиваясь правды, что бы она ни обнаружила. Но теперь она сочувствовала ее бедственному положению, понимала ее ужас и мужество, которое требовалось, чтобы открыть правду. Она полагала, что жена, должно быть, что-то подозревала, даже когда Синяя Борода осыпал ее подарками и роскошью, что-то должно было убедить ее, что в этих залах прячутся призраки. Потому что правда всегда присутствовала, даже облеченная в красивые слова и милые улыбки. И теперь холодный ключ лежал у нее на ладони тяжелым грузом, когда они вошли в кабинет Кингсли в штаб-квартире. — Кингсли сказал, что мы можем пользоваться им столько, сколько потребуется, — Гермиона наложила на дверь запирающие чары. Собравшись с духом, она повернулась и с опаской посмотрела на Драко. Он стоял рядом с Омутом Памяти с непроницаемым и стоическим выражением лица. Все это утро он был сдержан, выражение его лица было отстраненным и почти холодным. Бледный свет пробежал по поверхности чаши, придав его глазам неестественный серебристо-голубой оттенок. — Ты уверен, что хочешь этого? Мелкий дождь барабанил по темным окнам, сопровождаемый тихим рокотом приближающейся грозы. Наконец, он поднял глаза. — Я хочу, чтобы ты знала. Гермиона еще секунду вглядывалась в его лицо, затем кивнула. Порывшись в своей расшитой бисером сумочке, она достала три флакона, которые он просил, и протянула ему. Драко молча поблагодарил ее и поднес палочку к виску. С кончика его древка потянулись светящиеся нити. — Я разделю то, что хочу показать, на три части, — пробормотал он, доставая второе и третье воспоминания. Закончив, он молча поставил два флакона на полку и вылил первый в Омут памяти. От чаши исходило мерцающее сияние, когда воспоминание закружилось, слабые полупрозрачные образы отражались на поверхности, как в глубоком колодце из жидкого стекла — Ты готов? — Да, — ответил он, не отрывая взгляда от Омута. На мгновение холодное выражение его лица испугало ее, но страх исчез, когда он вложил свою ладонь в ее и крепко сжал. Она ободряюще сжала его руку в ответ, прежде чем они оба погрузили головы в Омут.***
Спустя 2 месяца после битвы за Хогвартс — Она здесь. Драко еще какое-то время смотрел в окно на гуляющих по двору белых павлинов, которые выделялись на фоне темных кустов и сумеречного света. Воздух был холодным, пронизанным хрупкой тишиной. Наконец, он повернулся и наклонил голову, осознавая слова матери. Нарцисса стояла перед ним, элегантная и сдержанная в своих темно-изумрудных одеждах. Несмотря на ее обычное спокойствие, он заметил проблеск волнения в ее глазах, когда она изучала его лицо, останавливаясь на порезе на его скуле. Несмотря на то, что он привел себя в порядок сразу после возвращения с одного из заданий Темного лорда, его мать смотрела на него так, словно все еще видела кровь и грязь на его руках. Прошла неделя с тех пор, как Темный лорд объявил указ о том, что чистокровные должны производить наследников. Неженатым волшебникам было настоятельно рекомендовано вступить в брак с другими чистокровными и подчиниться приказу. Темный лорд сказал, что это акт очищения магического мира, способ принести чистую кровь и вернуть силу. — Драко, посмотри на меня, пожалуйста, — тихо потребовала мать. — Да, мама. Он подошел к ней, заложив руки за спину и теребя кольцо Малфоев на пальце. Теперь он был Лордом поместья, его связь с домом и сила, которую оно давало, были сильнее в его жилах. Но все это ощущалось запятнанным. Чувствовались отголоски прикосновения Темного Лорда в самих стенах и фундаменте. И, возможно, именно поэтому поместье так радушно приняло Драко, так легко обратилось к нему, когда он вступил во владение, — оно распознало пятно тьмы в его магии, в самой его сути. — Твоего отца не будет на церемонии, — Драко уловил легкую дрожь в ее голосе. — Ему нужен отдых — Темный лорд был недоволен его действиями в Болгарии. Драко не ответил, ему не нужно было знать, насколько их семья впала в немилость Волдеморта. С тех пор как его отца выпустили из Азкабана, он превратился в подобие того человека, которым был когда-то. А значит, Драко будет наказан за неудачи своей семьи. Как ягненок на заклание, все ждали, что он не справится со своими обязанностями. Но он этого не допустит. Он сделал то, что должен, даже если это означало взять на себя роль отца и стать более безжалостным и непреклонным. В этом новом мире единственной валютой была власть. Его мать тоже это знала. Она знала, что ничто не защитит их, если они не возьмут эту силу себе. Она знала, даже если это означало позволить сыну тренироваться под контролем его тети, правой руки самого Темного Лорда, пока Темные искусства не станут его второй натурой, пока он не сможет без колебаний наложить непростительное. Покажи мне, племянник, сколько крови Блэков на самом деле течет в твоих жилах. — Ее зовут Астория, она из семьи Гринграсс, — начала Нарцисса, разглаживая мантию. Обручальное кольцо с александритом сверкнуло на ее пальце, переливаясь на свету зеленым и красным. — Я думаю, Дафна училась с тобой на курсе. Драко кивнул. — Астория — ее младшая сестра, на год младше тебя, но она вежлива и обладает всеми качествами хорошо воспитанной чистокровной ведьмы, — бесстрастно произнесла Нарцисса. — Она ждет нас в гостиной. Когда ты будешь готов. Первое, что заметил Драко, когда они с матерью вошли в гостиную, — это то, что ведьма, стоявшая перед ним, выглядела совсем молодо. Он заметил некоторое сходство между ней и ее сестрой в их льдисто-голубых глазах, волосах пшеничного цвета и резких скулах. Объективно, она была хорошенькой. Но в ней была какая-то хрупкость, словно она могла сломаться в любую секунду. Астория излучала изящество, что свидетельствовало о ее воспитании в высшем обществе и соблюдении этикета. Она знала, когда нужно заговорить, когда рассмеяться, как размешать кофе и бесшумно сделать глоток. Она была приятной женщиной, воплощением всех задатков чистокровной жены. — Я слышала, что твоя сестра тоже подыскала себе пару, — сказала Нарцисса, делая глоток чая. — Верно, — ответила Астория. — Она имела удовольствие познакомиться с Грэхемом Монтегю, который является близким другом нашей семьи. Они были предназначены друг другу еще в Хогвартсе, так что, конечно, это было вполне естественно. Драко позволил разговору идти своим чередом, вежливо отвечая на все вопросы, обращенные к нему. Он наблюдал за матерью и Асторией, как будто находился за стеклом. Несмотря на то, что Темный лорд покинул их поместье, он не мог избавиться от чувства страха, когда проходил по дому. Он держал свои окклюменционные стены поднятыми даже в собственном доме. Ему уже легче давалось держать разум под контролем, разделять каждую мысль и чувство, пока это не стало его второй натурой. — О, как мило, — голос Астории вырвал его из раздумий. На ладони Нарциссы лежало кольцо с желтым бриллиантом в маленькой черной бархатной коробочке. — Драко, — пробормотала Нарцисса. Драко быстро взял кольцо и надел его на тонкий пальчик Астории. Ободок кольца сузился, чтобы точно сидеть на ее пальце. Ведьма покраснела и поблагодарила его, но Драко был сосредоточен на кольце. Он смутно узнал в нем семейную реликвию Малфоев из хранилища. Действительно, его мать все еще носила обручальное кольцо с александритом, которое подарил ей отец. Согласно обычаю чистокровных, мать должна была передать свое обручальное кольцо наследнику и надеть новое. Но это происходило только в том случае, если она одобряла ведьму и их союз. Ему это показалось любопытным, учитывая, что он позволил своей матери организовать этот брак. Когда его мать начала обсуждать с Асторией детали церемонии, Драко извинился и вышел.***
Бракосочетание состоялось на следующий день — короткая церемония в садах поместья. Астория чувствовала себя неважно, и, к большому облегчению Драко, они не консумировали брак. Она быстро удалилась в свою комнату, расположенную в ее собственном крыле поместья. На следующий день Темный лорд поручил Драко руководить серией рейдов за членами Ордена. В те редкие моменты, когда он возвращался в перерывах между заданиями, он сидел за столом со своей матерью и женой, но в остальном они с Асторией держались на расстоянии, поскольку она, казалось, все еще чувствовала себя плохо. В те дни, когда его жене было лучше, по настоянию матери он иногда брал ее на прогулки в сад. Они разговаривали на отвлеченные темы, пока, в конце концов, не повисала напряженная тишина, или его снова не вызывали на задание. Бывали ночи, когда Драко возвращался домой почти без сознания после того, как Темный лорд просматривал его воспоминания. Но чаще он возвращался покрытый кровью, которая не принадлежала ему. В такие ночи он иногда замечал, что Астория наблюдает за его возвращением из своего окна. Он не знал, что и думать о наблюдении, да его это и не волновало. — Драко? Он поднял голову, держась рукой за перила мраморной лестницы. На верхней площадке стояла Астория в своем кружевном пеньюаре, освещенная водянистым лунным светом, льющимся из окон. Она была бледна, резко выделяясь на фоне нависших теней, которые подчеркивали ее скулы, делая ее похожей на привидение. В тот момент ее красота была подобна красоте распустившегося цветка. — Они прислали целителя, чтобы проверить, не беременна ли я. Драко стиснул зубы. Он сделал последние несколько шагов, выходя на свет. Астория вздрогнула от темной магии, исходящей от него. На его форме из драконьей кожи все еще была свежая кровь после недавнего нападения. — Я разберусь с этим, — ответил он. Астория нерешительно приблизилась к нему. Ее пальцы дрожали, когда она подняла руку и положила ее на его плечо. Он посмотрел прямо на нее. Она отпрянула. Драко заметил, как дрожат ее губы, как нервно она смотрит — нет, это была не нервозность. Это был страх. Это было первое искреннее чувство, которое он увидел у нее. Драко не мог отрицать, что в этом было какое-то жестокое удовлетворение от того, что его видели таким, какой он есть на самом деле. В темноте было что-то такое, что открывало правду, скрытую в свете. — Не сегодня. Драко прошел мимо нее, не упустив из виду ее тихий вздох, сопровождаемый легкими шагами, удаляющимися в тень.***
— Темный лорд, как он? Драко застыл на месте, когда наливал огневиски в своем кабинете после встречи с Асторией. Он медленно поставил графин на стол, затем выпил свой напиток, прежде чем повернуться. — Отец, — коротко произнес Драко, безучастно глядя на стоящего перед ним человека. Его лицо было суровым и осунувшимся, глаза налиты кровью. Люциус выглядел как призрак, некогда прямая спина теперь была сгорблена, он казался робким. Где-то за стенами окклюменции Драко ощутил острую боль, увидев, как тот, на кого он когда-то равнялся, стал таким. Но его отец сделал свой выбор и навязал его своей жене и сыну. И все, что Драко мог сделать, — это заплатить за его ошибки. — Твоя мать сказала мне, что Темный лорд посылает тебя на личные задания, — прохрипел Люциус. — Это хорошо, очень хорошо, сынок. Ты должен угождать ему, о чем бы он ни попросил… — Думаешь, я этого не знаю? — Драко зашипел, и его окклюменционные щиты затрещали. — Ты думаешь, у меня есть выбор? — Люциус открыл рот, чтобы ответить, но Драко перебил его. — Знаешь, как Пожиратели смерти называют меня? Гончая Темного Лорда. Потому что я всего лишь его сука, которая выполняет приказы. — Сила, Драко, мы делаем то, что должны, чтобы занять свое законное место… Драко невесело рассмеялся. — Проснись, отец! По-твоему, это похоже на силу? — выплюнул он, раскинув руки, показывая отцу кровь и грязь, перепачкавшие его костюм. — Драко, я… я сожалею, — Люциус сглотнул, его лицо исказилось, как будто он был по-настоящему растерян. Драко опустил руки, холодное оцепенение накрыло его, когда он вернулся к своей окклюменции. На лугу есть поместье со множеством дверей. И в поместье есть дверь. Дверь, которая была там до появления поместья, до появления луга. — Что ж, спасибо, но я не знаю, что с этим делать, — ответил Драко, прежде чем покинуть кабинет. До конца недели Драко добровольно соглашался на все миссии и поручения, которые требовались Темному лорду. Он играл в эту игру достаточно долго, чтобы знать, как выжить и завоевать расположение Волдеморта. И это принесло свои плоды. С холодной безжалостностью он захватывал в плен членов Ордена, совершал набеги на волшебные деревни и выслеживал сбежавших заключенных. Он был оружием в руках своего хозяина и продолжал им быть, пока все Пожиратели смерти не стали произносить его имя только шепотом. И когда они захватили министерство, Драко был на стороне захватчиков. Власть Темного лорда распространялась быстро, даже слишком. Семена коррупции уже были посеяны и укоренились в той самой системе, которая ратовала за справедливость и мир. Слишком легко люди в волшебном мире с гордостью носили свои предрассудки, беспрекословно регистрируя магглорожденных и отводя им предполагаемое место в мире. И он был на стороне, которая добивалась того, чтобы это произошло. Стало легко отключаться от всего этого и жить как бы полужизнью, где ему не нужно чувствовать или беспокоиться. Все, что Драко знал, — это выживание. Это оцепенение было всем, что он знал, и оно стало частью его самого, он больше не различал грань между тем, кем его сделала война, и тем, кем он был на самом деле; какая часть была маской, а какая — им.***
— Я сожалею о твоем отце, — прозвучал спокойный голос Блейза после того, как он сделал большой глоток из своего бокала. — Я слышал, это была засада. — Да, — ответил Драко. Драко, я… я сожалею. Мать просто держала его за руку, когда они опускали гроб в семейную усыпальницу. Драко все еще видел перед собой безмятежный покой отца, его светлые волосы, причесанные и чистые — он выглядел моложе, почти таким, каким он помнил его до войны. На небольшой церемонии были только он и мать. Но даже тогда Нарцисса сохраняла чувство собственного достоинства, не позволяя себе сломаться, когда шептала последние слова прощания. Они интересовались о девочке, Драко, сказала его мать, как только они покинули семейный склеп. Ее голос был таким же пустым и холодным, как могила, в которой лежал его отец. Темный лорд ждет новостей. Я все улажу, мама. — У тебя есть то, что я просил? Блейз на мгновение задержал на нем взгляд, затем вздохнул. Порывшись в кармане, он вытащил флакон с лиловым веществом. — Это был единственный флакон, который Тео смог тайно вынести из запасов своего отца, — объяснил Блейз, и на его лице отразилось явное отвращение при упоминании имени отца Тео, когда он передавал его ему. — Зелье мощное, поэтому для полного эффекта достаточно одного глотка. Блейз, казалось, колебался, пока Драко вертел пузырек в руках. — Приятель, поговори со мной. Ты отгораживался от нас всех, а теперь ни с того ни с сего просишь возбуждающее зелье. Если тебе нужна помощь… — Я справлюсь с этим, — его голос был холодным и отстраненным. — Как ты знаешь, зелье вожделения обладает определенными… эффектами, — осторожно сказал Блейз. — Я в курсе. От него не ускользнуло, как тревожно напряглось лицо Блейза. — Значит, Темный лорд оказывает давление? Драко молча кивнул. Покачав головой, Блейз допил свой напиток, прежде чем щелкнуть пальцами и с помощью магии снова наполнить бокал. — Как Пэнси? Лицо Блейза окаменело, в глазах мелькнула боль. — Она выздоравливает, — прошептал он. — Я хотел навестить ее, но в последнее время Темный Лорд… Блейз поднял руку, останавливая его. — Тебе не нужно ничего объяснять. Я понимаю. Как и все мы, — вздохнул Блейз. — Я слышал истории о том, что ты для него делаешь. Я знаю, как на тебя давят, и знаю это с шестого курса, — печально улыбнулся он. — Просто помни, что мы рядом, хорошо? Повисла напряженная тишина, но внезапно Драко почувствовал жжение метки. — Меня вызывают. Не дожидаясь ответа, он аппарировал.***
— Астория, — осторожно произнес Драко, вставая, когда она вошла в его кабинет, заламывая пальцы. Драко обратил внимание на ее нахмуренные брови и плотно сжатые губы. Ее взгляд метался, она смотрела куда угодно, только не на него. — Драко, — ответила она почти рассеянно. Он видел ее мимоходом в последние пару дней после того, как вернулся из Бельгии, выполняя задание Темного Лорда. Если бы он был более внимателен, то заметил бы ее болезненную бледность и мешки под глазами. Его мать сообщила, что ее состояние ухудшается. Услышав эту новость, Драко позаботился о том, чтобы эльфы снабдили ее всем необходимым, а также нанял личного целителя. Однако, ее кости выпирали, и она выглядела еще более хрупкой, чем когда-либо. Более того, на этот раз он не мог не заметить кое-что еще в выражении ее лица. — Что-то не так? Астория изящно откашлялась, прежде чем подойти ближе. От нее слегка пахло жженым сахаром, золой и чем-то приторно-сладким. Корень железняка и крылышки жука-сульфрита. Он опознал сильное снадобье для лечения болезней крови. — До моего сведения дошло, — начала она, — что мы собираемся поместить некоторых заключенных Темного лорда в подземелья? — Верно, — осторожно ответил Драко. Темный лорд поручил ему допросить некоторых заключенных, которые, как он подозревал, работали на Орден. Они прибыли только сегодня утром. — Один из этих заключенных, — она заколебалась, — был схвачен, потому что пытался проникнуть в мой дом? — Рауль Барлоу, — ответил Драко, изучая выражение ее лица. Она сглотнула, прежде чем сморгнуть непролитые слезы. Ах. — Магглорожденный, обвиняется в попытке проникнуть в поместье Гринграссов. Подозревается в членстве в Ордене. Лицо Астории исказилось, ее обычное самообладание пошатнулось. Не зная, что делать, он почувствовал легкий дискомфорт, когда ведьма зарыдала, закрыв лицо руками. Он тихо взмахнул палочкой, наколдовал носовой платок и отлевитировал его к ней. — Спасибо. Я… я… — ее лицо побледнело от страха, когда она осознала свое признание. — О, Салазар, пожалуйста, пожалуйста, не говори никому, что я его знаю! Клянусь, я понятия не имела, что он собирается прийти за мной — это все, чего он хотел! Он не член Ордена, пожалуйста, не надо… Драко поднял руку и остановил ее. — Твоя тайна в безопасности. Астория вздохнула с облегчением. — Однако, я не могу спасти его или дать какие-либо обещания, — добавил он. — Темный Лорд пристально следит за всеми. Астория, наконец, встретилась с ним взглядом, и он был почти поражен тем, что увидел в них — благодарность. И надежду. — Спасибо.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!