Глава 33
18 октября 2025, 00:32Конечно, каждый из нас одинок.
Что ты можешь сделать, кроме как протянуть руку в темноте?
— Урсула Ле Гуин
Гермиона ахнула, когда ее выкинуло из воспоминания, и схватилась за края чаши, чтобы сохранить равновесие. Твердая рука на ее пояснице поддержала ее, но это чувство исчезло прежде, чем она смогла сосредоточиться. Подняв глаза, она встретилась взглядом с настороженным лицом Драко. Он смотрел на нее с каким-то ожиданием, словно думал, что она дернется, отшатнется. Гермиона сморгнула слезы, чувствуя себя ошеломленной тем, чему только что стала свидетельницей. Она открыла рот, но не смогла произнести ни слова. — Я… — начала она. — Давай перейдем к последнему, хорошо? — тихо сказал Драко, стараясь не смотреть ей в глаза, и вылил третье воспоминание в чашу. Прежде чем она смогла вымолвить хоть слово, он потянул ее в Омут памяти.***
Спустя 15 месяцев после битвы за Хогвартс — Это мальчик, — выдохнула Нарцисса, пеленая плачущего ребенка, пока колдомедик давала Астории зелье, восстанавливающее кровь. Драко стойко и молча стоял в другом конце комнаты, мельком заметив редкие белокурые волосы в тусклом утреннем свете. — Хочешь подержать его? Глаза Астории закрылись, когда малыш снова заплакал. — Нет, — слабо ответила она. Нарцисса печально посмотрела на нее и крепче прижала ребенка к себе. — Тогда мы приведем его в порядок, — мягко сказала она и ушла вместе с колдомедиком. — Драко? — позвала Астория, выводя его из оцепенения. Он приблизился к ее кровати и, наконец, взглянул на свою жену. Она выглядела еще более болезненной, чем в последнюю их встречу. Щеки впали, кожа приобрела сероватый оттенок. Но сейчас в ее тихом спокойствии и глазах чувствовался определенный покой. — Я здесь, — сказал он, когда ее взгляд по-прежнему оставался рассеянным. Она мягко улыбнулась и, наконец, посмотрела на него. — Мы знали, что это произойдет, Драко, — вздохнула она. — Я думала, что, когда настанет момент, я почувствую страх, но его нет. Я чувствую только усталость. Ее лицо приняло мечтательное выражение, глаза снова стали невидящими. — Это немного эгоистично, да? — она слегка усмехнулась, что перешло в сильный кашель. Он подошел ближе, помогая ей принять еще одно зелье, чтобы выровнять дыхание. Но они оба знали, что ничего не смогут сделать, чтобы предотвратить неизбежное. Драко сжал в кулаке пузырек, ощущая его холодную тяжесть в своих ладонях. — Нет, я не думаю, что это эгоистично. Внезапно она схватила его за рукав, ее хрупкие пальцы вцепились в ткань. В ее глазах была нерешительность, что-то похожее на чувство вины. — Я… я не готова стать матерью. Даже если бы я выжила, я не знаю, как еще быть матерью, кроме того, как воспитали меня. Я бы не хотела этого для нашего сына, — ее глаза внезапно наполнились слезами от неожиданного признания: — Твоя мама сказала, что матери должны чувствовать связь со своим ребенком. Но я… я не чувствую. Нет. Я ничего не чувствовала во время беременности, и сейчас я все еще не чувствую ничего, кроме облегчения от того, что все закончилось. Это делает меня чудовищем, Драко? Астория заглянула ему в глаза, как будто могла найти в них ответ. Это была его вина. Его гребаная вина. У нее могло быть больше времени. Он мог бы вытащить Рауля. Он мог бы сделать хоть что-то, чтобы вытащить их. Возможно, тогда у нее было бы будущее, за которое она хотела бы бороться, семья с мужчиной, которого она любила, и ребенок, которого она хотела. Он не винил ее за то, что она чувствовала облегчение. Он также не мог винить ее за то, что она не была готова. Он ощущал то же самое. — Нет, это не так, — твердо сказал он. — Особенно после того, как… после того, как я… — Прекрати, — она печально улыбнулась ему. — Ты хороший человек, Драко. Я не испытываю никакой злости на тебя из-за того, что произошло. Ты тоже жертва в этой войне. Слезы текли по ее щекам, дыхание было затруднено. Драко отвел взгляд. Он не знал, что сказать или сделать, мог только наблюдать. Пообещай мне, что позаботишься о ней. — Астория, я… — Пусть наш сын знает, что я действительно люблю его, даже если это единственный способ для матери, когда она молода и неподготовлена. Даже если бы я осталась жива, не думаю, что смогла бы заботиться о нем так, как он того заслуживает, или воспитать его иначе, чем подобает чистокровному родителю. Постарайся сделать для него лучше, Драко, — в отчаянии сказала она, — я всегда буду благодарна тебе за все, что ты для меня сделал. И Рауль. Я знаю, ты поступишь правильно. В тебе больше доброты, чем ты сам позволяешь себе думать. Астория смотрела ему в глаза, пока, казалось, не нашла то, что искала, и расслабилась. — Теперь я готова отправиться к Раулю, — прошептала она, отпуская его рукав. — Это эгоистично с моей стороны — чувствовать облегчение от того, что я уйду? Но я думаю, что мы с тобой становимся эгоистичными после всего, через что прошли, тебе так не кажется? Мгновение спустя ее веки затрепетали и закрылись, выражение лица стало безмятежным. Мягкая улыбка появилась на ее губах, создавая впечатление, что она, наконец, решила последовать за голосом, который так долго манил ее. Она в последний раз вздохнула и расслабилась. Драко на мгновение прикрыл глаза, и одинокая слезинка скатилась по его щеке. Наконец, он снова открыл глаза, еще раз взглянув на лицо Астории. Теперь в нем была легкость и умиротворение. — Прости меня, — прошептал он. Снаружи грозовые тучи потемнели и сгустились на горизонте. В комнате было тихо, только в неподвижном, затхлом воздухе витал стойкий запах ладана. Твердой рукой он снял свое фамильное кольцо Малфоев и положил его на прикроватную тумбочку, прежде чем выйти из комнаты.***
Драко подскочил на кровати, когда по коридору разнесся пронзительный крик. Что-то внутри него сжалось, когда прозвучал еще один. Когда плач не прекратился, он обнаружил, что встает с постели, не в силах больше игнорировать крики. Прошло три месяца с тех пор, как умерла Астория. Со Скорпиусом становилось все труднее и труднее; он плакал и не хотел, чтобы кто-то, кроме Нарциссы, держал его на руках, даже няня или домовики. Драко слишком боялся прикасаться к нему, всегда находя оправдание, когда мать пыталась дать ему ребенка в руки. Обычно за Скорпиусом ухаживала Нарцисса, но в последнее время она неважно себя чувствовала. Драко не мог заставить себя разбудить ее. Его рука заколебалась, когда он открыл дверь в детскую, и крики зазвучали громче. Лунный свет струился из окна, падая на белокурую головку его сына, который бился в своей кроватке. Он медленно приблизился к плачущему малышу, не в силах отвести взгляд от его крошечного личика, со слезами, бегущими по красным щекам. Драко с опаской провел рукой по волосам, не зная, что делать — он никогда не держал на руках ребенка, особенно такого маленького. Скорпиус издал еще один болезненный крик, более резкий, чем предыдущий, и Драко инстинктивно потянулся к нему. Внезапно плач прекратился, когда крошечная ручка обхватила его палец. Младенец с любопытством уставился на него большими серебристыми глазами, в которых блестели слезы. Драко затаил дыхание, когда мальчик крепче сжал его палец. Он не отрицал, что на протяжении нескольких месяцев избегал своего сына. Старался убедить себя, что лучше позволить матери разобраться с этим. Нарцисса без лишних вопросов взяла на себя эту роль, ничего не говоря, несмотря на озабоченную морщинку на ее лбу, появлявшуюся всякий раз, когда он, извиняясь, уходил от них, и на ее робкие попытки заинтересовать его успехами сына. Драко предпочитал наблюдать за происходящим издалека, например, когда его мать рассказывала Скорпиусу об их семьях, а теплым днем приносила его в свой розовый сад. В отличие от него, его мать знала, как растить сына, как заботиться о нем. Он сказал себе, что так будет лучше. — Знаешь, ты можешь подержать его, — Драко вздрогнул и случайно отдернул палец, отчего ребенок снова заплакал. Нарцисса стояла в дверях с усталым, но веселым выражением на лице. Она увидела панику в глазах Драко, и ее губы изогнулись в улыбке. Проскользнув мимо него, она подняла Скорпиуса и, прежде чем он успел отстраниться, вложила в его руки. Он был таким маленьким и хрупким, что Драко подумал, что он может разбиться. Но Скорпиус оставался спокойным в его объятиях, глядя на Драко широко раскрытыми глазами. — Он знает тебя, — донесся до него голос Нарциссы, но прозвучал как-то отстраненно, когда Скорпиус прижался ближе к его груди. Малыш медленно моргнул, подавшись навстречу его прикосновению, когда он осторожно провел пальцем по его мокрой щеке. Драко замер, боясь пошевелиться, когда Скорпиус зевнул, прежде чем его веки сомкнулись. В этот момент, когда его сын тихо и спокойно задремал у него на руках, что-то пустило корни внутри него. Он не знал, что это было, но, увидев свою Темную метку, прижатую к ребенку, которого он держал, это что-то раскрылось и замкнулось в нем. Впервые за всю войну он что-то почувствовал, возможно, то самое, за что многие сражались, умирали и жили на его глазах. Он все еще не понимал этого, не мог ни осознать, ни дать этому название. Это было ужасно. Когда ты так долго жил за стенами, которые построил, чтобы защитить себя, когда это было все, что ты знал, ты забывал о том, что существует за ними. И все же казалось, что жизнь все еще может удивлять его, иногда может быть доброй даже к тем, кто этого не заслуживал. Наконец до него дошло. Это был всего лишь намек, но он все еще был там. Это была надежда.***
Время пролетело незаметно, а Драко продолжал завоевывать расположение Темного лорда. В мгновение ока Скорпиусу исполнился год. По мере того как малыш рос, Драко каждый день с каким-то дурным предчувствием ждал того дня, когда его сын лучше узнает мир и своего отца, когда он больше не будет смотреть на него с невинностью ребенка, который не боится так свободно и легко дарить свою любовь. И все же Скорпиус оставался любознательным мальчиком с ясными глазами, который любил сладости, сочувствовал всем животным и созданиям, большим и маленьким, и был добр ко всему на свете. Драко этого не понимал. Иногда он замечал, как Нарцисса разговаривает со Скорпиусом и ведет его к портрету Астории. В такие моменты ему было трудно присоединиться к ним, его мучило чувство вины. Он никогда по-настоящему не знал мать Скорпиуса. Был эгоистом, когда Астория была жива, и никогда не находил времени, чтобы по-настоящему узнать ее, из-за своей постоянной сосредоточенности на том, чтобы играть роль, которую навязал ему Темный Лорд. Но была и другая причина, по которой он не мог смотреть на ее портрет. Иногда, когда он это делал, его уносило в ту ночь, и тошнотворное чувство, что он насилует ее и сам подвергается насилию, вырывалось из-за его окклюменционных стен в полную силу. Ему все еще снились кошмары, и он знал, что однажды, когда Скорпиус спросит о его матери, он не будет знать, что сказать, даже не сможет говорить о ней, не признавшись в том, что он сделал, в том, что он мог спасти ее, заботиться о ней лучше, или в том, что он даже не мог быть таким, как она, что не был ее другом, когда она, очевидно, нуждалась в этом. — Пивет, папочка, — Драко вздрогнул от тихого шепота, оторвался от документа, и увидел пару широко раскрытых серебристых глаз, уставившихся на него из-за стола. Скорпиус застенчиво моргнул, и, прежде чем он успел ответить, в кабинет ворвались Нарцисса и Типпи. — Слава богу, Скорпиус, с тобой все в порядке, — выдохнула Нарцисса, прижимая руку к груди. Типпи выглядела так, словно вот-вот упадет в обморок. Драко встал. — Этот маленький проказник убежал, пока мы не видели. — Неужели? — Драко с удивлением в голосе заметил, как мальчик невинно уставился на его ноги. Он опустился перед ним на колени. — А что у тебя за спиной? — мягко спросил он. Щеки Скорпиуса покраснели, когда он взглянул на него, а затем на Нарциссу. — Смелее, — ободряюще сказала Нарцисса. Собравшись с духом, Скорпиус протянул ему пергамент. Драко взял его, разглядывая два улыбающихся лица и разноцветную картину. — Я и папа, — неуверенно произнес Скорпиус, указывая на фигурки и наблюдая за реакцией Драко. Драко сглотнул и моргнул, глядя на мальчика, который с надеждой смотрел на него. — Мне это нравится. Скорпиус мгновенно улыбнулся и, почувствовав себя более ободренным, скользнул ближе к нему в объятия. — Я схожу за печеньем, — сказала Нарцисса, нежно улыбаясь им с блестящими от непролитых слез глазами. — Пойдем, Типпи. — Да, госпожа, — сказала Типпи, шмыгая носом в носовой платок и наблюдая, как две белокурые головы склоняются друг к другу все ближе.***
— И ты уверен в этом? — голос Темного Лорда разнесся по огромному пространству, в то время как он продолжал смотреть на зеленое пламя, парящее перед ним, заложив руки за спину. От танцующей зеленой газообразной субстанции не исходило никакого тепла, наоборот, как будто она высасывала само тепло из окружающего пространства. — Да, мой Лорд, — ответил Драко, стоя на коленях и глядя из-под опущенных ресниц. В последние несколько месяцев Драко было поручено исследовать тела Пожирателей смерти, которых находили с изуродованными Темными метками. — Очевидно, что была попытка вырезать метку на коже Кадамуса Селвина, но магия убила его прежде, чем это удалось. Мы следим за другими Пожирателями смерти, которые, как мы полагаем, попытаются сделать то же самое. — Молодец, Драко, — проворковала его тетя, проведя острым ногтем по его щеке, прежде чем пройти мимо. Драко подавил дрожь. — Позвольте мне пойти за ними, мой Лорд, — прошептала она, ее бледные костлявые руки гладили руку Темного Лорда. Драко заметил это действие. — Нет, — сказал он голосом, который когда-то принадлежал его старому сопернику. Он повернулся к Драко. — Я бы хотел сам навестить Селвинов и показать на примере, что происходит, когда предаешь Темного лорда. Встань, — приказал он. Драко сделал, как ему было сказано, по-прежнему не поднимая глаз. — Ты молодец, Драко. А те заключенные, которых убили до того, как мы смогли получить больше информации, — я надеюсь, ты наказал тех, кто сделал это? — Да, милорд. Когда Темный лорд пренебрежительно кивнул и больше ничего не сказал, Драко собрался уходить. — Твой сын, — Драко замер, его рука потянулась к палочке, — Я слышал, здоровый мальчик. Скорпиус, не так ли? Почти полтора года? — Да, — осторожно ответил Драко. На лице Темного лорда читался скрытый голод, хищнический азарт, что только подтверждало слухи, которые ходили вполголоса. — Отлично. Ты свободен.***
Запах дыма и обугленной плоти проник в сознание Драко сквозь серебряную маску. Он наблюдал за разрушениями вокруг себя. Пожиратели смерти под его командованием, одетые в черное, рассредоточились, сея хаос в маленьком городке. — Вон там! Драко повернулся в ту сторону, куда указал Пожиратель смерти, и увидел, как три фигуры побежали к лесу. Драко спокойно поднял палочку и взмахнул запястьем, когда фигуры остановились и забились в конвульсиях на земле. — Прочь с дороги, — прорычал он Пожирателям смерти, окружившим троих мужчин, которые теперь были связаны. Пожиратели смерти немедленно расступились, пропуская его, когда он приблизился к дергающимся фигурам. — Вы совершенно бесчувственные? — крупный мужчина в центре кричал, по его лицу текли слезы. — Там повсюду трупы детей! Один из Пожирателей смерти шагнул вперед, но Драко поднял руку, останавливая его. — Скажи нам, где находится штаб-квартира Ордена. Мужчина плюнул в его сторону, но Драко остался невозмутим. — Почему бы тебе не вернуться к своему хозяину и не послать его в задницу, — прорычал он. Внезапно в грудь Драко ударила вспышка магии. Пожиратели смерти отреагировали мгновенно, обезоружив и связав нападавшего, появившегося из леса. Это была ведьма со шрамом на лице, присоединившаяся к остальным. Драко выпрямился, но не раньше, чем спокойно взмахнул палочкой, чтобы остановить распространение проклятия. Он распознал его и знал, что при правильном лечении оно заживет. Но это не означало, что он не чувствовал жгучего ожога на груди и шее, который, вероятно, оставит шрамы. — Сделать из этих пример для сопротивленцев? — спросил его заместитель. — Нет, возьмем их в плен.***
Было уже за полночь, когда Драко добрался до дома. У него вошло в привычку проверять Скорпиуса всякий раз, когда он возвращался, и часто заставал сына крепко спящим. Однако на этот раз он прошел по темным коридорам прямо в свою комнату, чтобы как следует промыть и залечить раны, нанесенные ведьмой, напавшей на него. Вымывшись, он сел на кровать и стал втирать мазь. Лунный свет, проникавший сквозь окна, очерчивал серебристые шрамы и свежие красные пятна на его обнаженной груди. Мысленно он возвращался к Люциусу, к запертым воспоминаниям о том времени, когда его отец был тем, на кого он равнялся. Было время, когда Люциус был ему настоящим отцом — он купил ему первую игрушечную метлу и перо. Было время, когда его отец был человеком, которого он не боялся, который, несмотря на свое суровое поведение, не всегда был холодным и жестоким. И в течение долгого времени Драко искал хоть что-то от человека, которого он когда-то знал. Но, когда наконец решился увидеть своего отца таким, какой он есть, — человека с серьезными недостатками, независимо от его происхождения и фамилии, — было уже слишком поздно. Он продал свою душу и позволил заклеймить себя и привязать к тому же хозяину, которому служил его отец. Драко уставился на Темную Метку на своей руке, на черные чернильные линии, извивающиеся, темнее полуночных теней, как будто они были злобными и живыми. Даже закрыв глаза, он чувствовал, как метка движется, чувствовал тьму и связь со своим хозяином, которые жили внутри него. Темную метку нельзя было наложить насильно — человек должен был согласиться и принять ее. И из-за этого она была напоминанием о выборе, который он сделал, о том, кем стал, и о его неспособности избежать того, во что превратили его собственные действия. — Папа? — голос был тихим, почти взволнованным. Драко поднял глаза и увидел Скорпиуса, одиноко стоящего в темном дверном проеме, лунный свет освещал его нахмуренный лоб и обеспокоенное лицо. Мальчик медленно приблизился к нему, шаркая маленькими ножками по полу, пока не оказался между ног Драко и не посмотрел на него снизу вверх. — Ты в полядке, папочка? — прошептал он, положив маленькую ладошку ему на щеку. Драко закрыл глаза. — Я в порядке, — ответил он, наконец, снова открывая глаза. Скорпиус не выглядел убежденным. В нем была какая-то серьезность, напомнившая ему Асторию. Это было то же выражение, которое намекало, что он знал больше, чем показывал, хотя не должен знать. — Можно я останусь с тобой, папочка? Драко сглотнул. — Я бы этого хотел, — тихо ответил он. Скорпиус счастливо улыбнулся и забрался к нему на колени, помня о ранах отца. Обняв сына, Драко уложил его в постель. Мальчик прижался к его груди и вскоре, наконец, заснул. Драко наблюдал за ним, погруженный в свои мысли. Учитывая исчезновение детей, он знал, что сделает все, что в его силах, чтобы защитить Скорпиуса. Но одной безопасности было уже недостаточно. Он хотел большего для своего сына, который заслуживал больше, чем те условия, в которых он родился. Он заслуживал лучшей жизни. Лучшего мира. — Я не силен в обещаниях, — пробормотал Драко, — но я обещаю заботиться о тебе. Я обещаю, что буду стараться лучше. И я надеюсь, что однажды ты простишь меня за то, что я сделал, и за то, кем я стал. На следующее утро Нарцисса обнаружила, что они все еще крепко спят в постели Драко, голова Скорпиуса покоилась у него на груди, а Драко свернулся калачиком вокруг него.***
— Добрый вечер, лорд Малфой, — раздался голос у него за спиной, — или мне следует говорить… папочка? Драко оторвался от созерцания балкона и сердито посмотрел на Тео, который неторопливо вошел с самодовольной ухмылкой на лице. — Что ты здесь делаешь, Тео? — Драко скрестил руки на груди, облокотившись на балюстраду. Легкий послеполуденный ветерок овевал его шею. Тео поднял руки в примирительном жесте и беззвучно рассмеялся. — Просто решил заглянуть, — пожал он плечами. Несмотря на веселое выражение лица, что-то в его поведении намекало, что он пришел сюда не просто поболтать. Не говоря ни слова, Тео встал рядом и оперся руками о балюстраду, глядя на раскинувшийся перед ним сад. Драко наблюдал, как облака целуются с горизонтом, а последние лучи солнца упрямо пробиваются сквозь них. — Как Пэнси? — спросил Тео, нарушая молчание. Пэнси и Блейз навещали его пару недель назад. Пэнси стала больше походить на себя, к ней вернулись здоровый цвет лица и приемлемое состояние. И все же Драко не упускал из виду ни отсутствующий взгляд, который появлялся на ее лице, ни то, как ее руки иногда задерживались на животе. Во время своего визита они с Блейзом впервые встретились со Скорпиусом, и, хотя он знал, что Пэнси никогда не любила детей, был удивлен, что она нерешительно улыбнулась его сыну, прежде чем извиниться и уйти. — Лучше. Блейз по-прежнему заботлив и терпелив с ней, и, похоже, это как раз то, что ей нужно. Они хотят уехать из Англии. Тео кивнул, по-прежнему устремив взгляд вдаль. Однако Драко знал этот взгляд — что-то изменилось в его сознании. — Ходят слухи, — наконец заговорил Тео. — Ходят слухи, что исчезают дети, и не только чистокровные. Любопытно, что это совпадает с сообщениями о том, что с Темным лордом, похоже, что-то не так. Тео был прав. Драко пытался незаметно выудить информацию об исчезновении детей, но, похоже, никто не был посвящен в эту информацию. Темный лорд также был более вспыльчив, его поведение и решения были отчаянными и граничили с безрассудством. Всего за последние несколько недель он принял внезапное решение увеличить их экспансию, не дожидаясь ответа от своих союзников в Прибалтике, и уменьшить сроки их экспериментов по созданию биологического оружия. — Я также слышал, что были найдены тела Пожирателей смерти с явными попытками удалить свои Темные метки. — Как ты и сказал. Слухи. Тео повернулся к Драко всем телом, внимательно наблюдая за ним, чтобы сделать вдох полной грудью. Его губы изогнулись в улыбке, как будто он нашел что-то, что его позабавило. Внезапно послышался топот маленьких ножек, а затем что-то крошечное врезалось в ноги Драко, крепко обхватив их. — Кто ты? — Скорпиус выглянул из-за ног Драко и посмотрел на Тео. Глаза Нотта расширились. Он взглянул на Драко, прежде чем опуститься на колени перед мальчиком. — Привет, я Тео. Полагаю, дядя Тео, — пробормотал он, криво улыбнувшись. Скорпиус с любопытством посмотрел на него, затем перевел взгляд на отца. Драко уверенно кивнул, побуждая мальчика сделать осторожные шаги навстречу новому незнакомцу. — Пивет, — тихо сказал Скорпиус. — Что это у тебя там? — спросил Тео. Малыш вздрогнул, словно забыв о книге, которую держал в руке. — Это моя книга о волшебных животных. Мальчик держал книгу двумя руками, чтобы показать Тео обложку. Звери и магические существа: Детское издание. Скорпиус без подсказок открыл книгу и показал ему рисунки с животными, которые волшебным образом двигались по страницам. — Ему нравятся волшебные и немагические существа, — сказал Драко, наблюдая за ними. Скорпиус уставал от общения с незнакомцами, но, казалось, он проникся симпатией к Тео, когда взволнованно перечислял названия каждого существа на странице. — А какое из них твое любимое? — Дваконы! — сразу же, без колебаний, ответил Скорпиус. — Мне нлавятся дваконы, потому что они как папа! Тео усмехнулся. — Понимаю. — Гиппо-глиф-фы забавные, но папа… но папа не любит их. Папа говорит, что Гиппо-глиф-фы опасные и злые, — сказал ребенок, нахмурив брови. Скорпиус поднял глаза на отца, ожидая подтверждения, и снова опустил их, получив в ответ согласный кивок. Тео расхохотался, и его лицо смягчилось, когда он наблюдал за отцом и сыном. — Да, у твоего отца был опыт общения с очень плохими и злобными гиппогрифами. Твой бедный отец. Скорпиус продолжил рассказывать, когда в комнату заглянула Типпи. — Хозяин Драко, господин Тео, — поклонилась она, — молодой хозяин Скорпиус. Хозяйка зовет хозяина Скорпиуса — его ланч готов. — А теперь лучше иди к бабушке Циссе, — сказал Драко. — Попрощайся с Тео. Тео многозначительно посмотрел на него. Драко закатил глаза. — Дядей Тео. — Ховошо, — улыбнулся Скорпиус. — Пока, пока, дядя Теуоо, — помахал он, беря Типпи за руку, прежде чем они исчезли. Когда Тео выпрямился и снова повернулся, чтобы посмотреть на горизонт, на его лице была мягкая улыбка. Небо окрасилось в темно-красный цвет, облака вдали приобрели бледно-лиловый оттенок. Он мог сказать, что у Тео все еще что-то было на уме. — Грехи отца… — пробормотал Тео. — Прошу прощения? — Грехи отца, — повторил он. — Наши отцы были не самыми лучшими, правда? Мой был еще хуже, так что в этом я победил. Хотя этот ублюдок в конце концов мертв, я все еще вижу его. Я чувствую его в каждой комнате поместья, он скрывается в каждом воспоминании моего детства, и вижу его отражение в гребаном зеркале, — процедил он сквозь зубы, на его лице отразились эмоции, похожие одновременно на гнев и муку. — Иногда я радуюсь, что бесплоден, что не стану отцом и мой великий чистый род закончится на мне. Пальцы Драко вцепились в края каменных перил. — У меня были похожие мысли. До Скорпиуса, — Драко помолчал. — Но теперь… Я не знаю. — Тебе когда-нибудь бывает страшно? Что ты станешь таким, как Люциус? Губы Драко растянулись в печальной улыбке. — Каждый день, — наколдовав два бокала огневиски, Драко протянул один ему. Они оба сделали по большому глотку. — Но я буду стараться. Тео пристально посмотрел на него, затем положил руку ему на плечо. То, что он сказал, было правдой. Со времен Скорпиуса все изменилось. Он хотел, чтобы все изменилось. — Докажи, что наши отцы были неправы, Драко. Драко допил огневиски, затем похлопал Тео по плечу в молчаливой благодарности. Тео повернулся, чтобы уйти, но остановился, прежде чем переступить порог, и обернулся. — Ах, да, я вот зачем пришел, — Драко скрестил руки на груди и ждал. — Ты знал, что за основу Темной метки был взят старый ритуал, который использовался древними родами чтобы подтвердить верность своей крови? Драко замер. — Старые семьи часто присягали на верность непосредственно своему кровному родственнику. Эти узы основаны не только на преданности, но и на крови — на вере и преданности, которые добровольно даются, а не берутся. Поэтому и говорят, что это одна из самых сильных связей в мире, настолько сильная, что, возможно, способна преодолеть существующие, которые вступают с ней в противоречие… Тео умолк, в его глазах появилось многозначительное выражение, прежде чем он повернулся и ушел.***
— Папа! Драко опустился на колени, сжимая малыша в объятиях. Он закрыл глаза, вдыхая его запах. — Папочка, ты такой глязный, — хихикнул он, отстраняясь. Нарцисса прищелкнула языком, взмахнула палочкой и быстро наложила на них обоих очищающие чары. — Ты, случайно, не съел слишком много сладостей, пока меня не было? — Не-а, — сладко ответил Скорпиус, обменявшись тайным взглядом с Нарциссой, которая подмигнула ему. — Скорпиус, дорогой, прогуляйся с Типпи по саду, пока мы с твоим отцом поговорим, — сказала Нарцисса, зовя Типпи, которая появилась через несколько секунд. Маленький мальчик надулся, все еще цепляясь за отца. — Я скоро присоединюсь к тебе. Почему бы тебе пока не собрать для нас цветов? — предложил Драко. Лицо Скорпиуса просветлело от этого задания. — Ховошо! — прощебетал он. Типпи в панике пискнула, когда Скорпиус решительно направился в сторону садов, и бросилась за ним. — Пойдем со мной, — попросила Нарцисса, изящно протягивая ему руку, чтобы он взял ее под локоть. Молча она повела его к семейным склепам. Драко застыл, когда они подошли к могиле его отца. — Когда? — спросила она. — Скоро, — Драко уставился на мраморный склеп, нетронутый, как будто только сегодня утром они похоронили отца. — До того, как ему исполнится два года. Беллатриса спрашивала, когда у него день рождения. Я придумаю, как отвлечь их, чтобы мы втроем… — Я не пойду с тобой, — Драко резко повернул к ней голову. На лице Нарциссы было безмятежное выражение, когда она с тоской смотрела на могилу его отца. — Знаешь, он так сильно любил тебя, — он впервые услышал, как дрожит голос его матери. — Он не был ни идеальным отцом, ни идеальным мужчиной, но он любил тебя, даже если никогда не говорил об этом. — Я знаю, — прошептал Драко. Потому что он, наконец, понял, что каким-то гребаным образом его отец считал, что поступает правильно. Черт, он пытался понять, что же было правильным для Скорпиуса, и не знал. Это новое понимание не оправдывало его отца за то, что он сделал, но Драко больше не злился, не чувствовал тяжести из-за того, что так долго копил в себе обиду. — Хорошо, — сказала его мать, вытирая глаза. — Я хочу, чтобы это осталось у тебя. Из кармана своей мантии Нарцисса вытащила маленький бархатный мешочек и положила ему на ладонь. Драко поднял на нее взгляд, увидев на ее лице неподдельную гордость. Сейчас она была старше, но по-прежнему красива, даже больше, чем когда-либо — возрастные морщинки на ее лице свидетельствовали о прожитой жизни. Однако, ее глаза были такими же, бледно-голубыми, как матовый звездный свет, они сияли ровным блеском, непоколебимым, несмотря на все, что она потеряла и выстрадала. На него нахлынули воспоминания о том, как эти же глаза становились нежными, когда она укладывала его в постель после чтения любимой книги, и как он крепче обнял ее, когда понял, что боится оказаться без родителей в свой первый год в Хогвартсе. И еще одно воспоминание: на этот раз она сидела за пианино с закрытыми глазами. Лунный свет, словно вуаль, падал из окна на ее опечаленное лицо. Ее руки, уверенные и ловкие, скользили по клавишам, извлекая в темноте мелодичные аккорды. Сегодня день рождения моей сестры, прошептала она, когда он сел рядом с ней. Тети Беллатрисы? Нет. Ее зовут Андромеда. Он не понимал, почему она плакала, но чувствовал ее печаль в музыке, которая звучала вокруг них. Он положил голову ей на плечо, а она продолжала играть, и звуки заполняли темную тишину между ними. — Итак, — наконец заговорила его мать, подняв подбородок и прочистив горло. — Давай отправим этому ублюдку сообщение.***
Это сработало. Он разорвал связь с Темным Лордом. Стоя на коленях внутри пентаграммы, с прядью волос Скорпиуса в одной руке и порезанной ладонью на другой, Драко поклялся в верности своему сыну. Ощущение было мгновенным, он почувствовал это всем своим существом, своей кровью, когда Темная метка на его руке обожгла болью и попыталась сопротивляться. Но она не была так сильна, как новая связь, возникшая внутри него. На этот раз Драко был готов, полностью отдав свою преданность сыну, своей крови. Это была более прочная и чистая форма связи, которую пыталась воссоздать Темная метка. И, наконец, в тот момент, когда метка и ее магия слабеющими щупальцами вцепились в него, он принял зелье, которое готовил месяцами, и волшебным лезвием срезал клеймо с плоти, разорвав связь с Темным Лордом. Дело было сделано. Он был свободен. Но это был еще не конец. Он тут же схватил собранные вещи и позвал Типпи, чтобы та привела его мать и Скорпиуса. — Папа? — Скорпиус в замешательстве протянул руку. Драко заключил его в объятия, зашипев от боли в левом предплечье, которое горело в том месте, где была метка. — Ты все собрал? — Нарцисса засуетилась, протягивая их дорожные мантии. — Да, мама, — ответил Драко, устремляясь через фойе к выходу. План состоял в том, чтобы сначала спрятаться в тайном жилье, которое он подготовил в Альпах, прежде чем они начнут поиски Ордена. Им надо залечь на дно и оставаться незамеченными. — Нана? — прохрипел Скорпиус. — Да, любовь моя. Пришло время попрощаться, хорошо? — сказала Нарцисса, улыбаясь сквозь слезы. — Будь хорошим мальчиком. Я так сильно тебя люблю, — сказала она, прежде чем поцеловать его в лоб. — До свидания, хозяин Драко, хозяин Скорпиус, — нервно сказала Типпи. — Типпи, ты уверена, что не хочешь пойти с ними? Все остальные эльфы свободны, — Нарцисса спросила еще раз. Эльфийка решительно посмотрела на них. — Типпи была с госпожой с тех пор, как та была маленькой девочкой. Типпи не оставит госпожу одну. — Спасибо тебе, Типпи, за все, что ты сделала. Для моей мамы, Астории и Скорпиуса. И для меня. Типпи разрыдалась. — Для меня большая честь служить дому Блэков и Малфоев. — Мама, — выдохнул Драко, и у него перехватило горло. Нарцисса посмотрела на него сияющими глазами. — Я знаю, любимый, — сказала она, быстро обнимая его и чмокая в щеку. — Я люблю тебя, Драко, — она прижалась лбом к его лбу. — Очень сильно. Он в последний раз взглянул на свою мать, когда она отступила в прихожую и широко развела руки, произнося древнее заклинание нараспев. Огонь вырвался из ее ладоней и закружился над ней растущей сферой разноцветного пламени. Она использовала свою магию на полную мощь, намереваясь высвободить каждую каплю силы, которая была в ней. Драко призвал свою метлу, и, держа Скорпиуса на руках, они взмыли в бескрайнее звездное море. Прежде чем они исчезли, последнее, что он увидел, была его мать, охваченная пламенем и улыбающаяся, когда она в одиночку сожгла поместье Малфоев дотла.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!