Эпилог

И, кажется, столько во мне этой силы теперь,

что я всё поборю, все страдания, только чтобы сказать

и говорить себе поминутно: я есмь!

В тысяче мук — я есмь, в пытке корчусь — но есмь!

В столпе сижу, но и я существую, солнце вижу,

а не вижу солнца, то знаю, что оно есть.

А знать, что есть солнце, — это уже вся жизнь.

      

      — Федор Достоевский

                          Задний двор безопасного дома был заполнен странной компанией Уизли и слизеринцев, включая Луну, поскольку Скорпиус привлекал всеобщее внимание. Прошел месяц после окончания войны, и постепенно волшебное сообщество начало восстанавливаться. Для Драко стало неожиданностью, когда им предоставили дом, в котором они проводили большую часть времени. Поместье Малфоев все еще лежало в руинах, и Драко не горел желанием там жить. У него была и другая собственность, но пройдет еще некоторое время, прежде чем будут разморожены его активы, значительную часть которых он пообещал выплатить в качестве военных репараций. Ему предстояло пройти долгий путь, чтобы возместить ущерб, нанесенный его семьей, но он будет делать это шаг за шагом. К счастью, за их усилия Кингсли, как временный Министр, подарил им этот дом. Он был небольшим и располагался в отдалении, в сельской местности, но для Драко этот дом стал родным.              — Красивые очки, — фыркнул Блейз, заработав сердитый взгляд Драко.              — Гермионе они нравятся, — холодно ответил он, как раз в тот момент, когда вышеупомянутая ведьма обняла его сзади и рассмеялась. — Тебе ведь нравится, да?              Гермиона посмотрела на него, и ее улыбка стала шире, когда она заметила в его глазах колебание.              — Да, очень, — ответила она, целуя его в щеку. — В них ты выглядишь настоящим ученым.              Блейз усмехнулся, пробормотав что-то, что подозрительно походило на ругань. Пэнси присоединилась к ним через несколько мгновений с бокалом и приподнятой бровью.              — Вот ты где, — глаза Блейза потеплели, когда он обнял жену за плечи.              Пэнси улыбнулась в ответ и прижалась к нему.              — Как дела у детей? — спросила Гермиона.              — Нам удалось найти родителей или членов семьи большинства из них, — начала Пэнси, — но остальные остались сиротами.              Драко нахмурился.              — Мы уже ведем переговоры с Кингсли о том, чтобы превратить один из наших домов в приют и поддерживать их вплоть до окончания Хогвартса, чтобы у них всегда был дом, куда они могли бы вернуться, — добавил Блейз.              — Это замечательно! — Гермиона улыбнулась, в голове у нее уже вертелись идеи, как помочь детям пережить их послевоенную травму и, возможно, даже начать специальную программу подготовки к поступлению в Хогвартс.              От размышлений ее отвлекло легкое прикосновение к плечу и веселые серебристые глаза, наблюдавшие за ней.              — Я уверен, что мы сможем воспользоваться твоими идеями, и, на самом деле, Уизли уже вызвались помочь, — сказал Блейз, чем застал ее врасплох.              Гермиона не забыла их последний разговор с Волдемортом о Гарри. Возможно, это был способ Джинни и Рона исцелиться, двигаться вперед. Это было началом.              — Стоит ли нам поощрять это? — Гермиона озабоченно нахмурилась, когда Скорпиус демонстрировал Уизли на своей маленькой метле «трюки», а Рон и Джинни хвалили его.              Для Гермионы и Драко стало неожиданностью, когда брат и сестра Уизли начали прилагать усилия, чтобы расположить к себе Скорпиуса, и даже зашли так далеко, что подарили ему игрушечную волшебную палочку. Малыш взмахнул палочкой в воздухе, а Джордж драматично притворился, что в него попало заклинание.       Драко усмехнулся, уткнувшись в ее волосы.              — Мы, Малфои, неплохо управляемся с метлой.              Гермиона вздохнула.              — Понятия не имею, почему кому-то может нравиться езда на метле.              — Насколько я убедился прошлой ночью, тебе нравятся другие виды езды.              Пэнси ухмыльнулась.              — Должно быть, это особый вид метлы, Грейнджер.              — Метла Малфоев, — хихикнул Блейз.              Драко рассмеялся, услышав сдавленный звук, который она издала, и увидев, как покраснело ее лицо. После завершения этого разговора о Гермионе, Пэнси и Блейз присоединились к Тео и Луне, которые сидели на траве неподалеку от них. Луна что-то бормотала, и это озарило ее черты, пока Тео не отрывал от нее взгляда. На этот раз мечтательное выражение лица принадлежало Тео. Никто не удивлялся тому, что они держались за руки.       Повернувшись к Скорпиусу, Гермиона прижалась к груди Драко. Мальчик с решительным выражением лица летел на своей игрушечной метле так быстро, как только мог. На золотой цепочке, которую он никогда не снимал, играли солнечные блики. Иногда Гермиона заставала его за разговором с медальоном, а когда ему становилось грустно, он открывал его и разглядывал рисунок с ним и Ватсоном. В дождливые дни Скорпиус сидел на крыльце со спокойным выражением лица и крепко сжимал свой медальон. Драко и Гермиона присоединялись к нему, позволяя Скорпиусу решать, какое утешение ему нужно в этот день — ответы на его вопросы, объятия или тихая компания.              — А что сейчас делает Ватси? — он нарушил молчание, нахмурив брови.              Они нашли его снова сидящим на крыльце, откуда не доносилось ни звука, кроме тихого стука дождя. Его взгляд был отрешенным, лицо хмурилось в глубокой задумчивости.       Гермиона погладила его по щеке.              — Хм, может быть, он сейчас дремлет или наблюдает за тобой. Но ты помнишь, что мы тебе говорили раньше? Даже если ты его не видишь, ты его чувствуешь. Если ты просто закроешь глаза и вспомнишь все свои самые забавные воспоминания, связанные с ним, тебе покажется, что он здесь, с тобой, что он есть.              Скорпиус улыбнулся, посмотрев на медальон, прежде чем приложить его к сердцу. Гермиона с облегчением переглянулась с Драко поверх головы Скорпиуса.              — Не хочешь порисовать вместе? Я думаю, Мини не помешало бы несколько уроков, чтобы стать лучше, согласен?              Мальчик с энтузиазмом кивнул, а затем захихикал, увидев, как нахмурилась Гермиона. Драко ухмыльнулся и отправился за художественными принадлежностями Скорпиуса.       Скорпиус был не единственным, кто переживал моменты скорби. Все еще пребывали в трауре, хоронили погибших и делали первые шаги, чтобы жить дальше в этом новом мире. Грюм и еще пара членов Ордена не выжили в битве. Наряду с теми, кто погиб во время войны, мысли Гермионы часто возвращались к Ватсону, Дельфи и Гарри. Иногда горе переполняло ее и подавляло. Но она не была одинока. Оглядываясь вокруг, на новых и старых людей в своей жизни, она напомнила себе, что всегда может обратиться за помощью.       А после войны помощь была очень востребована. К удивлению Драко, Кингсли попросил не только Гермиону, но и его самого помочь восстановить министерство и общество, за которые они сражались. Им предстояло пройти долгий путь, поскольку речь шла не просто о его восстановлении. Потребуется время, чтобы исцелиться и создать новую систему, которая будет поддерживать фундаментальные ценности, управляющие их обществом. Они должны были признать, что Волдеморт и те, кто следовал за ним, были порождены невежеством и страхами перед миром магглов, и что этим предрассудкам было позволено расти из-за коррумпированной системы. Злодеи не рождались злыми, они были продуктом общества. И чтобы предотвратить появление еще одного Темного Лорда в будущем, они должны в первую очередь подумать о себе и своей роли в войне.       Пэнси и Гермиона также выполнили свое обещание вернуться в бордель и освободить девушек. Сейчас они помогали им найти место в новом мире исключительно по их собственному выбору, даже зашли так далеко, что начали планировать для них образовательную программу, предложенную самой Бриджит. Некоторые остались в борделе, но многие ушли, решив помогать Министерству в качестве информаторов о сторонниках Волдеморта, потому что годами накапливали сведения благодаря своей работе. Многие Пожиратели и лоялисты бежали, но те, кто сохранял осторожность и не высказывал своих убеждений открыто, остались в самой системе. Следовательно, помощь была жизненно важна в усилиях Министерства по искоренению существующих предрассудков и преодолению препятствий на пути к реальным переменам.              — О чем задумалась? — несмотря на вопрос, на лице Драко было понимающее выражение.              — Просто составляю список вещей, которые нужно привести в порядок, чтобы превратить это место в настоящий дом, — ответила Гермиона.              Драко посмотрел ей в глаза, прежде чем расслабиться, по-видимому, удовлетворенный тем, что нашел.              — Дом, — пробормотал Драко, пробуя это слово на вкус, словно оно было для него в новинку. Он обнял ее. — Кстати, спасибо тебе за то, что перенесла сюда розы.              Это был ее сюрприз в то утро. С помощью Луны она смогла перевезти розовые кусты, которые Скорпиус и Драко посадили в убежище в сельской местности во Франции, где они останавливались. Цветы выросли и расцвели, несмотря то, что за ними не было должного ухода. Из любопытства Гермиона применила диагностические чары и обнаружила следы магии, подтверждающие ее подозрения, что кустам, должно быть, кто-то немного помог.              — У меня есть еще один сюрприз.              Драко с любопытством посмотрел на нее, но ничего не сказал, когда она взяла его за руку и потянула в дом.              — Что…              Драко замолчал на полуслове, увидев фортепиано в библиотеке.              — Когда мы решили, что хотим этот дом, а не тот, что был во Франции, я подумала, что будет ужасно жаль, если у нас не будет фортепиано, — начала она нервно бормотать. — Я знаю, что оно не самое новое и, вероятно, нуждается в небольшом ремонте, но Кингс сказал, что я могу его взять…              Бессвязные слова Гермионы были прерваны, когда Драко притянул ее к себе и страстно поцеловал. Она расслабилась, обвив руками его шею.              — Мне нравится, — прошептал он, затаив дыхание.              — Ты можешь что-нибудь сыграть? — она спросила.              Уголки его губ приподнялись.              — Возможно, я работал над небольшим фрагментом, который так и не смог закончить, — в его глазах, когда он смотрел на нее, была неприкрытая напряженность. — Но, думаю, теперь я знаю.              Усадив ее рядом с собой на скамью, он опустил пальцы на клавиши. Мелодия зазвучала медленно, и ее глаза расширились от узнавания. Это были те же самые ноты, которые она услышала, когда впервые застала его за игрой, та же мелодия, которая звучала в ее голове, когда она приходила в себя после того, как Драко и слизеринцы спасли ее.       Пальцы Драко заплясали по клавишам, начав медленно и тяжело, холодно и почти бессвязно. Теперь она поняла это — это говорило о боли и печали, о смятении и тьме. Это была защитная реакция, почти выпад — страх.       Затем все начало меняться, постепенно обретая более приятную гармонию. Музыка начала нарастать, словно в полете, все выше и выше. Она говорила о простой радости, о новом начале — и надежде. И на этот раз она не прекращалась. Мелодия продолжалась — на этот раз сильнее, увереннее, решительнее. Это была его история — их история. Она была о потере. И любви. Прощении и понимании. Гермиона почувствовала, как одинокая слезинка скатилась по ее лицу, когда музыка достигла крещендо.              — Мама? Папа? — в комнату просунулась голова Скорпиуса.              Гермиона раскрыла объятия.       — Мы здесь, любимый.              Скорпиус улыбнулся и тут же бросился к ней. Она усадила его к себе на колени и положила подбородок ему на макушку. В тихом спокойствии они слушали игру Драко. Скорпиус неосознанно схватился за свой медальон, тоже завороженный мелодией.       Драко взглянул на них и мягко улыбнулся, прежде чем вернуться к клавишам. Мелодия взмыла выше, пока не достигла кульминации. Песня звучала вокруг них, внутри них — напоминание о том, через что они прошли и что нашли друг в друге и в самих себе. Даже когда Драко сыграл последние аккорды, мелодия продолжала звучать — отказ умирать, обещание жить дальше. В ней было обещание чего-то большего — новых начинаний и жизни, за которую они были обязаны продолжать бороться.