Глава 36

«Однажды у тебя будет то, к чему ты сейчас так стремишься.

      Спокойствие, которое приходит, когда ты знаешь себя и других.

Но ты не можешь торопить наступление этого состояния ума.

Есть вещи, которым учишься только тогда, когда никто не учит.

Так уж устроена жизнь. Еще больше красоты в том,

чтобы открыть это для себя, несмотря на страдания».

      

— Кларисса Лиспектор

                    Глаза Гермионы распахнулись, послеполуденное солнце осыпало теплыми поцелуями ее обнаженную спину. Все тело болело, конечности были вялыми, а мышцы тяжелыми от усталости, но она чувствовала приятную легкость. Ведьма подняла взгляд, прижимаясь щекой к груди Драко, и наблюдала за ним. Он все еще спал, его лицо было расслабленным, светлые ресницы слегка трепетали, губы приоткрылись, а на скулах выступил легкий румянец. Она прижалась к нему всем телом, и он неосознанно крепче обнял ее.              — Как ты себя чувствуешь? — его голос испугал ее, но глаза Драко по-прежнему оставались закрытыми.              — Небольшой дискомфорт. Но приятный, — прошептала она, все еще ощущая интимность последствий глубоко внутри. Она легко провела кончиками пальцев по толстому выступу серебристого шрама от сектумсемпры на его груди. Он вздрогнул от ее прикосновения. Подняв глаза, она замерла под пристальным взглядом серых глаз. — А ты?              Его взгляд был непоколебим, когда он притянул ее к себе и прижался лбом к ее лбу.              — Мне понравилось, — пробормотал он, — я… я не знал, что это может быть так.              Гермиона мягко улыбнулась, касаясь его губ своими. Ее сердце переполнилось эмоциями. В этот самый момент, в тепле его твердого и реального тела под ней, в нежной ласке его пальцев, скользящих по ее спине, ощущалась вечность.              — Я тоже не знала, что это может быть так, — от Гермионы не ускользнул намек на удивление в его глазах, когда она отстранилась. — Это было… страстно.              Он поцеловал ее тихо, настойчиво, а затем замедлился, словно вспомнив, что у него есть все время в мире, чтобы наслаждаться. Он потерся своим носом о ее.              — Я хотел убедиться, что тебе понравилось, — прошептал он, и в его глазах была мягкая уязвимость. Доверие.              — И поверь мне, — выдохнула она, — так и есть.              На этот раз она поцеловала его, а когда они оторвались друг от друга, то какое-то время любовались своими переплетенными руками. Гермиону убаюкивало ровное биение его сердца у нее под ухом.              — Я могла бы остаться здесь навсегда, — промурлыкала она.              — Разве нам не нужно отправить пару отчетов Кингсли и Грюму?              Нахмурившись, она фыркнула.              — Это может подождать, — она подняла на него суровый взгляд. — Ты никуда не пойдешь прямо сейчас, Драко Малфой.              Гермиона крепко прижалась к нему, не давая пошевелиться. Ей просто нужен был еще один момент близости. Или два.       Он улыбнулся ей улыбкой с ямочками на щеках, которая придавала ему беззаботный и молодой вид. Усмехнулся, проведя языком по зубам.       Она почувствовала себя глупо, как будто могла вот-вот стать объектом насмешки. Ей показалось, что грудная клетка раскрылась, и она смогла наконец дышать. Напряжение почти напугало ее. Гермиона имела в виду то, что сказала, что не знала, что так может быть.       Она снова поцеловала его, наслаждаясь ощущением его улыбки на своих губах.             

***

             — Хм…?              Драко закатил глаза, прислонившись к дверному косяку библиотеки и наблюдая за некой ведьмой с кудрявыми волосами в ее естественной среде обитания. Он мог бы сказать, что она была близка к тупику, по тому, что ее волосы были слишком дикими, и она, вероятно, теребила их (и почти растрепала небрежный пучок), по размазанным по носу чернилам и сведенным в расстройстве бровям.              — Я сказал, что у Ватсона есть для тебя информация, он на кухне, — повторил Драко.              Гермиона выпрямилась, по-совиному моргая, и с ее губ сорвалось тихое «о». Она быстро сделала пометку на пергаменте, который читала, прежде чем воткнуть перо в волосы.              — Что с ним случилось? — Драко кивнул на мальчика, спящего за крошечным письменным столом, как у Гермионы. — Это… очки?              Гермиона нежно улыбнулась.              — Сегодня он был в одном из своих подражательных настроений. Захотел притвориться, что тоже работает над исследованиями, поэтому я трансфигурировала для него столик. О, и крошечные очки, которые он просил, потому что хотел выглядеть «совсем как папа». Он был доволен.              Гермиона провела пальцами по лицу спящего Скорпиуса и убрала пустую чашку из-под какао. Она осторожно наколдовала влажное полотенце и вытерла его шоколадные усы.              — Ты сказал, Ватсон ждет на кухне?              — Подожди, — усмехнулся Драко, хватая ее за запястье, прежде чем она успела пройти мимо него к двери, и забирая у нее полотенце. Она с любопытством посмотрела на него, когда он перевернул ткань и, полностью сосредоточившись, вытер ей нос. Закончив, он показал ей черное чернильное пятно, оставшееся на полотенце. — Похоже, Скорпиус был не единственным, кто испачкался, — упрекнул он.              Гермиона покраснела, а его улыбка стала еще шире, когда она попыталась сохранить на лице властное выражение.       Отступив на шаг, Драко заключил Скорпиуса в объятия. Мальчик застонал, прежде чем открыть затуманенные глаза.              — Привет, Скорп.              — Пливет, папочка, — зевнул он, нахмурившись из-за того, что его разбудили.              Однако он оживился, когда Драко что-то прошептал ему на ухо.              — Что ж, — медленно произнесла Гермиона, пытаясь разгадать загадочную улыбку, которой они обменялись, — не будем заставлять Ватсона ждать.              Не дожидаясь ответа, она повернулась. Драко покачал головой, следуя за ведьмой на кухню.             

***

             — С днем рождения!              Гермиона вздрогнула при виде Ватсона, Луны и слизеринцев на кухне.              — Мини — с днем лождения, Мини — с днем лождения, — пропел Скорпиус, и немного пританцовывал, направляясь к Гермионе.              Она почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, подхватила Скорпиуса на руки и прижала к себе. Она улыбнулась Блейзу, который поднял бокал и подмигнул ей. Пэнси ухмыльнулась, Тео и Луна взмахнули волшебными палочками, выпуская серпантин, а Ватсон сосредоточился на том, чтобы поднять в воздух торт с одной свечкой на нем.              — Драко, как ты это организовал? — Гермиона повернулась к Малфою, который наблюдал за происходящим, прислонившись к дверному косяку, скрестив руки на груди.              — Видела бы ты его, Грейнджер, — в глазах Блейза заиграло веселье. — Он пытался командовать нами без всяких объяснений, все расплывчато и неинформативно.              Пэнси хихикнула.              — Потребовалась целая вечность, чтобы вытянуть из него, что у тебя день рождения и он хочет, чтобы мы сделали сюрприз.              — Мне показалось, это было мило, — вмешалась Луна.              Драко бросил на них сердитый взгляд, который быстро сменился изумлением, когда Гермиона застала его врасплох, поцеловав в щеку и прошептав «спасибо». Она этого не ожидала.       Блейз с любопытством посмотрел на них, а Пэнси торжествующе просияла.              — Толт! Толт! — завопил Скорпиус, подпрыгивая в ее объятиях.              — Это ты испек, Ватсон? — спросила Гермиона, направляясь к столу, на который эльф поставил торт. Подойдя ближе, она заметила изящный узор из роз и четыре фигурки в центре, сделанные из глазури — две большие и две маленькие, с широкими улыбающимися рожицами на трех и хмурым выражением на одной из маленьких фигурок. Гермиона рассмеялась, увидев на одной из фигурок завитки шоколадной глазури, которые, как она предположила, должны были изображать волосы.              — Действительно, Ватсон испек, — хмыкнул эльф, — а юный Малфой нарисовал фигурки.              — Тебе нлавится Мини? Это Мини, я, папа и Ватси! — Скорпиус гордо указал на него своим мизинцем.              Драко и остальные уставились на торт. Забини смеялись, прикрывая рот ладошками.              — Мне нравится, Скорпиус, — Гермиона снова обняла его.              Она ничего такого не ожидала. Проснувшись утром, она смутно отметила, что сегодня ее день рождения, но сразу же принялась за работу. Она даже не подозревала, что Драко знает об этом. Но он удивил ее. Снова.              — Я практиковался в особом исполнении маггловской праздничной песни, — взволнованно сказал Тео, в то время как Драко щелчком пальцев зажег свечу.       Тео начал откашливаться, вызвав испуганные взгляды Пэнси и Блейза. Драко побледнел.              — О, кажется, я слышала эту версию раньше, — ответила Луна. — Папа любил петь ее лукотрусам. Это убаюкивало их.              — Что ж, Грейнджер, специально для тебя.              Гермиона с любопытством посмотрела на слизеринца, когда он глубоко вздохнул.       Прежде чем Гермиона успела заговорить, Тео открыл рот. Драко тихо выругался, Скорпиус закрыл уши, а Пэнси и Блейз застонали, когда Тео начал петь — если это можно было так назвать. Ватсон в шоке уставился на ничего не замечающего Тео, в то время как Луна просто напевала и раскачивалась в такт его голосу.       Гермиона вздрогнула, когда Тео попытался пропеть последнюю ноту «С днем рождения». Он был похож на умирающего кита.              — Э-э-э, спасибо, Тео, — сказала Гермиона, нарушая напряженную тишину, повисшую после того, как голос Тео затих, а ее барабанные перепонки перестали вибрировать. — Думаю, теперь пора резать торт, — улыбнулась ведьма, наблюдая за дерзким мерцанием одинокого язычка пламени.              Она почувствовала знакомое прикосновение к своему боку, отчего по телу разлилось теплое спокойствие. Слегка повернула голову, заметив прядь светлых волос. Губы коснулись ее уха.              — Загадай желание, Грейнджер.              Гермиона вздрогнула, когда его дыхание коснулось ее шеи. Она наклонилась вперед, все еще держа Скорпиуса на руках.              — Не поможешь мне немного, Скорп?              Скорпиус улыбнулся в ответ, а затем решительно посмотрел на свечу, как на врага.              — Задуй на счет «три», — Пэнси сжала руки, и на ее лице появилась мягкость, которой Гермиона раньше не замечала. — Три… два…              Гермиона закрыла глаза, ее переполняли эмоции, а вместе с ними и умиротворение, которого она так долго не ощущала. В этот момент она испытала непреодолимое чувство благодарности, несмотря на то, что оказалась в эпицентре войны, рядом с людьми, которых не ожидала увидеть. За друзей, любовь… и семью, которые можно найти в самых неожиданных местах.       Пожалуйста. Пусть у меня все это будет. Пусть все это будет.              — …один.              Вместе со Скорпиусом они задули свечу, но свет продолжал гореть внутри нее.             

***

             — Да, Пэнси? — спросила Гермиона веселым голосом, переключая свое внимание на ведьму, сидевшую на диване рядом с ней.              Та выжидающе посмотрела на свои руки, сложенные домиком. Склонила голову набок, широко улыбаясь, несмотря на прищуренные глаза. Это было ужасно. Паркинсон придвинулась к ней поближе.              — Ну, Грейнджер, — сказала она с обманчивой вежливостью, протянула руку и погладила Скорпиуса по голове, пока он играл у их ног с бумажным самолетиком.              Скорпиус с любопытством взглянул на Пэнси, прежде чем продолжить издавать гудящие звуки. Он проявил интерес к маггловскому изобретению, когда несколько дней назад один из них пролетел у них над головами.       Когда Пэнси начала одну из своих тирад, Гермиона отвлеклась, наблюдая за Драко, Тео и Блейзом, которые беседовали в другом конце комнаты. Почувствовав на себе ее взгляд, Драко посмотрел на нее. Тео отпустил шутку, которую она не расслышала, и Блейз откинул голову назад, смеясь, но Драко не сводил с нее глаз. Он удивленно приподнял бровь, услышав ее безмолвную мольбу спасти ее.              — Грейнджер! — Пэнси зарычала, щелкая зелеными лакированными ногтями у нее перед носом.              — Хм…? — Гермиона моргнула и повернулась к ведьме.       Пэнси надулась.              — Я спрашиваю, кто первый сказал «я тебя люблю»? Ты или Драко?              Гермиона ощетинилась.              — Мы… я…              Пэнси выгнула гладкую бровь.              — Правда, Грейнджер, — протянула она, разглядывая свои ногти, — не думай, что мы не были жертвами твоих с Драко болезненно-тоскующих взглядов на протяжении месяцев.              Гермиона покраснела.              — Ладно, — ответила она отрывисто.              На лице Пэнси появилась самодовольная улыбка. Когда Гермиона не продолжила, она сердито посмотрела на нее. Гермиона вздохнула, признавая свое поражение.              — Ну, я вроде как подслушала его разговор с Тео, и сказала ему об этом… Потом я хотела признаться ему, чтобы у него не осталось сомнений в том, что я к нему чувствую, но он снова заговорил первым и подумал, что мне нужно больше времени… но я не стала откладывать признание.              — И?              — Ай! Не надо меня щипать! — Гермиона нахмурилась, потирая руку. — Я ответила тем же. Не знаю, все это так на нас подействовало. Он… он мой лучший друг. Он так усердно работал, чтобы стать лучше. Вначале мы оба были напуганы, но когда стали открытыми и честными друг с другом, когда он рассказал мне о своем прошлом, об Астории…              — Он рассказал тебе об Астории? — пискнула Пэнси, на ее лице отразился неподдельный шок.              — Да, — подтвердила Гермиона, печально улыбаясь воспоминаниям о совсем молодой девушке, которая тоже стала жертвой войны, у которой никогда не было шанса выжить и сделать свой собственный выбор.              Пэнси сглотнула.              — Он никогда не рассказывал нам о ней, но мы кое-что знали. Блейз рассказал мне о том, что он сделал с зельем, как он пытался помочь ей, — прошептала она. — Но я знаю, что месяцы после рождения Скорпиуса были тяжелыми — Астория умерла и он был отцом-одиночкой. Затем Нарцисса…              — Он хороший человек, — ответила Гермиона, — даже если он отказывается в это верить.              — Так и есть, — промурлыкала Пэнси. — А теперь ты превратила его в жалкого гриффиндорца, — усмехнулась она.              — Пэнси! — упрекнула Гермиона, легонько хлопнув ее по плечу, но все еще улыбаясь.              — Что ж, — ответила та, и ее губы дрогнули, — ты вообще как настоящая слизеринка, Грейнджер. Не то чтобы я жаловалась. Но если отбросить шутки в сторону, — она внезапно посерьезнела, неловко поежившись, — я действительно рада за вас обоих.              Взгляд Гермионы смягчился, и она улыбнулась в ответ. Учитывая все их прошлое, Гермиона никогда бы не подумала, что в лице Пэнси Паркинсон она найдет друга. Несмотря на различия, они испытывали друг к другу глубокое уважение. Что бы это ни было — эта дружба, — она отличалась от того, что она имела раньше. У нее никогда не было близкой подруги в Хогвартсе. Джинни была самой близкой, но их отношения были в некотором роде натянутыми из-за ее близости с Гарри и Роном. Пэнси же понимала ее во многих отношениях, и на самом деле она была гораздо мягче, чем казалась из-за сурового образа, который сама себе создала. В ее зеленых глазах Гермиона увидела яростную преданность и желание защитить, которые отражали ее собственные. Прежде чем Гермиона смогла ответить, диван рядом с ней прогнулся, и знакомая рука обняла ее за плечи.              — Пэнс, ты нужна своему мужу для чего-то, — Драко притянул Гермиону ближе.              — Ну, Драко, — натянуто произнесла Пэнси, — я не сучка своего мужа, так что, если ему что-то нужно, он может сделать это сам.              — Я не говорил, что мне нужно, чтобы ты что-то для меня сделала, — нахмурился Блейз, подходя. — Ты нужна мне, просто потому что я соскучился, дорогая.              Пэнси поджала губы, но подставила щеку и приняла его поцелуй. Блейз усмехнулся.              — Там остался кусочек торта. Что ты скажешь о том, чтобы разделить его и оставить этих голубков наедине? — спросил Блейз, одарив ее обаятельной улыбкой.              — Мне нужно подумать об этом. Грейнджер рассказывала мне о маггловской моде. Лично я до сих пор не закончила с тем, как эти маггловские шорты облегают ее ноги и задницу, — Пэнси с вызовом улыбнулась в ответ на свирепый взгляд Драко. — Я слышала, что есть такая штука, как мини-юбки?              Гермиона покраснела, когда все посмотрели на ее голые ноги, и скрестила их. Драко напрягся, прежде чем обнять ее за талию. Щеки Гермионы покраснели еще больше, когда Забини захихикали над его мрачным взглядом.              — Ты забавный! — закричал Скорпиус, разразившись приступом смеха, сидя на коленях у Тео.              Сидящая на подлокотнике кресла Тео Луна хихикнула, а Гермиона моргнула, увидев, что у них с Ноттом одинаковые ожерелья с жуками, которые Тео, похоже, показывал Скорпиусу. Это выглядело совершенно нелепо, но ему, казалось, было все равно.       Разговор перешел на новый вкус Тео в украшениях, о котором Луна, похоже, была рада поговорить. Пэнси в ужасе уставилась на жуков на их шеях, которые начали двигаться. Однако Гермиону отвлек Драко, который рассеянно описывал круги на внутренней стороне ее бедра.             

***

             Драко приоткрыл один глаз и встретился взглядом с Тео, который стоял над ним, приподняв одну бровь.              — Отвали, Нотт, — пробормотал Драко, снова закрыв глаза и положив голову Гермионе на колени, пока она перебирала пальцами его волосы.              — Скорпиус хорошо спал? — весело спросила Гермиона.              — Как маленький камешек, — ответила Луна.              — Он не слишком привык находиться в окружении такого количества людей. Это довольно быстро его утомило, — ответил Драко, подавляя стон, когда Гермиона начала массировать его висок.              — Где Блейз? — спросил Тео.              Драко вздохнул, открывая глаза.               — На заднем дворе с Пэнси, присоединился к ее ежедневной медитации, — ответил Драко. — А теперь, если ты не возражаешь…              Тео усмехнулся и пробормотал что-то себе под нос, уходя с Луной, но Драко проигнорировал это, предпочтя закрыть глаза. Рука Гермионы лежала у него на груди, а ее нежный смех согревал.       Было почти пугающе, насколько легко он поддался своим чувствам к ней. Драко думал, что уже испытал все возможные эмоции, что видел и переживал то, от чего не было возврата. И все же удивился тому, что был способен чувствовать.       Он любил их. Он был готов на все ради них. Такая же любовь горела в глазах его матери, когда она улыбалась, охваченная пламенем. Это было и в его отце — в его отце, который облажался и не знал, как выразить свою любовь другими способами, кроме тех, которым его учили. И через призму любви Драко понимал, что значит простить. Простить отца, человека, которым он так и не стал. И простить самого себя, чтобы он мог посмотреть на себя в зеркало и увидеть мужчину, который делает себя достойным их, достойным жизни и мечты, о которых он даже не подозревал.              — У нас гость, — Драко открыл глаза и сел, когда Блейз и Пэнси вошли в комнату с настороженным выражением на лицах.              Тео встал перед Луной, а Драко и Гермиона поднялись с дивана, когда в комнату вошел Рональд Уизли.              — Эм, привет, — неловко сказал Рон, оглядывая слизеринцев.              — Рон? — пробормотала Гермиона, смущенная его появлением.              — С днем рождения, Миона, — нервно поздоровался Рон. Гермиона скрестила руки на груди. — Что ж, я ненадолго, хотел спросить, не могли бы мы поговорить.              Гермиона повернулась к Драко, но его взгляд выражал лишь молчаливую поддержку ее решения. Когда она не нашлась, что ответить, он наклонил голову, молча спрашивая, хочет ли она, чтобы он избавился от Рона. Гермиона покачала головой, напряженно вздохнув.       Повинуясь внезапному порыву, она встала на цыпочки и нежно поцеловала Драко. Улыбнулась ему в губы, заметив его удивление, и смутно услышала, как Блейз присвистнул на заднем плане.              — Хорошо, — сказала Гермиона, отстраняясь и поворачиваясь к покрасневшему как свекла Рону.              Не дожидаясь ответа, Гермиона прошла мимо него. Она уже была в коридоре, когда услышала, что он торопливо идет за ней. Молча они направились к задней двери.              — О чем ты хотел поговорить? — спросила Гермиона, не отрывая взгляда от воробья, порхавшего между ветвями.              Она моргнула, и высокий силуэт Рона загородил ей обзор.              — Я… я знаю, что у меня плохо со словами, и я никогда не был способен думать, прежде чем говорить… или делать. И я никогда по-настоящему не задумывался о том, как мои слова или поступки влияют на тебя, поскольку ты всегда казалась выше всего на свете и способной со всем справиться, — торопливо говорил Уизли, умоляюще глядя на нее ясными лазурными глазами. — Но мне жаль. Не только из-за нашей ссоры, но и из-за того, что я бросил тебя. Снова. Я много размышлял, и, черт возьми, я все еще далек от того, чтобы разобраться во всем — понять, кто я такой без Гарри или тебя… — Гермиона сглотнула. — Но я хочу попробовать. Я знаю, что все изменилось, и ты уже не та, или, возможно, я никогда по-настоящему не понимал тебя, — грустно улыбнулся он ей. — Я готов ждать и снова завоевать твое доверие, чтобы вернуться в твою жизнь как друг, которого ты заслуживаешь. Я понимаю твою потребность в отдалении и не возлагаю никаких ожиданий на то, кем ты стала, даже если это означает, что ты будешь с таким мерзавцем, как Малфой.              Несмотря на его слова, в них чувствовался натянутый юмор, который заставил Гермиону смягчиться.              — Ну, это, собственно, все, что я хотел сказать. Я не хотел портить твой день рождения, но должен был дать тебе знать, — сказал он, переминаясь с ноги на ногу. — Но я все понимаю…              — Спасибо, Рон, — прошептала Гермиона. Он недоверчиво посмотрел на нее. — Ты прав, сейчас все по-другому, но я… я ценю это и тоже хочу попробовать. На это потребуется время.              — Отлично, — выдохнул Рон с улыбкой. — Я имею в виду, ты знаешь, что я буду рядом, когда будешь готова. Я тоже хочу уделить немного времени себе, разобраться во всем самостоятельно, — он криво улыбнулся ей. — О, и я нашел это и подумал, что тебе должно понравиться.              Он достал из кармана выцветшую фотографию на которой она, Рон и Гарри были запечатлены в Норе. Гермиона почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, когда увидела, как они с Гарри, более молодые, смеются над чем-то, что сказал Рон, а Гермиона стоит посередине, обняв своих лучших друзей.              — Это не так уж много, — пробормотал Рон, — но я подумал, что стоит отдать ее тебе, просто чтобы напомнить, что даже если Гарри больше нет и все не вернется на круги своя, это не значит, что у нас троих не было настоящей дружбы, что мы никогда не любили друг друга или не заботились друг о друге. Я всегда буду благодарен тебе за это, даже если больше этого не будет.              Рон вздрогнул, когда она обняла его. Гермиона не знала, будет ли все когда-нибудь по-прежнему, но для нее очень много значило, что он, наконец, начал открывать глаза и видеть ее такой, какая она есть. Он быстро пришел в себя и обнял ее. Они постояли так несколько мгновений, прежде чем она отстранилась, вытирая глаза.              — Спасибо, мне нравится, — сказала она, проводя пальцами по фотографии. — Честно говоря, я не ожидала такого от тебя, Рон.              Рон смущенно почесал в затылке.              — Малфой умеет подбирать слова. Мне потребовалось время, чтобы переварить это, не давая злости на него выйти наружу. Все еще мерзавец, но…              — Драко? — растерянно спросила Гермиона.              Увидев ее выжидающий взгляд, он вздохнул.              — После нашей ссоры Малфой дал мне несколько… советов. Сначала я не понял их и разозлился, но его слова запомнились мне. Не знаю, как он узнал мой маггловский номер телефона, но когда он написал мне, спрашивая, обдумал ли я его слова, и что сегодня твой день рождения…              Гермиона удивленно уставилась на него, не веря в то, что он только что сказал.              — Я полагаю, он не такой уж ужасный парень, — пробормотал Рон. — Только не говори ему, что я это сказал, ладно?              Все еще ошеломленная, Гермиона кивнула, переваривая информацию в уме. Рон быстро попрощался, и она проводила его до границы охранных чар, откуда он аппарировал, перед этим дав ей свой маггловский номер телефона. Она все еще обдумывала произошедшее, когда поняла, что в ее телефоне четыре пропущенных сообщения.              ДM: СДР       ДМ: Тео научил меня этому. Он сказал, что так магглы поздравляют друг друга в деньроденя.       ДМ: день рождения       ДМ: Я люблю тебя.              Гермиона улыбнулась, в ее жилах бурлило множество чувств к мужчине, который ради нее отложил свою неприязнь к Рону, который был бескорыстным, добрым и который постоянно удивлял тем, как хорошо он ее понимал.              ГГ: Я тоже люблю тебя, Драко.             

***

             — Где все? — спросила Гермиона, как только вернулась в библиотеку и увидела только Драко, который сидел на диване в очках и читал.              Он поднял глаза, внимательно наблюдая за выражением ее лица, и отложил книгу в сторону.              — Им нужно было уйти, но ребята не хотели тебя беспокоить. Они попросили меня передать слова прощания и поздравления с днем рождения, — Драко нахмурился. — Пэнси сказала, что ты должна побыть с ней наедине, без моего, цитирую, «властного присутствия».              Гермиона хихикнула, скользнув в его объятия. Она почувствовала, как он расслабился, и неосознанно начала выписывать круги на его груди, в то время как он молчал, касаясь губами ее лба.              — Спасибо, — прошептала Гермиона.              — О? За что?              Гермиона слегка отстранилась, чтобы посмотреть на него снизу вверх.              — За Рона, за все это — сказала она, имея в виду вечеринку-сюрприз. — За то, что ты мой лучший друг. За то, что заботишься обо мне, слушаешь меня и любишь, — пробормотала она, опуская глаза на его губы, которые приоткрылись под ее взглядом.              — Не думай об этом слишком много, — ответил он, приподнимая ее подбородок, чтобы она могла встретиться с ним взглядом. — Я знаю этот взгляд. Мне не было сложно сделать это. Забота о тебе не обуза — это просто, и я делаю все это добровольно, потому что люблю тебя, потому что хочу. Ты заслуживаешь всего этого, Гермиона, — прошептал он, нежно касаясь ее губ своими.              Чувствуя нетерпение, она попыталась поймать его губы, но он уклонился от нее с дразнящим блеском в серебристых глазах.              — Драко, — прорычала она.              Он запрокинул голову и рассмеялся беззаботным смехом, от которого у нее мурашки пробежали по коже до самых кончиков пальцев ног.              — К твоим услугам, — сказал он, прежде чем податься вперед и запечатлеть на ее губах обжигающий поцелуй.              Драко прикусил ее нижнюю губу, и ее рот приоткрылся еще шире в удивленном вздохе. Притянув ведьму ближе, Драко скользнул своим языком по ее языку, пробуя на вкус, даря прекрасные ощущения. Гермиона наслаждалась захлестнувшей волной удовольствия.              — Я плоснулся!              Драко застонал, когда к ним бросилась маленькая светловолосая фигурка.              — Скорпиус, — прошипел Драко, когда мальчик, извиваясь, протиснулся между ними.              — Привет, любимый, — Гермиона хихикнула, когда малыш зарылся между ними, а затем притянула Драко к себе, чтобы укрыть его.              — Можно мне еще товта? — Мальчик захлопал светлыми ресницами.              — Если тетя Пэнси что-нибудь оставила, — вздохнул Драко, целуя его в висок. — Но сначала, в наказание за то, что ты помешал нам с Мини…              Прежде чем ребенок успел среагировать, Драко начал щекотать его. Скорпиус взвизгнул от смеха, пытаясь спрятаться за Гермионой, что только заставило Драко наброситься и на нее.              — Драко! — Гермиона вскрикнула, когда ее тело изогнулось, а на его лице появилось дикое выражение, когда он продолжил щекотать ее бока.              Скорпиус тоже засмеялся, и щеки Гермионы заболели от улыбки.       Их смех разнесся по всей комнате, сливаясь в крещендо, которое никогда не прекращалось.             

***

             Затишье перед бурей было совсем другим — к нему примешивался ощутимый привкус надвигающейся беды. Оно витало в воздухе, как слабый отблеск молнии, подводное течение, гудящее в неподвижном воздухе. Это было похоже на отдаленный раскат грома, медленно приближающийся, но неизбежный. И все же, когда буря наконец накрывала, она обрушивалась так, как будто ты никогда не видел ее приближения. Ты никогда не мог быть готов, мог только реагировать. Независимо от того, как много ты знал, как долго ожидал этого, ты не имел представления, где, когда, как долго и как сильно она ударит по тебе. Правда заключалась в том, что ничто не могло подготовить к тому, как больно это будет, как много разрушит и как много ты потеряешь.       На горизонте маячила битва, и Гермиона чувствовала это, стоя на краю горы, откуда открывался вид на обширные просторы Цистринского леса. Теперь, когда в ее жизни появились Скорпиус и Драко, она чувствовала, что ей есть что терять. Но и есть за что бороться.              — Ты что-то видишь? — спросил Драко, подходя к ней.              Они с Драко отыскали примерное местоположение волшебной деревни, которую описывал Сорос, — деревню Мальтаси. Было трудно найти точное место, так как она была скрыта чарами.              — Предполагалось, что она должна быть здесь… — пробормотала Гермиона, внимательно разглядывая подножие горы, где должна была быть деревня.              — Давай спустимся туда и осмотримся. Скорее всего, она скрыта защитными чарами.              Драко повел их вниз по склону, стараясь оставаться в тени, на случай, если здесь есть наблюдатели. Они оба были настороже, осматривая местность. Когда пара вошла в лес, было тихо, вдалеке щебетали птицы, а над головой шелестели густые кроны деревьев. Они обошли местность, но не нашли никаких признаков деревни.       Гермиона раздраженно фыркнула.              — Может, нам стоит…              — Подожди, — нахмурив брови, Драко протянул руку. — Ты чувствуешь это? Вон там вибрация.              Гермиона подошла к нему и подняла ладонь. Ее пальцы дрогнули, когда протянула руку дальше, и легкое жужжание защекотало кончики пальцев.              — Тут какая-то разновидность отталкивающей магии. И защитные чары, — подтвердила она, произнеся серию заклинаний.              Ведьма попыталась еще раз обследовать пространство, но не смогла найти ничего, кроме скрывающих и защитных чар.              — Дай мне минутку, — прошептала Гермиона, прежде чем сосредоточиться на снятии защиты слой за слоем.       Это было сложно, как будто создавалось с течением времени путем наращивания.       Воздух замерцал перед ними, когда она прорвалась через маленькую дырочку в барьере. Она почувствовала присутствие Драко позади себя.              — Нужна еще одна, — проворчала она, потея и продолжая создавать брешь в защитных чарах.              Гермиона ахнула, когда исчез последний слой, и оказалась лицом к лицу с пятью мужчинами и женщинами, направившими на нее палочки. Драко тут же оказался перед ней в боевой стойке.       Если бы не направленные на них волшебные палочки, Гермиона задержалась бы на мгновение, чтобы понаблюдать, как исчезает защитный купол, открывая взору маленькую деревушку у подножия горы.       — Что вам нужно? — требовательно спросил главарь, как предположила Гермиона.              Он был моложе, чем она ожидала, — не старше их. Длинноволосый и темноглазый, его обнаженный торс покрывали магические татуировки, выполненные черными чернилами.              — Мы здесь не для того, чтобы причинить кому-то вред, просто ищем ответы на вопросы об одной змее, — осторожно сказал Драко.              Остальные мужчины и женщины, стоявшие позади своего лидера, переглянулись, но не опустили оружие. В их древках было что-то необычное. Волшебные палочки, казалось, были изящно сплетены из древнего дерева и кости, сильно отличаясь от тех, что были у Олливандера, но, тем не менее, они были прекрасны. Простые туники и кожаные штаны говорили об отдаленности этих людей от внешнего мира и, вероятно, от самой войны.              — Мы просто хотим задать несколько вопросов, а потом уйдем, — повторила Гермиона, когда они не ответили.              — Эти Пожиратели смерти, — выплюнула высокая женщина, — вы из их числа?              — Нет, — твердо возразила Гермиона. — Мы из Истинного Ордена. Мы пытаемся остановить Пожирателей и покончить с этой войной раз и навсегда.              Лидер опустил палочку, но выражение его лица не изменилось.              — Это не наша война.              — Верно. Но мы боремся за мир, за прекращение насилия. Темный Лорд не остановится и продолжит распространять свою власть. Он доберется и сюда, если еще этого не сделал.              Возможно, что-то отразилось на ее лице, но в конце концов предводитель кивнул, давая знак своим людям отступить.       Драко опустил палочку, но все еще был настороже. Гермиона огляделась по сторонам, заметив, что остальные жители деревни наблюдают за происходящим из-за деревянных строений, которые, как она предполагала, были их домами.              — Я Гермиона Грейнджер, а это Драко Малфой, — представила Гермиона.              Мужчина оглядел ее с ног до головы, затем кивнул.              — Меня зовут Хайус.              Гермиона слегка расслабилась.              — Мы просто хотели узнать, где найти Сенекс Ахас — вы можете дать какие-нибудь подсказки или следы?              — Мы не будем вмешиваться в вашу войну. Но если вам нужны ответы, идите в пещеру на другой стороне горы. Там вы найдете то, что ищете.              — Спасибо, — искренне поблагодарила Гермиона. — Все, чего мы хотим, — это чтобы война закончилась и мы смогли двигаться вперед.              Хайус ухмыльнулся, но это не отразилось на его взгляде.              — И на что же будет похож этот прогресс, Гермиона Грейнджер, как он будет выглядеть? Эксплуатация природных ресурсов и разрушение большей части естественной среды обитания на Земле — это ваш прогресс? Еще до прихода к власти вашего Темного Лорда мы видели, как ваше министерство определяет прогресс.              — Ты прав, — ответила она, не моргнув глазом. Она смело повернула запястье, демонстрируя всем свой шрам. — Я не буду отрицать, что даже нам самим предстоит пройти очень долгий путь не только, чтобы прийти к заботе о нашей природной среде, но и о ее обитателях, но даже в стремлении к равенству между собой. Мы все еще многому учимся и от многого отказываемся. Но надеемся добиться большего и, по крайней мере, остановить ненависть и страдания, которые распространяет Темный Лорд.              Хайус не ответил. Он только наклонил голову, не потрудившись скрыть любопытство в своем взгляде. Интерес. Драко придвинулся к ней поближе.       Когда предводитель деревни только кивнул, они повернулись, чтобы уйти.              — О, — крикнул Хайус, останавливая их, прежде чем чары полностью поглотили людей вместе с остальной деревней. — Когда будете выходить из пещеры, не оглядывайтесь.              Прежде чем Гермиона успела что-либо сказать, он исчез за защитными чарами. Они с Драко молча следовали указаниям, направляясь к другой стороне горы, уткнувшись носом в карту.              — Что ты думаешь о Хайусе? — голос Драко прорезал тишину.              — Ну, я понимаю, что они не хотят участвовать в войне. Он должен думать о своей деревне. Не ожидала, что он будет таким молодым…              — Или без рубашки, — пробормотал Драко.              Гермиона удивленно моргнула.              — Э-э, да, наверное. Интересные татуировки. Никогда не видела таких, магических.              Гермиона выгнула бровь под долгим взглядом Драко.              — Что?              — Я вижу, ты все хорошо разглядела, — протянул он, растягивая слова.              Она закатила глаза, и он усмехнулся.              — Да будет тебе известно, есть только один мужчина, которого я хотела бы видеть без рубашки, — ответила Гермиона, смело оглядывая его с ног до головы.              Драко ухмыльнулся и покачал головой, когда она пошла вперед.       Вскоре они, наконец, добрались до пещеры, вырубленной в склоне горы. Драко прошептал заклинания, чтобы проверить, нет ли ловушек, но ничего не обнаружил. Когда они приблизились, в воздухе повисла какая-то тяжесть, словно на них опустилась призрачная завеса.       Войдя, Драко и Гермиона наткнулись на озеро. В пещере не было источников света, за исключением единственного отверстия в центре свода, через которое лучи солнца падали на маленький островок посреди озера. А на острове росла старая акация.              — Я думаю, что ответ кроется там, — пробормотала Гермиона, чувствуя отдаленное притяжение к дереву.              Как только они достигли воды, перед ними появилась дорожка из мха, ведущая к острову. Они шли осторожно, мох был твердым под ними.              — Мне не нравится это место, — взгляд Драко метнулся к серебряной маске Пожирателя смерти, плавающей под поверхностью черного озера.              Гермиона отпрянула, когда под темной поверхностью появилось еще больше затонувших тел. Казалось, они зависли над чернильной пустотой, которой не было конца. Драко и Гермиона старательно избегали воды, заклинания вертелись у них на языке.       Как только они добрались до острова, Драко застыл на месте.              — Драко… — голос Гермионы задрожал, она схватила его за пальцы, когда кора акации зашевелилась и появилось лицо.              Какофония голосов окружила их, когда лицо начало меняться. Мужчина. Женщина. Ребенок. Голоса говорили загадками, многослойным тембром, губы меняющихся лиц двигались перед ними, но голоса, казалось, шептали прямо ей в ухо. Глаза существа оставались закрытыми, но Гермиона чувствовала, что оно наблюдает за ней.       Гермиона замерла. У нее перехватило дыхание, когда лица превратились в лицо Гарри, затем в лицо ее отца, затем в лицо ее матери.              — Кто явился сюда? — раздался голос ее матери.              Ее лицо было таким же, каким она видела в последний раз, тем вечером, когда стерла их воспоминания.       Слезы навернулись на глаза Гермионы, когда она проследила взглядом за мягкими скулами матери, прядью вьющихся волос на виске и морщинками в уголках глаз.       Гермиона посмотрела на Драко. Его лицо было бледным, как будто он увидел привидение.              — Что ты видишь? — спросила она.              — Мою мать, — прошептал он.              Гермиона судорожно вздохнула, собираясь с духом и заставляя себя подойти ближе.              — Что… что ты такое?              Лицо изменилось, на этот раз это было лицо ее отца. Он выглядел расслабленным, беззаботным, вызывая в памяти такое же лицо, освещенное солнечным светом, когда он останавливался посреди работы в саду.              — Мы — лица прошлого и будущего, лица, которые существуют сейчас и будут существовать в ваших снах и памяти.              Драко старался не смотреть на дерево.              — Что вы сделали с телами в озере? — его голос был холодным и безразличным.              Несмотря на затуманенный взгляд, он крепко держал ее за руку.       Ее отец, все еще с закрытыми глазами, улыбался. Но это не была улыбка ее отца.              — Мы ничего не сделали. О нет, мы никого не заставляем оставаться. Те, кто лежит на дне озера, сами сделали это с собой. Многие застревают здесь, забывая о времени и внешнем мире, просто вглядываясь в лица тех, кого они жаждут увидеть. Они остаются, потому что не могут двигаться вперед, не оглядываясь назад.              Когда будете выходить из пещеры, не оглядывайтесь.       Снова лицо ее матери.              — Что тебя сдерживает, Гермиона Грейнджер? Прошлое или будущее?              — Как ты… — заикаясь, произнесла она.              — Может, у нас и нет глаз, но мы видим. Мы слышим зов сердец, даже тех, которые больше не бьются, — эхом отозвался голос. — Многие приходят сюда, чтобы что-то найти, получить ответы на вопросы, которых они даже не понимают.              Гермиона опустилась на колени перед деревом.               — Мы ищем змею, Сенекс Ахас. Мы знаем, что она где-то в этом лесу.              — То, что ты ищешь, не находится ни позади тебя, ни перед тобой. Оно находится там, где ты стоишь, — голоса зазвучали громче, сливаясь в бессвязную мелодию. — Находясь между одним миром и другим, когда ты стоишь между прошлым и будущим, не оглядывайся ни назад, ни вперед. Загляни внутрь, и он позовет тебя. Лес говорит только с теми, кто его слушает. Каковы твои намерения?              — Помочь, — твердо сказала Гермиона. — Наконец-то закончить эту войну.              И, возможно, также полностью освободиться от своего прошлого, от выбора, который ей пришлось сделать, от всего, чем пришлось стать из-за войны.       Голоса захихикали.              — Люди — любопытные существа. Они рождаются с крыльями и цепями. Они мечтают об облаках, о свободе за пределами тьмы, к которой прикованы. И все же они забывают о ключе, который держат в своих ладонях.              Гермиона нахмурила брови, не уверенная, что они все еще говорят о змее.       Лицо зловеще улыбнулось, превращаясь в лицо Гарри — это было лицо одиннадцатилетнего мальчика, точно такое, каким оно было, когда она впервые встретила его в поезде.              — Скажи мне, к чему в конечном счете стремятся люди?              — К счастью? — ответила Гермиона.              — Люди ищут счастья и прячутся от печали. Но счастье и печаль не являются постоянными состояниями. Так же, как ночь и день, солнце и дождь, они существуют вместе, — прошептал голос в ее ушах. — И когда приходит печаль, они делают все, чтобы не чувствовать ничего, избежать ее. Они подавляют печаль и стремятся искоренить ее из своей жизни. Но это невозможно. Зная это, к чему они должны стремиться?              — К покою, — ответил Драко.              — Да, — задумчиво произнес голос. — Деревья процветают и под солнцем, и под дождем — для роста им требуется и то, и другое. Они сохраняют спокойствие при солнечном свете и в бурю, они двигаются вместе с сезонами и меняются в соответствии с циклами. Дерево не оглядывается ни назад, ни вперед, оно стоит непоколебимо и укоренившись. Оно понимает, что солнце и дождь — это временные явления, просто природа.              Слова эхом отдавались в ней, проникая в ее мысли.              — Как это поможет нам найти змею? — внезапно спросил Драко.              Но Гермиона видела, что слова дерева пробрали и его.              — Мы уже ответили на ваш вопрос, — теперь лицо было другим.              Это было лицо молодой девушки, которое показалось Гермионе одновременно знакомым и незнакомым.       Когда дерево больше ничего не сказало, они встали, чтобы уйти, борясь с желанием оглянуться на лица тех, кого они потеряли, по крайней мере, в последний раз, когда они пересекали озеро по тропинке из мха.       Оказавшись снаружи, Гермиона перевела дух. Лицо Драко все еще было напряженным и бледным.              — Кого ты видела? — он наконец заговорил              — Моих родителей, — прошептала Гермиона. — Гарри.              Драко моргнул, глядя на нее, его защитные барьеры начали таять.              — После того, как я увидел маму, я видел Люциуса. Слышал голос Астории, а затем Рауля, но не мог смотреть. И… — он нахмурил брови, — маленькую девочку. Я ее не знаю.              Гермиона задумалась, не та ли это девочка, которую видела и она.