Глава 38

Он впервые назвал тебя святой —

и ты рассмеялась так громко, что смех рассёк тебе рёбра.

Во второй раз ты шептала молитву

вокруг его пальцев, зажатых твоими зубами.

Он всегда умел заставить тебя удивлять саму себя.

Он — ангел, спрятавший нимб за спиной,

и никогда грязь не была так похожа на рай,

как в тот миг, когда ты ощипывала его крылья,

снимая нежность — перо за пером.

Боже, если слышишь… Он трахается, как серафим,

и ни одно святое слово не готовило меня к его рукам.

Рукам, что выписывают причастие в колыбели моих бёдер,

рукам, что возносят гимны вдоль моей кожи.

Он шепчет, что долго искал себе храм —

и, о да, ты ставишь его на колени.

Когда он падает, стонет, как в молитве,

ты думаешь: другие ангелы падали так же сладко?

Он шепчет молитвы между твоих бёдер,

и ты вонзаешь пятки в его спину,

пока он не покраснеет, как твой грязный язык

Ты разрушаешь его, а он благодарит.

Он говорит: прошу.

И ни одно проклятие не было таким нежным,

ни один ад — таким тёплым.

Ты ложишься на него, как будто

соткана под изгиб его костей.

      Ты подходишь.

Ты подходишь.

Ты подходишь.

Сверху — ты древний бог, о котором помнит лишь он.

и он подносит тебе свою кожу — а ты принимаешь её.

Кто бы знал, что жертва — это священное святотатство?

И когда ты научишь его держать твоё горло одной рукой,

а сердце — другой, ты забудешь всё —кроме его имени.

      

— Эш Вернон

             На горизонте забрезжили первые лучи солнца, окрашивая мир вокруг в алый и теплый золотой цвета. Выровняв метлу, Драко полетел над верхушками деревьев. Волнующее ощущение полета охватило его и заставило лететь быстрее. Ночь отступала, пока он мчался навстречу солнцу, поднимающемуся на востоке. Сердце бешено колотилось в груди. Он почти не спал, боясь, что, когда проснется, все это окажется сном.              — О чем ты думаешь?              Гермиона моргнула, глядя на него, прежде чем снова перевести взгляд на ручей, который струился, как жидкий лунный свет. Они только что уложили Скорпиуса спать и решили немного посидеть на берегу. По ее спокойному поведению и задумчивому выражению лица Драко понял, что у нее что-то на уме — что-то, что она обдумывала после слов Сении.              — Последняя битва. Слова Сении. — она, наконец, повернулась к нему лицом, озабоченно покусывая нижнюю губу. — Мы.              Драко склонил голову набок, пытаясь разобраться в ее мыслях, но понял, что у него больше вопросов, чем ответов. Он попытался уловить в выражении ее лица сомнение или сожаление и расслабился, не обнаружив их. Гермиона выглядела нерешительной, но он молча подбодрил ее продолжать говорить              — Грядет последняя битва, и я знаю, что мы не можем быть уверены в том, что произойдет во время нее или даже завтра. Но единственное, в чем я уверена — это ты и… и наша семья, — она нервно заерзала, заламывая руки.              Он накрыл ее ладонь своей, и она посмотрела на него широко раскрытыми глазами, в которых горел вопрос.       Он застыл, приоткрыв рот от удивления.              Драко полетел быстрее, ветер развевал его волосы, а мир просыпался прямо перед его глазами. В этот момент между ночью и днем, сном и бодрствованием он почувствовал себя бесконечным. Он с трудом перебирал в уме слова, которые она произнесла, и вопрос, который она ему задала, как будто сама еще не знала ответа.              — Да, — ответил он без колебаний.              Солнце полностью поднялось над горизонтом, принося с собой ровное тепло и мягкое сияние нового дня. Устремляясь в бесконечную даль, он отпустил метлу и широко раскинул руки, словно крылья. Его глаза закрылись, солнечный свет коснулся лица, а ветер лизнул кончики пальцев. С ней было то же самое — это чувство свободы, вместе с порывом и восторгом от самой жизни, охватившее все его существо. Но также это был покой — принятие мира и самого себя, безмятежность, несмотря на все, что он не мог контролировать. Покой облегчил тяжесть, которую он нес, освободив от цепей, сковывавших его так долго. Ничто не могло сравниться с этим.       Обещание вечности мерцало на горизонте — и Драко полетел за ним.             

***

             Гермиона глубоко вдохнула, закрыв глаза под лиственным сводом. Воздух был наполнен тихой мелодией — пели соловьи. Лёгкий звук их трели скользил по ветвям, сливаясь с гулом вечернего леса. Сумерки подступали, последние лучи заходящего солнца золотом просачивались сквозь листву. Она нервничала — всё было слишком спонтанно, будто какая-то сила в тот миг подсказала ей сказать вслух то, чего она давно желала. Но отрицать, что это было правильно, она не могла.              — Мама! — раздался нетерпеливый голос из-за кустов, за которым последовало знакомое сдержанное «Тише!».              Гермиона улыбнулась, чувствуя, как спокойствие постепенно окутывает её при звуке родных голосов. Собравшись, она шагнула в поляну.       Мир замер. Сотни лесных фей светились, будто упавшие звёзды. Лепестки нарциссов образовывали дорожку к огромной иве, чьи ветви ласково колыхались на ветру. Под деревом на большом камне стояла Сения. Скорпиус, в цветочном венке собственного изготовления, подпрыгивал от восторга. Рядом стоял Ватсон, мрачно теребя свой, точно такой же, венок.       В конце тропинки стоял Драко. Белая рубашка, светлые волосы, взгляд — тихое благоговение, от которого у Гермионы перехватило дыхание. Карие глаза встретились с серыми — и она пошла к нему, ведомая внутренним зовом. Она не отводила взгляда, пока шла к нему, держа в руках букет диких цветов, собранных Скорпиусом. Её платье, сотканное из волшебства, скользило по земле лёгким шёлком.       Драко сглотнул, когда она подошла ближе. Она улыбнулась, и уголки его губ ответили мягкой тенью улыбки.              — Привет, — одними губами произнесла Гермиона.              — Здравствуй, — ответил он, и в его глазах блеснули звёзды.              Ещё несколько шагов — и Гермиона оказалась рядом. Она передала букет Ватсону и поцеловала сына в макушку. Драко взял её руки в свои.              — Сегодня мы собрались, — начала Сения, — чтобы стать свидетелями древней магии. Одной из первых форм волшебного соединения. Это — чистейшая связь, что может существовать между двумя душами: Соединение душ.              Соединение душ. Гермиона знала о ней немного, но мысль об этом не покидала её со вчерашнего вечера, когда, полушёпотом, в надежде, она произнесла это вслух. Брачные узы в волшебном мире были делом обычным — формальным, почти договорным. Но соединение душ — редким, особым: такая связь соединяла не только жизни, но и саму магию двух людей. Если брачные узы связывали обязательствами до самой смерти, то душевная связь означала что они будут связаны даже после смерти.              — …души, полные и цельные сами по себе, выбирают быть вместе — не по необходимости, не из выгоды, не ради славы, но по собственной воле. Из любви, — говорила Сения с уверенностью.              Солнце уже клонилось за горизонт, небо темнело, а первые звёзды просыпались.              — Итак: перед солнцем, звёздами и луной, когда свет уходит и приходит тьма, — Драко Малфой, клянёшься ли ты, что отдаёшь себя Гермионе Грейнджер — до смерти и за её пределами, во всех жизнях?              — Клянусь, — твёрдо произнёс он.              В его взгляде горели преданность и вера.              — Гермиона Грейнджер, клянёшься ли ты, что отдаёшь себя Драко Малфою — до смерти и за её пределами, во всех жизнях?              — Клянусь, — с такой же решимостью ответила она.              Его пальцы крепче сжали её руки.              — Кольца? — спросила Сения.              Гермиона вздрогнула, вспоминая, что забыла об этом. Но Драко, чуть улыбнувшись, достал из кармана два кольца. Гермиона ахнула: это были фамильное кольцо Малфоев и кольцо его матери.       Она узнала их сразу — они хранились в мешочке, что Нарцисса вручила сыну, когда они бежали из поместья. Слова Драко о старинных чистокровных традициях отозвались в памяти.              Согласно чистокровному обычаю, мать должна передать свое обручальное кольцо наследнику и надеть новое. Но это происходило только в том случае, если она одобряла ведьму и этот союз.              — Когда мама отдала мне его, она сказала, что хочет, чтобы я сделал выбор сам. Ради собственного счастья, — его руки, тёплые и надёжные, удерживали её. — И я сделал.              Гермиона сморгнула слезы, осознав важность кольца и традиции. Это также символизировало выбор, который он сделал для себя. Ее. Она была его выбором.       Сения взмахнула рукой, и кольца поднялись в воздух. Камень в кольце Нарциссы — александрит — вспыхнул сначала рубиновым, затем изумрудным светом.       Это было символично: два цвета, два взгляда, два человека, познавших, что истина многолика и видима лишь тем, кто осмеливается смотреть глубже.       Пожилая женщина зашептала заклинание — древнюю песнь, звучавшую одновременно знакомо и чуждо. Золотые нити света появились из воздуха, оплели кольца мягким сиянием.              — Чтобы завершить обряд, произнесите клятвы и наденьте кольца друг другу, — сказала она.              Кольца зависли между ними. Свет расширился, охватив оба кольца.       Драко взял кольцо матери и её руку.              — Тебе, и только тебе, Гермиона Грейнджер, я отдаю себя добровольно. Клянусь быть рядом — на свету и во тьме. Клянусь отвергнуть всех прочих, быть лучшим ради тебя и нашего сына. Навеки тебе принадлежит моя любовь, навеки моя душа будет сплетена с твоей. И когда мы обратимся в прах, мой пепел найдёт твой, а моя душа будет искать твою — в этой жизни и в следующей.              Кольцо скользнуло на её палец, словно созданное для неё. Слова его — тяжёлые и светлые — отозвались в самой глубине её существа. Магия вокруг них засияла ярче.       Гермиона взяла второе кольцо.              — Тебе, и только тебе, Драко Малфой, я отдаю себя добровольно. Клянусь быть рядом — на свету и во тьме. Клянусь отвергнуть всех прочих, быть лучшей ради тебя и нашего сына. Навеки тебе принадлежит моя любовь, навеки моя душа будет сплетена с твоей. И когда мы обратимся в прах, мой пепел найдёт твой, а моя душа будет искать твою — в этой жизни и в следующей.              Когда кольцо оказалось на его пальце, золотой свет вспыхнул и закружился вокруг них. На лице Драко застыла мягкая, почти детская улыбка — счастье чистое, как утренний свет. Наступили сумерки, феи вспыхивали вокруг, звёзды сияли, а воздух вибрировал от силы их новой связи.              — А теперь нужно закрепить союз, — произнесла Сения.              Вместе Драко и Гермиона произнесли древние слова:       

Я звал твоё имя во тьму бездны,

Я видел все трещины твоей души —

И даже в грехах твоих сказал:

Я не боюсь.

Когда ты пойдешь сквозь реки бурные — я буду рядом.

Когда волны накроют тебя — я стану твоим дыханием.

Когда ты пойдёшь сквозь огонь — я последую за тобой,

Ведь только боящиеся сгорят.

И когда Смерть возьмёт меня в объятья,

Я буду ждать тебя.

В этой жизни и в следующей

Наши души навеки сплетены.

             Свет вокруг них вспыхнул и медленно растворился, впитавшись в их тела. Даже когда сияние угасло, Гермиона чувствовала его — в сердце, в самой своей сути. Их магия слилась воедино, в гармонии. Серебряные глаза отражали карие, и в них было то же свечение.              — Теперь можете поцеловаться! — воскликнула Сения.              Гермиона подняла лицо, и губы Драко встретили её на полпути. Он обнял её, притянул ближе, углубляя поцелуй. Время остановилось. Мир растворился, оставив лишь двоих — связанных душой.       Радостный возглас прорезал воздух — Скорпиус бросился к ним.       Они засмеялись, опускаясь на колени и обнимая его.       Семья. Теперь они были семьёй.             

***

             Под полной луной Драко и Гермиона танцевали под ивой. Светящиеся феи кружились вокруг них в ритме земной мелодии, что плыла в воздухе вместе со смехом Скорпиуса, игравшего неподалёку с Сенией в её змеином облике.       Рука Драко с её талии скользнула ниже, заставив Гермиону вздрогнуть. Щёки её вспыхнули, но она лишь взглянула на него из-под опущенных ресниц. Он наклонился, и их лица едва соприкоснулись; дыхание его губ скользнуло по её уху, вызывая дрожь, а она прижалась к нему ещё ближе.              — Что ты чувствуешь? — прошептала Гермиона.              Она рассмеялась, когда он закружил её в своих руках.              — Счастье, — выдохнул он. — Счастье, которое кажется невозможным.              Драко притянул её ближе, и Гермиона мягко обвила его шею руками. Он едва коснулся носом её носа.              — Ты тоже делаешь меня счастливой, Драко, — её слова заставили его сердце дрогнуть, — больше, чем ты можешь представить.              — Мама, можно я потанцую с тобой? — раздался тоненький голосок, сопровождаемый лёгким дёрганьем за подол платья.              — Конечно! Спаси меня от ужасного танца твоего папы! — воскликнула Гермиона.              Скорпиус прыснул от смеха. Драко попытался сохранить на лице хмурое выражение, но не смог — при виде того, как они вдвоём смеются и кружатся, уголки его губ предательски дрогнули. Гермиона подхватила сына, закружила его на руках, и их смех зазвенел в унисон — лёгкий, беззаботный, чистый.       Его жена.       Чёрт возьми.       Когда они закончили, Драко прятал улыбку за рукой, глядя, как они, пошатываясь после долгого кружения, идут к нему, держась за руки и всё ещё смеясь. Шальные от собственного смеха, они едва не спотыкались, пока Драко, наконец, не пошел им навстречу.              — Ну что ж, пойдём, малыш, — бодро сказала Сения, вновь обретя человеческий облик. За ней шагал Ватсон. — Дадим папе и маме немного побыть наедине.              Сения подмигнула паре с лукавой улыбкой. Драко неловко прокашлялся, но Гермиона лишь рассмеялась и опустила Скорпиуса на землю.              — Спокойной ночи, папа, мама Мини, — послушно сказал мальчик, беря Ватсона за руку.              — Поздравляю, — пробормотал эльф и, к изумлению Драко, церемонно поклонился.              Драко и Гермиона поблагодарили его, а затем Гермиона неожиданно присела на колени и обняла Ватсона. Тот застыл, растерянный, но не отстранился.       Когда Скорпиус с Сенией и эльфом скрылись в чаще, Драко вдруг подхватил Гермиону на руки и направился сквозь листву.              — Драко! — воскликнула она.              — Разве не так делают магглы? — спросил он, чуть замявшись.              Грудь Гермионы наполнилась теплом.              — Да, именно так… Просто ты меня удивил. Но все идеально, — сказала она и поцеловала его в щёку.              Наконец они дошли до уединённой поляны, которую для них приготовила Сения. В центре, освещённая лунным светом, была постель из цветов, а в воздухе тихо звенела магия. Драко огляделся с лёгким сомнением.              — Она зачарована, — пояснила Гермиона, заметив его взгляд. И, улыбнувшись, добавила: — Сения сказала, что поставила охранные чары. Чтобы у нас было… уединение.              По ее телу пробежала дрожь, когда его глаза потемнели — в их глубине горело обещание. Затем атмосфера изменилась, в ней появилось напряжение, которое было им обоим хорошо знакомо.       Молча, Драко поставил её на ноги в самом центре поляны. Гермиона подняла глаза — он смотрел на неё так, будто пытался запомнить каждую деталь.       Он поднял руку, и кончики его пальцев мягко скользнули по её щеке, вниз по шее, к ключице — оставляя за собой горящий след. Он всегда был таким: терпеливым, внимательным, будто каждое прикосновение имело значение, которое нельзя прожить в спешке.       Быстрыми пальцами он развязал ленты на ее платье. Рукава изящно упали с плеч до талии, обнажив грудь. Ее соски затвердели на прохладном воздухе, и она не смогла сдержать тихий вздох, сорвавшийся с губ. Услышав этот звук, Драко перевел взгляд на нее, его пальцы впились в кожу, когда он потерял самообладание — но только на мгновение. Не сводя с нее глаз, наблюдая за каждой реакцией, он не спеша провел костяшками пальцев по ее груди. Она резко вдохнула, вздрогнув, когда его большой палец коснулся сосков.              — Драко, — захныкала она, ерзая.              Ей нужно больше.       Он усмехнулся, заметив, что она нахмурилась.              — Ты такая нетерпеливая, любовь моя.              И все же он не торопился, в его полуприкрытых глазах читалось тяжелое ожидание. Лунный свет освещал его острые скулы и линию подбородка, как будто он был вырезан из самого лунного света. Драко скользнул взглядом по ее телу и, наконец, потянул за шнурок на талии, отчего платье соскользнуло на землю, полностью открывая ее для него.       Гермиона вспыхнула, увидев неприкрытое желание в его глазах, смягченное неподдельной нежностью. Подойдя ближе, его рука скользнула по ее животу к округлости бедра. Она потянулась к нему за поцелуем, страстно желая его прикосновений. Поддавшись мольбе в ее глазах, он наклонил голову и прижался губами к ее губам. Это было мягко, едва ощутимо, но по ее телу пробежали мурашки.              — Еще, — сказала она, затаив дыхание, когда он слегка отстранился.              Драко улыбнулся, прежде чем снова завладеть ее губами, но на этот раз глубже. Его рот был горячим и настойчивым, когда его язык проник в ее рот.              — Такая красивая, — пробормотал он, проводя пальцами по ее припухшим губам.              Гермиона отступила назад и легла на мягкую цветочную подстилку. Глядя на нее, Драко запоминал, как кудри рассыпались по лесной подстилке и как лунный свет струится по ее гибкому телу.              — Драко, — она поманила его к себе с мольбой в голосе.              Это его и погубило.       Он тут же оказался на ней, жадно впиваясь губами в ее губы. Гермиона ответила на его поцелуй с таким же пылом, не прерывая контакта, когда села и начала расстегивать его рубашку дрожащими пальцами. Голова Драко упала ей на плечо, горячее дыхание обдало ее шею, когда она провела ладонью по его обнаженному торсу. Он прижался к ней, и мышцы напряглись, когда она исследовала его тело.              — Еще, — прохрипел он, прежде чем поцеловать ее шею.              Гермиона выгнулась ему навстречу, и ее соски коснулись его груди, вызвав у него глубокий стон.       Драко отстранился и быстро стянул рубашку с плеч. Он рванулся вперед, чтобы продолжить с того места, на котором они остановились, но она остановила его.              — Я хочу кое-что попробовать, — нервно сказала она, — если ты не против.              — Все, что угодно.              Драко нахмурил брови, когда она попросила его встать, но сделал это без промедления. Гермиона медленно поднялась на колени и посмотрела на него из-под опущенных ресниц. Его кулаки были сжаты, и по напряжению его тела было видно, что он сдерживается. Трепет пронзил ее в предвкушении того, что она сломает этот контроль, увидит, как он распадается перед ней.              — Гермиона, что… — прошипел Драко, когда ее рука, лежавшая на его бедре, коснулась его явного возбуждения.              Прежде чем он смог осознать, что происходит, она расстегнула его брюки и вытащила его полностью возбужденный член.       Он попытался заговорить, но ее рот уже обхватывал его, посасывая набухшую головку, в то время как она смотрела на него снизу вверх широко раскрытыми карими глазами.              — Блять, — не в силах остановиться, он запустил руки в ее волосы, крепко сжимая.              Когда она застонала, обхватывая его член губами, он не удержался и еще глубже проник в ее теплый рот. Осознав, что натворил, Драко в панике посмотрел на нее, но она просто кивнула. Ее глаза заблестели, когда он толкнулся еще глубже, пока не коснулся задней стенки ее горла.       Пальцы Драко зарылись в ее волосы, когда он начал входить и выходить из ее рта, загипнотизированный видом ее губ, туго обхвативших набухшую плоть. Драко застонал, когда она обхватила его основание двумя руками, поглаживая.              — Гермиона, — простонал он, пытаясь сосредоточиться, но понял, что у него ничего не вышло, когда она начала покачивать головой, — Я… я уже близко. Я хочу кончить в тебя, — прохрипел Драко.              Она со стоном выпустила его, ее щеки пылали, а глаза сияли. Ее губы блестели в лунном свете, и он заметил, как сильно сжаты ее бедра.              — Драко?              — Да, любимая, — ответил он.              — Я хочу тебя прямо сейчас.              Драко замер, когда Гермиона встала на четвереньки. Она оглянулась на него через плечо и еще больше выгнулась, обнажая перед ним свою промежность. Не отрывая от нее взгляда, Драко снял с себя остатки одежды и опустился на колени позади нее. Его пальцы благоговейно прошлись по округлости ее ягодиц, прежде чем опуститься ниже и раздвинув складки, один из них толкнулся в нее.              — Ты мокрая, — прорычал он, затем добавил второй палец.              Гермиона застонала, зажмурив глаза, и двинула бедрами, чтобы насадиться глубже. Она ахнула, когда он добавил еще один палец и начал двигать им внутри нее.              — Драко, — простонала она и услышала, как он выругался, прежде чем гладкая головка его члена скользнула по ее влажным складкам.              Без предупреждения он вошел в нее, растягивая. Ее спина выгнулась, а руки сжали траву под ней.              — Вот так, любимая, — простонал он, наблюдая, как его член входит в нее.              Ее стенки сжались вокруг него, когда она растягивалась под его размер, пока он полностью не оказался в ней. Каждый раз, когда они соединялись, от вида ее тела у него перехватывало дыхание.              — Посмотри на меня, Гермиона, пожалуйста, — прохрипел он, грубо впиваясь пальцами в ее бедра, а затем толкнулся достаточно сильно.              Гермиона застонала, поворачивая голову и заставляя себя посмотреть на него через плечо.       Драко ускорился, когда их взгляды встретились. На его скулах появился румянец, когда он продолжил трахать ее сзади. Его рот был приоткрыт, брови сведены, он двигался почти отчаянно.       Сохраняя зрительный контакт, Гермиона опустила грудь, пока не коснулась щекой травы. Все тело горело, и она с удовольствием ощущала, как прохладный ночной ветерок ласкает спину. Звуки соприкосновения их тел эхом разносились по поляне, звук был почти непристойным, но только подстегивал их еще больше.       Драко зашипел сквозь стиснутые зубы, когда она начала встречать его толчки.              — Быстрее?              — Да, — захныкала она.              — Сильнее?              — Да, — умоляла ведьма.              Уступая требованиям, он задвигался быстрее, сильнее, вызывая у нее судорожный вздох с каждым резким толчком. Как будто он мог отказать ей, как будто он мог не дать ей то, чего она хотела.              — Драко! — закричала она, прижимаясь к нему, чувствуя, как напрягается ее тело.              Будто прочитав мысли, он обвил руками ее талию и крепче прижал к себе. Потянул ее верх и прижал к себе, растягивая, заполняя полностью.       Это был чистый экстаз, когда она гналась за собственным удовольствием. Вид того, как он терял контроль, только усиливал переполнявшие ее ощущения. Стиснув зубы, он напрягся. Его волосы были такими светлыми, что казались звездами на фоне ночного неба. Он выглядел как ночное создание, прекрасное и неземное — как обезумевший ангел, когда трахал ее так, словно нуждался в ней, трахал так, словно только она могла дать ему то, что он так долго искал. Его грубый темп был неумолим, он подвел ее к краю, и по мере того, как она кончала, все туже сжимающийся узел в ней распускался.       В следующую секунду его движения стали беспорядочными, и с последним сильным толчком он замер и кончил в нее. Его глаза были темными, Драко все еще смотрел на нее, когда эйфория разлилась по его лицу. Его сильная хватка удерживала ее на месте, пока он продолжал наполнять ее своей спермой.       Их дыхание стало прерывистым, когда он вышел из нее. Гермиона осторожно перевернулась на спину. Драко последовал за ней и положил голову ей на грудь.              — Я люблю тебя, — прошептала она с придыханием, и он закрыл глаза, крепче прижимая ее к себе.              — Я хочу кое-что попробовать, — сказал он через мгновение, повторяя ее слова.              Гермиона с любопытством наблюдала, когда он отстранился и устроился у нее между ног, обхватив предплечьями ее лицо.       Она вздрогнула, осознав, что он делает, когда снова почувствовала, как он возбужден и касается ее входа.              — Драко, мы не обязаны…              — Я хочу сделать это так, — он сглотнул.              Гермиона удивленно моргнула. Во время близости они изучали тела друг друга и меняли позы. Но когда он иногда пытался быть сверху, то бледнел, и его лицо становилось непроницаемым.              — Хорошо, — выдохнула она. — Просто дай мне знать, если нам нужно будет остановиться.              Драко кивнул, затем вошел в нее, на этот раз медленнее. Она не сводила с него глаз, словно успокаивая, пока он боролся со своими демонами.       Наконец, его серебристые глаза прояснились, и он смог полностью войти в нее. Его тело расслабилось, и она прижала его к себе, по щеке скатилась непрошеная слеза.              — Я люблю тебя, — тихо прошептал он.              — Я тоже тебя люблю.              Он начал ускорять темп, и ее губы приоткрылись в беззвучном стоне. Наклонив голову, он завладел ее губами и целовал медленно, томно, пытаясь показать, как сильно он ее любит.              — …люблю тебя, Гермиона, — бормотал он, обдавая теплым дыханием ее щеку. Она обнажила шею, и он посасывал ее, шепча ее имя, словно признание, касаясь ее кожи. — …чертовски сильно… Гермиона … Гермиона…              Гермиона больше не знала, где начинался он и где заканчивалась она. Все, что она могла чувствовать, — это его и связь, вспыхивающую между ними. Его кожа горела, мышцы спины напрягались под ее ладонями. Трава царапала спину при каждом резком толчке его бедер, но она наслаждалась этим. Впилась ногтями в его плоть, когда почувствовала, что снова приближается к оргазму.       Его толчки стали более неконтролируемыми, и Гермиона встречала их со жгучим отчаянием. Она прошептала ему на ухо, как ей с ним хорошо и как сильно она его любит, что только раззадорило его.              — Скажи это, — процедил он сквозь зубы, его глаза были безумными, когда он взял ее лицо в свои ладони. — Скажи это еще раз.              — Я люблю тебя, Драко, — выдохнула она, и оргазм обрушился на нее в тот момент, когда она произнесла эти слова.              Драко резко вошел в нее, после того как она достигла кульминации. Его взгляд не дрогнул, он держался за нее, как за спасательный круг, как за якорь. Слеза скатилась по ее щеке, и он наклонил голову, нежно целуя ее, как будто она могла сломаться.       Еще мгновение они оставались вместе, переводя дыхание, пока не оторвались друг от друга. И, возможно, это было послевкусие кульминации, но звезды сверкали еще ярче, а ночная тьма манила их мягким приглашением.       Ее охватила дремота, все тело затекло и наполнилось сладкой болью. Драко обнял ее и прижал к своему телу. Она закрыла глаза, прижимаясь к его теплой груди.       Его губы коснулись ее виска, а руки крепче обхватили ее.              — Я люблю тебя, — прошептал он, когда она все глубже погружалась в темноту. — Я так сильно люблю тебя.              Она попыталась ответить, но сон манил ее слишком сильно, чтобы сопротивляться. Даже когда мир померк, его слова остались в каждом биении ее сердца, где их души теперь были навеки вплетены друг в друга.