Глава 39

      «Боже, это грешный ангел снова возвращается к тебе».

      

— Антон Чехов

                   — Доброе утро!              Драко вздрогнул и чуть не уронил деревянную кружку, когда Сения, прихрамывая, вышла из своего дома, построенного из виноградных лоз и веток. Он оторвал взгляд Гермионы и Скорпиуса, играющих у ручья, и ответил на приветствие пожилой женщины.              — Понравилась ваша брачная ночь?              Драко чуть не поперхнулся чаем, а Сения хихикнула, увидев его реакцию.              — Э-э, да… мы… это было… — пробормотал он под ее понимающим взглядом.              — Не нужно стесняться, мальчик, — усмехнулась она, используя беспалочковую магию, чтобы приготовить себе чашку чая, прежде чем Драко успел предложить. — Связь душ — замечательная, прекрасная вещь.              Между ними воцарилось уютное молчание, Сения отхлебнула из своей чашки и приняла отстраненный вид.              — Тебе не бывает одиноко? Здесь, в лесу?              Сения склонила голову набок, тщательно обдумывая его вопрос.              — Не так сильно, как может показаться, — ответила она с доброй улыбкой. — Я прожила долгое время и провела почти всю свою жизнь в этом лесу, окруженная исключительно природой. По мере того как строятся города, мы иногда забываем, каково это — наслаждаться простотой окружающей нас жизни — видеть, как маленькие птички вылупляются из своих яиц и совершают первый полет, как серебристые рыбки, живущие в ручье, прокладывают себе путь против течения, как красиво опадают листья осенью. Нет, я думаю, что не чувствую себя одинокой. Уединенной, возможно, но когда человек не боится самого себя, он способен обрести покой в компании других или без нее.              Драко понимающе кивнул. Пока он рос, его жизнь состояла из политики чистокровных, общественных мероприятий и хитростей, направленных на то, чтобы добиться власти. Его отец стремился повысить статус их семьи, и Драко не мог не признавать, что его мать тоже не была свободна от роскоши, репутации и власти, доставшихся по наследству. Но во время войны, когда его лишили того, кем он был, и того, что у него было, — когда был вынужден признать себя всего лишь смертным человеком, — он понял, что весь этот статус и власть ничего не значат. Именно в Скорпиусе и Гермионе, в простой повседневной жизни рядом с ними он ощущал силу иного рода. Чувствовал обоснованность своего существования, имея возможность наслаждаться жизнью в самые обыденные моменты и разделять эти моменты с двумя людьми, которые держали его сердце в своих руках.              — Можно мне? — отвлекая его от размышлений, Сения указала на уже пустую чашку в его руках.              Драко кивнул и молча протянул ее. Взяв чашку обеими руками, Сения заглянула в нее.       Смутно он понял, что она гадает по чайным листьям. Благодаря профессору Трелони они с Гермионой одинаково скептически относились к прорицаниям. Но он держал свои мысли при себе.       Закончив рассматривать, Сения широко улыбнулась.              — Смотри, — сказала она, показывая ему дно его чашки.              Драко посмотрел, но увидел только кучу слипшихся листьев. Ему действительно нужны очки, с неохотой подумал он.              — Это феникс, — пояснила Сения, когда его лицо осталось непроницаемым. Драко молчал, он помнил не очень много с уроков прорицаний, чтобы понять значение. — Это символ новых начинаний, возрождения из пепла.              — Понятно… — Драко кивнул, чтобы не выдать своего мнения обо всем этом.              — Действительно, любопытный символ, — он почувствовал неловкость под ее пронзительным взглядом. — Магия устроена странным образом, Драко Малфой. Мы, волшебники, думаем, что можем ее контролировать, но у нее своя жизнь. По правде говоря, магия работает по-своему, она выбирает своего обладателя и всегда следует природному балансу — ее нельзя ни отнять, ни принудить, потому что магия в любом случае находит выход. Тебе стоит это запомнить.              В ее словах был скрытый смысл, который он пытался разгадать.              — Обязательно, — ответил Драко. — Спасибо.              Сения тепло улыбнулась.              — Не за что.              Даже когда он повернулся к сыну и жене, эти слова крутились у него в голове.              

***

             — Пока-пока, феи! — прокричал Скорпиус, сидя на руках Драко, когда они выходили из пещеры.              — Уверена, что тебе не нужна защита Ордена? — обеспокоенно спросила Сению Гермиона.              — О, не беспокойся обо мне. Я буду надежно спрятана, и я смогу за себя постоять, — подмигнула она.              Они задали Сении этот вопрос и раньше, после того как рассказали о рисках, которым она подвергалась. Пожилая женщина заверила их, что там, где она сейчас, ей будет безопаснее. Они согласились оставить ее и расслабились, когда та рассказала, что яд можно отдать только добровольно, поэтому, даже если ее схватят, Волдеморт не завладеет недостающим ингредиентом.       Сения последовала за ними к луже, и они все вместе приложили руки к поверхности. Мир перевернулся, и они оказались на той же поляне, с которой переместились в параллель. Все выглядело так же, как когда они уходили, но магия Гермионы предупреждающе загудела. Повинуясь инстинкту, она создала щит — точно так же, как это сделал Драко, — и отразила атаку заклинаний, которые внезапно обрушились на них.              — Ватсон! — закричал Драко.              Эльф мгновенно забрал плачущего Скорпиуса из рук Драко и аппарировал, когда Драко заслонил Сению. Он выругался — их окружало более дюжины Пожирателей смерти, из-за чего переместиться, не получив удар заклинанием было невозможно.              — Отдайте нам змею, — раздался знакомый голос Мальсибера, лицо которого было скрыто маской.              Гермиона холодно улыбнулась.              — Она исчезла.              — Ложь.              Пожиратели напали все разом.       Драко и Гермиона в тандеме кружили друг вокруг друга, спина к спине, а Сения стояла между ними. Пожиратели не знали, что она и есть змея, и собирались продолжать атаку.       Вместе они блокировали, уворачивались и выпускали проклятие за проклятием. Каждое заклинание действовало верно, поражая цель с идеальной точностью. Но Пожирателей становилось все больше.       Магия Драко была безжалостной и требовательной, с холодной яростью. Гермиона кружила вокруг него, парализуя противников, пока их магия двигалась в гармонии.              — Спасибо, — проворчал он, когда она заблокировала заклинание, направленное в его сторону.              — В любое время, — Гермиона послала быструю серию ослепляющих заклинаний, когда прибыла еще одна группа Пожирателей. — Прикрой меня — нужно вызвать подкрепление.              Драко сделал, как ему было сказано, и выпустил облако теней, которое скрыло Гермиону от всех, дав ей возможность активировать галлеон. Шансы были очевидны. Они не смогут защитить себя и Сению при таком численном превосходстве противника.       Вернувшись к схватке, Гермиона почувствовала прилив адреналина, несмотря на то, что несколько случайных проклятий застали ее врасплох. Краем глаза она также заметила, что Драко пользуется правой рукой, а не левой — он, вероятно, ранен.       Внезапно вокруг раздались множественные хлопки аппарации, и Гермиона напряглась. Но, к ее облегчению, это был Орден. Действительно, на поляне появились Пэнси, Блейз, Тео, Луна и несколько других орденовцев.              — Нужна небольшая помощь? — Блейз ухмыльнулся Драко, когда они оказались на дуэли бок о бок. — Ватсон и Скорпиус в безопасности, — произнес мулат, отвечая на безмолвный вопрос в глазах друга.              Драко и Блейз двигались вместе, посылая проклятия, которые эффективно уничтожали каждого Пожирателя смерти. Несмотря на свою сосредоточенность, Драко следил за Гермионой. Это уже вошло в привычку — он знал, что она не нуждается в его помощи, но она его напарница, как в миссиях, так и по жизни. Он был спокоен, когда мог видеть ее.       Описав рукой дугу, Драко создал стену пламени, чтобы выиграть немного времени.              — С тобой все в порядке? — спросил Драко у Сении.              К счастью, Пожиратели смерти, казалось, не замечали ее присутствия. Она держалась вплотную за ним, отражая атакующие заклинания беспалочковой магией.              — Все хорошо, все хорошо, — ответила она, но в ее глазах была явная печаль, когда смотрела на выжженную землю, кровь, тела и хаос вокруг.              — Давай, Тео! — закричала Пэнси.              Драко обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Тео, который только что оглушил очередного противника, полез в свою сумку.              — На землю! — прогремел голос Блейза.              Как только Драко повалил Сению на землю, Тео подбросил в воздух серебряный диск, прежде чем тоже лечь. Диск завертелся, выпуская множество крошечных стрел, которые вонзались в любого, кто еще оставался на ногах. Сердце бешено колотилось в груди, Драко искал Гермиону. Он расслабился, когда увидел, что Пэнси прижала ее к земле. Паркинсон поймала его взгляд и ухмыльнулась, кивая.       Пожиратели смерти, как мухи, попадали на землю. Тео встал, ухмыляясь, а остальные последовали его примеру. Однако он замер и побледнел, когда его взгляд зацепился за что-то, выходящее из леса.              — Неужели мы пропустили самое интересное? — раздался из-за деревьев знакомый голос.              Из леса вышла Беллатриса в сопровождении еще одной группы Пожирателей смерти. Рядом с ней виднелась темная фигура Гарри Поттера. Волдеморт.              — Драко Малфой, Гермиона Грейнджер, — произнес он нараспев, со странным весельем. Багряные глаза блестели, как свежая кровь, на фоне его посеревшего лица. Темные переплетения вен и выступающий шрам были более заметны, подчеркивая жестокие черты лица. — И Истинный Орден.              Пожиратели смерти позади него зашевелились. Беллатриса хихикнула в предвкушении, сжимая в руках палочку.       Уголки губ Гарри приподнялись.              — Отдайте змею, и мы будем милосердны, — произнес Темный лорд обманчиво спокойным тоном. Когда никто из членов Ордена не пошевелился, его улыбка стала шире. Он поднял Старшую палочку, холодную кость в его руке. — Очень хорошо.              — Экспульсо!              — Авада…              Поляна погрузилась в хаос, и Гермиона оказалась в самом центре битвы.              — Привет, маленькая грязнокровка, — проворковал чей-то голос. Она обернулась, стиснув зубы. — Испугалась, девочка?              Гермиона резко улыбнулась.              — Нет.              Беллатриса зарычала, резко взмахнув палочкой, но Гермиона заблокировала заклинание и перешла в наступление.       На лице Пожирательницы промелькнуло замешательство, когда Грейнджер атаковала ее с решительной безжалостностью. Их магия вспыхнула, энергия Беллатрисы ощущалась как темное существо, которое стремилось одолеть противника. Но чего злая ведьма не знала, так это того, что Гермиона наблюдала за ней, изучая ее и природу ее силы в течение многих лет. Она ждала с тех пор, как слово «грязнокровка» было вырезано на ее плоти, выжидая подходящего момента. Гермиона узнала, что Беллатрису подпитывали намерение и мощь ее собственной врожденной силы, а также гордость и самонадеянность, желание позволить своей магии прорваться и высвободиться, даже если это превращалось во что-то неконтролируемое. Безрассудное. И это стало бы ее погибелью.       Темное заклинание ударило в Гермиону слишком быстро, чтобы она успела увернуться. Она зашипела, когда судорога прошла по ее запястью, из-за чего она выронила палочку.              — Потеряла свою палочку, грязнокровка?              Ее лоза была вне досягаемости, оставляя беззащитной. Тем не менее, Гермиона стояла на месте, наблюдая за Беллатрисой с тихим спокойствием.       Глубоко вздохнув, она сосредоточилась на нитях магии, связывающих ее с окружающим пространством. Она почувствовала электрический разряд, который нарастал и надвигался на нее подобно буре. Мир замедлился, когда она протянулась и ухватилась за струны, которые яростно завибрировали, предупреждая ее о том, что должно произойти.              — Круцио!              Заклинание попало прямо в нее, но она не дрогнула, а открылась бьющему в нее электрическому разряду и использовала свою собственную магию — не для того, чтобы укротить, а для того, чтобы перенаправить. На краткий миг заклинание пробежало по ее телу, но она перевела энергию вовне, выпустив обратно по нитям, соединяющим ее со всем, что ее окружало.       Внезапно Беллатриса выгнулась дугой и сильно дернулась, а удар ее собственного заклинания заставил ведьму упасть на колени.       Понимание отразилось на ее лице, в глазах вспыхнул гнев.              — Где ты этому научилась? — рявкнула Лестрейндж, приходя в себя после круциатуса.              — Разве ты не слышала? — Гермиона приподняла бровь. — Я теперь часть семьи. Вообще… Драко научил меня семейной магии Блэков до того, как мы создали связь душ, но, полагаю, это не имеет значения.              Во время их обучения Драко рассказал ей о возможности перенаправления заклинаний. Ей сразу же пришел на ум круциатус. Она больше не хотела бояться боли и не хотела, чтобы эта женщина преследовала ее в ночных кошмарах. Она была готова быть храброй.              — Ты уверена? — беспокойно спросил Драко.              — Да. Я готова.              Драко кивнул, поднимая палочку и направляя ее на нее. Они практиковали перенаправление с помощью других заклинаний, но никогда не использовали это. Но она настояла, несмотря на колебания Драко.              — Помни, что нельзя сдерживать заклинание, просто позволяй ему течь сквозь тебя. Потяни за нити и отпусти его обратно, — осторожно сказал он. Гермиона кивнула, снова собираясь с духом. — Круцио.              На лице Беллатрисы промелькнула ярость, прежде чем она начала швырять в нее заклинание за заклинанием, гнев был движущей силой ее атак. Но Гермиона воспользовалась возможностью, вызванной ее слепой яростью, и потянулась к своей палочке.              — Дебилито! — прошипела она, взмахнув рукой и заставив Беллатрису замереть и упасть на землю, оставив ее ментально парализованной.              Стоя над ней, Гермиона улыбнулась и побежала обратно, чтобы помочь остальным.              

***

      Волдеморт сметал все на своем пути, а Драко продолжал прикрывать Сению, надеясь увести ее подальше от хаоса. Он был недостаточно быстр.              — Что это? — спросил Темный Лорд, разглядывая женщину.              Внезапно с его губ сорвался резкий шипящий звук, и Драко застыл, когда Сения начала менять облик. Ее старая кожа растаяла, и сквозь нее проступили белые чешуйки. Тело расширялось и росло, пока она не приняла свою змеиную форму.              — Подойди, — прошипел Темный Лорд.              Но, несмотря на его приказ, Сения сопротивлялась.       Пока Волдеморт был сосредоточен на Сении, Драко застал его врасплох заклинанием, которое обвилось вокруг него, как змея, сотканная из теней, сковывая движения. Темный лорд зарычал, без слов превращая тени в пламя, которые перенаправил в Драко. Но тот был готов, он отразил заклинание ледяной стеной. Сила Драко бурлила в нем, неукротимая, когда он столкнулся лицом к лицу с человеком, который причинил ему и окружающим столько страданий.       Два волшебника сражались друг с другом. И в момент кульминации их палочки встретились, их магия столкнулась в яростном потоке силы. Глаза Волдеморта расширились от уверенной атаки Драко, чернильные вены на его лице вздулись, как паутина.              — Нет! — крик Беллатрисы пронзил поляну.              Концентрация была нарушена, контакт Драко и Волдеморта разорвался, и они отлетели в разные стороны. Волдеморт, пошатываясь, поднялся на ноги и повернулся к Беллатрисе, которая пыталась помешать змее — Сении — рассыпаться белым пеплом и рассеяться по ветру. Драко показалось, что он увидел, как она подмигнула ему фиолетовым глазом, прежде чем исчезнуть.              — Что ты наделала! — Беллатриса была в истерике, она направила свою волшебную палочку на Гермиону и подняла ее в воздух, отбросив на дерево.              Гермиона застонала, стиснув зубы. Сука.       Повинуясь инстинкту, она перекатилась, уклоняясь от следующей атаки. Согнувшись из-за сломанных ребер, Гермиона попыталась поставить щит, но Беллатриса без труда сломала его. В безумных глазах Лестрейндж было отчаяние иного рода, которого Гермиона раньше не видела, — скрытый ужас, который подпитывал ее атаки. Гермиона хмыкнула, игнорируя пронзительное ощущение в животе.              — Беллатриса, — приказал его голос — голос Гарри.              С сердитым рычанием Беллатриса закружилась, поглощаемая тьмой, а Волдерморт и его последователи исчезли.              

***

             — Как ты себя чувствуешь?              Гермиона подняла глаза, сидя на краю своей койки в лазарете, когда Драко подошел и осмотрел ее.              — Я в порядке.              Убедившись, что с ней все хорошо, Драко протянул руку и помог ей подняться. Она тут же обняла его.       Положив голову ему на грудь, она вдохнула его запах. Его подбородок коснулся ее макушки, а мгновение спустя она почувствовала мягкое прикосновение его губ.              — Сения, она… она просто растворилась. Беллатриса погналась за ней, и я пыталась помешать ей, но следующее, что я поняла, — Сения просто исчезла, — беспомощно произнесла Гермиона, вспоминая добрую старушку.              Драко погладил ее по волосам, крепче прижимая к себе.              — Я думаю, она знала, что делала. Она знала, как отчаянно Темный лорд хотел ее, — пробормотал он.              Гермиона вздохнула, чувствуя смертельную усталость.              — Я хочу кое-что с тобой обсудить, — пробормотал Драко.              Гермиона отстранилась, с любопытством глядя на него.       Он нахмурил брови.              — Я не совсем уверен в этом… и это может показаться притянутым за уши, но это может быть что-то значащее.              Гермиона слушала, переплетя их руки.              — Продолжай.              — Только не здесь. Мне нужен омут памяти Кингсли.              

***

             — …время действовать сейчас! — Кингсли вздохнул, когда Джинни Уизли хлопнула ладонями по столу в комнате собраний, ее щеки пылали почти так же ярко, как и волосы. — Он слаб, и мы не дали ему заполучить недостающий ингредиент. Осталась только Нагайна, и тогда мы сможем покончить с этой войной раз и навсегда.              По комнате пронесся одобрительный шепот. Гермиона посмотрела на Драко, сидевшего напротив нее, на его бесстрастном лице не было и намека на то, о чем он сейчас думает. Но по тому, как он сжал челюсти и медленно постучал пальцем по подлокотнику кресла, Гермиона поняла, что речь Джинни не произвела на него впечатления.              — У нас есть план, — голос Кингсли заставил комнату замолчать. Джинни глубоко вздохнула, прежде чем успокоиться. — Грюм, окажи нам честь.              Грозный Глаз хмыкнул и встал.              — Мы организуем диверсию. Союзники и поддержка, которую мы получили от американских и европейских министерств, а также наши сторонники будут сосредоточены на массовой атаке на Пожирателей смерти и их лаборатории. От наших разведчиков и информаторов мы узнали, что большинство их бойцов — новобранцы, несмотря на многочисленность.              — И как именно мы собираемся бороться с оборотнями и гуманоидными змееподобными существами, находящимися под их контролем, не тратя впустую жизни? — спросил один из членов Ордена.              На этот раз заговорил Кингсли.              — С ними поступят соответствующим образом. Тео и Луна работают над устройствами, которые издают звук на такой частоте, которую могут слышать только оборотни, достаточный, чтобы вывести их из игры — по крайней мере, на мгновение, чтобы успеть оглушить. Их все еще можно спасти.              Гермиона выдохнула, радуясь, что после нескольких часов ее выступлений в защиту пострадавших волков Грюм и Кингсли наконец согласились, что они попытаются сохранить тем жизнь.              — Что касается человекоподобных существ-змей, мы разработали спрей, который поможет усмирить их. Наши целители также способны справиться с любыми инфекциями, благодаря противоядию мисс Грейнджер.              Присутствующие зашептались, и Грюм кивнул ей. Гермиона улыбнулась ему в ответ.              — Пока это происходит и их силы отвлечены, небольшая команда во главе с Джинни Уизли, отправится на поиски Нагайны и, если возможно, самого Темного лорда, — волшебный глаз Грюма задвигался в глазнице, внимательно изучая каждого сидящего за столом.              — И как мы можем быть уверены, что змея — последний крестраж? Что, если он создал еще один? — спросила когтевранка, чье имя Гермиона не смогла вспомнить.              Многие взгляды обратились к руководителю миссии, Джинни.       Та прочистила горло.              — Разумное предположение. Но он слаб и наверняка… Гермиона, что ты об этом думаешь?              — Я думаю, это обоснованное суждение, что Нагайна — последний крестраж, — осторожно сказала Гермиона. — Если его растущее отчаяние в поисках нового сосуда также является показателем, мы можем предположить, что его душа слишком нестабильна, чтобы снова разорваться на части. Согласно текстам, если разделить душу всего один раз, это нанесет необратимый ущерб. Если мы правы, то остается только Нагайна.              — Мы уже нашли змею — он держит ее рядом с собой в старом особняке Реддлов, охраняемом дементорами, — сообщила Джинни. — Но наши разведчики не смогли подобраться близко — его окружают чары, и наша информация основана на тех обрывках, которые мы смогли собрать воедино.              — Это рискованно, — сказал Кингсли. — Но он слаб. Отвлекающий маневр должен оставить Нагайну и, возможно, даже Темного Лорда открытыми. Однако, мы решили, что эта миссия будет проводиться на добровольной основе. Зная все риски и основные допущения, с которыми вы работаете, мы хотим, чтобы вы сами сделали выбор. Но независимо от того, произойдет это сейчас или в будущем, этот последний крестраж должен быть уничтожен.              

***

             День прошел в приготовлениях к бою. Слизеринцы присутствовали, Тео и Луна провели пару показательных демонстраций своих новых устройств. Пока они продолжали готовиться к тому, что должно было произойти, Скорпиус не выходил у Гермионы из головы.       За последние несколько дней мальчик становился все более молчаливым. Он все больше цеплялся за нее и Драко, и в его глазах появлялось явное беспокойство всякий раз, когда они заставали его все еще бодрствующим, когда поздно возвращались домой. Они с Драко обсуждали, что им нужно поговорить с ним, прежде чем отправиться на битву. План состоял в том, чтобы оставить его с Пэнси и Блейзом и другими детьми в их ненаносимом поместье-конспиративной квартире, в одном из многочисленных владений Забини, а членов Ордена оставить защищать их. Ее пугало, убивало осознание того, что им надо поговорить с ним о том, что происходит и что может случиться. Но они должны — на случай, если кто-то из них не вернется.              — Один из нас должен выжить, — пробормотал Драко, поглаживая Скорпиуса по голове, который уютно устроился между ними.              Маленький мальчик пытался не заснуть, но ожидание их прихода, несмотря на строгие предостережения Ватсона, вымотало его до предела.       Гермиона сглотнула, пытаясь сморгнуть слезы, навернувшиеся на глаза, когда он повторил ее мысли.              — Ты прав. Мы не можем оставить его одного. Ты…              — Гермиона, — его голос был опасно мягок. — Если дело дойдет до одного из нас…              — Нет, Драко, — резко возразила она. — Ты не заставишь меня сделать этот выбор.              Драко сохранял спокойствие, хотя жилка напряжения пульсировала у него на шее.              — Если один из нас погибнет, а это может быть любой из нас, — ее голос дрожал, — другой должен сделать все возможное, чтобы вернуться к Скорпиусу живым. Несмотря ни на что.              Лицо Драко было каменным от явного гнева. Гермиона обхватила его щеку ладонью, и его челюсть напряглась.              — Пожалуйста.              Он резко вдохнул и крепко сжал ее запястье. Его глаза выразили все, что он не сказал.              — Хорошо.              Гермиона была погружена в свои мысли, когда Пэнси нарушила молчание.              — Знаешь, я на тебя злюсь, — фыркнула Паркинсон после нескольких минут, в течение которых Гермиона небрежно игнорировала тихие «хм» ведьмы, раздающиеся каждую секунду.              — И за что же? — удивленно спросила Гермиона, наконец сдавшись и обратив все свое внимание на Пэнси.              — Ты вышла замуж — нет, соединила души — и не пригласила меня и даже не сказала! — взвизгнула Пэнси. Гермиона вздрогнула, но почувствовала укол стыда при виде опустошенного лица ведьмы. — Ты просто появляешься с кольцом Нарциссы на пальце, а Драко снова носит перстень Малфоев, и думаешь, что не встретишься со мной лицом к лицу? Теперь ты Гермиона Малфой…              — Ну, Малфой-Грейнджер… — пробормотала Гермиона.              Это было то, чего Драко хотел — и для него, и для Скорпиуса. Это должно было напомнить ей, что она — их семья и что они принадлежат ей так же, как и она им.              — Что?              — Послушай, Пэнси, — начала Гермиона, схватив ведьму за руки, — мы бы очень хотели, чтобы вы, ребята, были там, но это была всего лишь небольшая импровизированная церемония.              Пэнси ощетинилась, как будто фраза «маленькая импровизированная церемония» вызвала у нее раздражение. Гермиона удивленно моргнула, увидев, как широко распахнулись зеленые глаза Пэнси, в которых на мгновение промелькнула обида.              — О, не плачь…              — Я не плачу, это ты плачешь! — сердито закричала Пэнси.              — Что… — заикаясь, пробормотала Гермиона, смаргивая слезы с собственных глаз, о которых она даже не подозревала. Она скрестила руки на груди и вздохнула. — Это было решение, принятое в последнюю минуту, но в то же время оно казалось правильным. На мой взгляд, оно было идеальным… И, да, прежде чем ты обвинишь меня, я была немного эгоистична. И знаешь, я не жалею об этом.              Пэнси поджала губы, но, к удивлению Гермионы, тут же расплылась в улыбке, которая была слишком самодовольной.              — Хм, я приму это, Грейнджер. На самом деле, я очень горжусь тобой за то, что ты избавилась от своей гриффиндорской самоотверженности.              Гермиона, усмехнувшись, покачала головой.              — Хорошо, я прощаю тебя, — вздохнула Паркинсон несколько мгновений спустя. Она продолжила говорить, прежде чем Гермиона успела сказать, что не просила у нее прощения. — Но когда все это закончится, вы — да, Гермиона Малфой-Грейнджер — проведете еще одну церемонию. Это будет большая свадьба, на которой я буду твоей подружкой невесты. Не Уизлетта, а я.              Гермиона удивилась тому, как властно прозвучал ее голос.              — Что ты сказала? — невинно спросила Пэнси, когда Гермиона проворчала себе под нос Слизеринцы…              — Ничего, ничего, — ответила она, не в силах сдержать рвущийся наружу смех, когда Пэнси торжествующе ухмыльнулась.              

***

             — Знаешь, — начала Гермиона, аккуратно раскладывая на столе документы для предстоящей встречи, — очевидно, Пэнси решила, что, когда война закончится, она устроит для нас еще одну свадебную церемонию, на которой она будет моей подружкой невесты.              Драко лишь усмехнулся, расправляя один из пергаментов.              — Поверь мне, — протянул он, — гораздо проще просто позволить ей поступать по-своему.              Гермиона фыркнула в знак согласия.              — Черт, — пробормотал он, когда на кончике его пальца появилась капля крови.              — Что не так? — Гермиона тут же оказалась рядом с ним.              — Порезался бумагой, — пробормотал он, пока Гермиона осматривала тонкий порез.              Драко замер, когда теплые губы коснулись кончика его пальца. Гермиона посмотрела на него из-под густых ресниц и нежно пососала его палец, отчего его тело напряглось.              — О, Мерлин, Цирцея и Моргана! — раздался пронзительный голос, а за дверью послышался звук рвоты. Их головы повернулись к дверному проему, где стоял Теодор Нотт, прикрывая глаза рукой. — Правда?! Здесь?! Боже, мои глаза.              — Теперь можешь смотреть, Теодор, — вздохнул Драко, закатив глаза от драматизма своего друга.              Драко непонимающе уставился на Тео, сардонически приподняв бровь.       Тео раздвинул пальцы, прикрывающие глаза, и вздохнул с облегчением, вызвав смешок у Гермионы.              — Как я вижу, мы застали наших молодоженов во время их медового месяца? — сказал Блейз, входя в комнату. — Да ладно, Нотт, это не могло быть хуже, чем видеть, как ты целовал бюст Люциуса Малфоя на шестом курсе, когда напился.              Драко хихикнул, а Тео покраснел.              — Это было на спор, — пробормотал он. — И это говорите вы двое, которые на коротких поводках у своих ведьм.              — Я не возражаю, — с усмешкой ответил Блейз. Он сел за стол для совещаний и закинул на него ноги, чем заслужил неодобрительный взгляд Гермионы. Драко взмахнул запястьем, сбросив ноги Блейза со стола с помощью беспалочковой магии. — Поводки и ошейники могут сделать обстановку в спальне интересней, — Блейз подмигнул, отчего Тео снова сделал вид, что его тошнит.              

***

      

      — Чего хотела Джинни Уизли? — спросил Драко, когда Гермиона села рядом с ним.              В тот вечер в штаб-квартире было больше народу, чем обычно. Она не удивилась, обнаружив его одного на заднем крыльце за чтением отчета.              — Она пригласила меня на встречу с несколькими старыми членами Отряда Дамблдора, которые планируют отправиться на задание по уничтожению Нагайны.              Драко замер.              — Я знаю, что ваша с ней дружба хрупкая, но какую бы героическую тактику они ни планировали… — осторожно сказал он.              — Нет, я знаю, — вздохнула Гермиона, удивив его. — На самом деле, пока нет четкого плана — вот почему я им нужна.              Она повернулась к нему всем телом.              — Я знаю, что добровольное участие в миссии сопряжено с риском, но как долго мы сможем скрываться и выигрывать небольшие сражения? Я… я всегда знала, что за победу приходится платить. Я давно смирилась с тем, что однажды…              — Не надо, — прорычал он, его глаза были такими холодными, что это почти испугало ее. — Тебе не нужно мое разрешение — никогда не было и не будет — ты это знаешь, — голос Драко был хриплым, когда он навис над ней. — Ты же знаешь, что я никогда не встану на пути того, чего ты хочешь. Но я все еще имею право на то, что чувствую, особенно когда вижу, что тобой злоупотребляют как неким ресурсом для тех, кто не может думать самостоятельно, как будто твой разум — это единственная ценность в тебе, как будто твою ценность вообще можно свести к этому. И, возможно, это делает меня эгоистом, потому что мне на самом деле наплевать на них, но ты заслуживаешь того, чтобы после всего этого у тебя была нормальная жизнь.              У Гермионы перехватило дыхание от такой неприкрытой напряженности в выражении его лица. Было ясно, что он не позволит ей стать жертвой или средством для достижения цели.              — Я… я не знаю, что делать, Драко, — признание сорвалось с ее губ из самых глубоких трещин ее души.              Она была потеряна — был шанс, наконец, положить конец войне, но так много было поставлено на карту, так много информации, которой у них все еще не было. Она не знала, что делать.              — Живи, Гермиона, — пробормотал он, проводя пальцами по ее щеке с мягким благоговением, которое заставило ее растрогаться. — Не разбрасывайся своей жизнью понапрасну. В конце концов, у тебя есть дом — Скорпиус и я.              Его лоб прижался к ее лбу, и он глубоко вздохнул, прикрыв глаза.              — И да поможет мне бог, я не позволю тебе забыть об этом. Именно поэтому ты можешь сказать Джинни Уизли, что я тоже буду в команде. Мы разберемся с этим. Вместе.              — Драко, — вздрогнула она, — учитывая риски и то, о чем мы договорились насчет Скорпиуса, возможно, одному из нас следует…              Он прервал ее сухим смешком.              — Мы связаны душами, — сказал он, нежно проводя большим пальцем по кольцу на ее пальце. — Или ты забыла о клятвах, которые мы дали?        Когда ты пойдешь сквозь реки бурные — я буду рядом. Когда волны накроют тебя — я стану твоим дыханием. Когда ты пойдёшь сквозь огонь — я последую за тобой, Ведь только боящиеся сгорят.              — Мы сделаем это вместе, — в его голосе звучала твердая решимость, которая, она знала, не поколеблется. — И мы сделаем это по-своему.              Глаза Гермионы закрылись, когда его губы мягко прижались к ее губам. Она ответила тем же, вокруг нее воцарилось спокойствие, бремя свалилось с ее плеч. Она была не одинока в этом. Это было нормально — разделить тяжесть всего, что она несла, это было нормально — просить о помощи.              — Я долго изучал то, что мы видели в омуте памяти. И наконец-то связался со специалистом, который подтвердил мои догадки, но у него нет конкретной информации о подобном случае, — тихо сказал Драко, как только они оторвались друг от друга.              Гермиона удивленно моргнула.              — Если… если это сработает…              Драко взял ее за руку, не сводя с нее пристального взгляда.              — Это может все изменить.              — Но ты понимаешь, что это значит? — прошептала она, в ее глазах горело беспокойство.              — Мы сделаем это вместе.