Глава 32

Я видел сон… не все в нем было сном.

Погасло солнце светлое — и звезды

Скиталися без цели, без лучей

В пространстве вечном; льдистая земля

Носилась слепо в воздухе безлунном.

Час утра наставал и проходил,

Но дня не приводил он за собою…

И люди — в ужасе беды великой

Забыли страсти прежние… Сердца

      В одну себялюбивую молитву

О свете робко сжались — и застыли…

      

— Лорд Байрон

(перевод И.С. Тургенев)

                           — Магглорожденный, Рауль, был возлюбленным Астории, — выпалила Гермиона, затаив дыхание, когда реальность вернулась в фокус.              — Был, — ответил Драко. — Он жил в маггловском городке неподалеку от поместья Гринграссов. Астория рассказала мне, что они тайно дружили с самого детства, и он никогда не посещал Хогвартс — его родители были напуганы магией и волшебным миром. Поэтому Астория учила его летом. В конце концов, они полюбили друг друга. И когда Темный лорд победил, она отправила его в подполье. Но когда он услышал, что ее собираются выдать замуж в соответствии с указом, он попытался помочь ей сбежать, но его поймали.              Сердце Гермионы сжалось, когда она мысленно увидела нежное лицо Астории, полное печали. Еще одна жертва на этой войне.              — И она уже была больна, — Гермиона вспомнила болезненную бледность Астории и упоминания о ее болезни.              В досье Ордена на Драко, собранного когда он только прибыл, тоже упоминалось об этом.              — Проклятие крови. Никто из нас не знал. В конце концов, вскоре после разговора, который ты только что видела, она призналась, что несколько дней не могла даже встать с постели.              — Тогда… тогда она поняла, что если забеременеет, то не выживет.              — Она знала, — Драко сглотнул, вглядываясь в ее глаза, словно запоминая их в последний раз.              Гермиона ждала, что он скажет что-то еще, но он отвернулся.              — Это воспоминание я не буду смотреть с тобой.              Гермиона вздрогнула от его слов, не зная, как это воспринимать. Он молчал, пока извлекал из Омута памяти текущее воспоминание и заменял его следующим. Его лицо было призрачно-белым, на нем застыло непроницаемое выражение.       Светящаяся субстанция воспоминания закружилась в чаше. Гермиона попыталась поймать взгляд Драко, но он, казалось, избегал ее.       Зелье похоти… Гермиона знала о его действии — те, кто принимал его, теряли контроль над своим телом и разумом. Пожиратели смерти использовали его, чтобы заставить своих жертв быть восприимчивыми к сексуальным актам без их согласия. Его использовали для изнасилований.       Драко, казалось, не удивился страху в ее глазах.              — Неужели ты… неужели она…              — Пожалуйста, Гермиона. Просто смотри, — тихо сказал он. — Поговорим после.              Гермиона сжала пальцы, чувствуя пустоту и холод без его прикосновения. Но она уважала его желания. Страх охватил ее, когда она снова погрузилась в воспоминание.              

***

       Спустя 4 месяца после битвы за Хогвартс              — Круцио!              Драко крепко сжал челюсть, когда в него попало проклятие. Каждый нерв был наэлектризован, как будто по венам бежал разряд молнии. Его глаза закатились, в мире не было ничего, кроме раскаленной добела боли.              — Скажите мне, вы оба, — раздался спокойный ядовитый голос Темного лорда, — как это возможно, чтобы магглорожденная ведьма в одиночку проникла в одно из наших учреждений, украла информацию и ушла незамеченной?              — М-мой лорд, — заикаясь, пробормотал Эйвери, — она не оставила следов! Мы не знали…              Слова Эйвери были прерваны леденящим кровь криком, когда Темный лорд обрушил на него еще одно проклятие. Драко, стоя на коленях, не поднимая головы. Крики Эйвери продолжались, но он не обращал на них внимания, выровнял дыхание и сосредоточился на своем отражении в черном мраморном полу под ним. Кровь и пот стекали с мокрых прядей белокурых волос, падавших ему на лоб. Он смотрел на человека, отражавшегося в черном зеркале, бледный и безразличный, несмотря на то, что крики продолжались. Кончики его пальцев подергивались от длительного воздействия круциатуса.              — Встань, — прошипел Темный Лорд.              Драко повиновался, и Эйвери, все еще корчащийся на земле, с трудом поднялся на ноги. Драко, опустив глаза, смотрел, как кровь Эйвери растекается по черному мрамору. Его магия внутри завибрировала, защищаясь, когда Темный Лорд приблизился, источая темную магию. Она была неестественной, злобной и почти живой.              — Эйвери, — Волдеморт приподнял подбородок мужчины своей палочкой. — Скажи мне, что символизирует Темная метка на твоей руке?              Эйвери сглотнул.              — Власть?              Темный Лорд ухмыльнулся, его темно-красные глаза сверкнули.              — Да. Но что еще?              Эйвери не открывал глаз, пока старшая палочка еще крепче впивалась в его толстую шею. Когда тот не ответил, Темный лорд повернулся к Драко.              — Драко?              Он поднял голову, и его пустые глаза встретились с лицом Гарри Поттера. Это было то самое лицо, с красными глазами и непослушными темными волосами. Но в нем чувствовалась жестокость, жажда насилия, которых раньше не было.              — Преданность.              — Верно.              Глаза Эйвери расширились в панике.              — Милорд, клянусь, я никогда…              — Молчать, — прошипел он, заставив Эйвери упасть на колени. — Уже несколько недель ходят слухи о том, что Орден смог напасть на некоторые из наших наиболее охраняемых объектов. У нас крыса.              — Милорд, это мог быть Малфой, — выплюнул Эйвери, — его отец был таким же разочарованием, каким станет и он сам.              Прежде чем Эйвери смог закончить фразу, его отбросило назад, а затем ударило еще одним круциатусом. Темный лорд опустил палочку.              — Я сказал молчать.              Мужчина кивнул и повернулся на бок.              — На самом деле, это была идея Драко — дать каждому из подозреваемых в предательстве Пожирателей разную информацию о новом местонахождении складов. Место, куда проникла Гермиона Грейнджер, было подставным, и только ты думал, что это настоящий склад.              Эйвери побледнел.              — Я…              — Драко, — Темный лорд отступил назад, в его глазах застыло холодное веселье, когда Драко шагнул вперед и поднял палочку.              Эйвери посмотрел ему прямо в глаза, умоляя о пощаде.       Драко не колебался.              — Авада Кедавра!              

***

             Гермиона Грейнджер была проблемой.              — Артефакты удалось спасти? — Драко сжал в кулаке волшебную палочку, глядя на остатки их склада, который был надежно защищен, но теперь от него остались одни руины.              Это было место, где они хранили свои боевые припасы, такие как зелья, темные артефакты и экспериментальные взрывчатые вещества, над которыми они работали.              — Нет, — нервно выпалил Пожиратель смерти, отчитывающийся перед ним.              Гермиона Грейнджер сровняла их склад с землей и почти бесследно исчезла, если бы не один из охранников, который мельком увидел, как она убегала. Гриффиндорка, которую он знал по Хогвартсу, стала более заметным игроком в этой войне даже без двух своих лучших друзей. Казалось, война пробудила — или, возможно, убила — что-то в ней.       Драко поднял палочку, ожидая увидеть поврежденные чары. Предполагалось, что защита непроницаема, недоступна даже для охранников. О любом вмешательстве он получил бы уведомление.              — Ты, — резко сказал Драко одному из старших охранников, у которого были серьезные ожоги. — Как ей удалось подобраться близко к защитным чарам?              — Я нашел ее где-то между северным и восточным постами, она что-то делала с защитой, прежде чем та взорвалась изнутри. Мы не уверены, как она их разобрала…              — Она не демонтировала защиту, она добавила к ней что-то еще, — челюсть Драко дернулась, когда он разобрал магический след того, что она сделала.              Наложение защитных слоев было сложным и деликатным делом. Вместо того, чтобы снять их, она дестабилизировала защиту, добавив к ним руны. По сути, это изменило структуру заклинания, направив его вовнутрь, так что малейшее вмешательство привело к срабатыванию всех чар и взрыву изнутри.              — Умно, — пробормотал он. — Где был Грингрейв? — внезапно спросил Драко, заметив точное место, где Грейнджер колдовала. Охранники молчали. — Судя по следам, которые она оставила, и по распределению постов, он должен был охранять участок, к которому у нее был доступ.              Грингрейва вытолкнули вперед. Лицо новобранца расплылось в дерзкой улыбке, но это не помогло скрыть панику в его глазах.              — Лорд Малфой, вы вызвали меня.              — Где ты был, когда Гермиона Грейнджер напала?              — Э-э, видите-ли, у меня был небольшой перерыв с одной грязнокровой шлюхой, которую я нашел прячущейся в маггловском городке неподалеку…              Глаза Драко сузились, прежде чем он без помощи волшебной палочки вывернул Пожирателю руку, заставив упасть на колени. Невидимая сила схватила его за шею, и новобранец вцепился в горло.              — Темный лорд будет недоволен этим. И всеми вами.              Все охранники побледнели, услышав его слова. Драко вздохнул, когда темная магия заиграла на кончиках его пальцев. Он не мог вернуться к Темному Лорду, не наказав никого.              — Ignis sanguis, — прошептал он.              Воздух наполнился криками, когда кровь закипела в жилах Пожирателей.              

***

             Незадолго до рассвета, когда бледный свет пробился сквозь черную линию деревьев на далеком горизонте, Драко вернулся в поместье. Стены хранили молчание, пока он шел к подземельям, наполовину заполненным пленными. Оказавшись в изолированной камере, он не удивился, обнаружив на маленькой койке две фигуры.       Заметив его, одна из фигур пошевелилась.              — Я пытался убедить ее перестать приходить сюда — сонно пробормотал парень, Рауль Барлоу, стараясь говорить достаточно тихо, чтобы не разбудить ее. — Но она отказывается слушать.              Серый предрассветный свет, проникавший через узкое окно, освещал его лицо, на котором виднелись свежие порезы и синяки. Это делало его почти неузнаваемым в сравнении с тем парнем, которого сюда привели, со светлыми кудрями и мальчишеским лицом.              — Типпи, — позвал Драко.              В комнату аппарировал домовый эльф, которого он назначил Астории.              — Да, господин, — поклонилась она.              — Пожалуйста, перенеси Асторию обратно в ее комнату.              — Да, хозяин, — пропищала эльфийка, аппарируя внутрь камеры, прежде чем мягко поднять в воздух свою хозяйку и исчезнуть с приглушенным хлопком.              — Пожиратель смерти, которого ты оставил за главного, пока отсутствовал, — хороший парень. Он даже не снимает свою маску Пожирателя смерти. Это преданный своему делу человек, — несмотря на опухшее лицо, Рауль ухмыльнулся. Но Драко не пропустил, как тот поморщился от боли. — У него даже больше эмоций, чем у тебя. Тебе следует чаще ездить в командировки и заставлять его присматривать за нами. Я бы хотел, чтобы мой левый глаз был такого же размера, как правый, — чтобы у меня был такой лягушачий взгляд, который, я уверен, Тори посчитает восхитительным.              Драко непонимающе уставился на него, прежде чем войти в камеру. Взмахнув рукой, он зажег единственный факел, а Рауль опустился на свою койку.              — Ты бы избавил себя от неприятностей, если бы держал рот на замке в его присутствии, — протянул Драко.              Рауль нахмурился и хотел возразить, но Драко резко взмахнул палочкой и вправил Раулю вывихнутое плечо. Тот поморщился.              — Как раны?              — Всего лишь небольшие синяки, — снова ухмыльнулся Рауль, а затем хмыкнул, когда Драко вправил ему нос на место. — Как Тори? Она говорит, что ей становится лучше, но я точно знаю, когда она лжет.              — Я нанял для нее целителя, и пока что ее состояние стабильно, она восстанавливает силы, — Драко направил свою палочку на глаз Рауля и вылечил его. — Это все, что я могу сделать, не вызывая подозрений.              Рауль моргнул, и взгляд его голубых глаз стал более серьезным.              — Спасибо.              — Я пытался убедить Асторию ограничить свои визиты, особенно в мое отсутствие. Если бы кто-то другой пришел сюда в такое время… — предупредил Драко.              Рауль покачал головой.              — Я твердил ей, что со мной все в порядке после разговора с тем Пожирателем смерти, но она отказалась уходить, когда увидела повреждения.              Драко глубоко вздохнул. Ему придется приказать домовым эльфам следить, чтобы кто-нибудь не обнаружил Асторию, когда она снова уснет в камере Рауля.              — Как прошел ваш день, милорд?              Несмотря на отсутствующий взгляд, Рауль, не стесняясь, подмигнул ему. Он напомнил ему Тео.              — В делах.              Рауль провел рукой по своим вьющимся волосам, слипшимся от крови.              — Темный рыцарь, спасающий девушек, попавших в беду, таких как я, без сомнения. Но, конечно, ты всегда возвращаешься домой, ко мне.              — Тебе повезло, — сухо ответил Драко.              — И что бы люди сказали! — Рауль ахнул. — Рауль Барлоу — предполагаемый член Ордена и грязнокровка, которого, по слухам, часто посещает по ночам жена лорда Малфоя… и сам лорд Малфой тоже!              — Не перегибай, Барлоу.              — Теперь ты понимаешь, почему Тори любит меня.              — Не совсем.              Драко бросил ему пузырек с обезболивающим зельем, прежде чем парень успел ответить. Он повернулся, чтобы уйти, но Рауль остановил его.              — Спасибо. Еще раз.              Драко кивнул и продолжил свой путь к выходу.              

***

             — Все готово.              Астория застыла на своем месте, у подоконника. Она деликатно кашлянула, пытаясь заглушить звук вышитым носовым платком, но Драко услышал сухой хрип в ее легких.              — Вот, — сказал он, протягивая ей флакон с зеленой жидкостью.              Астория слабо улыбнулась ему, прежде чем сделать глоток. Несколько мгновений спустя ее дыхание выровнялось.              — Спасибо, — тихо ответила она.              Она двинулась вперед, и Драко протянул ей руку, помогая сесть в шезлонг.       С тех пор, как она открылась ему во время разговора в кабинете, между ними установилось тихое взаимопонимание. В конце концов, она рассказала о проклятии крови, которое преследовало ее семью, но сделала это со спокойным смирением. Оно было в ее семье на протяжении веков, и она всегда знала об этом. Я не боюсь, пожала она плечами, даже если эта беременность убьет меня.       После той откровенной беседы они почти не разговаривали, разве что вскользь. Они никогда не говорили ни о заживших порезах Рауля, ни о том, как тюремные охранники уходили из подземелий в полночь, ни о мешках у нее под глазами, когда она возвращалась в свою комнату ранним утром. Она никогда ничего не говорила и не спрашивала о его мотивах, видимо, чтобы самой прийти к какому-то выводу. Иногда он замечал, что она с любопытством смотрит на него через обеденный стол, но держала свои мысли при себе.              — Расскажи мне еще раз, как это работает? — спросила она, когда Драко поставил перед ней два флакона.              — Ты уже знаешь о зелье похоти, которое популярно в кругах Пожирателей, — начал он, и в его голосе слышалось скрытое отвращение. — На это ушел месяц, но я, наконец, разобрал компоненты и извлек те, которые действуют только на либидо и ни на что другое. Оно сработает как стимулятор… менее болезненно для тебя и… даст мне возможность выполнить свой долг.              — И я все еще буду в сознании в своем собственном разуме?              — Да. В отличие от полноценного зелья похоти, ты сохранишь полный контроль над собой, своими мыслями и чувствами. Ты можешь сказать «нет» или прекратить, если для тебя это будет слишком, — Драко повертел в ладонях зелье для повышения либидо, насыщенный розовый перламутровый оттенок вызывал тошноту.              Астория молча кивнула.              — Второе — это зелье плодородия. Я тоже приму его, — Астория взяла флакон с лавандовым веществом и осмотрела. — Эти два зелья, а также основы окклюменции, которым тебя научила моя мама, должны помочь.              Между ними повисло напряженное молчание, пока они оба размышляли о том, что произойдет этой ночью.              — Спасибо, — прошептала Астория.              Она поколебалась, прежде чем положить свою руку поверх его. Ее ладонь была холодной.       Драко молча кивнул, прежде чем отстраниться.              

***

             ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: Принудительный секс/оплодотворение. (Если вы хотите пропустить эту часть, вы можете перейти сразу к следующему разделу.)              Капли воды громко звенели, падая в раковину, напоминая Драко о толстых струйках крови, стекающих по металлу. Он взглянул в зеркало и с трудом узнал бледное, как воск, лицо, смотревшее на него. Ощущение тошноты в животе усилилось. Такой тип близости был ему чужд, и это должно было произойти вот так — они оба, сами того не желая, по приказу Темного Лорда, размножались, как гребаные животные.       Большую часть времени ему удавалось держать это в себе, разделять свои чувства. Он уговаривал себя относиться к этому как к тем заданиям, на которые его посылали, как к тем людям, которых ему приказывали пытать и убивать. Но сейчас все было по-другому.       Трясущимися пальцами он опрокинул в рот первый флакон — зелье плодородия. Это было мягкое варево, на вкус напоминавшее гранат и ячмень. Он не почувствовал никаких изменений. Затем взял пузырек, наполненный розово-перламутровым веществом — зельем для повышения либидо. Он сделал один глоток, и тепло сразу же разлилось по его телу. Драко неловко поморщился, когда его обдало жаром, а дыхание стало тяжелым. Он снова посмотрел на свое отражение и обнаружил, что его зрачки стали почти черными.       Несмотря на то, что его тело отреагировало соответствующим образом на зелье для повышения либидо, его охватила тошнотворная паника. Он немедленно воззвал к своим окклюменционным стенам, кирпичик за кирпичиком, закрывая двери, отгородившись от всех эмоций, пока не осталась только пустота. Он глубоко вдохнул, прежде чем выйти из ванной.       Запах жженого сахара, золы и тошнотворной сладости сразу же ошеломил его, заставив на мгновение остановиться.       Наконец, он поднял глаза.       Астория лежала в своей постели, и вид у нее был такой, словно она погрузилась в предсмертный сон. Ее глаза были закрыты, она лежала под пуховым одеялом, вытянув руки вдоль тела, одетая в белую ночную сорочку.              — Ты приняла зелья?              — Да, — ответила она с пугающим спокойствием.              Драко осторожно приподнял одеяло, стараясь не смотреть ей в лицо, и устроился у нее между ног. Ее тело напряглось, и она вздрогнула, прежде чем аккуратно задрать сорочку. Ни один из них не стал раздеваться.              — Готова? — прохрипел Драко.              — Да, — ответила она, не открывая глаз.              Драко вздрогнул, когда вошел в нее. Ее лицо исказилось от дискомфорта — это была ее первая близость. Он отвернулся, прежде чем продолжить двигаться, пытаясь удержать свои окклюменционные барьеры на месте. Каждое движение вызывало одновременно физическое удовольствие и отвращение. Он услышал, как она всхлипнула под ним, и почувствовал, как к горлу подступает желчь, когда посмотрел на ее лицо — по щекам текли слезы. Она выглядела такой юной и испуганной — это вызвало у него отвращение. Вот, вот кем он был, до чего он опустился.       Внутри него бушевала война, поскольку действие зелья усиливалось. Он не мог полностью контролировать свое тело, и потребность в физическом удовольствии и разрядке разгоралась все сильнее, подталкивая его все дальше, пока все, что он мог слышать, — это резкие шлепки их тел, соприкасающихся друг с другом, и ее болезненные стоны под ним. Наконец, с мучительным шипением, он кончил в нее.       Следующее, что Драко осознал, это то, что его стошнило в унитаз, и он смутно подумал, что аппарировал в собственную спальню. Что-то в нем наконец сломалось, что-то раскололось в его щитах. Он никогда еще не чувствовал такого отвращения к тому, что только что сделал. Он, черт возьми, изнасиловал ее.       Драко содрогался всем телом, пока его снова и снова выворачивало наизнанку.              

***

             В поместье было тихо, когда он спускался по каменным ступеням в подземелья. Он не спал — не мог сомкнуть глаз, не увидев лица Астории и чувствуя, как его охватывает тошнота.       Он медленно моргнул, пока его глаза привыкали к полумраку подземелья. Сейчас здесь было мало заключенных, большинство из них уже перевели, за исключением полудюжины магглорожденных.       Он не знал, что привело его сюда, но оказался в камере Рауля. Увидев две фигуры, переплетенные на узкой койке, он отступил, намереваясь уйти, когда одна из фигур пошевелилась и тихо окликнула его. Драко застыл на месте, когда в молочном свете за решеткой появилась темный силуэт.       Несмотря на сероватую бледность Рауля, его голубые глаза сияли. Драко ожидал увидеть в его взгляде что-то похожее на ярость или отвращение, почти хотел этого. Потому что какая-то его безумная часть желала получить подтверждение того, кем он был на самом деле: убийцей, монстром, насильником. Но вместо этого он увидел нечто другое — жалость.       Драко заколебался.              — Насчет прошлого вечера, я…              — Прекрати, — твердо сказал Рауль, без всякой злобы. — Я знаю, что вас обоих заставили сделать это.              Его слова эхом отдавались в тишине вместе с глубоким дыханием Астории. Драко отвел взгляд, не в силах смотреть в его глаза, несмотря на сказанное.              — Она боится, понимаешь, боится стать матерью. Но я знаю, что она будет замечательной, — Рауль говорил с такой мягкостью в голосе, как будто мог себе это представить. Глаза парня закрылись. — Я знаю, что не проживу достаточно долго, чтобы увидеть это, но хочу, чтобы ты пообещал мне кое-что.              Драко замер. Рауль говорил так, как будто Астория будет жить, как будто она поправится и проживет достаточно долго, чтобы стать матерью. Внезапно все стало ясно — Астория так и не сказала ему, что ее болезнь обостряется, что беременность убьет ее, что Драко не только надругался над ней, но и отправил ее на смерть.              — Меня успокаивает мысль, что она будет жить и в безопасности. Мне этого достаточно, даже если я никогда не выберусь отсюда, — теперь взгляд Рауля был устремлен на него, глубокий и искренний. — Обещай мне, что позаботишься о ней.              Драко открыл рот, чтобы что-то сказать, но вместо этого застыл на месте, как волк, на шкуре которого все еще была свежая кровь ягненка.       Рауль, казалось, воспринял его молчание как согласие и с облегчением повернулся к женщине, которую любил.              

***

             — Я беременна.              Драко остановился в холле, подняв взгляд от пола, пока снимал пропитанную кровью мантию. Он моргнул раз, потом другой, когда Астория спустилась по ступенькам.              — Целительница приходила сегодня утром, и она подтвердила это.              Он ничего не сказал, пока информация доходила до него. Мысль о том, что на свет может появиться настоящий ребенок, казалась ему такой далекой.              — Драко… — легкая ладонь легла ему на плечо, и он вздрогнул.              Хотя она быстро убрала руку, к горлу все еще подступала желчь. Прошла неделя с тех пор, как они попытались зачать ребенка, а он все еще не мог смотреть на нее. Каждый раз, когда он это делал, перед глазами появлялось ее искаженное болью лицо, когда он насиловал ее, ощущение тошнотворного удовольствия и боль после завершения акта.       Драко стоически кивнул.              — Я попрошу свою мать организовать необходимые приготовления.              Астория открыла рот, чтобы заговорить, но, казалось, что-то в выражении его лица заставило ее передумать. Когда она промолчала, Драко пожелал ей спокойной ночи и ушел.              

***

             Шли месяцы, и Драко поднимался по служебной лестнице, все больше и больше завоевывая расположение Темного лорда. Никто уже не сомневался ни в его месте, ни в его преданности. Некоторые все еще насмехались и говорили за его спиной, но они никогда не осмеливались ослушаться его приказов.       Он возвращался в поместье все реже и реже — его мать помогала Астории с беременностью и болезнью. Когда он ненадолго возвращался, то видел Асторию только мельком, она постоянно была в своей комнате, болезнь быстро прогрессировала, как и ее беременность. Каждый раз, когда он видел, как округляется ее живот, он бледнел. Это выглядело почти как паразитирование, как будто оно питалось самой ее жизненной силой, напоминая о том, что произошло между ними и кем он стал.       В последний раз, когда он видел жену, она была на четвертом месяце беременности и лежала без сил в своей комнате. Она попросила его прийти, поблагодарив за то, что он позволил Раулю навестить ее, поскольку она сама не могла. Драко просто кивнул, спрашивая, не нужно ли ей еще чего-нибудь, прежде чем Темный лорд снова вызвал его.       Иногда он заставал Асторию и Рауля в камерах. Он наблюдал из тени, как они шептали друг другу слова и обещания, как ее хрупкие пальцы дрожали на прутьях, а между ними рос ее живот. И, возможно, именно из любопытства он иногда оставался понаблюдать за ними — потому что не понимал этого. То, что у них было, то, чем они рисковали, было одновременно глупо, опасно, иррационально, и все же… он не мог отрицать, что было что-то в упорном взгляде на избитом лице Рауля, в решимости во впавших глазах Астории и в нежности, с которой они держались друг за друга, как будто то, что между ними, было сильнее войны и того, через что им обоим пришлось пройти.              — Драко, это срочно, — голосом Нарциссы проговорил патронус — лебедь, который мерцал в темной комнате, в которой Драко остановился в Болгарии.              Он немедленно воспользовался портключом, чтобы добраться до поместья.               — Драко, — с облегчением позвала Нарцисса. — Только что пришел Мальсибер, и заключенные…              Драко выругался.              — Астория? — спросил он, направляясь к подземельям.              — Я дала ей снотворное. Она в своей комнате, — сказала Нарцисса, сохраняя самообладание, следуя за ним по сырым коридорам.              К тому времени, когда они добрались до подземелий, было уже слишком поздно. В комнате находилась дюжина Пожирателей смерти, и все заключенные были мертвы.              

***

             — Знаешь, вот так мы и познакомились, — донесся сквозь легкий ветерок голос Астории, нежный и далекий.              Драко молча наблюдал, как она вертит в пальцах два желтых цветка гибискуса. Он нашел ее здесь, у реки недалеко от поместья, на следующее утро после того, как был убит Рауль.              — Он был так напуган, — нежно усмехнулась она. — Нам было по семь лет, и он убежал из дома в тот день, когда понял, что владеет магией. Он не понимал этого и испугался. И вот, чтобы спасти свою семью, он решил, что поступит благородно и уедет. Я заметила, что он наблюдает за мной, пока играла с цветами у ручья возле нашего поместья. Он сказал держаться подальше, когда я приблизилась к нему! Так боялся, что причинит мне боль, и сказал, что делает то, что не может контролировать.              Драко заметил нежное выражение на ее лице. Глаза были покрасневшими и припухшими, что свидетельствовало о слезах. Но она лучезарно улыбнулась этому воспоминанию.              — Он был озадачен, когда я рассмеялась, и подумал, что я сошла с ума. Но когда я заставила цветок левитировать, он понял, что не он один такой. Я объяснила ему, что такое магия, а остальное уже история. Его родители все еще боялись и никогда не одобряли его волшебства, но мы всегда тайком встречались друг с другом на нашем месте у ручья, — Астория положила несколько бутонов на воду, наблюдая, как они мягко плывут по поверхности воды. — Я учила его магии, он рассказывал мне истории о магглах. Они живут такой простой жизнью, что это меня поразило.              — Почему ты ему не сказала? Почему не сказала ему, что беременность убьет тебя? — пробормотал Драко, не в силах сдержаться.              Обещай мне, что позаботишься о ней.       Астория пожала плечами.              — Я не хотела, чтобы он еще больше волновался. Это было время, взятое взаймы, — наконец она подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. — Я не боюсь, Драко, я знала, чем это закончится.              Сейчас она выглядела намного старше, как будто прожила на свете гораздо дольше, чем следовало, как будто была готова уйти из этой жизни. Сорвав еще один цветок, она провела пальцами по его лепесткам.              — Я должен был освободить его, — Астория вскинула голову, широко раскрыв глаза и быстро моргая. — Я сделал все, чтобы его и остальных не перевели в другие тюрьмы, но Мальсибер что-то заподозрил. Я понятия не имел, что они придут.              — Все в порядке, Драко, — он озадаченно уставился на нее, когда она просто улыбнулась в ответ. — Мы с Раулем знали, что наше время ограничено. Мы были счастливы, что у нас было хотя бы это.              Астория повернулась к ручью. Она молча опустила в воду два желтых цветка гибискуса. Они смотрели, как течение плавно уносит цветы.