Глава 40

Над могилой моей не стой, не рыдай,

Я не в ней, я не сплю, так и знай.

Я средь тысяч ветров, поднимающих вой,

Я — кружащийся снег над тобой.

Я в дождях, по которым томится земля,

Я в пшенице, которую нежат поля.

Я — предутренняя тишина,

Я — порыва блаженства волна

От порхания птиц за окном.

Я — звезда твоя в небе ночном.

Я в цветке, что скорей распуститься спешит,

В тихой комнате, где ни души.

Я незрим среди птиц, что щебечут с ветвей,

Я живу в каждой маленькой вещи твоей.

Над могилой моей не плачь и не стой,

Я не там. Я не мёртв. Я с тобой.

      

— Мэри Элизабет Фрай

(Переводчик: Константин Еремеев)

             — …из того, что мы знаем, поместье Реддлов в основном использовалось как хранилище для собранных во время войны Темных артефактов, — говорила Джинни, — но в последние месяцы там была замечена повышенная активность. В частности, теперь периметр охраняют дементоры, и мы предполагаем, что там спрятано что-то важное. Кроме того, один из захваченных нами Пожирателей признался, что там находится Нагайна, и только Беллатрисе и Темному Лорду разрешено находиться внутри.              Гермиона оглядела зал, настолько переполненный, что за столом не хватило мест. Ее удивило количество людей, но их лица выглядели опустошенными. Она была не единственной, кто устал от затянувшейся войны.       Несколько орденовцев, сидящих рядом с ней, перешептывались, и ей не нужно было поворачивать голову, чтобы понять, что Драко, прищурившись, внимательно изучает пергамент с планом. Слухи об их свадьбе быстро распространились, но никто не осмеливался это комментировать. Единственными, кто не смущался и не шептался в их присутствии, были Тео и Луна, которые также решили добровольно участвовать в миссии. Игнорируя взгляды, брошенные на ее кольцо, Гермиона попыталась сосредоточиться на том, что говорила Джинни.              — …мы разделим участников на группы, и пока часть будет справляться с дементорами и Пожирателями, одна команда сосредоточится на проникновении внутрь и уничтожении Нагайны. Кингс и Грюм отдали нам последний клык Василиска, и группа, которая пойдет за змеей, возьмет его. У нас есть только один шанс, и мы должны быть готовы ко всему, что может ждать нас внутри.              Джинни выглядела настоящим командиром, уверенная и непоколебимая, и все присутствующие в комнате зашептались в знак согласия. Рон сидел справа от сестры, на его лице была такая серьезная решимость, какой Гермиона давно не видела. Она внимательно оглядела лица остальных присутствующих, которых, возможно, никогда больше не увидит. Несмотря на то, что она не была близка со многими из них, они все равно были на одной стороне. В конце концов, у всех них была общая цель.              — Мы с Теодором закончили совершенствовать устройство, которое снимает защиту, например, от аппарации. У нас также есть кое-какое другое оружие, которое может пригодиться для этой конкретной миссии, — щебетала Луна. — Например, у нас есть спрей, который можно использовать на Пожирателях смерти, чтобы заставить мозгошмыгов атаковать их.              Гермиона с любопытством наблюдала, как Тео с гордостью смотрел на болтающую Луну. Это был глубокий взгляд, такой странный и в то же время естественный на его обычно веселом лице. Она улыбнулась, радуясь, что в этой войне удалось расцвести чему-то хорошему.              — Хотя у нас остался последний клык Василиска, который сохранила Гермиона, мы работали с Кингсли над созданием запасного варианта, и сейчас мы можем подтвердить, что он работает, — Драко заинтересованно склонил голову набок, услышав слова Тео. — Нам удалось укротить Адское пламя, — с усмешкой закончил Нотт.              По комнате пронесся хор изумленных возгласов, включая возглас Гермионы. Даже Драко удивленно моргнул. Возможно, у них все-таки есть шанс.              

***

             Две куртки, пижама, нижнее белье…       Гермиона провела пальцами по плюшевому дракону Скорпиуса, прежде чем уменьшить его вместе с огромным хорьком, которого Драко выиграл на ярмарке. Она положила их в сумку, на которую наложила чары незримого расширения, а затем сложила туда же книги Скорпиуса. Пришло время. Пробежавшись в уме по списку того, что еще нужно мальчику, Гермиона отвлеклась от мыслей о том, что произойдет дальше или что может произойти.       Следующим, что она собралась убрать в сумку, была одна из ее самых ценных вещей. Это лента фотографий, сделанных ими в фотобудке на ярмарке. Гермиона нежно улыбалась, глядя на ухмыляющиеся лица Скорпиуса и свое собственное, а выражение лица Драко на каждой фотографии менялось от серьезного к растерянному, а затем и к задумчивому. Это были их единственные совместные фото, и она хотела, чтобы Скорпиус всегда помнил тот момент. Она осторожно положила фотографии в сумку вместе с двумя упакованными в конверты письмами, которые они с Драко написали Скорпиусу… на всякий случай.       Когда она закончила писать свое письмо, оно скорее встревожило ее, чем успокоило. Накануне вечером Драко застал Гермиону в маленькой библиотеке, где она что-то беспокойно писала на пергаменте длиной почти в два фута. Это было руководство для Блейза и Пэнси. Она не забыла перечислить колыбельные, которые нравились малышу и помогали ему заснуть, и объясняла, что Скорпиус с большей вероятностью съест свои овощи, если его не заставлять, а объяснить, почему и как это полезно для него. Потому что Скорпиусу нравилось вникать — даже если его словарный запас все еще был не так велик, он любил узнавать новое и чтобы к нему относились так, будто он способен справиться с информацией.       Когда Скорпиус в плохом настроении, ему иногда просто нужно было выразить себя через искусство или выйти на свежий воздух. Он любил читать книги перед сном и не любил принимать ванну, поэтому им нужно следить за этим, особенно за его хитрой тактикой ведения переговоров. Скорпиус боялся грома, и в такой момент ему нужно напоминать, что бояться — это нормально и что он в безопасности. Иногда ему просто нужны объятия, а еще он съедал слишком много шоколада, даже если у него болел животик. Да, и еще нужно регулярно проверять его носки, где он иногда хранил тайные запасы шоколада. Она не забыла также упомянуть, что Скорпиус любил рисовать, и, если они не возражали, разрешать ему повесить рисунки и поощрять во всем, чем он был увлечен. Она хотела, чтобы они показали ему звезды и напомнили о традиции памяти Астории и Рауля, когда они кладут два цветка гибискуса в реку.       Ей так много еще хотелось рассказать им, так много всего хотелось написать, чтобы быть уверенной, что с ее маленьким мальчиком все будет в порядке и о нем позаботятся. Именно в таком виде Драко и нашел ее, она что-то лихорадочно писала на пергаменте, настолько сосредоточенная, что не заметила его присутствия. Когда он спросил, что она делает, ведьма попыталась заговорить, но запнулась и задохнулась от эмоций, которые вот-вот должны были разорвать ее изнутри. Он потянулся к ней, и она тут же уткнулась в его грудь и, наконец, позволила себе выговориться. Она боялась за Скорпиуса — не хотела, чтобы он больше кого-то потерял. Драко молча держал ее, крепко обхватив руками. Он был надежным якорем в бурных волнах, бушевавших внутри нее.       Хотя Драко хранил молчание, от нее не ускользнуло ни легкое прерывистое дыхание, ни почти незаметная дрожь в руках. Он изо всех сил старался не сорваться.       Мы найдем способ, прошептал он.              — Смотли, мама! Я в мантии, как папа!              Гермиона быстро застегнула сумку и промокнула глаза, прежде чем повернуться к вошедшим в комнату Малфоям. Она заставила себя растянуть губы в широкой улыбке, которая стала искренней при виде Скорпиуса, одетого в крошечную защитную мантию, которую ему подарили Луна и Тео.              — Ты выглядишь очень красиво! — она усмехнулась, увидев, как мальчик красуется.              Скорпиус смущенно уткнулся лицом в грудь отца, напомнив ей их первую встречу. Он все еще был привязан к Драко, и в его глазах светилось то же любопытство, которое, она надеялась, никогда не угаснет. Но мальчик теперь был старше, черты его лица стали более четкими, и он излучал больше уверенности и храбрости, несмотря на все, через что ему пришлось пройти. Гермиона задавалась вопросом, увидит ли она, как он растет. Будет ли он нервничать или радоваться своему первому школьному дню так же, как она, когда однажды у него появятся друзья его возраста и он сможет жить нормальной жизнью, не оглядываясь в страхе. Она надеялась, что он никогда не будет чувствовать себя одиноким, и если они с Драко не вернутся, он сможет жить дальше без них. Она вспомнила, как Гарри рос сиротой, и молилась, чтобы Скорпиус никогда не чувствовал себя ненужным или нелюбимым. Она доверяла Блейзу, Пэнси и Ватсону а также Тео и Луне заботиться о нем и быть его семьей. Все, чего она хотела, — это побольше времени, чтобы состариться вместе с Драко и быть с ним и Скорпиусом одной семьей.              — Мама? — Скорпиус вырвал ее из размышлений и потянулся к ней, озабоченно сдвинув брови.              — Да, любимый, — дрожащим голосом ответила Гермиона.              Она машинально обняла его и крепко прижала к себе. Села на кровать, и Скорпиус уткнулся лицом ей в шею, а Драко присоединился к ним.              — Скорпиус, мы хотели бы поговорить с тобой кое о чем, прежде чем уйдем, — начал Драко.              Скорпиус отстранился, переводя взгляд с одного на другого. Драко кивнул Гермионе, чтобы она продолжила, и положил руку ей на поясницу, поддерживая.              — Скорп, любимый, — она нежно погладила его по голове, — мы с твоим отцом отправляемся на задание, поэтому нас не будет некоторое время. Ты останешься с Ватсоном в доме дяди Блейза и тети Пэнси.              Скорпиус слушал, но не понимал, что это задание отличается от тех, на которые они с Драко обычно отправлялись. Гермиона заколебалась, и Драко продолжил за нее.              — Мы с твоей мамой постараемся вернуться к тебе как можно скорее, но это задание опасное. Мы отправляемся за плохими людьми. Ты ведь помнишь их, верно? — глаза Скорпиуса расширились, и он кивнул. — Иногда все складывается не так, как мы хотим. Мы обещаем, что постараемся вернуться, но, тем не менее, хотим, чтобы ты был готов на случай, если что-то пойдет не так. Помнишь, что говорила тебе бабушка Цисса?              Скорпиус моргнул.              — Нана говолит… Нана говолит, что она здесь с мамой Стови и дедой Люци… — сказал он, указывая на свое сердце.              Драко стиснул зубы, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие.       Гермиона притянула Скорпиуса ближе, смаргивая слезы.              — Да. Мы с твоим папой всегда будем в твоем сердце, так же как и ты всегда будешь в наших сердцах.              Она приложила руку к груди, чтобы подчеркнуть свои слова.       Скорпиус выглядел задумчивым, прежде чем тоже положить маленькую ладошку себе на грудь, его лицо стало серьезным.       Драко приподнял подбородок мальчика.              — Что бы ни случилось, мы всегда будем любить тебя. Очень. Но помни, что есть и другие люди, которые тоже тебя любят и которые всегда будут любить тебя. Сейчас у тебя есть тетя Пэнси, дядя Блейз, дядя Тео…              — И Ватси?              Гермиона рассмеялась.              — Да, и Ватси.              — Мы всегда будем семьей, даже если ты не сможешь нас видеть или слышать. Ты всегда будешь чувствовать, как сильно мы тебя любим, потому что мы всегда будем наблюдать за тобой и всегда будем рядом, — мягко сказал Драко, коснувшись рукой сердца Скорпиуса. — Мы любим тебя, просто помни об этом.              Скорпиус не ответил, но его губы задрожали, прежде чем он бросился к ним. Драко и Гермиона мгновенно обняли его, крепко прижимая к себе. Гермиона видела, что ее маленький мальчик старается быть сильным. Прошло совсем немного времени, прежде чем она почувствовала его слезы на своей шее, когда гладила его по спине и шептала, что все в порядке, что у них все будет хорошо. Эти слова предназначались не только для его утешения.       Глаза Драко были закрыты, но Гермиона не упустила из виду слезинку, скатившуюся по его щеке. Они обнимали друг друга так, словно это было в последний раз.              

***

             — И куда мы идем? — Скорпиус надулся, сидя на бедре Гермионы.              Драко крепко держал ее за руку.              — Мы сейчас переместим тебя к тете Пэнси и дяде Блейзу, — ответила Гермиона, пытаясь успокоить мальчика.              Они стояли у входа в штаб-квартиру, ожидая Ватсона, который должен их сопровождать.              — Ховошо…              Драко обхватил лицо сына ладонями.              — Ты будешь хорошо себя вести?              — Конечно, папочка! — мальчик дерзко улыбнулся в ответ, его глаза озорно блеснули.              Гермиона слегка расслабилась и сжала руку Драко.              — Мы только дождемся Ватсона, а потом можно будет отправ…              Все, что она собиралась сказать, было прервано громким хлопком, от которого задрожали защитные чары, окружающие штаб-квартиру. Члены Ордена выбежали из дома, подняв палочки, а черные фигуры окружили территорию.              — Отойдите, — прошипел Драко, вставая перед женой и сыном.              Он смутно слышал, как Гермиона что-то шепчет Скорпиусу, который захныкал, когда пространство наполнилось громкими звуками.       Драко почувствовал, как его захлестывает волна потребности защищать и ярости. Он вкладывал их в каждое заклинание, уничтожая любого Пожирателя смерти, который пытался встать у них на пути. Все погрузилось в хаос, в воздухе остро запахло дымом, серой и кровью.       Остальные орденовцы продолжали сражаться, но большинство бойцов уже покинули штаб.              — Драко! — закричала Гермиона у него за спиной.              Он быстро обернулся и увидел, что Гермиона одной рукой держит Скорпиуса, а другой отбивается от Пожирателя смерти. С ребенком на руках, она была слишком медлительна и не могла поддерживать протего. Внезапно кончик палочки Пожирателя смерти засветился фиолетовым, а затем в них полетело темное проклятие. Гермиона повернулась, чтобы прикрыть Скорпиуса своим телом, как раз в тот момент, когда Драко бросился к ним, и закрыл глаза, когда мир вокруг осветила яркая вспышка.       Он приготовился к боли, но вместо этого почувствовал, что пространство закружилось, словно их засосал вакуум. Единственное, что крутилось у него в голове, были жена и сын в его объятиях.              — Скорпиус! Гермиона! — Драко ахнул, пытаясь сориентироваться на примятой траве у здания, которое, как он понял, было поместьем Забини.              — С нами все в порядке, — дрожащим голосом произнесла Гермиона, прижимая мальчика к себе.              Драко вздохнул с облегчением. Он закрыл глаза и крепко зажмурился.              — Ватси! — закричал Скорпиус.              Гермиона и Драко резко повернули головы в ту сторону, куда смотрел малыш, и, конечно же, там лежал эльф. Его фиолетовые остекленевшие глаза были широко распахнуты, он свернулся калачиком, очевидно, пострадала левая сторона его тела.              — Черт, — выругался Драко, заметив быстро расползающуюся темную тень проклятья.              Оно было предназначено Скорпиусу и Гермионе. Плоть Ватсона на левой стороне тела почернела, как будто гнила изнутри. Из зияющей раны хлынула кровь, черная и липкая, несмотря на попытки Гермионы исцелить эльфа.              — Ватсон, ты меня слышишь? — настойчиво твердила Гермиона, опускаясь на колени рядом с рыдающим Скорпиусом. — Ватсон?              Старый эльф закашлялся. Казалось, никакие заклинания Гермионы не помогали.              — Я думаю, что смогу, по крайней мере, замедлить распространение проклятия, — Гермиона сглотнула, прежде чем пробормотать несколько сложных заклинаний.              Драко присоединился к ней, сосредоточив свою магию на облегчении боли Ватсона. Распространение проклятия замедлилось, но не прекратилось.              — Скорпиус… — осторожно позвал Драко.              Гермиона стиснула зубы, пытаясь спасти эльфа, но Драко видел, что у нее закончились идеи.       Лицо Ватсона становилось все бледнее, черное проклятие с руки уже распространялась на шею. Но ему удалось повернуться и посмотреть на Скорпиуса, который опустился на колени рядом с ним.              — С тобой все в порядке, Ватси, с тобой все в порядке, — всхлипывал Скорпиус.              Гермиона подняла на Драко заплаканные глаза, молча качая головой.              — Юный М-Малфой… — прохрипел эльф, пытаясь держать глаза открытыми.              Его неповрежденная рука была прижата к груди. Он попытался поднять ее, но безуспешно. Гермиона уловила это движение, заметив золотую цепочку в его кулаке, которая петлей обвивалась вокруг шеи — раньше она не замечала ее.              — Позволь мне, — попросила она.              Ватсон кивнул.       Ведьма осторожно приподняла его голову и сняла тонкую цепочку. Как только она оказалась в руках Гермионы, Ватсон разжал кулак, обнажив золотой медальон. Он кивнул головой в сторону Скорпиуса, и она надела цепочку на шею мальчика. Волшебным образом длина уменьшилась, идеально подстроившись под него.       Скорпиус поднял медальон на ладони, и тот со щелчком открылся. Гермиона ахнула. Внутри лежал уменьшенный рисунок Ватсона и Скорпиуса, который, как она помнила, Скорпиус нарисовал и подарил ему давным-давно.              — Юный М-Малфой — хороший мальчик, — прошептал Ватсон, прежде чем закашляться.              Собрав последние силы, он поднял руку и накрыл ею ладонь Скорпиуса, в которой тот держал медальон.              — Ватси, — прохрипел Скорпиус, его крошечное тельце задрожало, когда он попытался прижаться поближе к эльфу.              — Ватсон благодарен за то, что был вашим другом, — продолжил он, переводя взгляд со Скорпиуса на Драко, а затем на Гермиону. — Ватсон… счастлив.              Гермиона зажмурилась, не в силах остановить слезы, текущие по ее щекам. Глаза Ватсона начали тускнеть. Она взглянула на Драко и заметила, что он сосредоточенно что-то быстро шепчет себе под нос, направив палочку на его рану.              — Ватсону пора уходить, — прошептал эльф. — Ватсон очень благодарен… что получил семью.              Драко стиснул зубы, стараясь изо всех сил, но проклятие продолжало распространяться.       С серого неба упали первые капли дождя, которые смешались со слезами на лице Гермионы. Эльф мягко улыбнулся Скорпиусу, такой улыбки Гермиона никогда раньше у него не видела.       Рука Ватсона все еще была зажата в ладони Скорпиуса, когда его веки затрепетали и тело обмякло.       Глаза Драко расширились, его плечи поникли в знак поражения.       Скорпиус не издал ни звука. Его крики были безмолвными, когда рыдания сотрясли его маленькое тельце. Он уткнулся в грудь эльфа, несмотря на то, что кровь пропитала его рубашку.       Драко, Гермиона и Скорпиус остались под дождем, отказываясь двигаться. В глазах Драко была боль, а горе душило маленькое тельце Скорпиуса.       Они оставались там даже после того, как Пэнси и Блейз нашли их, Скорпиус не отходил от Ватсона ни на шаг. Они оставались вместе, когда хоронили его — маленькая могилка для маленького тельца, для эльфа, у которого было сердце больше, чем кто-либо мог представить.       Горе было тихим другом, преследующей длинной тенью. Горе было безмолвным и заполняло пустые пространства, где когда-то жила любовь. Это были колени, прижатые к земле в смертельной капитуляции, холодная тишина воспоминаний, которые когда-то жили так ярко, а теперь утратили цвет и звучание. Это было похоже на перевернутую землю, на пустоту в земле, на скорбные глаза и прерывистое дыхание. Но еще это было похоже на венок из белых цветов на свежей могиле, на несколько лепестков, раздавленных маленькими ручками, и на медальон, зажатый в маленьких дрожащих кулачках.       Драко и Гермиона молча благодарили Ватсона за все, что он сделал, особенно для мальчика, которому удалось пробраться в сердце старого эльфа.       Скорпиус склонил голову над могилой Ватсона, все еще сжимая медальон, и прошептал:              — Я люблю тебя, Ватси.       

      

***

             Поместье Реддлов возвышалось перед ними, темное и зловещее. Вокруг него, словно под водой, парили дементоры — часовые Темного Лорда. Иней покрыл седеющую траву, а мраморный ангел на кладбище стоял, как ангел смерти, с ввалившимися глазами и огромными крыльями, распростертыми в полете.       Драко наблюдал за зданием из укрытия вместе с другими участниками миссии. Его взгляд остановился на входной группе, сравнивая ее с чертежами. Теплая рука скользнула в его ладонь, прогоняя холод. Скорпиус был в безопасности с Пэнси и Блейзом, а Гермиона — рядом с ним. Он напоминал себе об этом снова и снова, чтобы сосредоточиться на предстоящей задаче.       В данный момент их союзники и остальные члены Ордена были вовлечены в финальную битву, чтобы их команда могла сосредоточиться на поиске Нагайны. Они не понесли потерь при нападении на штаб-квартиру. Большинство выжило и сбежало, нападавшие состояли в основном из новобранцев. Было ясно, что целью нападения не было уничтожить их — это было послание. И они были готовы ответить на него.              — Пора, — скомандовала Гермиона, и группа, которой она руководила, и в которую входили он сам, Тео, Луна и еще несколько человек, встала на позиции.              Остальными добровольцами, вызвавшимися участвовать в миссии, руководили Джинни и Парвати, которые расположились с другой стороны поместья.       Драко сжал ее руку, прежде чем отпустить, когда Луна взмахнула волшебной палочкой, метнув бронзовый предмет. Он врезался в невидимую защиту, окружающую поместье, и по ней пробежала рябь, прежде чем слои магии начали разрушаться. Команды сразу же аппарировали прямо к зданию. Они застали врасплох Пожирателей смерти, охранявших периметр, немедленно нейтрализовав их. Но превосходство длилось недолго, так как сверху на них набросились дементоры.       Подавив свои эмоции, Драко сражался быстро и точно. Огромный Пожиратель смерти преградил путь и принялся метать в него заклинание за заклинанием. Но Драко сохранял самообладание, пользуясь грубой силой и нетерпением своего врага.              — Это не танец, — прорычал Пожиратель смерти, его движения стали небрежными.              Холодная улыбка появлялась на губах Драко, пока он плавно уклонялся от каждой атаки. Он предпочел выждать момент, который представится ему, если он будет терпелив. И это произошло, из-за небольшой задержки в движении Пожирателя, когда он потерял равновесие от силы своих собственных слепых атак. Драко воспользовался этим.              — Фульгурио, — рявкнул он, посылая фиолетовое проклятие прямо в нападавшего и сбивая его с ног одним ударом. — За Ватсона, — прошептал Драко, снова чувствуя злость.              Потому что это должно закончиться, это должно прекратиться. Будь он проклят, если позволит еще одному человеку стать жертвой этой войны.       Внезапно раздался пронзительный крик, от которого у него кровь застыла в жилах. Он узнал его. Это был тот самый крик, который сотрясал его ночные кошмары, который разносился по белым мраморным стенам дома его детства — крик, который снова вернул его к воспоминаниям о девушке, распростертой у его ног и трясущейся от боли.       Кровь застучала в жилах, Драко огляделся и, наконец, заметил Гермиону, окруженную дементорами, которые уже готовы были забрать ее душу. Ее лицо было бледным, глаза невидящими, рот раскрылся в отчаянном крике.       Он безжалостно проложил путь прямо к ней, произнеся заклинание, которого никогда не мог наколдовать раньше.       В его сознании всплыл образ карих глаз, смотрящих на него с любовью, которой по его мнению он не заслуживал, смех маленького мальчика, розы, растрепанные волосы, нежные губы и желтое платье — что-то в нем вырвалось на свободу и наполнило все его существо. Оно взывало к нему, это волшебство — такое необычное, такое легкое и в то же время…              — Экспекто Патронум! — прогремел его голос.              И вот оно, свет, льющийся из его палочки, разгоняющий тьму, — и это было бесконечно. Его магия закружилась, пока не приняла форму. Это была львица.              — Драко… — голос Гермионы сорвался.              — Ты в порядке? — он опустился на колени рядом с ней, когда его патронус прогнал дементоров.              Выражение ее лица все еще было потрясенным, но на щеки начал возвращаться румянец.              — Твой патронус… — пробормотала она, пытаясь прийти в себя, пока он помогал ей сесть.              Драко моргнул, только сейчас осознав, что смог вызвать патронуса.              — Львица. Я… — он покачал головой, широко раскрыв глаза, глядя, как возвращается защитник — красивый зверь, гордый, с теплыми глазами, напоминающий ему кое-кого с такой же спокойной уверенностью и силой.              — Между прочим, мы все здесь умираем! — закричал Тео, пытаясь отбиться от существа, похожего на большую змею.              — Дерьмо, — выругалась Гермиона, узнав змееподобных существ, с которыми они уже сталкивались.              Похоже, Волдеморту удалось оставить некоторых из них для охраны поместья.              — Конфундус! — к удивлению ведьмы, это сработало — человекоподобное существо-змея, преследующее Тео, остановилось.              Секундное замешательство дало Драко возможность послать в него кислотное проклятие, выведя существо из строя.              — Гермиона! Мы расчистили вход! — закричала Джинни, сражаясь с другим существом. Казалось, они удерживают позиции, дементоров сдерживают патронусы, а большинство Пожирателей выбыли из строя. — Вперед!              — У меня Адское пламя, а у Луны взрывы, — пропыхтел Тео, вместе с Драко и Гермионой мчась ко входу. — Она будет сдерживать нападающих вместе с остальной командой Джинни и Парвати, как планировалось.              Добравшись до двери, они с Драко с легкостью сняли защитные чары. Драко был аккуратен, произнося каждое заученное слово в точности так, как она его учила.              — Контрариум эт ревелар, — скандировали они, синхронно взмахивая волшебными палочками, — Кваеримус интроитум.              Двойные двери из черного дерева открылись, и они вошли. Холл был пуст, но они держали палочки поднятыми.              — Вы слышите это? — прошептал Тео.              Они замерли, когда из-за стен донеслось глухое шипение. Стоя спиной друг к другу, они последовали на звук в огромный зеркальный зал.       Гермиона посмотрела на темные обсидиановые полы и высокий потолок. Все выглядело совсем не так, как она ожидала, и у нее возникло предположение, что помещение было переделано, поскольку ничего не напоминало о маггловской архитектуре. Зал был большим и величественным, но в нем чувствовалось что-то зловещее, как будто они входили в пасть клыкастого зверя.       Дверь за ними захлопнулась, заперев их внутри.              — Алохомора, — отчаянно попыталась возразить Гермиона, но дверь оставалась закрытой.              В комнате было темно, если не считать глубокого зеленого свечения от неизвестного источника.              — Конфринго! — закричал Тео, когда на краю поля их зрения мелькнула чешуйчатая фигура, но заклинание отразилось от зеркальных стен.              Они стояли спина к спине и внимательно смотрели на стены. И снова в отражениях то появлялась, то исчезала змея, как будто она двигалась сквозь само стекло.       Нагайна.       Зеркала, казалось, двигались, меняя форму комнаты, пока они не перестали понимать, где был вход.              — Одно из этих зеркал, должно быть, и есть портал наружу, — сказала Гермиона, прикидывая в уме.              — А змея? — спросил Драко, посылая еще одно проклятие в зеркало, в котором отражалась Нагайна, но оно просто отскочило назад, и змея уползла прочь.              — Она, должно быть, связана с магией зеркал, — ответил Тео, нахмурив брови, когда все зеркала отразили тело змеи.              Она обвивалась вокруг них, как Уроборос. Без конца и без начала.       Тео и Драко выпустили в зеркало еще несколько заклинаний, но ни одно из них не разбилось. Они застряли.              — Единственный выход из круга — сквозь него, — пробормотала Гермиона.              Драко приподнял брови, переваривая ее слова. На лицах обоих появилось понимание, и они наклонили головы к обсидиановому мраморному полу, в котором отражались их лица. Сообразив, что к чему, Тео тоже направил свою палочку вниз. Одновременно они произнесли заклинание, и пол раскололся, словно стеклянный.       Следующее, что они осознали, — это падение в бездонную тьму. Гермиона успела выкрикнуть заклинание замедления как раз вовремя, чтобы смягчить их падение.              — Все в порядке? — спросил Тео.              — Да, — ответила Гермиона,              Драко протянул ей руку, чтобы помочь подняться.       Собравшись с мыслями, она огляделась и заметила, что они находятся в том же зале, в который вошли, только на этот раз без зеркал.              — Осторожно!              Драко и Гермиона были сбиты с ног Тео, который толкнул их на землю. Нагайна пролетела над ними, промахнувшись на миллиметры. Они бросились врассыпную, пытаясь сбить змею градом заклинаний, но она оставалась неуязвимой для их атак. Рептилия оказалась намного крупнее, чем помнила Гермиона. Она бы не удивилась, если бы оказалось, что над змеей ставили магические эксперименты.              — Тео! — закричала Гермиона, но он уже бежал к змее, и в его глазах была такая свирепая решимость, какой она никогда раньше не видела.              Тео увернулся от хвоста змеи и бросил в нее горсть шариков. Они расплавились, превратившись в липкую субстанцию, которая пузырилась под извивающимся телом, приковывая ее к полу.              — Клык! — крикнул Драко, помогая Тео удерживать Нагайну.              Гермиона сунула руку в расшитую бисером сумку и извлекла клык, но тут же уронила его, когда он начал гореть в ее руке, как только оказался на воздухе.              — Драко, он тает! — все трое в шоке наблюдали, как распадается клык.              Последний.              — Конечно, он, наверняка, наложил чары на эту комнату! — проворчала Гермиона. — Он знал, что у нас есть по крайней мере один клык.              Они снова отвлеклись, когда змея начала освобождаться, разрушая удерживающую ее субстанцию.              — Тео, сейчас, — прогремел голос Драко.              Как по команде, Тео бросил в змею треугольный предмет. Когда тот полетел к змее, он сосредоточенно прошептал заклинание и треугольник раскрылся. Из него вырвалось Адское пламя, но, к их облегчению, оно осталось заключенным в невидимую защиту. Нагайна зашипела, ее тело яростно дернулось, когда она открыла пасть, обнажив клыки. Что-то вышло изо рта змеи, темная дымящаяся субстанция, которая пыталась вырваться из цепляющихся за нее огненных щупалец. Но ничто не могло сравниться с Адским пламенем, которое жило своей собственной жизнью. Дым окутал лицо призрачного Волдеморта, злобное и чудовищное, когда он попытался вырваться из-под защиты, но пламя только разгоралось все сильнее.              — Блять, — выдохнул Тео, наблюдая, как огонь охватил темную массу. Когда стало ясно, что частичка души Волдеморта исчезла, Тео произнес заклинание, которое втянуло огонь обратно в треугольный предмет. — Он мертв. Дело сделано.              Осталось только тело Нагайны, каким-то образом не сгоревшее, но совершенно безжизненное.       Драко посмотрел на Гермиону с недоверчивым выражением на лице. Она не знала, что заставило ее это сделать — возможно, адреналин, возможно, облегчение, но она бросилась к нему, и их губы соприкоснулись.              — О, черт возьми, — простонал Тео, но Драко проигнорировал его, притянул Гермиону ближе и крепко поцеловал.              Гермиона с улыбкой отстранилась.              — Мы справимся с этим, — выдохнула она, прежде чем прижаться лбом к его лбу.              Его глаза закрылись, и он тихо кивнул.              — Теодор, во имя бороды Мерлина, что, по-твоему, ты делаешь? — воскликнула Гермиона.              Драко открыл глаза и ощетинился при виде того, как Тео наложил на Нагайну облегчающее заклинание, прежде чем взвалить ее себе на плечи.              — Что? — невинно спросил он, поглаживая змею у себя на плечах, как будто это был новый шарф. — Мы с Луной хотели бы взять образцы.              Тео ухмыльнулся, а Драко закатил глаза. Они начали пробираться к выходу, готовые присоединиться к остальным и завершить последнюю часть своей миссии, когда Гермиона замерла.              — Подожди.              Драко напрягся.              — Что такое? — он поднял палочку и оглядел комнату.              — Здесь темная магия, даже сильнее, чем было. Она отталкивает нас. Я думаю…              Гермиона взмахнула древком, бормоча заклинания себе под нос, и на зеленых дверях в другом конце комнаты блеснула фиолетовая руна. Они не заметили ее раньше.       Все трое переглянулись и осторожно приблизились к двери. Преодолев защиту, Гермиона открыла дверь, которая выглядела как спальня.              — Привет.              Гермиона вздрогнула при виде маленькой девочки — ненамного старше Скорпиуса — стоящей посреди комнаты.              — Привет, — осторожно произнесла Гермиона, опуская палочку.              Девочка склонила голову набок. Непослушные черные кудряшки рассыпались по ее плечам, когда она посмотрела на них своими безошибочно узнаваемыми зелеными глазами.       У Гермионы перехватило дыхание, и она упала на колени.              — Как тебя зовут? — этот вопрос задал Драко.              Ее лицо было чужим и в то же время знакомым. Гермиона смутно узнала в ней один из образов, что показывало ей дерево. Она побледнела, уже зная, кто это. Девочка так похожа на него.              Девочка моргнула.              — Дельфи.